Ввысь, в бескрайнюю, пьянящую, пылающую синеву

Колонелло настоял, что они не будут возвращаться в дом Аркобалено с помощью магии. Мало того, что он чувствовал легкое похмелье (чего не случалось уже несколько десятилетий, и это показывало, насколько сильным был волшебный алкоголь), но у него не было запланировано никаких дел, так что они могли не торопиться. И добираться самолетом. Или поездом. Черт возьми, можно даже угнать машину, но ни за что не использовать портключ. Или камин. Или, не дай бог, опять это волшебное такси. Он скорее угонит вертолет, чем приблизиться к этой штуке. Скалл, еще раз доказывая, что он действительно ублюдок (и Колонелло понятия не имеет, как же он умудрялся упускать это все эти годы), посмеялся над его решимостью и шутливо предложил попробовать волшебный автобус. Дождь мог быть кем угодно, но точно не идиотом. Поэтому он отчаянно отверг это предложение, хотя какой-то его части было болезненно любопытно. Если такси было таким ужасным, то насколько хуже окажется автобус? Он решил, что, может быть, попробует в тот день, когда почувствует себя более храбрым и немного мазохистом. И, может быть, будет более пьяным. — Итак, — сказал Скалл на заднем сиденье нормального такси, на котором они ехали в аэропорт. — Тебе было весело? — Да, — с готовностью согласился Колонелло. Это действительно было очень весело. От самого матча и вечеринки, до компании и атмосферы. Было что-то удивительно терапевтическое в том, чтобы просто расслабиться и вопить, глядя на летающие метлы, а потом пить алкоголь, вызывающий появление цветов. Удивительно, но он действительно наслаждался обществом Скалла, внезапно обнаружив, что когда он не вел себя в своей обычной жалкой, плаксивой и хвастливой манере, он был действительно отличным парнем. В самом деле, Скалл даже близко не был к своему обычному уровню раздражения. Облако просто оказался полезным и дружелюбным. Ха. Так странно. Что бы сказала Лал, если бы узнала? С некоторым удивлением и легкой болью, которая была смесью облегчения и вины, Колонелло осознал, что он не вспоминал о Лал с того самого момента, как они покинули дом Аркобалено. Это было в некотором смысле освежающе, и блондин задался вопросом, о чем он думал, отправляясь именно туда. У него было много конспиративных квартир по всему миру. И отправиться в дом Аркобалено было все равно, что напрашиваться на гнетущие мысли о нем и Лал. Неудивительно, что он так хандрил. — Давненько мне не было так весело, — в конце концов продолжил Дождь, слегка улыбаясь и твердо решив оставить эти гнетущие мысли позади. — Наверное, мне пора было взять отпуск, а? — Это уж точно никогда не повредит, — согласился Скалл. Он задумчиво смотрел в окно на улицу, по которой они ехали. — Я имею в виду, сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз просто расслаблялся и делал то, что хотел? Колонелло нахмурился. Теперь, когда он задумался об этом, ему казалось, что прошло уже очень много времени. Проклятие заставило его с головой окунуться в работу, чтобы попытаться забыть о своем состоянии. Он работал, больше работал и еще больше работал. Мафия-лэнд, возможно, и была курортом, но прежде всего это было его рабочее место. И любая его вылазка была либо из-за Проклятия, либо для Лал. Сколько времени прошло с тех пор, как он делал что-то для себя, просто потому, что хотел этого? Не из-за Проклятия, не из-за его работы, не из-за Лал? Он не помнил. — Наверное, ты прав, — пробормотал он скорее самому себе, чем Скаллу. Он поинтересовался у каскадера, глядя на часы, — кстати, я не спрашивал, но чем ты сейчас занимаешься? То есть, с тех пор, как Проклятие было снято. Вообще-то, ему было действительно любопытно, учитывая, что этот человек раньше был гражданским и теперь не мог по-настоящему уйти из мафии, но при этом он мог попытаться. Скалл повернулся и слегка удивленно посмотрел на него. В конце концов, он пожал плечами и ответил: — То одним, то другим, — неопределенно сказал он, вспомнив о водителе-гражданском. — Я расторг контракт с моими предыдущими работодателями — имея в виду Семью Каркасса — и заключил еще один, с другой крупной компанией. Зарплата хорошая, а миссий мало и между ними большие промежутки, так что это приятно. У меня остается свободное время, чтобы заниматься тем, чем хочу. Похоже, он был искренне доволен этим соглашением, каким бы оно ни было. Колонелло было интересно, с какой Семьей он заключил контракт на этот раз. Она должна была быть очень сильной, если Каркасса не устроили Скаллу неприятностей из-за его ухода. А может, и устроили, но Облаку было все равно. Со Скаллом ни в чем нельзя быть уверенным. — Ты снова начал выступать с шоу? — не удержался от вопроса Колонелло. — Ага, — ухмыльнулся Скалл, явно довольный этим фактом. — Связался с моей старой командой и вернулся на сцену! Я думал, что это будет странно и все такое, но это здорово, как будто ничего не случилось! — Да? — сказал Колонелло, в очередной раз ошарашенный тем, насколько более искренне вел себя Скалл. — Я очень рад за тебя. — Спасибо, — просиял Скалл. — у меня через три дня шоу в Румынии, а потом каждый вечер в течении двух недель. Не могу дождаться! — Это здорово, — сказал Дождь, а потом с любопытством добавил, — значит, ты отправишься в Румынию, как только мы окажемся в аэропорту? — Без моего байка? И Оодако? — удивленно спросил Скалл. — Нет, я вернусь в дом Аркобалено вместе с тобой, заберу свои вещи, а потом поеду в Румынию. Колонелло кивнул, соглашаясь с этим. В конце концов, Скалл оставил свои вещи в доме. Также как и он сам. Там были и Оодако, и Фалько — хотя Фалько мог просто прилететь к нему. Блондин посмотрел в окно. Похоже, у Скалла были планы, в отличие от него самого. По правде говоря, он понятия не имел, что ему теперь делать. Он полагал, что поймет это, как только вернется в дом.

***

Каким-то образом Колонелло оказался в Румынии вместе со Скаллом. У того, как и почему так вышло, была очень простая причина. Они вернулись, Колонелло пребывал в нерешительности, а потом выпалил уже уходящему Скаллу, что ему было бы интересно посмотреть его шоу. Скалл ошеломленно моргнул, прежде чем улыбнуться ему той откровенно сияющей улыбкой, которую — и Дождь был в этом совершенно уверен — он никогда не видел до матча по квиддичу. После этого, ну, Колонелло уже не мог так просто отказаться от своих слов, даже если они и были сказаны под влиянием момента. Именно так он обнаружил, что обнимает Скалла сзади, одетый в купленные специально для него мотоциклетную куртку и шлем, когда каскадер мчался по дороге. Если скорость и иногда слишком резкие повороты, которые делал Скалл, немного пугали Колонелло, небольшой перерыв на обочине дороги, после двух часов езды, позволил ему подготовиться к большему. Два часа и еще один перерыв спустя Дождь мог бы признаться, что ему нравится эта поездка. Еще через два часа, когда они снова остановились перекусить, он неохотно признался Скаллу, что это было здорово. Облако, который никогда не упускал возможности доказать, что он ублюдок (и Колонелло опять об этом забыл), имел наглость послать ему невинный, непонимающий взгляд и спросить, что именно было здорово. — Ты прекрасно знаешь, что именно, — Колонелло угрожающе наставил на него вилку. — Нет, не знаю, — сказал Скалл (как будто блондин не видел, как у него подрагивают губы, пытаясь расползтись в улыбку, и как весело сверкают глаза, явно доказывая, что да, он издевается. То, что он сохранял удивительно честное лицо, заставило задуматься о том, сколько раз Скалл делал это раньше). — Блюдо или пейзаж? Колонелло покачал головой и откусил еще кусочек, чтобы не взорваться. Он был настоящим мужчиной. Он был Дождем. Он был спокойным и невозмутимым, а этот тип просто развлекается. Потому что Скалл был ублюдком, а Колонелло решил присоединиться к нему в этой поездке явно из-за помутнения рассудка. Возможно, всему виной похмелье. Не то чтобы он еще чувствовал его, но с волшебным алкоголем нельзя быть уверенным. О чем он только думал, отправляясь со Скаллом в Румынию на мотоцикле? Покачав головой, он вернулся к теме разговора. — Ну, еда и пейзаж тоже хороши, — сказал Колонелло, потому что, черт возьми, он не собирался реагировать, нет, он не клюнул на приманку, — но я говорил о поездке. Скалл рассмеялся, даже не скрывая своего веселья. Колонелло наверняка бы кинул в него что-нибудь за это, но вместо этого решил откусить еще кусочек. Каскадер ухмыльнулся и блондин закатил глаза. Он тоже невольно ухмыльнулся, когда Скалл скормил несколько кусочков Оодако. Фалько, сидевший рядом, смотрел завистливо, но был слишком гордым, чтобы просить. Скалл, казалось, тоже был удивлен этим, и начал подкармливать птицу, улыбаясь еще шире, когда Фалько ел жареную картошку так, словно умирал с голоду. Колонелло начинал верить, что каскадер живет только ради развлечения — за счет других, разумеется. (Нет, он отказывался думать, что это была очень лицемерная мысль.) На долгое мгновение они просто погрузились в уютное молчание, продолжая есть и смотря по сторонам. Шиофок был хорошим городом, хотя и немного слишком большим и переполненным туристами. Оба Аркобалено решили, что им следует сделать перерыв на обед в небольшом ресторане с видом на озеро Балатон, припарковав мотоцикл неподалеку. Колонелло задавался вопросом, устраивал ли Скалл перерывы каждые два часа только для него или он останавливается так часто даже в одиночку. — Из Вероны в Бухарест ехать довольно долго, — наконец сказал Скалл, все еще улыбаясь, но немного больше серьезно, — хорошо, что тебе удобно. — Пожалуй, так оно и есть, — согласился Колонелло, усмехнувшись, когда Фалько с завистью посмотрел на его тарелку. Он подвинул кусочек бифштекса своему компаньону, прежде чем сказать: — я никогда не понимал, сколько всего можно пропустить, если лететь самолетом. — Если ты так говоришь, когда мы едем по большой дороге, то я не могу себе представить, что бы ты сказал, если бы мы ехали по более мелким, — сказал Скалл. — Знаешь, есть что-то особенное в том, чтобы просто ехать по маленьким деревням и городкам и останавливаться там, где хочешь. — Ну, не знаю, — невозмутимо ответил Колонелло. — Возможно. — Значит, ты никогда не путешествовал по дорогам? — Скалл ухмыльнулся. Его улыбка была несколько удивленной, как будто он не мог в полной мере поверить этому, — я не могу себе представить, какой должна быть твоя жизнь. — А я не могу представить, какой должна быть твоя, — ответил Колонелло, немного смущенно улыбаясь. — Я имею в виду, ты всегда путешествуешь на мотоцикле? — Когда есть возможность или желание, — ответил Скалл. — На самом деле, все зависит от обстоятельств. — Он посмотрел на озеро и откусил еще кусочек. — Раньше — ну, я так говорю, хотя по прежнему так делаю — я брал свой байк, сумку с необходимыми вещами и просто уходил. Оставлял записку на кухонном столе, чтобы предупредить семью, что я скоро вернусь, и что у меня есть с собой телефон. А потом ехал туда, куда меня несет ветер. — Куда тебя несет ветер, — тихо сказал Колонелло, — знаешь, иногда я забываю, что ты Облако. — Ты не первый, кто мне это говорит, — фыркнул Скалл. — Не обижайся, но я думаю, что это довольно глупо. Что кто-нибудь из вас вообще знает об Облаках? Это была правда, признался себе Колонелло. В мафии было мало Облаков, даже менее могущественных. И, как и любой атрибут, все Облака отличались друг от друга. Единственной известной общей чертой было то, что все Облака были собственниками, ненавидели сдерживаться и становились опасными, когда злились. Почему-то, большинство людей воспринимали это как то, что Облака были страшными, недружелюбными и отчужденными чудовищами. В конце концов, было довольно глупо так предполагать. Облака были тем атрибутом, о котором, наравне с Небом, люди знали меньше всего. Что знал Колонелло об Облаках? Ничего, по крайней мере, не очень много. С другой стороны, что он вообще знал о Скалле… Ну, похоже, тоже ничего особенного. Откусив кусочек жареной картошки, он решил изменить это, хотя бы из любопытства.

***

Мотор взревел, мотоцикл пронесся мимо, поднялся по рампе и затем взлетел. Скалл каким-то образом подвёл свое тело под немыслимым углом к байку, в воздухе, и несколько секунд казалось, что весь мир затаил дыхание, ожидая, когда гравитация вернет и человека, и машину на землю. Каскадер и байк все еще летели, словно они ничего не весили, а потом — толпа ахнула, Колонелло тоже — пролетели через пылающий обруч, через второй, третий, а потом и через четвертый. Наконец-то гравитация, казалось, вспомнила, что она должна заставлять все лететь вниз, и Скалл упал. Конечно, в последнюю секунду этот ублюдок (он точно сделал это нарочно, ему явно доставляло удовольствие вызывать сердечные приступы), вернул байк под себя и взревел мотором. Он приземлился почти грациозно, и Скалл, черт возьми, сделал стойку на руках во время движения, даже когда толпа ожила и разразилась аплодисментами и криками облегчения. Затем, поскольку этого явно было недостаточно, Скалл снова ускорился и взял еще одну рампу, более крутую, чем предыдущая, и вновь взлетел. Высоко. Очень высоко. Еще выше. Казалось, что он никогда не перестанет подниматься, но потом, на пике прыжка, он отпустил байк и сделал в воздухе гребаное сальто назад. Затем снова поймал мотоцикл и все еще в воздухе занял свое место, прежде чем снова сделать стойку на руках. На своем байке. Все еще в воздухе. И конечно же, это был еще не конец, и каскадер вместе со своим мотоциклом снова начал падать, прямо на землю, которая была так далеко внизу. Он ни за что не переживет этого. Ни. За. Что. А потом, чтобы сделать все еще хуже, разные штуки начали стрелять в падающего каскадера. Фейерверки, огнеметы — все виды спецэффектов, которые на такой высоте и на такой скорости могут оказаться смертельными. Но Скалл уклонился от них, так маневрируя своим байком, все еще в воздухе, как будто он не падал вниз, и все это выглядело так просто. Черт возьми, он все еще выполнял разные фигуры на протяжении всего этого смертельного падения, те самые гимнастические фигуры, которые у Колонелло ассоциировались с Олимпиадой, а не со Скаллом. Толпа затаила дыхание, наблюдая за падением, никто не двигался, болезненно ожидая конца… Байк и человек приземлились в огромном взрыве, который сотряс арену, и тепло от которого мог ощутить каждый зритель. Они ахнули, наблюдая, как пламя и дым окружили то, что, вероятно, было разбившимся человеком и сломанной машиной, ждали, когда завеса исчезнет, чтобы показать ужасное зрелище… Скалл выехал из взрыва — со шлемом под мышкой, только лишь чуть опаленный, с дерьмовой ухмылкой и поднял руку над головой в знак победы. Толпа пришла в неистовство, и Колонелло вопреки самому себе кричал вместе с ними. Это диагноз, подумал он, когда каскадер снова надел шлем и начал набирать скорость для того, что, вероятно, будет еще более опасным трюком. Скалл был гребаным безумцем. И черт побери, ему было весело, но… черт побери, это плохо сказывалось на его сердечном ритме.

***

— Ты, — сказал Колонелло своему спутнику в тот же вечер, спустя много времени после окончания представления, — Ты гребаный псих. Как ты до сих пор жив? — Ну, конечно же Великий Скалл-сама бессмертен, — ответил Скалл с широкой улыбкой. — Я начинаю действительно верить в это, — пробормотал блондин, прежде чем впиться взглядом в собеседника, — и брось уже эту надоедливую личину. Скалл рассмеялся и накинул полотенце на плечи, чтобы вытереть капельки воды, которые влажные волосы оставили на шее. Каскадер был одет в повседневную одежду — простую майку и черные брюки. Так или иначе, но макияж сохранился, и Колонелло начинал думать, что он был каким-то образом закреплен на лице Скалла. Как еще он мог бы принять душ и не испортить его! — Так ты заметил, да? — сказал Скалл, направляясь к мини-холодильнику в кухонной зоне фургона, который, по видимому, принадлежал ему. — То, что все эти японские суффиксы и излишняя яркость были фальшивкой? — спросил Колонелло, он фыркнул. — Да. Это очевидно. — Очевидно, — передразнил его Скалл, — тебе понадобилось несколько десятилетий, и чтобы я не притворялся в течение нескольких дней, чтобы ты заметил, что это была подделка. — В свою защиту скажу, что ты очень хорошо умеешь быть надоедливым мальчишкой, — заметил Колонелло с легкой усмешкой. — Все равно ты не узнал бы, если бы я не позволил, — пропел Скалл, показав ему язык, прежде чем схватить содовую и закрыть холодильник. Он запрыгнул на стойку, ухмыляясь блондину. — Вы все можете быть Сильнейшей Семеркой, но вы никогда не были Умнейшей Семеркой. Колонелло схватил первое, что попалось под руку, и швырнул в него. Скалл впечатляюще-рефлекторно поймал это и секунду смотрел на предмет. Это оказалось яблоко. Пожав плечами, каскадер откусил кусочек, в его глазах ясно читалось веселье, когда Колонелло фыркнул и снова сел. По правде говоря, Скалл был прав. Дождь только тогда понял, что обычное «я» Скалла было игрой, когда он сегодня буквально разыграл ее перед аудиторией. Это было неловко, и честно говоря шокирующе внезапно осознать, что он многие годы считал, что точно знает, кто такой Скалл. От его привычек и того, как он двигается, до его личности, слабостей и страхов… Умение читать людей было просто необходимо в мафии, и Колонелло нравилось думать, что у него это хорошо получается. Очевидно, не так хорошо, как он думал. Скалла представили, как гражданского, и они ожидали, что он будет трусливым, слабым мальчишкой, который пытается играть по-крупному и прыгнуть выше головы. Колонелло, хотя он и не был с ними с самого начала, просто поверил словам Лал, поведению Реборна, и не сомневался в этом. Было ли удивительно, что Скалл просто показал им то, что они ожидали? — А остальные знают? — спросил Колонелло (и нет, он не дулся из-за того, что его разыграли. У него было больше гордости, чем это. На самом деле.). — Вайпер знает, — пожал плечами Скалл. — Возможно, догадались Верде и Фонг, но если это так, то они никогда ничего не говорили. Я почти уверен, что Лал и Реборн не знают. — Значит, точно только я и Вайпер, — медленно произнес Колонелло. — Тебе бы хотелось так думать, не так ли? — Скалл ухмыльнулся. Колонелло бросил в Облако еще одно яблоко, и тот рассмеялся, снова поймав его. И снова он был прав. Колонелло знал, что Скалл разыгрывал представление. Он не знал, сколько из того, что он знал, было именно так, сколько из того, что он видел сейчас, было правдой, а сколько еще могло быть скрыто. Черт возьми, может быть, игра Скалла скрывала другую игру, которая скрывает игру и… и да, он собирался перестать слишком много думать об этом, его мозг начинал болеть. Скалл, (доказывая, что ублюдок — его истинная природа, которую он скрывал все эти годы, но при этом, он действительно мог быть хорошей компанией), выглядел слишком довольным таким поворотом о событии. — Ты получаешь слишком много удовольствия от моих страданий, — добродушно проворчал блондин. — Сказал котелок чайнику, — ответил Скалл, выгнув бровь. — Да ладно тебе, ты десятилетиями развлекался за мой счет. Теперь моя очередь. — Я даже не могу с этим поспорить, — признался Колонелло, слегка поморщившись. — Ты же никогда не позволишь нам забыть об этом, верно? — О нет, — сказал Скалл, его глаза слишком сверкали, чтобы это могло быть обнадеживающим, несмотря на его довольно серьезное лицо. — Ты хоть представляешь, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы сдержаться и не отреагировать на вашу самонадеянность? Много. — Он фыркнул. — Если бы на кону не стояло столько денег, я бы вышел из образа много лет назад. — Денег? Ты сделал все это на спор? — недоверчиво переспросил Колонелло. — Эх, пари и вызов, если быть точным, — сказал Скалл, пренебрежительно махнув рукой. Колонелло уставился на него, безмолвно задаваясь вопросом, не был ли этот человек просто немного психом (о чем он думает, Скалл ежедневно отправляется навстречу смерти только ради веселья, конечно, он был безумен). Скалл поймал его взгляд и, кажется, истолковал его совершенно правильно, потому что он поднял бровь, словно предлагая ему сказать это вслух. Колонелло покачал головой. — Зачем тебе понадобилось проходить через все эти неприятности ради пари и вызова? — спросил он. — Честно? — риторически спросил Скалл. Он ухмыльнулся, резко и почти злобно. — Это весело. Колонелло некоторое время молчал, а потом снова задумался, почему он вообще согласился отправиться куда-либо со Скаллом. Он провел десятилетия, игнорируя его или просто плохо с ним обращаясь. Почему он внезапно решил, что хочет провести некоторое время вместе, чтобы узнать друг друга, или, по крайней мере, провести несколько дней в его обществе? Ах, да. Душевная боль и отсутствие здравого смысла. — Почему ты не Туман? — застонал он. — В этом нет никакого смысла! — Туман — это не что иное, как приземистое Облако, — радостно пропел Скалл, явно радуясь тому, что может все еще больше запутать у него в голове. — А Облако — это высокий Туман. Очень высокий! Колонелло застонал, спрятав лицо в ладонях, а Скалл весело рассмеялся. Чего каскадер не сказал, так это того, что Облако было также тем, что мешает падать Дождю — и что в конце концов отпускает его на свободу. Вполне естественно, что именно он был тем, кто помогает Колонелло вновь найти свой путь. Скалл, откусив еще кусок яблока, подумал, что Колонелло, вероятно, еще не готов к этой идее. Но это нормально. Теперь у них было время, и никакое проклятие не могло помешать прогрессу.