А если бы?..

      — Мистер Совет… А как вы познакомились с моим отцом? — начал Герман, слушая шелест ветра и шум дождя за окном.       — Ну… — начал русский, погружаясь в воспоминания.       — Это было летом… А может и под конец весны, я не помню точно, — с явными запинками говорил он. Так давно это было…       — Я просто гулял на какой-то поляне, где по счастливой случайности оказался он. Сказать по правде, даже в детстве твой отец не очень-то и вежлив был… Ну или просто недоверчив… Не знаю…       — Он игнорировал вас? — наивно спросил ребенок (не, нифига), прижимаясь к теплому телу.       — Да нет… Сказал пару фраз на своем лунном и ушёл, — после этого Совет замолчал. Видимо, больше и вспомнить не мог, ну или не хотел.       — А вы бы хотели с ним встретиться? — с надеждой произнес ребенок, слабо улыбаясь.       — Да… Нет… Наверное…       — Так да или нет? Я не понимаю вас… — сводя брови к переносице, недовольно ответил немец. На это русский лишь грустно хмыкнул и отвернулся к стене. Остаток дня прошел в молчании. Да и разговор не нужен был…

***

      Прошло около недели. Совет преспокойно сидел в своем кабинете, подписывая какие-то бумаги. Опять повседневность… Это так надоело… Разминая затекшую шею, социалист думал чем бы ему заняться. И вот, выбрасывая шариковую ручку куда подальше, коммунист просто покинул кабинет. На любые вопросы сослуживцев, куда он и на долго, Совет лишь молчал. Хотелось уединения, а не беготни вокруг своей персоны. Быстро покинув здание, русский выбежал на улицу. Но стоять просто так ему не хотелось. Он решил прогуляться, осматривая различные памятники и вспоминая их историю. Чем дальше мужчина шел от площади, тем меньше людей попадалось на пути. Видимо не каждому человеку нравилась та погода, что окружала их. А вот Совет любил осень. Любил наблюдать за листопадом, попутно собирая желтовато-красные листья. Любил рассматривать свое отражение в лужах, да и что уж таить, прыгать по ним ему тоже нравилось. Может быть он давно не ребенок, но кто сказал что это — детское развлечение?       Так и бредя по улицам, наслаждаясь тишиной и сыростью дорог, русский и сам не заметил, как дошел до обелиска (действие происходит в Ленинграде, но я думаю, что почти в каждом городе есть подобные памятники, поэтому разницы нет). Осторожно прикасаясь к каменному изделию, мужчина вспоминал войну. Каждой клеточной своего тела он помнил и чувствовал эти крики. Сколько же жизней она (война) унесла. А раньше казалось, что никакой войны и быть не может, ведь они были так дружны с Рейхом. Но видимо здесь не он решал, что же будет дальше.       И вот, просто сидя рядом с памятником, социалист заметил, что он не один здесь. На самом деле, было странно видеть кого-то в такое время года и погоду, но видимо ещё остались люди, которые отдают дань погибшим. Остальные же забывают тех солдат, кто отдал жизнь за нас, а вспоминают лишь тогда, когда наступает 9 мая, да и то, ради того, чтобы выпить и повеселиться (сейчас я уже говорю про наше время… Ведь мы последнее поколение, кто видел ветеранов. И очень грустно слышать, что этим людям, которые пережили такое страшное событие иногда не достается мест на параде в честь победы, хотя именно они и принесли нам её…).       Одежда пришедшего не выглядела такой уж богатой. Но вот была в идеальном состоянии, чем и восхитила Совета. Лицо человека не было видно из-за капюшона, но он был строен, а талия и бедра были прекрасно заметны. Можно было подумать, что это женщина, но вот рост человека и походка, говорили обратно. Поэтому, бросив попытку разгадать пол этого существа, русский просто отвернулся от него, смотря куда-то вдаль. Человек же тихо, почти невесомо, подошел к обелиску, положив огромнейший букет гвоздик, который по всей видимости прятал за спиной. После он некоторое время рассматривал памятник, покачивая головой из стороны в сторону и прикасаясь к холодному камню (Я понятия не имею из чего сделан тот обелиск, про которой я говорю. А упоминаю я именно Санкт-петербург. Но давайте не будем вдаваться в подробности и предположим, что он мраморный. А мрамор это ведь камень? Да?..). После со слабым вздохом круто развернулся на каблуках сапог и пошел прочь. Но через несколько быстрых шагов он остановился, тихо вздохнул и развернулся. Медленно и величаво подошел к Совету, переплетая одну ногу с другой, будто бы имитируя походу модели. После уселся рядом, рассматривая мужчину.       Совету не хотелось говорить. Он молчал, всеми силами делая вид, что не видит пришедшего. Ну, а о чём им можно поговорить? Они даже не знакомы, по крайней мере социалист не видел в нем знакомого.       — Ты злишься? — прошептал некто со слабым, но таким приятным и знакомым акцентом.       — А я вас знаю? — вопросом на вопрос ответил русский, не смотря на человека.       — Ну не дуйся… — как-то весело сказал мужчина, что было понятно по голосу и подсел поближе.       — Знакомы? — уже злее спросил социалист, отсиживаясь от незнакомца.       — Ещё как, — с усмешкой ответил он, снимая капюшон.       — Я думал, ты сдох… — прошипел русский, злобно смотря на старого знакомого.       — А должен был? — ехидно улыбался наци, подползая к коммунисту.       — Видеть тебя не хочу. Что тебе нужно? — словно змея, шипел социалист.       — Не знаю. Увидеться хотел, — на секунду грустнее, а после ещё шире улыбаясь, ответил Рейх, ехидно пялясь на второго.       — Ты шутишь, да? — повышая голос, спрашивал русский. Всеми силами он пытался показать, что не рад видеть немца, но что поделать?       — Нет, — с улыбкой ответил нацист, прижимаясь к груди мужчины. На что получил в плечо, а после и в грудь.       — Ты что себе позволяешь? — отплевывая каждое слово, рычал русский.       — Ну, а что не так? Мы же раньше всегда были вместе, — радостно смотря на оппонента, спрашивал он.       — А что ты делал со мной в войну? А с людьми? Это хоть что-то тебе говорит?! — переходы на крик и кивая в сторону памятника ответил коммунист.       — Ну поспорили немножко, ну и что? — переходя на нежный шёпот, спрашивал немец, подсаживаясь всё ближе. Видимо даже удары остановить его не могли.       — Ты псих, Рейх… — шипел русский, дергаясь и пиная собеседника.       — Зато жить не скучно! — радостно вскричал нацист, в попытке поцеловать врага.       — Исчезни, и радуйся, что я тебе жизнь оставил, ничтожество, — скидывая врага со своих коленей и быстро покидая место, бросил социалист и больше не появлялся.       — А я думал, ты атеист… — уже в пустоту, сказал немец, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Но в любом случае, он получит свою прелесть. И если войной это не вышло, то он найдет другой способ. Столько времени впереди…

***

      Прошло немного времени. Союз всё также сидел в кабинете, обдумывая ту ситуацию с памятником. Ну очень уж ему не хотелось снова видеть Рейха. Хотя за последнее время он может быть и хотел этого… Но этот человек принёс столько бед ему и его семье… Так с какого черта, он ему обязан.       Неожиданно в окно раздался стук. Русский даже посмотреть в него не удосужился. Он прекрасно знал, кто там может быть, ведь нормальные люди используют дверь… И вот, откинувшись на спинку стула, он стал ждать своей участи.       — Ждал меня? — раздалось откуда-то сзади Совета. После аккуратные руки легли на уставшие плечи медленно передвигая пальцами, тем самым массируя их. Мужчина пытался не реагировать на эту жертву суицида, придерживаясь правила «забудь и всё пройдет». Но видимо пришедший думал иначе. Чтобы хоть как-то привлечь внимание к своей персоне, он что было силы сжал одно плечо. После тихого хруста коммунист всё же повернул голову назад, произнося невнятное " Что?» Ответа не последовало. Рейх улыбался как чеширский кот, переменами массируя плечи и налегая на спину Совета.       — Да что тебе от меня надо?! — начал русский, но его перебили, заткнув рот ладонью.       — Не кричи, иначе охрана придёт, — улыбался немец, чуть ли не смеясь.       — Что тебе, черт возьми, надо? — уже спокойнее спросил второй, понимая, что ответа все-равно не будет…       — Я так давно хотел увидеть тебя… — начал наци, прижимая коммуниста к себе.       — Ну? Увидел? — прервал речь немца русский, злобно пялясь на него.       — Ты обижаешься на меня? — с надеждой в голове спросил фриц, усаживаясь на колени к социалисту.       — Ты шутишь? — как-то безразлично спросил коммунист, смотря куда-то вдаль, а не на гостя.       — Нет, спрашиваю, — наивно ответил второй.       — Нет, не обижаюсь, — на несколько секунд повеселел Совет.       — Я убить тебя готов за всё то, что ты натворил! — вскричал Союз, скидывая мужчину со своих коленей и ударяя его в грудь ногой.       — Ну я же хотел как лучше… — самонадеянно ответил немец, обнимая врага.       — Пошёл вон!       — Ну дай мне шанс! — кричал нацист, извиваясь и обнимая шею русского.       — Он у тебя был, а сейчас проваливай, — начал социалист спокойным и размерным тоном. Но так как реакции на его слова не было, он чуть тише добавил:       — Или я вызову охрану.       Недовольно цокнув языком и презрительно посмотрев на свой объект вожделения, немец встал с колен и пошел прочь. Постояв около окна, он одним движением открыл его, а после спрыгнул вниз.       — Нормальные люди используют дверь! — крикнул на последок коммунист и снова окунулся в документы.

***

      Прошло около двух дней, а может и больше. Совет никак не мог забыть тот случай, что произошел в его кабинете. Он каждую секунду огладывался, надеясь не увидеть себя знакомое чудо. Но пока всё было прекрасно, и даже казалось, что всего этого не было. В любом случае, это радовало коммуниста.       И вот, шагая по мокрому тротуару, Союз прокручивать мысли в своей голове, вспоминая детей и знакомых. Все лужи, которое он мог заметить по дороге, конечно же перепрыгивал. Ну, а что еще делать взрослому мужику?       Но один раз он всё же не рассчитал силы, и вместо прыжка поскользнулся и уже был готов окунуться в просторы очередной лужи. Да вот только ему это не позволили.       — Совсем ноги не держат, да, принцесса? — с насмешкой раздалось откуда-то сзади, а холодные руки нежно сжали плечи бедного мужчины.       — Да что тебе от меня надо, человеческое отродье? — шипел русский. Он и сам не понимал, почему ведет себя так язвительно, но после всего пережитого, он и мысли не допускал о нормальном разговоре.       — Ты неправильно задаешь вопрос, — ехидно улыбнулся второй и повернул социалиста к себе лицом. — Не что хочешь, а как хочешь — продолжил он, улыбаясь ещё шире.       — Пошел к черту! — закричал коммунист, отталкивая старого знакомого.       — Ни за что! Я так давно ищу тебя! — продолжил немец, хватая русского еще крепче.       — Нам не простят этого… — начал Совет.       — А мы кому-то обязаны? — уже серьёзнее ответил наци.       — Война… Я никогда не забуду всего того, что ты сделал со мной, моей семьей и моим народом, — как-то грустно и в тоже время безразлично ответил Союз.       — А если бы не было войны? — с надеждой спросил немец, прижимаясь к телу мужчины и смотря в голубые глаза.       — Нет… — грустно ответил Совет, разворачиваясь назад и идя прочь.       — Стой! — закричал наци, хватая уходящего за плечи и таща на себя.       — Я так долго ждал… Я не хочу терпеть больше! — произнес он, осторожно целуя такого желанного человека. Совет же углубил поцелуй, несколько секунд наслаждаясь теплом, а после отталкивая нациста и уходя прочь.       — Прощай! — кинул на последок Совет и скрылся из виду.