Демоны тоже растут.

Сейчас, лёжа на тёплой крыше и подставляя лицо солнцу, я не мог не радоваться Системе.

Потому что с ней жизнь… стала проще. Не то чтобы мир вдруг стал добрее — нет. Люди не проснулись однажды и не решили: «О, это же Наруто, давайте будем с ним нормальными!» Ха, три раза. Но у меня наконец-то появилась штука, которая не врёт, не отворачивается и не закрывает лавку перед носом. И самое главное — она давала мне ощущение, что я могу стать сильнее не «когда-нибудь», а прямо сейчас. …Хотя, конечно, сначала я думал, что просто крыша нагрелась, а я перегрелся. Флэшбэк Проснулся я… судя по часам — в четыре утра. Темно за окном, Коноха ещё спит, только где-то далеко редкие шаги патруля и ветер гоняет листья по улице. Я лежал пару секунд, моргал, пытаясь собрать мысли в одну кучку. Значит, тот сон… эти надписи… “Система”… — Да не, — пробормотал я себе под нос и зевнул так широко, что аж челюсть хрустнула. — Приснится же… Я поднялся, потянулся до хруста в спине, как старик (хотя мне вообще-то не пятьдесят!), и пошёл делать утренний моцион. Умыться, почистить зубы, быстро привести себя в порядок — всё на автомате, потому что если долго думать, то начнёшь вспоминать всякое неприятное. Потом — разминка. Я вышел во дворик, где обычно занимался: пара приседаний, отжимания, растяжка, махи, прыжки. Лёгкий пар изо рта — утро прохладное, осень всё-таки. Камень под ладонями холодный, но мне нормально. Я привык. И вот я уже почти забыл про “сон”, как прямо перед глазами — будто кто-то повесил таблички в воздухе — вспыхнули надписи. Сила: +1 Ловкость: +1 Скорость: +1 Растяжка: +2 Я замер на полуприседе. — …А? — выдохнул я. Надписи не пропали. Они висели спокойно, как будто так и надо. Я махнул рукой перед лицом. Поморгал. Потёр глаза. Потом второй раз. Потом третий. Ничего. — Значит… не сон, — тихо сказал я и вдруг почувствовал, как у меня по спине пробежал холодок. Но не от страха. От… осознания. Это реально. Ладно. Если это реально, то нужно разобраться. Я выпрямился, оглянулся по сторонам — пусто. Соседи не смотрят. Патруль далеко. Значит, можно не позориться. — Так… — я нахмурился, как будто собирался взломать печать на свитке. — И как тебя открыть? Я попробовал первое, что пришло в голову: — Эй… Система? Ничего. — Окно! — сказал я громче, как будто это дверь. — Откройся! Опять ничего. — Да ладно… — я скрипнул зубами. — Так, спокойно. Если это “штука для развития”, значит у неё должен быть… ну… интерфейс! Или меню! Или… что-то! Я ткнул пальцем в воздух, где недавно висели бонусы. Пальцем, конечно, я ни во что не попал — воздух как воздух. Подсказка: используйте голосовую команду “Статус” или мысленную команду “Меню”. Я вдохнул, прикрыл глаза на секунду и произнёс — сначала мысленно, потом вслух, чтобы уж наверняка: — Статус. Воздух передо мной дрогнул, будто я посмотрел на мир сквозь горячий пар от рамена. А потом прямо в пустоте развернулось полупрозрачное окно — ровное, аккуратное, с чёткими строками. Словно кто-то взял и повесил перед моими глазами лист бумаги, который невозможно сдуть. Я моргнул. Окно не исчезло. — О… — только и смог выдохнуть я. И начал читать. Имя: Наруто Фамилия: Узумаки Клан: Узумаки Я завис. Клан?.. Сердце почему-то дёрнулось. Я ведь… я всегда просто был “Наруто”. Без “кланов”, без “родов”, без того, чем в Академии любят мериться, будто это кунаи в кармане. — Значит… я всё-таки… — пробормотал я, но фраза не закончилась. В горле будто комок встал. Дальше я пробежался глазами ниже. Прозвище: нет 1 класс: недоступен (закончите академию) … Раса: Человек (пользователь чакры), Демон (1/10 Кицунэ) — Чего?! — вырвалось у меня вслух. Демон? Я резко оглянулся по сторонам, будто кто-то мог подслушать. Комната, конечно, молчала. Но у меня внутри всё равно похолодело. Слово “демон” я слышал слишком часто — и слишком обычно оно было сказано… не про сказки. Я продолжил читать, уже медленнее. Возраст: 6 лет Уровень: 13 (400 / 409 600) — Тринадцатый?.. — я даже хмыкнул. — Я что, много кого победил во сне? Цифры выглядели так, будто над ними специально издевались. “400 из четырёхсот девяти тысяч”… Это как пытаться выпить море через соломинку. Дальше было ещё веселее. Чакра: 23,5 / 23,5 Чакра Хвостатого: 9 000 000 / 9 000 000 Я просто уставился на эту строчку. Девять… миллионов? Это даже не “много”. Это “зачем вообще считать”. Я не знал, как выглядит миллион, но почему-то был уверен: если поставить его рядом со мной, он будет выше Хокаге. Я сглотнул и пошёл дальше. Характеристики Живучесть: 240 Сила: 24 (1 единица позволяет поднять 1 кг…) — Ну… — я посмотрел на свои руки. — Значит, двадцать четыре килограмма я могу поднять? Я представил мешок риса из шкафа. Потом второй. Потом третий. — Ха. Ладно. Это уже полезно. Ловкость: 16 Выносливость: 48 Гибкость: 109 (с возрастом уменьшается) — Так вот почему я так легко на крыши залезаю, — тихо пробормотал я. — И почему меня не ломает пополам, когда я падаю… Скорость: 22 Интеллект: 40 (14) Мудрость: 8 Сила воли: 56 Харизма: 20 Обаяние: 14 Привлекательность: (описание) Удача: 8 (Чёрт его знает, как работает…но вам везет больше чем больше этот параметр) На слове “удача” я невольно усмехнулся. Система сама, получается, призналась, что тоже не всё понимает. А вот строчка про “привлекательность” заставила меня нахмуриться. — Эм… — я почесал щёку. — Я вообще-то… ребёнок? Окно, конечно, не ответило. Но я решил: не буду даже думать об этом. Пусть Система сама со своими странными словами разбирается. Пассивные навыки Тело игрока (внеуровневый) — не даёт телу деградировать, восстанавливает конечности и органы… А ниже я увидел то, от чего у меня рот сам собой дёрнулся в кривую улыбку. Готовка 14 ур. Уборка 40 ур. Письмо 48 ур. — Уборка… сорок… — я тихо засмеялся. — Тацу бы гордился. И в тот же момент вспомнил, как мне было стыдно у него дома. Как я потом драил пол и оттирал стол, будто пытался вымыть не грязь, а собственное чувство одиночества. Ладно. Это хотя бы было… честно. Титулы Сирота Демон — отношение с жителями вашего селения: -5000 Сын гения: рост интеллекта х2 Я перестал дышать на секунду. “-5000” выглядело не как число. Оно выглядело как приговор. Я всегда знал, что меня не любят. Слышал шёпот. Видел, как отводят детей. Чувствовал, как продавец закрывает ставни, хотя ещё минуту назад “работал”. Но когда это написали вот так — сухо, строчкой, будто в ведомости… …стало почему-то хуже. Я прочитал ещё раз: Демон. -5000. — Я… не демон, — тихо сказал я, скорее себе, чем кому-то. А потом взгляд уцепился за другое: Сын гения. — Сын… гения? — переспросил я, и в груди что-то странно шевельнулось. — У меня… есть кто-то?.. Система не объясняла. Просто выдала факт и ушла дальше, как будто это нормально. Особенности Чистокровный Узумаки — заблокировано печатью Джинчурики — повышение живучести и регенерации… чакры… Я уставился на слово “заблокировано”. — Печатью… — прошептал я. — На мне? Я хотел было спросить “какой печатью?” — но следующая часть заставила меня забыть даже про дыхание. Ментальные закладки — понижение интеллекта, преданность деревне, преданность Хокаге… мечта стать Хокаге… доверчивость… вспыльчивость… жажда признания… У меня внутри будто что-то щёлкнуло. Не больно — мерзко. Как будто я внезапно увидел изнанку собственной головы. — …Чего? — голос стал хриплым. — Какие ещё закладки? Я перечитал список ещё раз, медленнее. И чем дальше читал, тем холоднее становилось. Это что… Это… про меня? Про то, что я чувствую? Про то, что я хочу? Мечта стать Хокаге. Жажда признания. Любовь к деревне. Я сжал кулаки. — То есть… это не я? — спросил я пустоту. — Это… кто-то поставил? Окно, конечно, молчало. Но в самом его существовании была какая-то жестокая честность: оно не спорило. Не оправдывалось. Не говорило “это ради твоего блага”. Оно просто показывало. И последней строкой добило: Дух Асуры — повышение физических характеристик… Демон 1/10 — вас очень трудно убить. Я выдохнул — медленно, чтобы не сорваться. Потом снова посмотрел на начало, на своё имя и фамилию. Наруто Узумаки. Клан есть. Печать есть. В голове… “закладки” есть. И вдруг то, что раньше казалось просто “мне не везёт”, стало выглядеть иначе. — Ладно, — сказал я наконец, и мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но твёрже, чем я ожидал. — Ладно, Система. Я поднял взгляд на окно, будто оно было живым. — Если ты реально “надстройка души”… тогда покажи мне, как это убрать. Или хотя бы… как понять, кто это сделал. Потому что теперь я уже не мог сделать вид, что ничего не произошло. Теперь у меня в голове появилась одна мысль — новая, колючая, взрослая и очень неприятная: Меня не просто ненавидят. Меня ещё и… сделали удобным. После просмотра статуса, я хотел убивать, нет, не так УБИВАТЬ! Но всё спасла система. Я уже собирался свернуть это окно и выдохнуть — ну, типа: «ладно, разберусь потом» — как перед глазами всё мигнуло, и текст сменился Парам-пам-пам! Система даёт вам выбор вашей дальнейшей жизни! У вас есть три пути на выбор. Просим вас быть внимательным. В случае неудачного выбора перевыбрать нельзя! — …Ага, спасибо, — пробормотал я. — Очень “успокоили”. Три пункта повисли перед глазами, как таблички над тремя дверями. И от каждой дверцы пахло по-разному — даже если это было просто ощущение в голове. Я прочитал первый. 1) Герой Конохи Закладки остаются. Квесты про Лист, тень, спасение, Саске… Деградация “Чистокровный Узумаки” до квартерона. Потеря “Демон 1/10”. Я уставился на строку про закладки и почувствовал, как внутри поднимается что-то кислое. То есть… “будь героем”, но оставайся удобным. Оставайся тем, кого можно толкать нужными словами. Оставайся тем, кому можно подменять желания. А ещё — потеря крови. Клана. Того, что я только что вообще узнал, что у меня есть. — “Герой”… — я фыркнул. — Слишком дорого за красивое слово. Я перевёл взгляд на второй. 2) Нукенин Листа Закладки исчезают. Квесты… — и там была такая формулировка, что у меня аж бровь дёрнулась. Деградация “Чистокровный” до полукровки. Потеря “Дух Асуры”. “Демон 1/10” эволюционирует в “Демон 1/2”. Я не стал вслух читать названия цепочки — просто потому что они звучали… грязно. Не “свобода”, не “свой путь”, а злость ради злости, будто кто-то заранее хотел, чтобы я стал удобным монстром, только с другой стороны. И главное: “Дух Асуры” — минус. А “демон” — в половину. Я сглотнул. Да, быть сильным — круто. Но “в половину демон” звучало не как сила. Это звучало как: «в какой-то момент ты перестанешь быть собой». — Нет, — сказал я тихо, но так, будто ставил точку кунаем в дерево. — Я не стану чьей-то игрушкой наоборот. И тогда я посмотрел на третий вариант. 3) Я — Узумаки Закладки и подавители исчезают. Квесты: “То, что по праву моё!”, “Возрождение всем назло”, “Величие Алых Демонов”. Открытие характеристики “Фуин”. Вот тут я завис. Потому что этот вариант не о Конохе. Не о мести. Не о том, чтобы всем “доказать”, разрушая. Он был… про имя. Про то, что я внезапно увидел в статусе и что до этого было просто пустым местом в голове: Узумаки. Клан. И ещё — “Фуин”. Я не знал тогда, что это прям значит на практике, но слово было знакомым. Печати. Свитки. Замки. То, чем закрывают, прячут, удерживают… и то, чем можно открывать. А ещё у этого варианта было одно очень важное отличие: Он ничего не отбирал. Ни кровь. Ни “духа”. Ни кусок меня. Я снова пробежался глазами по всем трём путям и вдруг понял простую вещь, такую простую, что даже обидно: Первый путь — это клетка, раскрашенная под медаль. Второй — это клетка, только с шипами и пламенем. А третий… третий — это дверь, которая ведёт наружу. И если мне вдруг захочется уйти — уйти можно всегда. А вот вернуть то, что потеряешь сейчас — нельзя. Я посмотрел на предупреждение: В случае неудачного выбора перевыбрать нельзя! — Ну… — я выдохнул, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Тогда всё просто. Я поднял руку и мысленно “нажал” на третий пункт — будто ставил печать. — Выбираю: “Я — Узумаки”. Система отреагировала мгновенно. Выбор принят. Внимание: решение необратимо. Удаление ментальных закладок и подавителей… Синхронизация… Открытие характеристики: Фуин. А потом меня накрыло. Не болью — нет. Боль я знал. Это было похоже на то, как будто кто-то годами держал твою голову в тумане, а теперь вынул пробку — и воздух резко стал холодным, чистым и настоящим. Внутри щёлкнуло раз, другой, третий… будто расстёгивались невидимые ремни. На секунду в груди поднялась паника — не от страха, а от ощущения: «а вдруг я сейчас стану другим?» И тут же пришла мысль — ясная, как удар по столу: Я и должен стать другим. Я должен стать собой. Перед глазами вспыхнули новые строки: Ментальные закладки: удалены. Подавители: удалены. Статус пользователя стабилизирован. Фуин: 1 (открыто). Доступно: “Обучение → Основы фуиндзюцу (заблокировано: требуется носитель знаний/источник)” — Значит… не всё так просто, — пробормотал я и даже улыбнулся. Система, как будто издеваясь, добавила: Пользователь устал. Рекомендуется сон. — Да я и так… — я зевнул, и зевок вышел такой, что аж глаза слезились. — Я и так сплю вообще-то. Я свернул окно усилием мысли (и оно правда свернулось), улёгся удобнее, натянул одеяло. Внутри было странно тихо. Не “пусто”, а именно тихо, как после того, как весь день кто-то кричал рядом с ухом — и внезапно замолчал. И прежде чем окончательно провалиться в сон, я успел подумать одну вещь — очень простую. Если я Узумаки… то я сам решу, кем мне быть. …И заснул.

С утра всё тело ломило так, словно к нам в Академию на физкультуру снова зашёл Гай-сан — и решил, что “молодость” у меня недостаточно яркая, а значит надо добавить ещё тысячу отжиманий. Я лежал на кровати, слушал, как тянет мышцы в спине и ногах, и пытался убедить себя, что это нормально. Ну, да. “Нормально”. Особенно после того, как Система всю ночь ковырялась у меня в голове и убирала “закладки”. Конечно, это не могло пройти бесплатно. Я со стоном поднялся, дошёл до ванной и включил душ. Из крана, как обычно, пошла холодная вода — горячей в этой квартире не было и не предвиделось. Я вздрогнул всем телом, но быстро привык: холод бодрит лучше любого “доброе утро”. Промыв волосы, я наклонился к раковине, плеснул воду на лицо и машинально поднял взгляд на зеркало. И… встал. В зеркале на меня смотрел мальчишка. Мой рост, моя фигура, те же привычные три полоски на щеках… но волосы… Красные. Я моргнул один раз. Потом второй. Провёл мокрой ладонью по голове, будто мог стереть краску. Волосы остались красными, тяжёлыми, непривычными. Я наклонился ближе, прищурился, чтобы убедиться, что это не игра света. Голубые глаза — те же. Полоски на щеках — те же. Но вот этот огненный цвет… — …Чего? — выдавил я шёпотом. Я стоял так целую минуту, тупо глядя на своё отражение, будто оно могло объяснить, что происходит. В груди было странно: не паника даже, а смесь растерянности и чего-то… правильного. Как будто так и должно быть, просто я всю жизнь ходил “не так”. И тут в коридоре послышался стук в дверь. Три удара. Чётких. Спокойных. У меня сработал рефлекс: я вылетел из ванной, наскоро вытерся, натянул шорты, даже не заботясь о том, как выгляжу. Сердце колотилось быстрее обычного — не из страха, а потому что это был необычный стук. Слишком уверенный. Не соседский. Не случайный. Я открыл дверь. Передо мной стояла АНБУ в маске сокола. Высокая — где-то под метр восемьдесят. Брюнетка. Плащ сидел на ней так, будто его накинули на клинок. По маске невозможно было понять возраст, но в движениях чувствовалась уверенность взрослого бойца: спокойная, холодная, без лишних жестов. Она не представилась. АНБУ обычно и не представляются. — Узумаки Наруто, — прозвучал ровный голос, — вам требуется пройти обследование в госпитале. Я только рот открыл, чтобы спросить «зачем?» или хотя бы «почему сейчас?!», как она уже сделала шаг ближе. — Эй, подожди, я—… Поздно. Шуншин — и мир смазался, как будто мне по глазам провели мокрой тряпкой. Воздух хлопнул, в ушах на секунду заложило… и вот мы уже у госпиталя. — Ну класс… — успел пробормотать я, но это было последнее спокойное слово, которое я сказал в ближайшие часы. Дальше начался АД. Сначала меня куда-то отвели, посадили на стул, измерили рост, вес, давление, температуру, проверили рефлексы. Потом потащили в другую комнату, где за стеклом стояли люди в белых халатах — и выглядели они так, будто на праздник им плевать вообще. Каждый второй смотрел на меня не как на ребёнка, а как на… объект. Как на “интересный случай”. То сюда, то туда. — Открой рот. — Подними руку. — Смотри прямо. — Не двигайся. — Снова не двигайся. — Дыши ровно. — Не дыши. Я выдержал минут сорок, потом час… а потом начал выл. — Сколько можно?! — сорвался я. — Вы меня вообще отпустите?! Крови они взяли столько, что я начал подозревать: они там у себя в подвале рамен варят на моей крови. Причём каждый раз новый “специалист” приходил и говорил одно и то же, будто предыдущие вообще не существуют: — Нужен анализ. — Нужна сверка. — Нужно уточнение. — Нужно подтверждение. То они меня сюда на расстояние полёта куная не подпускают, — злился я, пока меня снова куда-то вели по коридору, — а если и пускают — проверок минимум. А тут… Через час я уже был злой. Через два — злой и уставший. Через три — злой, уставший и готовый укусить кого-нибудь, чтобы они тоже сдали анализы. И всё равно меня держали. Только спустя четыре часа — когда я уже ненавидел белые стены, белые халаты и слово “процедура” — мне выдали бумажку со штампом: “Здоров.” Я взял её так, будто это было письмо о помиловании. — Наконец-то… — выдохнул я и поплёлся к выходу. На улице уже было светло и шумно. Время — первый час дня. Осень пахла листами и едой. И я вдруг понял, что мне ужасно хочется есть. У выхода меня ждала та самая АНБУ. Она стояла спокойно, как будто не она была причиной моих мучений. И тут случилось странное. Я посмотрел на неё — и меня будто… ударило ощущением. Не моим. Чужим. Как тепло от костра, только не тепло. Как запах, только не запах. От неё фонило сочувствием… и одновременно — злорадством. Я замер. — …Э? — вырвалось у меня. Она чуть наклонила голову, будто заметила мою реакцию. Но ничего не сказала. Маска скрывала лицо, а голос — любые эмоции. — Возвращаю, — коротко сказала она. Шуншин — и мы снова у моей двери. Она исчезла так же быстро, как появилась. А я остался стоять на пороге с бумажкой “здоров”, красными волосами на голове и новым пониманием, которое никак не хотело укладываться в голове:

***

Отчёт принесли на рассвете — в те часы, когда Коноха ещё не успевает окончательно проснуться, но кабинет Хокаге уже пахнет бумагой, холодным чаем и тревогой.

АНБУ, который отвечал за наблюдение за Наруто, ворвался без лишних церемоний. Не в смысле грубо — просто слишком срочно, чтобы тратить секунды на поклоны. Я даже трубку толком разжечь не успел: табак в чаше остался влажным, как будто и он чувствовал — день будет тяжёлым. — Хокаге-сама, — коротко, по форме. — Доклад по объекту… Я уже тогда понял: если АНБУ с утра бежит в кабинет, а не пишет донесение в папку «на потом», значит, случилось что-то, что нельзя замять печатью на бумаге. Новость оказалась… неприятной. После тщательной проверки — совсем неприятной. С Наруто слетели все закладки и сдерживающие печати. Все до единой. Не то чтобы это невозможно было предугадать. Я бы солгал, если бы сказал, что не держал в голове шанс подобного исхода: на ребёнке слишком много слоёв защиты, слишком много “страховок”, слишком много чужих рук, которые в разное время пытались сделать из него либо оружие, либо удобную легенду, либо просто… молчаливую проблему. Любая нестабильность — и вся эта конструкция срывается лавиной. Но одно дело — предчувствовать. И другое — получить подтверждение с печатью АНБУ. Я успел только глубоко вдохнуть, как дверь распахнулась второй раз. Данзо. Я даже не удивился, откуда он узнал. Он узнал бы, даже если бы донесение было написано на бумаге, которую сразу сожгли. Он вошёл молча, но вокруг него будто поднялся холодный ветер. Лицо — каменное. Глаз — как два гвоздя. И я, к своему стыду, поймал себя на мысли: сейчас будет разнос. Так и вышло. Нет, против закладок он, как ни странно, не выступал. В его логике это было “страховкой” — способом удерживать джинчуурики в рамках до тех пор, пока тот не станет достаточно взрослым и управляемым… или достаточно сильным, чтобы его нельзя было удержать ничем. Но вот печать, сдерживающая “ген”… тут Данзо взорвался так, что я на секунду почувствовал себя не Хокаге, а провинившимся учеником. Да-а… таких матерных конструкций я давно не слышал. И не хотел бы слышать ещё раз. Некоторые его “обороты” заставили бы краснеть даже меня — а я прожил достаточно, чтобы не краснеть от слов. Он ходил по кабинету, как по клетке: шаг — остановка — короткий жест рукой, будто он рубит воздух. — Ты понимаешь, что ты сделал?! — резко. — Ты понимаешь, что теперь у мальчишки всплывёт всё?! И самое неприятное: в чём-то он был прав. Я не успел даже вставить слово оправдания, как началась следующая волна. Пришли главы кланов. Сначала по одному, затем почти цепочкой — будто кто-то дал сигнал. Они пришли не с улыбками и не с поздравлениями по случаю праздника. Они пришли с лицами людей, которые почуяли кровь — не в смысле насилия… в смысле слабости власти. Кланы, у которых были старые связи с Узумаки — брачные линии, родство, договоры ещё со времён Узуcиогакуре — заговорили одним голосом: “Так нельзя”, “Вы обязаны”, “Это наш долг”, “Это наш ребёнок по крови”. И, разумеется, потребовали опеку. Слово “опека” у них звучало красиво. Но я слишком хорошо понимал, что за ним прячется: влияние. доступ. право первым положить руку на наследие клана, который почти стёрли с карты. Я держал лицо, отвечал ровно, дипломатично, обещал “рассмотреть”, “собрать совет”, “принять меры”. Внутри же голова гудела. Потому что это была лишь верхушка айсберга. Как — не знаю до конца даже сейчас — но о происходящем узнал Даймё. И, как бывает у правителей, которые внезапно вспоминают, что у них есть совесть, он решил “лично уладить дело”. Назначил инспекцию: жилищные условия мальчика, питание, безопасность, медицинское наблюдение. И — самое страшное — финансы. Когда я услышал слово “финансы”, у меня похолодели пальцы. Старейшины, стоявшие рядом, побледнели так, будто их только что ударили техникой райтона. Потому что тут не получалось “решить” мягко. Нельзя “сменить” Даймё, как неудобного советника. Я Хокаге, но. Моё кресло и так шатается: старость — не броня, а повод для охотников. И смерть правителя страны ударит по всем: начнутся внутренние игры, внешние — ещё быстрее, и в итоге пострадает Коноха. Пострадает каждая семья. Каждый ребёнок. Даже тот, ради которого всё это и началось. Я попытался ухватиться за мысль, что инспекцию можно пройти аккуратно. Бумаги… отчёты… банки… “поправить цифры”, где-то надавить авторитетом, где-то закрыть вопрос формулировкой “по распоряжению”. Если бы. Если бы не Фугаку. Да, глава Учиха пришёл не сам — не в кабинет, не на разговор. Он сыграл тоньше. Грязнее. Пока мы ещё собирали аргументы и пытались подстелить соломку, эта… эта акула вежливости и камня — притащила Даймё все банковские отчёты. Настоящие. Подтверждённые. С подписями. С датами. С движением средств так, что даже самый наивный чиновник поймёт: тут не “ошибка бухгалтера”. Буквально за пару минут. Я сидел за столом и чувствовал, как у меня внутри опускается что-то тяжёлое, как камень на дно реки. Потому что теперь уже невозможно было сказать “мы всё контролируем” и надеяться, что слова сработают как печать. В голове, как злая насмешка, всплыл голос Данзо — не сегодняшний, а тот, что звучал раньше, ещё когда я мог сделать иначе: “Не пили наследство малого.” А я, старый дурак… не послушал.