Принцип двойной подстраховки

До стыковки оставалось двадцать минут, когда я понял, что у меня опять стоит. Наверное, из-за постоянных мыслей о Маке и напряженного ожидания нашей встречи. А я ведь всего пару часов назад занимался онанизмом! Как раз для того, чтобы этого не произошло! Нужно было что-то сделать, срочно сделать, иначе я опять опозорюсь! Тыкаться в живого человека членом! Нет, такого я себе больше не позволю! Я отдал приказ системе ни в коем случае не принимать видеовызовов. Только голосовые! Понятно? Дождался беззвучного подтверждения, оглянулся на часы и с лихорадочной поспешностью бросился в душ. Мастурбировать в душе, это, конечно, сильно напоминает времена в казарме Лунной школы, но сейчас с койкой возиться было некогда. Под горячими струями воды я остервенело, даже с какой-то злостью ухватился обеими руками за предательский член. Ну, давай, не до высот фантазии! В первые минуты моя поспешность только мешала, но потом природа взяла свое, и я почувствовал, как по телу начало разливаться удовольствие. Итак, я ждал Мака у шлюзовой камеры. В одном полотенце вокруг бедер. Открылась дверь, и я увидел его. Голого… Я неплохо представлял себе тело Максима, благо не раз видел его в раздевалке и душе еще там, в Лунной школе. А уж во время полета сколько раз! Тело у Мака совершенное. Он вообще очень красивый, это очевидно, но для меня он щемяще, невыразимо прекрасен! В общем, там, в моей фантазии, Мак вышел из шлюзовой камеры, сгреб меня без лишних слов в объятия и мы поцеловались. Мои руки заскользили по его телу, его – по моему. Это было так здорово, что я, млея, весь аж выгибался под его ладонями. Он сорвал с меня полотенце, поднял на руки и понес на койку. Упал на меня сверху. Впился губами в мои губы. Тело его при этом стало ритмично двигаться, вдавливая его бедра в мои, – сначала незаметно, скорее всего, неосознанно, но потом все сильнее и увереннее. Члены, зажатые между животами, терлись о кожу. Мои руки оставались свободными, и я сжимал его зад, млея от ощущения сокращающихся под моими ладонями ягодиц. Максим втискивал меня в постель, каждый вдох под тяжестью его тела давался мне с трудом, кости его таза больно давили на кости моего, да и колени мешали, но было так непередаваемо здорово! Я стал подаваться бедрами навстречу его движениям, все быстрее, все сильнее и… И кончил. Несколько секунд бездумно смотрел на то, как вода уносит вырывающиеся из члена струйки семени. Потом встрепенулся. Качаться на волнах удовольствия было некогда. Я, все еще чувствуя остаточные волны сокращений в члене, с беспокойством выглянул из душа. Черт! Шлюпка Мака уже висела у стыковочного узла! На ходу вытираясь, бросился к одежде. Не хватало еще, чтобы я действительно перед ним оказался в одном полотенце! Трусы будут в сперме. Так тому и быть, что я могу сделать! Я еще натягивал на себя футболку, когда шлюпку Мака захватили стыковочные щупы… У меня перехватило дыхание от волнения. Сердце застучало, в животе знакомо завязался узел. Сейчас он войдет! Как себя вести? Что делать? Что говорить? Мы планировали продолжать наши занятия танцами. Все тем же танго. Мне делать вид, что вчера ничего не произошло? Или лучше отказаться от этих уроков? По крайней мере, сегодня? Мы могли бы вместо этого попить кофе. Давно мы этого не делали. То же Облако обсудить… В паху звенела приятная легкость. Во всем теле – ощущение полной удовлетворенности. В рубке начали суетиться уборочные модули. Ну что за елки-палки! Почему каждый раз, как прилетает Мак, система затевает эти сво…

***

Я сижу возле пульта управления. Корабль Мака медленно отчаливает. Я смотрю на это, не в силах совладать со своими чувствами. Все, что сегодня между нами произошло, это… Мак вышел из шлюзовой камеры, и мы все-таки выпили кофе. И даже немного поговорили об Облаке. Немного, потому что там не о чем говорить – новой информации нет, не пережевывать же в сотый раз одно и то же! Я сидел напротив Максима и балдел. От всего балдел – от его красивого лица, от его неотразимой улыбки, от его голоса, от выбившегося из давно не стриженных волос вихра, просто от самого того факта, что он был рядом со мной… И при этом настороженно приглядывался к нему. Изменилось ли его отношение ко мне после вчерашнего? Мы по-прежнему друзья? Между нами полное доверие? Нет ли холодка? И главное, как Мак относится ко всему этому? Он рад, он хочет еще, он стесняется, ему стыдно, он сожалеет? По Максиму ничего нельзя было понять. Такое впечатление, что не было вчерашнего дня… Чертов индеец! Мак запустил музыку, вышел на свободное пространство и позвал меня. Я начал отнекиваться. Во мне с новой силой разгорелся безотчетный страх. Я ведь все испорчу! Мак мои отнекивания проигнорировал. Крепко схватил меня за руку и вытащил на середину жилого модуля. Пока он меня тащил, у меня встало. Вот тебе и онанизм! Я принялся отнекиваться с удвоенной силой. Позволить, чтобы мой член снова тыкался в живот Мака, я не мог и не хотел. Не хотел ни за что! Нет! Я даже на пол сел, поджав колени к подбородку и обхватив ноги руками. — Ну что, мне тебя поцеловать, чтобы ты пошел танцевать? — выкрикнул Максим. Я обмер. Что… Что он имеет в виду? Откуда взялась сама идея целовать меня? Неужели он все-таки догадался? Ну конечно, догадался! Что за идиотский вопрос! После вчерашнего не догадаться было нельзя! Целый час в него тыкался мой твердый член! Я был настолько растерян, что позволил себя поднять с пола. Мак немедленно перешел к танго. И, естественно, мой торчащий член немедленно ткнул в его живот. Опять! Я замер, не в силах пошевелиться. Максим на меня прикрикнул, дернул и прижал к себе. Теперь уже в мой живот ткнулся его твердый член. У Мака снова стояло и стояло вовсю! — Да не умирай же ты на каждом шагу! — ворчал Максим. — Двигайся! Двигайся! Без пауз! Мы отрабатывали па, Максим что-то мне объяснял, а наши члены вновь и вновь прижимались к нашим животам. Это происходило так часто и с такой силой, что я через стыд и растерянность даже стал ощущать удовольствие. Еще немного в том же темпе, и я, чего доброго, кончу! Это уже будет не позор, это будет катастрофа! Потом Мак взялся со мной за изучение другого движения. Там нужно было, чтобы партнер крепко прижимал к себе партнершу, и они в этой позе вместе делали движение головой. Понятно, что партнершей был я, и это меня Максим к себе с силой прижимал. Но дело не в этом! Это было новое ощущение, не менее откровенное, но хотя бы прекратились наши ритмичные вдавливания членов друг в друга! Зато появилось нечто другое. Ладонь Мака лежала на моей пояснице, и я ее остро ощущал. Я помнил, как из этого положения его пальцы вчера прикоснулись в моей заднице, и теперь страшился этого! И очень хотел, чтобы это произошло снова… Очень! Будто вторя моим мыслям, рука Мака действительно сместилась вниз. Чуть-чуть. Несомненно, случайно. Мы ведь постоянно двигались в танце. Ощущение пронзило меня, будто стрелой, я весь напрягся, но изо всех сил постарался не подавать виду. А рука спустя несколько секунд сдвинулась еще. Дальше, дальше, намного дальше! Она ползла вниз. Ползла, не останавливаясь! Я весь напрягся. Время будто бы замедлилось. Моя голова и голова Мака синхронно двигались, поворачиваясь в сторону, а в это время его рука скользила вниз. Я чувствовал каждый пройденный ею миллиметр. Это было острое, пронзающее, ни с чем не сравнимое ощущение. С каждым пройденным этой рукой миллиметром напряжение во мне росло, превращаясь во что-то почти невыносимое. Ладонь уже выехала на ягодицу, она была на моей заднице полностью, но продолжила скользить, опускаясь на самую выпуклую часть… А потом оказалась на ней. Оказалась и чуть-чуть, едва заметно сжала. Время рвануло вперед, музыка ворвалась в уши, сердце замерло, напряжение во мне взорвалось, будто ударила молния. Мое тело инстинктивно дернулось. Рука Мака мгновенно исчезла. Черт! Нет! Я в панике бросил взгляд на Максима. Он продолжал танцевать, хотя его глаза и были устремлены куда-то в сторону. Его лицо прямо у меня на глазах наливалось краской. Я в растерянности продолжал смотреть на Мака, не зная, что делать, как сказать, как вернуть его ладонь обратно! Я был весь в испарине. Наверное, я тоже покраснел… Положи, положи свою руку… э-э-э… куда надо! Мак избегал моего взгляда. Мы двигались в том дурацком танце, но глаза Максима упорно смотрели в сторону. Это не я сбросил твою ладонь! Это рефлекс! Я не успел остановить! Вернись! Но Мак танцевал, я танцевал вместе с ним, а его ладонь оставалась у меня на пояснице… Господи, я все испортил! Он думает, что я против! Я старательно делал все движения, как этого хотел от меня Мак, делал и ждал, все ждал, что его ладонь спустится вниз. Этого не происходило. Меня все больше охватывала паника. Так испортить все! Я специально двинул бедрами, чтобы ткнуться членом в Максима. Пусть почувствует, что у меня как стояло, так и стоит! Член вдавился в живот Мака, его член вдавился в мой, не почувствовать этого Максим не мог, но… Но рука не вернулась. Что делать?! Что мне делать?! Умом я понимал, что то, что произошло, – это очень здорово! Его эрегированный член, его рука на моем заду, слова о поцелуе… Куда уж яснее! Он меня хочет! Хочет! Но ощущения радости не было. Было ощущение потери. Что я наделал! Мы разучивали движение головой еще минут пять, я все ждал, что рука Мака вернется, каждую секунду ждал, но… Максим объявил занятие законченным. — Давай еще! — закричал я. Никогда не думал, что буду требовать уроков танцев. Мак кивнул на табло времени. Пора улетать. — Завтра? — спросил я, вдруг испугавшись, что он ответит, что нет, на этом все, заниматься со мной он расхотел, танцев больше не будет. — Завтра, — кивнул Максим. В растерянности, почти в отчаянии я стоял и смотрел, как за ним задвигается дверь шлюзового отсека.