Трофей

Вэнь Сюй сажает его на цепь, как дворового пса. Цепь из увесистых звеньев крепится к щиколотке массивным кольцом из зачарованного металла и уходит другим концом к столбцу кровати, оставляя свободный доступ только в пределах комнаты. Это блокирует его ци, мешая творить заклинания, заставляя чувствовать себя ослабленным. Но Вэню нравится. Даже то, что цепь отчетливо звенит при каждом движении. Особенно это. Он всегда реагирует на этот звук ночью, когда они спят в одной кровати, очевидно, не доверяя своему трофею до конца. Может отслеживать его перемещения днем, находясь с Ланем в одной комнате, но не глядя в его сторону. Лань Чжань быстро понимает – Сюй ему не доверяет, но отпускать от себя опасается, чтобы снова не найти изломанным или полумертвым. Лань Чжань с трудом может определить, чего в этом жесте больше – заботы или чувства собственности, но вдаваться слишком глубоко в чужие рассуждения не хочет. Пробует ступать осторожнее, избегать звона звеньев, но цепь все равно бренчит, пусть и куда тише. Сюй иногда наблюдает за ним. Тянет руку, чтобы погладить ниспадающие на спину волосы, касается обнаженной кожи. Ванцзи привыкает к тому, что Вэню нравится его трогать, нравится смотреть. Пока тот рядом, Лань всегда ощущает его взгляды или пальцы. Или и то и другое. А иногда не только это. Сюй остается рядом на несколько дней. Позволяет оправиться, восстановить тело. Потом пропадает куда-то еще на пару суток – теперь Лань Чжань может следить за ходом времени по движению солнца за окном и длине теней, отбрасываемых им. Когда Вэнь возвращается, от него пахнет кровью, а сам он движется немного резче обычного. Эмоции, были то ярость или нетерпение, оставляют его, когда он опрокидывает Ванцзи на кровать и стягивает с того нижнюю рубаху. Словно опомнившись, Вэнь сменяет резкость аккуратностью, позволяя себе сорваться вновь только под конец соития, когда узкое нутро принимает его плоть без сопротивления, а значит навредить уже не должен. Лань Чжань сорвано дышит, вздрагивая от толчков внутри, невольно импульсивно сжимаясь на члене, пока его собственный истекает смазкой в кольце умелых пальцев. Ему всегда достается доля плотского удовольствия. Сюй не позволяет ему оставаться безучастным, а у Лань Чжаня не получается сдерживать реакции своего тела, когда пальцы гладят его в паху, или когда губы прижимаются к горошинам сосков, терзая те до болезненной чувствительности. Ванцзи никогда не представлял, что его тело настолько порочно и податливо, и теперь совершенно не знает, что ему делать с этим знанием. Сознание тоже быстро привыкает к чужому присутствию рядом. Ванцзи чувствует, что сдается. Не только телом, но и мыслями. Он уже не думает о том, что будет, когда ему удастся сбежать из Безночного Города. Потому что знает, что не удастся. Он не преодолеет этот путь в одиночку даже со всеми своими силами, как и никто не сможет пробиться сюда, не сметя при этом весь орден Вэнь целиком, что само по себе задача почти что невыполнимая. Да и если каким-то чудом он сможет оказаться на свободе – сможет ли он смотреть в глаза людям, постоянно вспоминая о своей испорченности? Сможет ли когда-нибудь отмыться от позора, если кто-нибудь узнает, что он спит в постели с врагом? Ванцзи впервые, заглядывая в будущее, видит там только непроходимый мрак. Не помогают даже медитации. Он не может представить себе жизнь дальше, или не хочет. И поэтому учится жить настоящим. В настоящем у него есть длина цепи, защита Вэнь Сюя от пыточных, темницы или его младшего брата, и, конечно, постыдные ласки все того же Вэнь Сюя. Это все тянется уже больше месяца – Ванцзи иногда сбивается со счета дней, но знает, что их прошло не мало. Сюй редко бывает в комнате днем. Вероятно, обязанности наследника отбирают у него это время. Иногда не бывает и ночами – когда все те же дела вынуждают его уезжать из Знойного Дворца. Без него у Ванцзи есть книги, еда, которую приносят слуги, и вид из окна. Возвращение Вэня часто заканчивается соитием. Хотя иногда они просто ложатся спать на разных краях кровати. Лань Чжань еще никогда не чувствовал его рядом перед сном или после него. Очевидно, Вэнь из тех, кто не ищет ночных объятий. Лань Чжань рад этому факту. Но иногда… иногда Сюй остается с ним на день-другой. Иногда они даже разговаривают. Вэнь говорит, что орден Не помогает с восстановлением Облачных Глубин. Говорит о техниках боя, о литературе, об артефактах. Первый наследник знает довольно много, и Ванцзи слушает его внимательно, редко отвечая в угоду своей молчаливости. Но чаще всего они делят ложе и ласки. То есть, в основном ласки получает Ванцзи в ответ на то, что безропотно позволяет владеть своим телом. Прошлым вечером Сюй снова вернулся после трехдневного отъезда, и, омывшись, взял своего пленника. Ванцзи уже дремал, когда его растормошили, вдавив в кровать и торопливо втолкнув пальцы в задний проход. Шумно выдохнув, он уткнулся лбом в простыни и был только рад тому, что все кончилось быстро. И совершенно не рад тому, что утром его разбудило очередное бесстыдное прикосновение. Сквозь сон почувствовав, что с него спустили штаны, Лань ощутил проникновение раньше, чем успел открыть глаза. Сюй уложил его на бок и лег на бок сам. Прижал одной рукой поперек торса к себе спиной, второй возясь под одеялом. Его зубы впились в плечо, пока твердая плоть протискивалась в еще растянутые после вечернего единения мышцы. Ванцзи дернулся от неожиданности, сжался, судорожно выдохнув. Сюй в ответ сжал зубы на плече сильнее, ухватил рукой за бедро, потянув согнуть ногу в колене и открыть ему больше доступа, медленно и безжалостно продолжая протискиваться внутрь. Только войдя до конца, он отпустил плечо и замер, переводя сбитое дыхание. Лань сгреб простынь в пальцах, неприязненно жмурясь, медленно втягивая воздух в легкие, чтобы быстрее успокоить напрягшееся тело. - Вчера я так устал, что даже сил как следует поиграть не осталось. Но сегодня я бодр и свободен. Правда здорово? – Сюй коротко рассмеялся, продолжая говорить в пол голоса сквозь сбитое дыхание. – Расслабься, давай же. Ванцзи недовольно глянул через плечо в лицо своему тюремщику, и получил глубокий толчок внутри, достаточно сильный, чтобы заставить его немного съехать по простыням. Губы сами разомкнулись, выпуская громкий выдох. Пальцы сильнее сжались на простынях в попытке удержаться на месте, а лицо снова пришлось отвернуть. Сюй ослабил хватку на торсе, погладил ладонью по груди, растер между пальцев сосок, вынуждая тот напряженно затвердеть. Зубы прикусили мочку уха, втянув ту в рот. Лань крупно вздрогнул, ощущая, как томительное возбуждение волнами окатывает порочное тело. Невольно откинул голову назад в приобретенной недавно привычке, невольно прижался ближе к Вэню. Тот, почувствовав, что мышцы больше не сдавливают его, неторопливо заскользил внутри, приласкав губами шею пленника и плечо, обведя языком след от своего укуса. Вскоре под одеялом стало жарко и тяжело двигаться. Сюю пришлось отстраниться, чтобы откинуть надоедливое тряпье подальше. Ванцзи тем временем перевернулся на спину, неловко сжимаясь внизу, чувствуя неприятную пустоту меж растянутых мышц. Это чувство преследовало его каждый раз по окончанию игр Вэня, и оно было единственным, к чему он так и не смог привыкнуть. Впрочем, сейчас долго переживать это ощущение не пришлось. Сюй по-хозяйски хлопнул его выше колена, указывая развести ноги шире, чтобы между ними можно было устроиться с удобством. Лань прикрыл глаза и подчинился, сгибая ноги в коленях, разводя их в стороны, раскрываясь перед другим мужчиной. Подавил в себе ставшую легкой стыдливость. Сложно было испытывать смущение, когда Сюй уже много раз касался откровенных мест и столько же раз наблюдал за столь развратным видом. Вэнь удовлетворенно улыбнулся, но не стал снова погружать внутрь покорного тела свой член. Вместо этого – скользнул в приоткрытое кольцо мышц пальцами, сначала двумя, но почти сразу добавив третий. Потер чувствительную точку внутри, с удовлетворенным прищуром наблюдая за тем, как Ланя гнет и потряхивает от острых вспышек удовольствия. Как у того сходятся к переносице брови и приоткрывается рот в немом стоне, а бедра мелко дрожат в преддверии удовольствия. И, пользуясь тем, что пленник увлечен своими ощущениями, повел кистью второй руки. Призванные заклинанием цепи обвили запястья Ванцзи, вздернув руки вверх, плотно скрепив у изголовья кровати. Часто рвано дыша, Лань вскинулся, бросив мутный темный взгляд на свои руки, а после на виновника своего положения. Сюй почти полностью вытянул пальцы, медленно ввел обратно, вдавив подушечками в комок нервов, обхватив попутно все еще крепко стоящий член Ланя, двинув пару раз вдоль всей длины кулаком и пережав у основания, когда Ванцзи затрясло в преддверии оргазма. Тот разочарованно выдохнул, напряг связанные руки и с какой-то искренней обидой взглянул в глаза своего мучителя. Сюй слабо рассмеялся на такую милую откровенность и убрал руки от чувствительного тела. - А я ведь вчера кое-что принес для тебя. Тебе понравится. Мне точно понравится, - не стесняясь своего нагого вида, Вэнь поднялся на ноги и отошел к сложенным в стороне своим одеждам, раскопав из груды ткани что-то небольшое, что Ванцзи никак не удавалось рассмотреть со своего места. Оставалось ждать и следить за постоянно срывающимся дыханием, пока тело изнывало без возможности разрядки. Сюй снова расположился меж разведенных бедер, склонившись над пленником, чтобы приласкать языком его левый сосок. «Кое-что» все еще скрывалось в его кулаке, заставляя Лань Чжаня нервничать, но наблюдать в таком положении было неудобно. На миг обдало жаром, словно от небольшой вспышки огня, а следом грудь слева, где мгновения назад был влажный язык, отозвалась горячей болью. Ванцзи тихо простонал сквозь сжавшиеся до скрежета зубы, напрягая руки, дернувшись отстраниться, но Сюй надавил под ребра локтем, мешая сдвинуться. Показалось, что на бок стекла капля чего-то теплого, но обдумывать это Лань не успел – такой же болью обожгло грудь с другой стороны. - Что ты?!.. – задохнувшись от ярости и удивления, Ванцзи бросил злой взгляд на севшего ровно Сюя, увлеченно рассматривающего его грудь. Соски припекало так, словно их чем-то обожгли, и терпеть эту боль было неожиданно тяжело, не смотря на общую выдержку. Чуть приподняв голову и взглянув вниз, Лань смог заметить, что его кожу расчертили дорожки алой крови, а в сосках что-то блестит темным металлом. - Потрясающий вид, правда? – Сюй, судя по голосу и взгляду, был крайне доволен своей выходкой. Он снова склонился над грудью пленника, но больше не касался и без того ноющих сосков. Только собрал языком следы крови, что-то довольно урча, пока Лань Чжань сжимал и разжимал пальцы на руках, пытаясь справиться с чувствами и ощущениями. Член опал от прошивающей тело боли, а Ванцзи впервые за долгое время захотелось прижать к шее Вэня острие меча от такой вопиющей выходки. - Ну тише, тише, - неожиданно успокаивающе зашептал Сюй, хорошо замечая его настрой и схлынувшее возбуждение, - Тебе понравится, когда оно заживет. Ванцзи взглянул на него со всей яростью, которая бурлила в нем, и ничего не ответил. Вэнь потерся своим все еще твердым членом о его плоский живот, очевидно, сознавая, что бесполезно пытаться добиться от пленника сейчас отклика. Но вид черных миниатюрных колец, вдетых в потемневшие комочки плоти, был так увлекателен, что ему было все равно. Скользнув членом по гладкой коже, Вэнь ткнулся головкой во впалый пупок и тихо застонал. Накрыв своим телом чужое, привстав на локтях, чтобы не касаться раненной груди, он продолжил тереться, пока его семя не выплеснулось на светлую кожу. Отдышавшись, он поймал все еще злой взгляд пленника и усмехнулся ему в лицо, после чего прижался к его губам своими, целуя поверхностно и неторопливо. Лань не отвечал ему, но вскоре сдался и приоткрыл рот. Сюй одарил его мягким коротким поцелуем и отстранился, отзывая цепи. - Молодец. – Проронил он, отходя от кровати, чтобы омыться и одеться, а потом помочь с омовением Ванцзи, увлеченным созерцанием подаренного «украшения». ___ Соски зажили быстро. Ядро, сильное и яркое, легко стянуло небольшие проколы, убирая всю боль. Ванцзи хотел избавиться от сомнительного чужеродного металла на своей груди, но Вэнь, едва заметив это, связал его руки за спиной на день, пообещав в следующий раз сломать за непослушание. Обещания Сюй сдерживал. Лань Чжаню оставалось только смириться с этим так же, как и со всем остальным. Даже когда боль ушла, Ванцзи все еще не мог привыкнуть к сомнительному украшению. Он чувствовал металл, когда ложился спать, чувствовал его и когда ткань рубашки терлась о почти постоянно напряженные соски. Даже бросая взгляд в имеющееся в покоях зеркало, Лань различал очертания колец под тонкой одеждой. Он чувствовал их, знал, что они там. Кольца впились в его плоть постоянным напоминанием о том, кто оставил их, словно знак собственности. От этого что-то темное сворачивалось на душе, что-то, что Ванцзи не удавалось распознать. И ему понравилось. Как Вэнь Сюй и обещал. Он ведь держит обещания. Когда Вэнь взял его спустя два дня после того, как боль ушла. Когда язык поддел колечко, осторожно потянул за него, пока дыхание касалось напряженного соска. Лань Чжань зажмурился, прогибаясь навстречу, принимая чужую плоть глубже и с трудом веря своему телу. Сюй гладил ладонью его по груди, задевая соски и металлические кольца в них, потирая подушечками пальцев комочки плоти, и металл внутри сдвигался, а Ванцзи заходился хриплыми вдохами, нетерпеливо сжимая в себе чужой член, забываясь в количестве ощущений. Вэнь долго целовал его, и Лань Чжань осторожно касался своим языком чужого, слабо понимая, что он делает, но нутром чувствуя, что делает правильно. Сюй довольно улыбался, не отрываясь от его губ, и двигался тягуче-медленно, заставляя задыхаться от полноты ощущений и накапливающегося напряжения. Утром Вэнь отлучился на пару часов, вернувшись с белыми одеждами без знаков отличия. Лань Чжань взглянул со скупым недоумением. Удивление проступило отчетливее, когда цепь, приковывающая его за щиколотку к кровати, развеялась под движением чужой руки. - На улице тепло и солнечно. Пойдем, развеешься немного. Ванцзи перевел взгляд с выжидательно застывшего неподалеку Сюя на одежды, решив, что ему послышалось. И все же потянулся к стопке ткани, принимаясь за облачение. Он не выходил из комнаты уже больше месяца. Комнаты, ставшей для него миром, единственно доступным. И теперь, получив разрешение выйти не просто за ее пределы, но даже за стены дворца – Лань Чжань ощущал легкую нервозность. С трудом представляя, чего ждать и с чего такая милость, он подвязал подрагивающими пальцами пояс одежд. Убрал волосы в простую прическу. За время, проведенное взаперти, его тело восстановилось, и ничто больше не мешало передвигаться спокойно, но Ванцзи все равно ступал неторопливо и аккуратно. Вэнь был рядом, шел бок о бок, оставив между ними расстояние в шаг. Редкие люди, попадавшиеся на пути, сначала удивленно замирали, а после спешно отводили взгляды, торопясь дальше по своим делам. Никто не останавливал их, не пытался заговорить или просто обратиться к наследнику ордена или его пленнику. Ванцзи находил это немного странным, но удобным. Лишние взгляды и внимание заставляли его испытывать дискомфорт и стыдливость. Вэнь действительно вывел его на улицу. Во внутренний двор дворца. Здесь было тихо, пусто, много зеленых деревьев и кустов, которые Лань иногда видел из окна комнат Сюя. Лань Чжань настороженно окинул взглядом место, но, не найдя ничего подозрительного, двинулся вдоль дорожек. На самом деле, покинуть порядком надоевшую комнату и пройтись было и правда очень… приятно. И хорошо помогало немного развеяться, отвлечься от ставшим повседневным, внести что-то новое. Лань Чжань прошел весь внутренний сад, наслаждаясь обилием зелени и широтой пространства, не обращая внимания на своего спутника, увлеченный новым. Вэнь к себе внимания и не требовал. Он отстал на несколько шагов, позволяя Ланю наслаждаться мнимой свободой, осматриваться и гулять. В конце концов, его трофей заслужил небольшого поощрения за свое хорошее поведение. Сюй оценил, что тот не пытается с ним спорить и подчиняется всем приказам, пусть иногда до сих пор с заминкой. Конечно, Сюй был с ним довольно мягок, обращался хорошо и аккуратно, как с хрупкой вещью. Но иные, слишком глупые и упрямые, не способны ценить и это, нарываясь на грубость и наказания. Лань, очевидно, был умнее и гибче, и предпочел упрямому сопротивлению компромисс. Вэня это более чем устраивало. Поэтому сейчас он идет на новые уступки, освобождая Ланя от привязки к комнате и позволяя осматриваться за ее пределами. Чтобы после получить компенсацию, конечно же.