А если бы?..

      Проснулся Совет под звук чьего-то копошения. Голова жутко болела, а тело не слушалось. Русский попытался поднять руки, но ему это не удалось. Тогда он постарался открыть глаза. С горем пополам у него это получилось. Оказалось, что Союз находился в каком-то подвале. Сыром и холодном подвале. Рядом сидел Китай, тихо постанывая. Одна из его рук была прицепленна цепью прямо к стене. По второй стекла река крови… Видимо эти твари прострелили ему руку. Напротив сидел ещё один товарищ. Именно он и старался снять это «украшение», всеми силами дергая цепь. Разумеется ничего не получалось, поэтому бедный мужчина просто стачил запяться в кровь, но сдаваться они не собирался. Ещё трое лежали без сознания… Видимо фрицы смогли поймать всёх из их батальона (Я особо не различаю роту, дивизию и батальон… Простите если сказала не так…).       Сколько они так сидели только бог знал, если он конечно был. Но через какое-то время в помещении раздались шаги. Вскоре цоконье утихло, но послышался жуткий скрип и скрежет… Из-за металлической дверь показались два немца. Видимо они совершенно не боялись того, что противники могут вырваться и напасть, ведь нацистов было меньше. Хотя… О каком сопротивлении может идти речь, когда эти бедные солдаты недоедали и не спали по несколько дней?       Немцы взяли двух русский солдат. Тех, кто был без сознания, и куда-то утащили. В прямом смысле утащили. Видимо они на столько возвысили себя, что даже поднять человека нормально не желали. После дверь закрылась, с характерным скрипом. Снова послышался шаг, только уже отдаляющийся. Скорее всего Совет больше не увидит своих товарищей…       Ему хотелось кричать, бунтовать, сопротивляться… Делать что угодно, лишь бы не бездействовать… Но Союз не то что встать… Руку поднять не мог. Видимо из-за страха немцы так сильно затянули цепи, что у русского отекли конечности, из-за чего он и не мог двигаться. Ну что ж… Раз силой нельзя, так умом возьмем… Именно эта мысль пролетела в голове коммуниста, поэтому он решил продумать план побега. Мужчина просто уставился в стену, напевая что-то под нос.       — Товарищ, ты в порядке? — послышался тихий голосок китайца.       — Бывало и лучше… — протянул русский, не отводя взгляд от стены.       — Над чем размышляешь? — слова спросил Китай, пододвигаясь чуть ближе. Больше бы цепь ему не позволила.       — Думаю над планом побега… — ответил русский, не отводя взгляда от стены.       — Побега? — повторил азиат… В его голосе читалась боль и унынье.       — Что не так? — тихо, но грозно спросил Совет.       — Товарищ Советский Союз, — голос доносился спереди.       — О побеге нам можно и не думать… — продолжил мужчина…       — Это ещё почему? — недовольно отозвался Совет.       — Это пятая пара за день… Вы хоть понимаете сколько солдат здесь? К тому же у немцев есть патроны и другие припасы. А ещё мы не знаем карту здания, — отозвался тот же мужчина. Совет посмотрел на бедного мальчишку. Ему от силы было 20 лет… А он, такой молодой, сидит в подвале и истекает кровью, и его судьбу решают эти немецкие твари. Но он смирился с этим. Как же война меняет людей.       — Не терять надежды! — скомандовал русский.       — Если бы… — отозвался второй солдат.       — Мы ведь уже два дня здесь… — прошептал он.       — Что?! — с испугом сказал Совет…       — Я два дня пролежал без сознания? — тихо, но испуганно отозвался социалист.       — Успокойся, всё будет хорошо, — тепло отозвался азиат, улыбаясь Совету. Хоть и осознавая ситуацию, китаец всегда надеялся на лучшее…       — А куда этих двоих забрали? — продолжил коммунист, осматривая подвал.       — Да чёрт знает… — отозвался первый солдат.       — Они не жильцы… — продолжил второй.       — Все будет хорошо… — снова повторил китаец, касаясь Союза, немного пачкая его кровью. Остальное время солдаты провели в тишине. Слов и не нужно было… Все понимали, что их ждёт и мысленно прощались с родными. Только вот социалист не собирался этот делать. Слишком уж он был привязан к своим детям, да и… Если он сдастся, то какого же будет остальным людям? Так и сидели, молча, а иногда и не дыша.

***

      Вскоре снова послышались шаги. Быстрые и громкие… Видимо кто-то сильно спешил. Дверь открылась, ломая своим скрипом уши солдат. В подвал вошли трое немцев. Двоих Союз уже видел, а третий появился впервые. Но по форме, его чин был выше, чем у тех двух. Он что-то прошептал одному на ухо, второму указал рукой на Китая. Азиат сжался при виде этих безумных улыбок. Казалось, что весь мир сошел с ума, а самыми безумными стали нацисты. Как ни странно, только человек платит и борется за свою жизнь… Пока один из них что-то записывал на клочке бумаги, второй подошел к азиату. Он присел рядом с ним на колено и начал рестегивать цепь. Всё это происходило под недовольными взглядами русских. Сам же Китай не знал куда себя деть. Его трясло, как в припадке. Заметив это, немец погладил его по щеке и тихо сказал:       — Hab keine Angst, Schatz (Не пугайся, сокровище), — после он сипло усмехнулся и ударил китайца по щеке. Тот лишь сильнее сжался, со страхом смотря на немца.       Растегнув цепь, тот поднял азиата на руки и быстрым шагом вышел из помещения.       Завершив свое занятие, второй немец пошёл к русскому солдату и стал отстегивать цепь. Конечно мужчина сопротивлялся, дергая руками и всячески матеря нациста. Ну, а немец не стал слушать эти вопли и со всей силы ударил русского в лицу. Тот выплюнул немного крови… То ли удар был сильный, то ли он разтревожил старые раны. Но в любом случае, пленный замолчал. Через несколько минут и его забрали из помещания.       В помещении остались трое… Двое русских и один нацист. Да и он (нацист), не церемонясь, одним рывком разбил цепи, что было физически не возможно, после схватил солдата и тоже унес. Дверь со скрипом закрылась оставив Союза и его мысли на едине. Ох сколько их было в голове у коммуниста. Но самая главная, так это то, куда забрали его товарищей. Он всё сидел и смотрел на дверь, в глубине души надеясь, что сможет пробить ее взглядом. Это этого не произошло…

***

      Немцы иногда кормили Совета… Хотя едой это назвать было нельзя… Могли вывести на улицу или сортир… В остальрое время он сидел в полной тишине, ведь боялся произнести каких-либо звуков. Нет… Его не страшило то, что эти твари могут услышать. Если бы была возможность, он бы часами мучил их своим криком и разговором. Но он так сильно устал, что у него иногда не хватало сил даже поднять голову…       Так проходили часы, дни и месяцы… Сказать по правде, Совет уже потерял счет времени… Из-за тишины он сходил с ума… Казалось, что в темном углу сидит призрак, ожидая смерти русского. Союз был не против, но мысли о детях… Он не мог просто так отпустить их.       Внезапно дверь открылась. Её скрип вывел коммуниста из очередных мыслей. В комнату зашло трое немцев, с характерным цоканьем.       — Steh auf (Вставай)! — прорычал тот, что стоял посередине. Союз даже не поднял голову. Либо он их не слышал, либо не хотел слышать. Но нацисты долго ждать не стали. Один из них сильно пнул русского в живот. Тот согнулся от боли, но голову не поднял. Воцарилось полное молчание, и лишь сопение Совета нарушали его. Немец, что стоял по середине не выдержал, подошел к Союзу, присел рядом с ним на колено и более сдержанно сказал:       — Steh auf(Вставай)!       Русский посмотрел на него. Он понимал, что если не подчинится, то будет лишь хуже. Да и смысла сопротивляться не было, ведь всё так надоело… В тот момент Союзу не была страшна смерть или пытки. Он ждал чего угодно, лишь бы не этого одиночества. И вот… Найдя в себе силы, он осторожно поднялся на колени. Тело болело, ведь мышцы затекли, да и остальные жизненно важные пункты Союз не выполнял, а лишь мучал себя бессонницей. С голодом же ему помогли сами фрицы.       Поднявшись на ноги немец отошёл от него. Он смотрел, как русский, тратя последние силы, пытается встать. Всё же, ему это удалось… И вот покачиваясь и держась за стену, он снова посмотрел на гансов. Тот что стоял в середине протянул ему руку в белой перчатке… Видимо у немцев фетиш на идеальное, поэтому они не могут прикоснуться к грязи без этого аксессуара. Осторожно коснувшись руки, Союз подошел ближе.       — Folge mir (Следуй за мной), — сказал немец и потянул русского за руку. Бедному коммунисту не оставалось ничего, как подчинится воли солдата.       Они медленно вышли из комнаты, так как быстрее Союз идти не мог. Немец, что взял его за руку, шел позади социалиста, частично направляя и указывая рукой путь. Остальные двое встали по бокам, следя за тем, чтобы пленный не сбежал.       Они довели его до выхода. Там стояло несколько машин. В одну из них коммуниста и заставили залесть. Как оказалось, социалист был не единственным, кого вот так вывели. Немцы каждый день увозили от двух до двадцати пленных. Кого на опыты, кого в концлагерь, на пытки. В основном люди попадали на второй вариант…

***

      Прошло несколько часов. Грузовик уже сбавлял ход, а немецкие реплики слышались всё громче и громче. Совет понимал, куда его везут, но в любом случае, он не собирался говорить что-либо. Да, он знает много, но нацисты не выбьют из него и слова… Примерно с такоми мыслями русский вылез из грузовика. Сначала они просто стояли, ожидая когда выйдут всё, а после и подойдут сами нацисты. Через несколько минут их уже пересчитывали. После повели на линейку… Сколько же людей там было… Как много жизней загубили эти фрицы…       На линейке кроме самих пленный присутствовали несколько немцев. Около десяти, если быть точным. Один из них что-то говорил, второй стоял по правую сторону. Видимо он был его заместителем. Ещё двое стояли по бокам вещающих. Скорее всего они были их охраной, хотя если бы весь лагерь восстал против гансов, то эти двое мало что сделали. С правой стороны стояли ещё двое, они что-то обсуждали, время от времени погладывая на пленных. Ещё один стоял рядом с гильотиной… Какие же они бездушные твари… Двое стояли перед лагерем. Они и сдавали рапорт главнокомандующему. Ну, а последний, стоял дальше всех, с левой стороны. Он что-то записывал и постоянно рассматривал отряды.       Скорее всего немцев было больше, ведь следить за таким количеством людей, а их было точно больше пяти тысяч, в десятером просто невозможно. Кроме того, была и охрана, ведь такой лагерь просто так никто не оставит. Но Совет не успел рассмотреть всё полностью, ведь пришло время идти. Кого-то повели на испытания. Ведь нужно было тестировать лекарства, одежду и другое… Кого просто в камеры, ведь пользы от них не было. Ну, а кто-то пошел на пытки, ведь информацию нужно было добыть любой ценой…       Русского же повели в камеру. Он долго блуждал с другими пленными и надзирателем по коридору. Казалось, что ему нет конца. Как сами немцы понимали куда идут не известно. Ведь всё коридоры здесь одинаковые. Номер на камерах отсутствовал, также как и другие опознавательные знаки. Видимо, немцы владеют телепатией…       И вот, дойдя до комнаты, коммуниста туда буквально кинули. А что с ним церемониться? К сожалению с ним никого не было, и видимо социалист будет сидеть в камере один… Опять один…       До конца дня его никто не пытал. Может быть это и к лучшему, но слышать как какой-то человек накрывается, крича что есть силы, так хочется помочь ему… Ну, а нацисты что? Нацисты лишь наслаждались этой прилюдией, смотря как человек льет слезы, срывая голос и скручиваясь в агонии.

***

      Но знаете, давайте вспомним о виновнике всего этого. Ведь вам наверное интересно, что в этот момент делал наш любимый Рейх (нет).       Нацист ходил из одного угла кабинета в другой. Он думал что делать, ведь по плану, Совет должен был пасть месяца через два… Прошло куда больше времени, и дело шло к зиме. И самое интересное, что немцы этого не планировали… Поэтому у них совершенно нет с собой какой-либо теплой одежды. А зная то, что морозы на территории СССР довольно сильные, то наци невольно ежился. Единственное, что так радовало его, так это то, что его прелесть пока проигрывает. И скоро он докажет ей (прелести), как сильно любит её. Такие мысли посещали голову больного нациста, а он лишь мило улыбался от всего этого.       Но побыть в тишине ему не дали. Раздался стук в дверь. Наци тихо подкрался к двери, немного постоял рядом с ней, а после, что было силы толкнул её от себя. Нужно было видеть лицо того немца, что стоял за ней.       — Der Führer (Лидер), — начал он.       — Wir haben das richtige Medikament entwickelt (Мы сделали нужный препарат), — продолжил солдат, не смея взглянуть в глаза своего фюрера. Рейх лишь вопросительно поднял бровь. Конечно он знал, про что толкует ему солдат, но нужны были доказательства. Ведь наци просто так не поверит.       –Komm ich zeige es dir (Следуйте за мной), — тихо проговорил мужчина. На что Рейх лишь хищно улыбнулся. Он был рад такому достижению.

***

      — Siehe(смотрите), — сказал солдат, протягивая таблетку Рейху.       — Ich bin nicht so ein Idiot (Я не такой идиот), — с неким презрением и недоверием смотрел на солдата наци. Он не станет просто так глотать таблетки, которые возможно были даже не проверенны.       — An den Soldaten testen (Испытаем это на солдатах)? — тихо спросил фриц, смотря на Рейха.       — Ja, trink es (Да, выпей это), — безумно улыбнувшись сказал Рейх, указывая пальцем на таблетку. Солдат с испугом посмотрел на лидера. Что-то ему не хотелось тестировать эти таблетки на себе.       — Beängstigend (Боишься)? — сладко протянул наци, прижимая солдата к себе за талию. Ему просто нравилось так делать. Нравилось пугать всех своими движениями и словами.       — Nein (Нет), — отрезал мужчина и засунул таблетку в рот.       Сначала ничего не происходило. Нацисты стояли в полной тишине. Через несколько минут исследователя начало трести. Рейх же с интересном наблюдал за ним.       — Und wie (Ну как)? — усмехаясь проговорил фюрер, прижимая дрожащее тело к себе.       — Ich fühle so einen Kraftschub… Ich (Я чувствую прилив сил… Я)… — договорить солдату не дал Рейх.       — Hebe es auf (Подними это), — показывая на письменный стол, сказал нацист. Приказ был тут же выполнен. Стол был не легкий, но солдат поднял его без труда. Рейх довольно прикусил губу.       — Nun… Test es (Что ж… Тестируй это), — растягивая гласные сказал он.       — Sie haben zwei Wochen, nicht mehr (У тебя есть две недели, не больше), — продолжил нацист, собираясь к себе в кабинет.       — Pervitin (Первитин)… — сказал солдат.       — Was? (Что) — спросил Рейх.       — Das ist Pervitin (Это первитин), — повторил солдат. Рейх же ничего не ответил на это, лишь безумно улыбнулся и покинул комнату.       С момента испытания этих таблеток, ими пичкали всю Нацистскую Германию. Бедные солдаты… Конечно препарат помогал, принося временные силы и увеличивая выносливость. Но каков же был результат, когда действие таблетки заканчивалось? Люди вдвойне мучались от усталости… Какой же смысл был пичкать их этим?