Раз мы осуждены на то, чтобы есть, давайте есть хорошо
15 января 2021 г., 07:05
Что там рокочет, что там грохочет, Что оттянуло утробу мне?
Ник просыпается оттого, что ему чудовищно жарко. Он с трудом поворачивает голову и обнаруживает, что лежит в гнезде из двух одеял, а Монро спит рядом, тесно прижавшись и закинув на него руку и ногу. Он запрокинул голову и открыл рот. Его фланелевые полосатые пижамные штаны задрались, обнажив ноги. Ник думает, что непременно должен защищать того, кто носит такие пижамы. Не делая акцента на своей внезапной мысли, он пытается отодвинуться и спихнуть с себя хотя бы одну из конечностей Монро, но тот рычит сквозь сон. — Хэй, приятель, мне жарко! — Который час? — подрывается Монро. Он вскакивает и ещё больше напирает своим весом на Ника, и тот протестует. — Как ты можешь так спать? Жара же невыносимая! — Я… мерзляк. Возможно, это из-за вегетарианства. Не знаю. — Слезь с меня. — О, прости, — Монро отодвигается и выпутывается из вороха одеял. — Что-то я заспался. У меня сейчас время утренней зарядки. Ты можешь ещё поспать, а я, как управлюсь с готовкой завтрака, тебя разбужу. — Отличный план, — с этими словами Ник откидывается назад на подушку, натягивает на себя краешек одеяла и провожает взглядом Монро, идущего к лестнице. «Пижама мягкая даже на вид», — думает Ник, засыпая. Монро приступает к своему привычному утреннему комплексу упражнений, вскользь думает, что, возможно, мешает Нику своим шумным дыханием и скрипом спортинвентаря, но быстро отвлекается от этой мысли. И только когда он варит кофе, то вдруг понимает со всей ясностью, что вот уже много месяцев варит кофе с расчётом на ещё одну чашку: вдруг Ник забежит с утра. Готовит на ужин больше порций, чем может съесть за раз, чтобы было чем накормить Бёркхарда в случае его позднего визита. И теперь ему предстоит готовить на двоих всегда. Эта мысль так его шокирует, что Монро едва не пережаривает панкейки. Хотя «всегда» — это понятие в их с Ником варианте обозначает «ровно до того момента, когда Ник найдёт себе кого-нибудь поприличнее потрошителя». А приличнее потрошителя несложно найти. Монро ловко раскладывает панкейки по тарелкам, расставляет соусы, чтобы был выбор с чем есть, разливает кофе и идёт будить Ника. — Ник! Долг зовёт! Нам нужно заехать к Розали! — Ты уже чувствуешь нашу нерушимую связь? — ухмыляется Бёркхард, спускаясь по лестнице. Он всё ещё в футболке, в которой спал, и домашних штанах. — Я не люблю с кем-то спать в одной постели, а с тобой уснул. Думаю… Это проделки обряда, не иначе, — Монро смотрит на зевающего Ника. «Вот мы и стая». — Пахнет вкусно. Какой сегодня? — Гватемальский. — М-м-м, чудно. — Ты не чувствуешь желания бросить всё и поехать к музе за поцелуями? — Я ещё не чистил зубы, так что чувствую только желание занять ванную комнату, а не целовать кого-то. Но если серьёзно, — Ник прислушивается к себе, — нет, ничего такого. — Отлично. У нас панкейки. Кленовый, шоколадный и карамельный сиропы. — Джем? — Я могу купить, если хочешь, — предлагает Монро и идёт на кухню. Когда Ник смеётся и говорит, что это, конечно, очень мило, но специально ничего покупать не нужно, отлично пойдёт и шоколадный сироп, Монро замирает. А ведь он бы и правда прямо сейчас безропотно переоделся и поехал в магазин (который, между прочим, не за углом, а в двух кварталах) за джемом! Каким бы близким другом не был Ник, ради него ехать за джемом? Наверное, он уже не просто друг. Они едят в молчании, так же в молчании пьют кофе, потом Монро моет посуду, а Ник убирает со стола. — Что на ужин? — интересуется Ник, расставляя соусы в холодильнике. — Рагу? Разумеется, вегетарианское. — Неплохо. Я заеду вечером к себе, заберу вещи. И… думаю, нужно что-то делать с домом. Раз уж я теперь живу здесь. — А ты хочешь? Я имею в виду, связь ведь влияет на нас по-разному. Невозможно по щелчку пальцев, от трели дудки и какой-то противной жижи внезапно стать родными. — Я тебе мешаю? — Нет, конечно. Ты чудесный сосед. Во многом благодаря работе, из-за которой тебя сутками не бывает дома, и из-за отсутствия пищевой аллергии. Но резкие перемены в жизни… — Всё нормально, правда, — Ник протягивает руку и похлопывает Монро по предплечью, скользит ладонью вниз и сжимает запястье. Уже выйдя на улицу, оба отмечают каждый про себя, что, как правило, не касаются друг друга. Не то чтобы избегают прикосновений, но просто они будто бы не приняты между ними. — У тебя уже есть ключи от моего дома, так что с этим порядок, — отмечает Монро, садясь в машину. — Осталось мне перевезти вещи к тебе и продать дом. — Съехаться вместе — серьёзный шаг даже для традиционных пар. — А мы нетрадиционные дальше некуда, — договаривает Ник и улыбается, бросая на Монро хитрый взгляд. — Как же ты будешь смотреть теперь в глаза соседям? Одно дело, когда я бываю тут набегами, и совсем другое, когда я буду здесь жить постоянно. — Знаешь, будь мы просто геями, было бы проще. Ник хмыкает и выруливает с тихой припарковой зоны на оживлённую улицу, вливаясь в вереницу автомобилей. В Лавке пряностей, к большому счастью Ника и Монро, из посетителей только пожилая пара людей, покупающая чай. Когда они уходят, Розали улыбается Нику и обнимает Монро. — Привет-привет. Как себя чувствуете? — Ник не сбежал к музе, мы не подрались, и даже целоваться не пришлось! — Да, всё прошло удачно, — Ник отворачивается и делает вид, что жутко заинтересован сухоцветами в вазе. Он только сейчас, сильно задним числом, внезапно вот так, словно обухом по голове, понимает то, как сильно изменится теперь их жизнь. Джульетта. А если бы однажды она решила вернуться? Или если бы он решился однажды поехать за ней? А Розали? Ей нравится Монро, а Монро нравится она. Они были бы чудесной парой. — Ник, чаю? — Монро вторгается в личное пространство Бёркхарда. На самом деле они всегда держатся на близком расстоянии, и у них никогда не было проблем с этим, но сейчас Ник отодвигается и, улыбнувшись, мотает головой. — Мне пора на работу. — Ладно. Увидимся вечером, — Монро рассеянно кивает и отходит обратно к прилавку, за которым стоит Розали. Ник, наверное, впервые за все годы службы радуется сообщению о том, что на городском кладбище найден труп. — А ведь мы на третьем месте по уровню безопасности жизни по Штатам, — ворчливо сообщает Хэнк, стоит только Нику подойти к заградительной ленте. «Не пересекать. Место преступления», — гласит надпись на ней, и Ник натягивает латексные медицинские перчатки, привычным движением отодвигает ленту и идёт за Хэнком. — Если у нас такое творится, страшно представить, что в других городах, — вздыхает Ник, разглядывая растерзанный труп, больше похожий на кусок кровоточащего мяса, чем на охранника кладбища. — Это когда-то было Сэмом Бруком. Сорока пяти лет от роду. Последние семь лет работает здесь охранником, — сержант Ву щёлкает по исписанным страницам в блокноте и переводит взгляд с Ника на Хэнка. — И ещё тут у нас надругались над одной из могил. — Вандализм? — Ник присаживается на корточки и рассматривает пропитанную кровью землю. — Мне кажется, умер он не здесь. — Да, маловато крови для такого, — Хэнк машет рукой в сторону трупа. — Нет, не вандализм. Мистера Кашински бесцеремонно извлекли из места его упокоения. — И куда дели? — Не знаю куда. Но здесь его теперь точно нет. — Родственников оповестили? — Оповестили, что к ним наведаются детективы. Не смотрите на меня так. Ненавижу приносить плохие вести, — с этими словами Ву удаляется в сторону офиса кладбища. — Существо? — Хэнк встаёт рядом с напарником и уточняет вполголоса. — Необязательно. Это мог сделать и человек. Психические отклонения. Не знаю. Ужасная кровная месть. Хотя при чём тут труп из могилы? — Наверное, пришли за трупом, а напоролись на охранника. — Могли бы просто застрелить. А вместо этого очень долгий и шумный процесс. Он же, скорее всего, кричал, отбивался, убили-то его с близкого расстояния. Никаких пулевых отверстий. Эксперты скажут точнее. — И никто ничего не видел и не слышал, и камеры здесь далеко не везде. — Всё, как я люблю. — По бургеру и кофе? — Вид слетающихся со всей округи мясных мух возбуждает твой аппетит? — хмыкает Ник, стягивая перчатки, и, несмотря на свой тон, с энтузиазмом кивает на предложение напарника. — Просто подумал, что твой муженёк — вегетарианец, и мясцо тебе теперь светит только со мной. — Мне кажется, мне правда кажется, ты не скоро перестанешь шутить на тему «моего муженька». — Лучше я буду шутить насчёт твоего муженька, чем снова увижу тебя в баре с потухшим взглядом. Хэнк пихает Ника плечом и уклоняется от тычка в бок. Они успевают выпить по стаканчику кофе и съесть по бургеру до того, как добираются до семьи Сэма Брука. Разговор с ними не добавляет никакой ясности. Они не существа, а Сэм был законопослушным обывателем без криминального прошлого и без каких-либо подозрительных связей. — Или он всё очень тщательно скрывал? — отмечает Ник, когда они уже едут с Хэнком по другому адресу. — И был в доле с теми, кто раскапывает свежие трупы? — Ну да. Мистера Кашински хоронили вчера, судя по бумагам. Свежак. Но неужели из трупа, пролежавшего более суток с момента смерти, можно извлечь что-то полезное для трансплантации? Его к тому же успели закопать! Подпортили товарный вид. — Странно это всё. А вот и домик сына почившего. Узнаем, что нам скажут здесь. Но и там не могут пролить свет на произошедшее прошлой ночью. В участок Ник и Хэнк приходят уже изрядно вымотанными необычностью ситуации. Торговля органами — это понятно. Убийство — тоже. Но ни то, ни другое, судя по всему, не совсем подходит к их ситуации. — Ву! Собери сводку по фактам кражи тел из могил за последний… год? — Месяц? — пожимает плечами Хэнк. — Зачем нам такой большой срез? Только запутаемся. — Понял, — сержант удаляется, перед этим положив на стол папку с отчётом судмедэкспертов. — Это вам для размышлений. — Твою мать, — присвистывает Хэнк, открыв папку. — С него срезали кожу и отрезали некоторые части тела. — В смысле извлекли органы? — Нет, в смысле срезали мясо. Ник чувствует, как съеденный бургер начинает проситься обратно. — Надеюсь, это существо. Потому что если это сделал человек, — Хэнк захлопывает папку и отбрасывает её на стол подальше от себя. — Не хочу даже думать, для чего им мистер Кашински, — глухо бормочет Ник. Некоторое время Ник и Хэнк сидят в потрясённом молчании, уставившись на жёлтую папку с чудовищным содержимым. В конце концов, им нужно расследовать дело, так что Ник тянется к папке, берёт её в руки, глубоко вздыхает и, открыв, принимается внимательно вчитываться. Зачем его куда-то тащить? Может, хотели взять два трупа, но на середине пути столкнулись с какими-то трудностями при транспортировке и потому забрали только некоторые части тела Брука, а мистеру Кашински досталась сомнительная честь отправиться в посмертное путешествие целиком. «Разделали со знанием дела», — с отвращением думает Ник. Когда он учился в старшей школе, тётя Мари частенько брала его с собой на охоту на оленей и косуль. Надо было уже тогда догадаться, что его тётка далеко не проста. Но сейчас не о том. Ник умеет потрошить и свежевать, разбирается в разделке мяса и понимает, что сделали с этим бедолагой. — Опять вендиго? — Не похоже. Они не питаются лежалыми трупами. В трейлер? — Да, — Хэнк кивает и встаёт. — Спросим у Монро? — Нет, — немного поколебавшись, Ник отрицательно качает головой. — Думаешь, это кто-то из его сородичей? — Надеюсь, нет.***
Монро идёт между стеллажами в супермаркете, толкая перед собой тележку с продуктами и сверяясь на ходу со списком. На краткий миг он отрывает от листка глаза и замечает самую прекрасную на свете рульку. Немного помявшись, Монро протягивает руку и берёт её, тоскливо принюхивается и с ещё большей тоской приходит к выводу, что рулька наисвежайшая. Эдди в конце концов убирает свой список и кладёт рульку к своим покупкам, затем принимается набирать ещё колбас и прихватывает даже пару упаковок с сочными говяжьими вырезками. — Вот бабуля бы удивилась, узнай она, что я собираюсь кормить Гримма рулькой по её фирменному рецепту. Да нет, она бы не удивилась, она бы мне голову оторвала, — бормочет под нос Монро, толкая тележку к кассам. Имя упомянутого Гримма высвечивается на экране телефона, когда Монро извлекает его из кармана, услышав звонок. — Да? — Мы нашли труп. С него сняли кожу и собирались, видимо, ещё и выпотрошить, да не успели. Срезали наиболее мясистые части. А ещё у нас пропал выкопанный из могилы труп. — И что за существо такое учудило? — Монро раскладывает покупки по пакетам, прижимая телефон к уху плечом. — Не знаю! Думал, ты подскажешь. — Мало кто из существ позарится на лежалый труп. А ты ничего не видел? Родственники, друзья, коллеги жертв? — Нет. Мы с Хэнком приехали в трейлер, но пока ничего не нашли. — Я подумаю. Если что соображу, позвоню. — Я надеялся, ты к нам приедешь. — Не говори таким голосом, Ник Бёркхард, — строго произносит Монро. — У меня много дел. И я не сорвусь к тебе, только потому что в твоём голосе просьба. Ник смеётся, но всё же просит хорошенько подумать и позвонить, как появятся соображения.***
К сожалению, в книгах Ник и Хэнк ничего не находят. Но учитывая, что часть книг не имеет английских текстов, это и не удивительно. — Жаль, мы не знаем, как оно выглядит. По изображению искать было бы легче, — Хэнк откладывает очередной увесистый том. — Нужно вернуться и начать опрашивать родственников, коллег, соседей. Что-нибудь найдём. Может, даже увижу это существо. — Работников кладбища. Будь я трупоедом, я бы устроился работать на кладбище. — Слишком рискованно. — Почему же? Может, они годами этим промышляли, пока не случилась осечка. Знаешь ли, у большинства людей не принято время от времени раскапывать могилы, чтобы удостовериться, что труп там же, где его положили. Половина кладбища может быть давно пуста. Ник кивает, отдавая должное словам напарника. — Значит, будем искать как полицейские, — с этими словами Бёркхард захлопывает книгу, лежащую перед ним. — А ведь мы можем спросить у капитана, — предлагает Хэнк, когда они выходят из трейлера. Ник только пожимает плечами, но Хэнк видит, что его идея напарнику не по нутру. Первую стоящую зацепку приносит сержант Ву. — За последний месяц ничего похожего не зафиксировано, я заглянул ещё дальше, но так же тихо. Таким образом, с разграблением могил в Портленде глухо. Но я нашёл кое-что любопытное на главного распорядителя ритуальной службы на этом кладбище. Он был уволен с предыдущего места работы при весьма щекотливых обстоятельствах. Хэнк выхватывает из рук Ву папку с бумагами. А Ник торопливо спрашивает, подавшись вперёд от нетерпения: — Что за щекотливые обстоятельства? — Он потерял труп! — Он потерял труп, — одновременно с воскликнувшим Хэнком произносит сержант. — Потерял труп?! — Ну да. Всякое бывает. И всё же нужно к нему наведаться, — резюмирует Хэнк, бросаясь на выход. Ник вскакивает, хватает куртку и бежит за напарником. — Спасибо, Ву, за работу. О, не за что, — с сарказмом говорит сержант сам с собой, отходя от стола детективов. Главный распорядитель живёт недалеко от места работы в небольшом домике, окружённом домашним садом. И дом, и сад невероятно ухожены, всё аккуратно подстрижено, подкрашено, дорожки чисто выметены и выложены декоративным камнем. — Какой домик-то, — Хэнк поправляет жетон и идёт к двери первым. На стук дверь открывает миловидная женщина. Навскидку месяце на седьмом беременности. — Детективы Гриффин и Бёркхард. Можем мы поговорить с мистером Таллоком? — Я миссис Таллок. Проходите, — женщина отходит в сторону, пропуская детективов внутрь дома. — Майкл ещё не вернулся с работы. После случившегося там такая шумиха и толкотня, люди приходят просто поглазеть, представляете? — Да, мэм, такое случается. — Не знаю, когда он будет. Церемонии-то ведь должны идти всё равно, так что работы у него прибавилось. Может, я могу чем-то помочь? — Расскажите, почему вашего мужа уволили с прошлого места работы? Вы поэтому переехали в Портленд из Нью-Джерси? Далековато забрались. — Хэнк берёт быка за рога. И тут женщина схлынивает, но, к счастью, она смотрит прямо на Хэнка и не замечает, как Ник поспешно отворачивается от неё, уводя свой взгляд, пока она не догадалась, что он Гримм. Это не животное. Это какое-то ужасное существо с синей кожей и одутловатой фигурой. Беременна ли она вообще, или что-то чудовищное оттянуло ей утробу? Ник почти не слышит, что говорит женщина, пока она не заявляет, что устала, просит понять её положение и переговорить с мужем или же с их семейным адвокатом. — В трейлер, — выдыхает Ник, стоит им только с Хэнком оказаться в машине. — Ты что-то увидел? — Лучше бы не видел. И… боже, даже думать об этом противно, мне кажется, она не беременна. — Ты думаешь, это она так… — «набила брюхо мертвечиной» остаётся висеть в воздухе тошнотным предположением. В трейлере Ник довольно быстро находит нужный рисунок, но не может прочесть написанное, потому что оно на арабском (если верить онлайн-переводчику). В конце концов поняв, что переводы таким кустарным методом до добра не доведут, Ник звонит Монро в надежде, что тот по описанию сможет точнее подсказать, что за существо им попалось и что с ним делать. — С синей кожей? — переспрашивает Монро, тут же отвлекаясь. — Да-да, прихватки там. — Ты не один? — внимание Ника тоже переключается. — Да, у меня тут Розали. Мы готовим. — Оу… Ладно, так что там с нашим делом? — Попробуй на соль. Нормально? Отлично. Да, так… Хм… Синяя кожа, питается человеческими лежалыми трупами, и запись о нём на арабском. Думаю, это гуль. Да, скорее всего. Они любят жить у кладбищ и мест массовых захоронений после вооружённых конфликтов. — И как с ним бороться? — Так же, как со всеми: обезглавить. Уверен, в Трейлере Смертоносной Тётушки Мари есть для этого подходящие приспособления. — Я бы предпочёл её посадить в тюрьму, а не убить. — Что ж, удачи с этим! И Монро отключается. Ник возмущённо фыркает, но никак не комментирует слова друга. — Итак, мы нашли гуля. И должны его обезглавить. Но может, удастся найти другой способ? — Нужно прижать мужа, — пожимает плечами Хэнк. — Или мы можем вернуться, и ты потолкуешь с ней как Гримм. — Это мы оставим на крайний случай. Мистер Таллок обнаруживается в своём кабинете в окружении стопок бумаг и жужжания разнообразной оргтехники. — Добрый день, мы детективы Бёркхард и Гриффин, — представляется Ник и демонстрирует значок. — Можем ли мы поговорить? — Я уже дал показания офицерам. — Мы бы всё же хотели поговорить с вами ещё. И несмотря на самые изобретательные вопросы, Майкл Таллок не схлынул и не проявлял никакого чрезмерного беспокойства. Лишь толику раздражения, но это всегда можно объяснить спешкой: когда вы в завале, всем неприятны приставания с расспросами. — Вы ведь уже теряли труп, не так ли? — наконец спрашивает Бёркхард. — Было служебное расследование. Во всяком случае, несмотря на увольнение, мне дали блестящие рекомендации. Если это всё, я бы предпочёл вернуться к работе. На вопросительный взгляд Хэнка Ник отрицательно мотает головой, и они синхронно вздыхают. Спустя три часа корпения над самыми разнообразными фактами всё ещё никакого просвета. Людей за потери трупов не сажают. А убийство нельзя никак привязать к этой парочке. — А если муж не знает? — Не знает? — Ник вертит между пальцами карандаш. — Ну это вряд ли. Сдаётся мне, он её… дилер. — Он поставляет ей трупы? — Да. Скорее всего. Но почему они убили охранника? — Он увидел их обоих, ну или только мужа за делом. Иные причины маловероятны. — Убили его и решили, зачем продукт переводить? — И мы ничего не можем доказать. Разве что… — Хэнк многозначительно замолкает. — Голову с плеч, и дело с концом? — иронично спрашивает напарник. — Выбьем из неё признание. Ты Гримм. Как правило, этого достаточно для существ. Думаю, она предпочтёт быть живой женщиной в тюрьме, чем валяться мёртвым гулем в ближайшей канаве. Ник думает, что слишком часто к этому методу нельзя прибегать, однако есть пугающее желание «надавить как Гримм»: это до отвратного просто и приятно в какой-то степени. И можно будет уже пойти домой. — Ник, мы знаем, что это она. — Откуда? Вдруг они вообще отношения к этому не имеют. — Имеют. И ты это знаешь. Твои инстинкты… — Мои инстинкты велят мне пойти в трейлер, схватить булаву и разнести миссис Таллок голову в хлам. И ты думаешь, это правильно? — Ладно, тогда ищем, — Хэнк снова раскладывает исписанные листки на столе. — Нужно обыскать дом, — внезапно озаряет Ника. — Без ордера, я так понимаю, — начинает Хэнк, когда напарник его прерывает. — Они питаются лежалыми трупами. Лежалыми, понимаешь? Надеюсь, миссис Таллок ещё не полакомилась мистером Бруком. — Вырезкой из мистера Брука, — морщится Гриффин.***
— И мы его действительно нашли. В погребе, прямо под коробками со стройматериалами. — Ух ты! — Нам очень помогла Кэсси, — продолжает говорить Ник с набитым ртом. Он не может заставить себя даже на минутку оторваться от рульки. Просто физически не может. Но Монро, видимо, не сильно беспокоит жующий между болтовнёй детектив. — Служебная собака. Я примерно догадывался, что останки должны быть присыпаны землёй, но не думал, что они похоронены буквально. Видимо, для вкуса. — Мерзость. — Чего не скажешь об этой божественной рульке. Язык проглотишь. — Как говорил классик: «Раз мы осуждены на то, чтобы есть, давайте есть хорошо», — с этими словами Монро поднимает бокал с вином. И Ник горячо поддерживает этот тост. А ещё он думает, что Монро купил и приготовил мясное блюдо для него. Эдди же в это время думает, что, судя по тому, как Ник ест, он не зря пригласил Розали помочь с проверкой готовности блюда.
