Кошмар для маленьких и больших существ
15 января 2021 г., 07:05
Бойся их, малыш, ибо несут они за собой лишь разрушения и погибель.
— Кто бы это ни сделал, он покойник. С этого дня он убийца копа. А значит, за ним откроют охоту все наши братья и сёстры по всей стране, — Хэнк затягивается, и рука, держащая сигарету, дрожит. — Мы найдём эту суку и заставим дорого заплатить. Ник не помнит, чтобы хоть раз видел Хэнка курящим. Когда-то давно, когда они только начинали вместе работать, Хэнк как-то обмолвился, что уже год живёт без сигареты, и с тех пор этой темы они никогда не касались, от Хэнка никогда не пахло табачным дымом, и вот сегодня он закурил. — Как не вовремя меня отстранили, — вздыхает Ник, сжимая плечо друга. Хэнк дёргает головой и, потушив сигарету, лезет в пачку за новой. — Его убили в собственной постели. В собственной постели убили одного из наших, Ник! Возможно, Джим Ринниган не был святым, но он был хорошим копом. Они молча стоят рядом, и Ник думает о превратностях судьбы и профессиональном риске, сопровождающем их службу. Буквально вчера они обедали с Джимом, а сегодня утром он мёртв, и тело его уже остыло. Если бы некоторое время назад стрелок из Розберга попал в Ника буквально на сантиметр выше, то Ник бы тут не стоял сейчас. Не стоит забывать о риске, даже если он становится рутиной. Есть, конечно, вероятность, что Джим Ринниган был нечистым на руку детективом и за ним пришли те, кого не стоит дурить. Но Ник не хочет даже думать о подобном мотиве. Скорее всего, борясь с наркотрафиком и проституцией, Ринниган был костью в горле для многих и многих преступников. И кто-то из них решил, что стоит убрать детектива. Что ж, это он крайне хреновое решение принял. Крайне хреновое для себя. Нельзя убить полицейского и ходить, не оглядываясь.***
Ник стреляет в парня, но тот не падает, а поднимает руку, подносит её к зияющей ране и обмакивает пальцы в текущей из развороченной переносицы крови, чтобы затем их облизать. Ник открывает глаза. Он не вскрикивает, не мычит, не вздрагивает и даже, кажется, особо не сбивается с ритма дыхания. Он просто открывает глаза, просыпаясь от кошмара. Монро спит тесно прижавшись к нему спиной, и некоторое время Ник прислушивается к его дыханию. В конце концов, поняв, что быстро уснуть не получится, он решает спуститься на кухню попить воды и, может, залипнуть на бессмысленных новостях в соцсетях, сидя в гостиной на диване. Ник встаёт с кровати, стараясь не разбудить Монро. И к слову, это удаётся довольно легко. У потрошителя удивительно крепкий сон для того, кто вроде как вечно начеку, чтобы не быть сожранным более сильным хищником. Хотя он ведь на своей территории. Кого ему боятся? Уж точно не Гримма, который с ним теперь не только спит, но и трахается. «И территория его, и ты тоже теперь его», — думает Ник про себя, натягивая домашние брюки. Спустившись на первый этаж, Ник прежде всего открывает на кухне окно нараспашку и глубоко вдыхает влажный запах земли и растительности в предрассветных сумерках. Он наливает себе воды в стакан и некоторое время стоит и пьёт у окна, рассматривая пустую улицу. Кошмары не то чтобы совсем его измучили, но они довольно часты, и после них у него портится аппетит и общее самочувствие. Врач предлагал пару волшебных пилюль, но Ник не хочет расстраивать Монро приёмом препаратов. Штатный психолог считает, что Ник отлично справляется со стрессом, и заверяет, что такими темпами он очень скоро вернётся к своей привычной работе. На носу слушание по делу о стрельбе в колледже. Смерть Риннигана также не способствует крепкому и здоровому сну. Но поспать нужно. Так что Ник допивает воду, ставит стакан в мойку и закрывает окно. Он уже думает, что поднимется наверх и заберётся обратно под бок Монро, когда его смартфон издаёт сигнал о входящем сообщении. Ник рассеянно снимает блокировку экрана, отметив, что на часах половина четвёртого — самый глухой час ночи, и замирает, увидев текст: «Вот как надо делать свою работу». А под текстом ссылка на какое-то неизвестное Нику облачное хранилище. Мгновение Ник раздумывает, уж не вредоносную ли программу ему заслали, затем всё же решает, что, скорее всего, это просто спам из какого-нибудь «магазина на диване», что-то вроде «купите наши чудо кастрюли и получите в подарок овощечистку», и кликает на ссылку. Так вот почему Хэнк курил. Ник знал только, что Риннигана нашли мёртвым в собственной постели, но не знал подробностей. Что ж… от этих подробностей закурить захочется любому! У Ника мурашки бегут по всему телу и встают дыбом волосы на затылке, он не может перестать на это смотреть, не может отвернуться, не может заткнуть уши, не может отбросить телефон от себя подальше. Он так и стоит в ступоре, пока короткий ролик не заканчивается. — Ник? Что за шум? — Монро подходит к нему, на ходу натягивая на себя домашний халат. — Я слышал жуткие крики! — Это… Это видео, — выдавливает из себя Ник и протягивает ему телефон. — Здесь. Мне отправили. — Дурацкий розыгрыш? — Нет. Там… О Господи, Монро, там Джим! — голос подводит Ника, и как бы он ни силился, у него не выходит больше выдавить из себя ни слова. Что должен сделать человек, чтобы с ним такое сотворить?! Монро сначала откладывает телефон на стол, затем помогает Нику сесть и даёт ему стакан воды. Когда Ник выпивает всё до капли и перестаёт выглядеть так, словно увидел привидение, Монро берёт телефон и включает ролик на повтор. — Нужно отдать это в полицию. Но сначала показать капитану, — Монро решительно встаёт и тянет Ника за собой. — Пошли. — Куда? — К Ренару. — Время… Время позднее. — С этим… с этим я бы повременил звонить «девять-один-один», — Монро демонстрирует телефон Ника. — Так что мы прямо сейчас едем к твоему капитану, и плевать, если Его Высочество изволит почивать. Ник хочет воспротивиться, но Монро смотрит на него тяжёлым взглядом алых глаз. — В городе Гримм, Ник. Гримм, из тех, кто способен живьём резать существо на кусочки и вести видеозапись процесса. И если его в наши края пригласил Ренар, то ему лучше иметь для этого очень веский повод. — Ты много себе позволяешь, потрошитель, — ворчит Шон, открыв дверь. — Ты в курсе, который час? — В Портленде объявился Гримм. Из того самого отряда. Любимого карательного отряда твоей семейки. И если это ты его сюда пригласил, — Монро схлынивает и надвигается на Ренара, который остаётся невозмутим, хотя зрелище действительно пугающее. — Вроде же полнолуние уже прошло. Ник, ты можешь объяснить, что нашло на твоего… Монро угрожающе рычит, и Ник берёт его за руку, игнорируя выступившие когти. — Мне прислали видео, — он достаёт телефон из кармана и, разблокировав, протягивает капитану. — Посмотрите сами. Пока капитан смотрит короткий ролик, Ник зажмуривается и неосознанно жмётся к Монро, который обнимает его. Он всё ещё не вернул свой человеческий облик и издаёт глухое угрожающее ворчание, шумно дышит, беспрестанно принюхиваясь, и всё это почему-то действует на Ника успокаивающе. — С чего бы мне призывать ещё Гримма в город? — Шон откладывает телефон и отходит к бару, не спрашивая наливает всем по щедрой порции виски. — Мне хватает Ника. Ну и тебя, оборзевший в край потрошитель. — Объясните мне, с чего вы двое так уверены, что это Гримм, — Ник хмурится и переводит взгляд с одного своего собеседника на другого. — Кошмары для маленьких существ, — произносит Монро и делает большой глоток обжигающего виски. — Это такой сборник сказок для детей существ. Там есть истории про погибельных Гриммов. Это были такие что-то типа айнзатцгрупп… Ну… мобильные карательные отряды королевских семей. Думал, они вымерли. Как динозавры. У этих товарищей был особый знак, который они лепили всюду, если верить легендам. Короче, на этом видео… на детективе Риннигане делают похожие знаки, прежде чем… — Прежде чем расчленить его, — невозмутимо договаривает Шон. — Если бы это была угроза всем существам города, знак бы оставили на самом видном месте. А так… это было послание только для Ника. — Вот как надо делать свою работу, — бормочет Ник. — Нет, так делать не надо, — жёстко произносит Ренар. — Я не потерплю на своей территории подобного. Эти психованные были в ходу в тёмные времена. Тогда иначе было никак. Нужен был порядок. Порядок, наведённый железной рукой. Но к середине четырнадцатого века эти Гриммы стали приносить больше проблем, чем пользы. Так что королевские семьи отказались от их услуг. — Иными словами, перерезали своих же прикормышей, — с отвращением произносит Монро. — Как ни назови, больше мы с погибельными Гриммами дел не имели. И давили тех, кто вылезал. В конце концов, они естественным образом вымерли, оставшись только в легендах. А теперь, спустя сотни и сотни лет, я вижу их знак в собственном городе! — Шон нервно допивает виски и наливает в бокал ещё. — На первый взгляд личное дело детектива не вызывает никаких подозрений. Я был уверен, что он ни в чём таком неподобающем не замешан, и его убил наркокартель, чтобы мы не лезли в их дела. Эдакая акция устрашения. Но видео меняет всё. Дело не в том, что он коп. Дело в том, что он существо. Был ли он замешан в чём-то как существо? Я проверю всё ещё раз. А вам лучше поехать домой и лечь спать. Телефон я конфискую. Завтра с утра жду подробный рапорт, Бёркхард. — Слушайте, у этого ненормального есть личные данные Ника, и он знает, что Ник — Гримм. Вызывайте жнецов! — Зачем? — Ренар с любопытством смотрит на потрошителя. — Затем, что этого маньяка нужно кончать! И кончать скорее! Пока он не добрался до Ника! — Думаю, — медленно произносит Шон, — думаю, этот Гримм не хочет убивать Ника. Скорее, он хочет взять его в напарники. И я бы лучше переживал о своей шкуре, потрошитель. А теперь доброй ночи. — О шкуре Монро извольте не беспокоиться, — говорит Ник. Его слова повисают в воздухе гостиной практически ощутимым кожей напряжением угрозы. — Вот и чудно, — кивает Ренар, хмыкнув. — Я бы не хотел вызывать жнецов, чтобы не привлекать к нашему городу лишнего внимания. Но я узнаю из своих источников, не подослали ли Гримма мои любимые родственники. И пусть Розали свяжется с Советом. — Доброй ночи, капитан, — Ник идёт к двери первым. Монро и Ренар пару мгновений смотрят друг на друга, затем Эдди уходит за Ником. — Потрошитель, бросающий вызов представителю королевской крови. С ума сойти можно! Почти так же невероятно, как и Гримм, защищающий потрошителя, — Ренар издаёт негромкий смешок и идёт запереть дверь после своих поздних гостей. Монро долго и пристально принюхивается, прежде чем позволяет Нику покинуть автомобиль. — Слушай, думаю, капитан прав. Этот Гримм пришёл не убить меня, а, скажем так, наставить на путь истинный. И моей жизни ничего не угрожает. А вот тебе как раз-таки стоит, пожалуй, свалить из города. Хотя бы ненадолго. — У тебя слушание через неделю. И комиссия ещё не вынесла своё решение. Ещё и этот Гримм! Я тебя одного не оставлю. — Монро обходит территорию и дом, заглядывает во все окна и только потом кивает Нику. — Можешь войти. — Раз он такой крутой, то обтереться волчьим корнем уж точно не забыл бы, — ворчит Ник. — Если он здесь, то он здесь. — Я никуда не уеду. Разве что ты поедешь со мной. — И брошу тут всех? Блядь! Монро! Джим не то чтобы был моим корешем до гробовой доски, мы с ним не братались на крови и всё такое, но я его знал! И уважал как спеца. И с ним такое сотворили. Это ведь угрожает и Розали! Баду! Всем! И что же?! Нам всем уехать скопом? — Ты прав, — вздыхает Монро, с нажимом проводя по лицу ладонью. — Прав, чёрт возьми. Но у меня мозги отказывают при мысли, что эта тварь угрожает тебе! — Он мне не угрожает. Скорее, пытается… впечатлить. А вот для тебя, — Ник стягивает с себя куртку и садится на диван, — этот Гримм представляет нешуточную угрозу. — Нужно сказать Розали, чтобы связалась с Советом. Ренар поищет чего по своим каналам. Откуда этот маньяк вообще выполз? — Странно, да, когда сказки оказываются реальностью? — Ник не может убрать из своего голоса злой иронии. Монро хмыкает и плюхается рядом. — Расскажи мне о них, — просит Ник. — Да что рассказывать? Погоди. Где-то тут у меня должна быть старая книжка кошмаров. — Почему такое жуткое название для книги сказок? — Потому что это не книга сказок, — отзывается Монро из глубин дома, шумно роясь в чём-то. — Это настоящая книга кошмаров. И твоим предкам уделено особое внимание. Ник фыркает. — Нашёл. Не думаю, что всё тут написанное достоверно, скорее, это передававшиеся из уст в уста и оттого сильно приукрашенные факты. — Но ведь факты же. Когда-то давным-давно Гримм врывался в поселение и вырезал целые семьи: от младенцев до стариков, — бормочет Ник, листая пожелтевшие от времени страницы. — А потом об этом рассказывали друг другу существа из соседних поселений. Может, оставались чудом выжившие… так истории дошли до наших дней. Да уж… судя по этому, — Ник похлопывает по книге, — безумие в Салеме — это детский утренник какой-то. Настоящая жесть описана тут. Почему они обязательно кромсали? Недостаточно было убить? — Видимо, нет. Ну и опять же, кромсать, скорее всего, требовали королевские семьи. Ну не совсем кромсать, а отрезать и привозить им часть тела, как доказательство выполненного приказа. Таскать столько трупов целиком было бы слишком трудозатратно. — Гриммы истребляют злых существ, — Ник поднимает взгляд на Монро, будто бы прося подтвердить. — Да, злых. Но зло ведь очень субъективно. Если бы было не так, тогда бы и жнецов не существовало, — Монро пытается говорить как можно мягче. Но тут как ни говори, Гриммы — каратели. И это их призвание. — Да, субъективно, — Ник вспоминает записи о панцирьгениях в одном из дневников: «Они совсем не боялись Гриммов и не обладали склонностью к насилию, так что я легко расправился с ними». Или когда он сам убил медоноску. Она была злом, убийцей, организатором убийств и подлежала уничтожению, но ведь на деле-то звероведьмы — существа куда как более опасные и натворившие побольше зла, чем пытающиеся защититься медоносы. Зло субъективно. — Пошли спать, — Монро встаёт и тянет Ника за собой. — Не думаю, что смогу уснуть. — Хотя бы постараемся, — Монро коротко целует Ника в висок и идёт к лестнице. — Всё равно вставать через пару часов, — вздыхает Ник. Да, они переспали. Не просто разок поцеловались под влиянием момента, нет, они основательно трахались всю прошлую ночь. С утра некогда было обмирать от неловкости: Ник проспал и спешил на работу. После же работы все мысли занимало убийство Риннигана. В конце концов, они оба были знакомы с ныне покойным детективом. Ник собственно и не ожидал, что им с Монро резко захочется держаться за руки и утонуть в горячке любви, или они будут обжиматься по всему дому. Секс, знаете ли, в наши дни даже не повод для знакомства. Но такое лёгкое и простое прикосновение губ Монро вызвало странный голод. Хотелось чего-то ещё. Может, даже подержаться за ручки. — Наверное, нам стоит сходить на свидание, — озадаченно уточняет Ник, ложась на свою половину кровати. — С чего бы это? — не менее озадаченно спрашивает Монро. — Мы с тобой переспали. Наверное, это должно как-то менять наши отношения. — А ты этого хочешь? Хотя если честно, я не представляю, насколько ещё мы можем быть ближе. Ник подкатывается к боку Монро и подлезает под его руку. — Ты пахнешь мной. Моим привычным шампунем, зубной пастой, стиральным порошком и немного мокрой шерстью. — Мокрой шерстью? — смеётся Ник. — Угу. Я не знаю, как описать собственный запах. Мама говорила, это просто запах мокрой шерсти. А вот ты всегда пах особенно. — Чем? — Хорошо выделанной кожей, нагретой на солнце, и оружейной смазкой. И не то чтобы я был в восторге от этого запаха. — Теперь я пахну тобой. — Мгм. — И мне это нравится, — подытоживает Ник и укладывается удобнее, закинув ногу и руку на Монро. — Мне тоже, — бормочет тот. — Хотя, вероятно, мой дед переворачивается в гробу от происходящего между нами. — Как и твоя бабушка. — Как и моя бабушка. — Ты говорил, они это кое за что заслужили. — Дед заслужил, бабушка была ни при чём. Если не считать молчаливого одобрения действий деда. Но в конце концов, они были моими дедушкой и бабушкой, пекли для меня печенья и дарили подарки на Рождество. Хотя, конечно, я понимаю, что кое для кого мой дед оказался предсмертным кошмаром. Давай-ка спать. Ник молча кивает. Он хочет спросить: убивали ли кого-либо родители Монро. И убивал ли кого-нибудь сам Монро. Но не спрашивает. И знает, что никогда не спросит. Иногда незнание лучше всего.***
Им всё-таки удаётся поспать, и они просыпаются абсолютно разбитыми и будто ещё более уставшими. Монро готовит завтрак, пока Ник безбожно зевает и клюёт носом, сидя за столом. — Я ещё ни разу не сталкивался с дневником погибельного Гримма. Хотя некоторые записи в дневниках наталкивают на мысль о том, что предок был любителем мочить существ, но прямым текстом нигде не записано. — И не найдёшь, думаю, — Монро протягивает кружку с кофе. — Сами себя они так и не называли. Ставили клеймо, но у них не было субботнего кружка для своих и всё такое. Знак — это их послание для существ. Дескать, берегись, здесь найдёшь свою погибель. Как-то так. — О, чёрт! — замирает Ник с кружкой в руках. — Послание для существ? — Ну да. — Будет ещё убийство! Ну или… — и тут раздаётся звонок, Ник принимает вызов и тут же начинает торопливо двигаться к выходу с кухни. — Мне нужно бежать. В сеть выложили то видео. — Ох, — вздыхает Монро. — Будь осторожен. — Ты тоже, — бросает Ник на бегу. Дверь за ним захлопывается, и Монро тут же звонит Розали. — Я сожалею, — Карли подходит к Нику с коробкой вуду-пончиков. Она раскрывает крышку, и по всей технической распространяется умопомрачительный запах сладкой выпечки. — Да, нам всем жаль. Детектив Ринниган был… хорошим копом, — Ник морщится и отворачивается. — Спасибо, но я уже завтракал, и что-то не хочется ничего сладкого. Угости ребят. Почему-то вид этих залитых шоколадом фигурок, раскинувших руки и раззявивших рот в немом крике, вызывает у Ника внезапную тошноту. — Ладно, — отвечает Карли, выуживает одну из фигурок, впившись в мучное тельце ярко-алыми длинными ногтями, и подносит ко рту, откусывает голову фигурке и слизывает с губ шоколад. И пока все галдя обсуждают утренние новости и поедают пончики, Ник думает о том, что до того, как удалили ролик с хостинга, его успела посмотреть не одна тысяча зрителей, а уж копии снял, скорее всего, чуть ли не каждый из них. Постановление о принудительном удалении шок-контента поступило спустя лишь два часа. За это время видео размножили бессчётное количество раз. И до конца дня Департаменту придётся попотеть, отправляя постановления на разные сайты. Розали уже звонила, Монро попросил её связаться с Советом. Все в курсе, что в Портленде погибельный Гримм. — Паника. Массовая истерия. Хуже не придумать при расследовании, — сетует Карли. — Ужасно. Как поступают в таких ситуациях? — Капитан берёт слово и пытается дать как можно больше интервью и пресс-конференций. А мы запасаемся кофе и энергетиками. Как-то так это и происходит, — Ник пожимает плечами. — Что у нас на сегодня? — Записи со всех камер, какие только нашлись вокруг дома убитого детектива. Капитан велел отложить все несрочные дела и сосредоточиться только на этом. Ник кивает, глядя на коробку, полную подписанных дисков. — На нас те, что на дисках. Нашлась даже пара плёночных кассет, представляешь? Кто в наши дни ведёт запись на кассетах?! Бедолаге Френки предстоит разобраться с ними. Всё, что на флеш-носителях, отсмотрят остальные. — А в облачных хранилищах? — Это на десерт. Спецы ещё даже до конца не отобрали. Несмотря на обилие видеоматериала, Ник почему-то уверен, что они ничего не найдут. Да даже если найдут, как они поймут, что вот этот прохожий или вот этот мелькнувший в углу кадра ботинок важен?! У них есть только примерное время смерти, и поди разыщи в этом промежутке изображение убийцы. Когда Карли предлагает после работы пойти в бар, Ник кивает и сам удивляется собственному согласию. Но развеяться и правда не помешает. И вот они в баре. Карли стучит по барной стойке и кричит бармену: — Фаербол. И табаско не жалей! — Вот так сразу? — Ник вскидывает бровь. — Вот так сразу, — Карли с шумом подтаскивает свой стул поближе к Нику и садится. — А я помню ту историю с девочкой, которую похитил тот маньяк. Ну, та жуткая история про домик в лесу и коллекцию алых плащей в шкафу. — Что самое жуткое — все плащи были детские. Наверное, все эту историю помнят. — Наверное. Но, думаю, только я после неё перебралась в Портленд из Нэшвилла. — Да ладно?! Серьёзно? — Да. Пьём, — Карли подталкивает одну из принесённых барменом стопок с коктейлем в сторону Ника. — Пьём, — Ник салютует стопкой и опрокидывает её содержимое в себя. — Табаско он не пожалел. Это точно. — Повторить! — просит Карли и со стуком ставит свою пустую стопку на столешницу. — Я решила, что хочу жить в городе, где работают такие усердные служители закона. Где я могу чувствовать себя в безопасности. Ник пожимает плечами, и Карли пихает его кулаком в плечо. — Хэй, это ещё что значит? Я что, зря сюда переехала, выходит? — Я ничего такого не говорил. И у нас действительно высок процент раскрываемости по особо тяжким. — И сколько же? А! Прежде чем скажешь, пьём! И они выпивают по второй порции коктейля. — Чёрт! Прошу, давай перейдём к бурбону. — Слабак, — смеётся Карли, но милостиво кивает, соглашаясь. — Шестьдесят семь. — Что? — Раскрываемость — шестьдесят семь процентов. Это очень высокий показатель, — отмечает Ник. — Блядь, и почти треть остаётся не раскрытой, выходит, — Карли хмурится. Ник кивает и выпивает бурбон залпом. — Оставьте бутылку, — просит он, протягивая руку к бармену. — Итак, я вижу, девушки в Нэшвилле умеют пить. — Только в хорошей компании. И только хорошую выпивку. Ник улыбается и разливает по бокалам алкоголь. — Знаю я тут одного любителя хорошей выпивки. Он утверждает, что по аромату вина способен узнать, на какой стороне склона рос виноград, как долго на него падал солнечный свет и росли ли рядом сорняки. — Хм, да у него ж звериное чутьё, — хмыкает Карли, катая бокал между ладонями. Ник морщится и меняет тему. — Чем же ты занимаешься, что у тебя есть время помогать полиции на добровольных началах? — Я писатель. — Мог я что-нибудь читать из твоего? — Это вряд ли. Я пишу… сказки. — Круто! — Да, круто. Признаться, я приехала сюда за вдохновением. — За вдохновением для сказок? — удивляется Ник. — А ведь настоящие сказки — это совсем даже не «жили долго и счастливо». Это жестокие, кровавые, поучительные истории о любви, предательстве, потерях, алчности, похоти и коварстве. — И как же среди всего этого затесалась любовь? — Ну, а как же без неё? Я вот что скажу: все самые чудовищные поступки люди совершают из-за любви. Так или иначе. Всегда. — И даже парень, открывший огонь в колледже? — Ник точно знает, что рана зажила, но её внезапно очень сильно и очень отчётливо потянуло. Бок на краткий миг полыхнул огнём, будто пулю вынули буквально пару часов назад. — Даже он. Мы не знаем всей истории, но уверена, где-то там затесалась любовь. Возможно, даже к его мамаше, коллекционировавшей оружие и собравшей нехилый арсенал. Или к себе. Любовь к себе — это тоже штука такая… может быть и разрушительной. — И ты пишешь жуткие сказки или всё-таки добрые, для детишек? — Ник отпивает бурбона и внимательно разглядывает свою компаньонку. Если бы охранник при входе в бар не пропустил Карли ввиду её возраста, Ник бы не удивился. Однако удостоверение (насколько Ник может судить, увидев мельком) неподдельное, и Карли действительно можно посещать питейные заведения. Но несмотря на столь юную внешность, есть в этой девушке что-то такое… тёмное, что ли. Жестокое. «Да, жестокое», — думает Ник. — «Прячущееся во тьме души, иногда оно выползает наружу». — Ну… До братьев Гримм мне, конечно, далеко, но я стараюсь. — А ты знаешь, моя тётя говорила, что мы дальние родственники тех самых Гриммов, — Ник улыбается, разливая алкоголь по бокалам. — Серьёзно? — улыбается Карли. — Ага. Но это абсолютно недоказуемо. Так… присказка. Семейная легенда, если угодно. — Детектив Бёркхард, вы полны тайн. Мне нравится. — А мне нет, — внезапно произносит Ник. — В мире и так хватает тайн и прочего дерьма. Хочется хотя бы в себе разбираться на все сто. Ты вот можешь с уверенностью сказать, что знаешь себя? — Нет. Никто не может, наверное. Никто никого толком не знает. Даже себя. Так и живём. — Так и живём. На протяжении трёх часов, никак не меньше, Карли наблюдает за тем, как Ник Бёркхард переходит из одной стадии опьянения в другую, как веселье и эйфория сменяются цинизмом, как кровавые подробности прошлых дел сменяются забавными историями из будней полицейского участка, как философские рассуждения довольно эмоционального и не лишённого эмпатии человека сменяются жестокими высказываниями конченного эгоиста. У Карли Арлингтон буквально пир из чужих эмоций, историй и взглядов на жизнь. Ей кажется, что она даже чувствует запах и вкус души Ника. Если бы она могла, то вырвала бы кусочек плоти Ника и утащила в самый укромный уголок, чтобы сожрать в одиночестве. О, если бы она только могла! Это какое-то наваждение. Она никогда не встречала таких людей. Никого даже отдалённо похожего. От портлендского Гримма шли мурашки по всему телу, пересыхало во рту и сердце начинало биться где-то в горле. — Детектив Гриффин? Это Карли. Волонтёр. Да, она самая. Простите, что так поздно, но мы тут с Ником… в смысле с детективом Бёркхардом выпили. И он, он в дрова, сэр. Мне очень жаль, что я прерываю ваш приятный вечер. Кому? Монро? Боюсь, я не знаю… А, поняла. Номер один на быстром наборе. Хорошо, — Карли включает телефон Ника и нажимает клавишу под номером «один». — Номер один на быстром наборе, значит. Алло? Это Монро? Ага. Ник в полном порядке, ну в смысле… Он пьян. И я боюсь, не смогу одна его дотащить до машины. Да, мы в баре на углу Вермонт и Лесной. Постараюсь вытащить его на улицу. Может, на воздухе придёт в себя. Он очень плох, сэр. Нет, не буянит. Спит. Или в обмороке. Карли лохматит волосы и нервно посмеивается, слушая раздражённое бурчание Монро. — А почему он так напился? — удивлённо спрашивает Монро, разглядывая Ника, прислонённого к стене бара. Они с Карли вынуждены его поддерживать, чтобы тот не сполз на грязный тротуар. — Не знаю. У него сейчас непростое время. Может… Может, он хотел хотя бы ненадолго отпустить контроль? Не думать. Отключить всё вокруг. — Ну, можно сказать, это ему удалось, — вздыхает Монро. — Спасибо, что позвонили. Хотя это вы его так напоили. — Он взрослый мужик. С чего бы я смогла его напоить? — возмущается Карли. — Полагаю, вы создали все условия, чтобы он так напился. — Я лишь хотела немного его отвлечь. Мы пришли сюда развеяться, пропустить по бокальчику. Но он планомерно накачался. Спросите у бармена, если мне не верите. — Да нет, я вам верю, — Монро принюхивается к Карли и внимательно её разглядывает. Она пахнет необычным для молодых девушек сочетанием ароматов: кайенским перцем, мятой и чем-то металлическим, нагретым от тепла человеческого тела. Уж не кастет ли у неё в потайном кармане? Она довольно сильная, раз смогла вытащить бесчувственного Ника на улицу сама. И в целом, скорее всего, она бы управилась сама, но почему-то позвонила Монро. Чтобы был повод полазать в списке контактов в телефоне Ника? — Что ж, спасибо, дальше я как-нибудь сам. — Отвезёте его домой? — Да. Доброй ночи! — Монро затаскивает Ника на заднее сидение своего Жука, заталкивает его ноги, захлопывает дверь и оглядывается на Карли. — Хотя… Подвезти? — Нет, я сама справлюсь. — Точно? — Точно, — кивает Карли и уходит в сторону всё ещё оживлённой ночной улицы, чтобы поймать такси. Монро же садится за руль и выезжает с парковки. Утром Нику кажется, что в него кто-то забрался и сдох внутри. Его трясёт и мутит. — Хреново тебе? — в голосе Монро много злорадства и совсем нет жалости. — С чего ты так напился? — Мне было паршиво. — И ты накачался, чтобы стало ещё паршивее? — Я накачался, чтобы стало хоть чуть повеселее. — И как оно? — Повеселело. Ненадолго. Карли меня привезла? — Нет, она позвонила с твоего телефона и попросила меня приехать, — Монро поворачивается к Нику, отчего матрас немного прогибается, и Ника тут же начинает мутить даже от такого малого изменения положения его тела. — От тебя несёт как из помойки. — Так чего не оставил на диване? — Я боялся, что ночью тебя вырвет и ты так и помрёшь, захлебнувшись в собственной рвоте. — Не мог придумать чего-нибудь более романтичного? — Ты планировал с ней переспать? — спрашивает Монро, внимательно всматриваясь в бледное, в испарине лицо Ника. — С чего бы? Я просто хотел побыть в обществе постороннего человека. Выпить и потрепаться о всяком с тем, кто не ожидает от меня ничего. — А она, кажется, ожидала, что вы потом переспите. — Думаешь? — Ага. Ник пожимает плечами и тут же закрывает глаза, вцепившись в простынь, чтобы переждать тошноту и головокружение. Монро очень хочется рассказать Нику об их беседе с Розали, о Совете, панике в сообществе существ Портленда, о волне бессмысленных истеричных акций протеста всех против всех, но Ник страшно напился, лишь бы отодвинуть от себя реальность, так что Монро милостиво позволяет этому неведению продлиться ещё ненадолго. Вместо этого он наклоняется к Нику, целует его в лоб и сообщает, что приготовит ванну и принесёт аспирин. Но в конце концов, Ник полицейский и Гримм, так что его реальность, увы, состоит из навязанной ответственности. Мучимый жутким похмельем, он вынужден встретиться с Розали, с представителем Совета, с капитаном, затем долго-долго разбираться с видеоматериалами на работе. — Закажем где-нибудь столик на завтра? — предлагает Ник, чистя зубы, пока Монро нежится в ванне. — У нас свидание? — Угу, — Ник полоскает рот и сплёвывает. — А как ты готовишься ко Дню независимости? — А я должен как-то по-особенному готовиться? — Мне казалось, ты любишь праздники. — Люблю. Но на четвёртое июля ничего особенного ведь не нужно делать. Можем пойти на пикник, посмотреть салют, или ты планируешь петь гимн и размахивать флагом? — Пикник — отличная идея, — кивает Ник и, ополоснув лицо, продолжает, вытираясь полотенцем. — Почему ты так раздражаешь капитана? — Может, потому что я его не боюсь. — А должен? — По идее, да. Но раз на то пошло, я и тебя бояться должен, — Монро садится, и вода, колыхнувшись, сгоняет клубы пены к его груди. — Потрёшь мне спинку? — А за ухом тебя не почесать? — Когда-нибудь я тебя очень сильно покусаю, так и знай. — Боюсь-боюсь, — посмеивается Ник, садясь на край широкой ванны и принимаясь намыливать губку. — Мы пойдём на свидание, вернёмся домой, займёмся сексом и будем жить дальше. — Отличный план! Да вы стратег, господин Бёркхард! — Монро фыркает, прикрыв глаза, когда Ник принимается намыливать ему плечи. — Я найду этого Гримма. — И что сделаешь? Ник пожимает плечами. Встретить ещё одного Гримма чертовски волнительно! Они могли бы столько друг другу рассказать! Есть ли у него свои книги, оружие? Зелья и дневники, как у Ника? Он не приветствует жестокость и уж совсем не приемлет бессмысленных убийств, но возможно, им удастся с этим Гриммом договориться? Заключить альянс. Он мог бы показать свой город и объяснить, что существа и люди, отпрыски королевской крови, Гриммы — все они могут жить вполне мирно. Сосуществовать по-соседски, бок о бок. И если второй Гримм не в силах принять такие правила, ему придётся уйти. В противном случае Ник его убьёт. — Этот Гримм опасен. — Все Гриммы опасны, — Ник снова пожимает плечами, споласкивает губку и смывает с кожи Монро мыльную пену. — Но я всё-таки хотел бы с ним поговорить вначале. Доведётся ли мне ещё встретить другого Гримма? Такую возможность нельзя упускать. — Судя по останкам того желтоглаза, Гримм этот любит делать, а не трепаться. — Он тебя не тронет, — убеждённо произносит Ник. — Если он хочет со мной сотрудничать, то должен понимать, что ты неприкосновенен. Иначе смерть покажется ему избавлением. — Ух ты, — хмыкает Монро. — Мне есть чем гордиться! Меня защищает Гримм! Ник наклоняется к Монро и утыкается в его влажные волосы носом. — Не засиживайся тут слишком долго, — шепчет он и встаёт, чтобы пойти в спальню.***
Монро замечает неладное слишком поздно. Он вообще стал в последнее время слишком беспечен, откровенно невнимателен, удивительно, как ещё никто не вышвырнул его с его же территории. Потрошители Портленда никогда к нему не лезли, как и он к ним. Остальные же существа всегда предпочитали держаться подальше от потрошителей. И до поры проблем не возникало просто по инерции, согласно заведённому порядку. И вот порядок нарушен, а Монро даже не взволнован этим. Ник улыбается, глядя на Монро поверх меню, и тот думает, был ли первый волк, подошедший к человеческому костру, отчаянным глупцом или всё-таки дальновидным зверем, заручившимся поддержкой сильнейшего. И как раз в этот момент запах свинорыла окутывает Монро, но ему удаётся удержать себя в руках. В отличии от самого свинорыла, который, отпрянув, едва не падает на соседний столик. — Всё хорошо, — поспешно произносит Монро, вскинув руки ладонями вперёд. — Мы с миром! Ник тоже всё понимает, взглянув на перепуганного свинорыла, и протягивает руку, чтобы помочь ему устоять на ногах. — Всё нормально. Мы пришли только поужинать, но если вы против, мы тут же уйдём. — Я скажу шефу, — бормочет официант и поспешно уходит. — Надо было с самого начала понять в чём дело, — вздыхает Монро. — Ты плохо на меня влияешь. — Хочешь всё свалить на меня? — удивляется Ник. — Это ты виноват. Из-за тебя я теряю сноровку. Вот! Не заметил, что это ресторан свинорылов. — На ресепшене стоял человек, — пожимает плечами Ник. — Хэнк очень рекомендовал это место. Как и Розали. Хочешь уйти? — Ещё чего, — возмущается Монро. — Я собираюсь провести приятный вечер. В конце концов, здесь не было таблички «потрошителям вход воспрещён». — Было бы странно, если бы она была, — хмыкает Ник. — Прошу прощения, господа. Мистер Гримм, у наших предков никогда не было разногласий между собой, — степенный мужчина средних лет подходит к их столику. Публика здесь достаточно солидная, так что никто в открытую на них не смотрит, но Монро чутким слухом слышит негромкие разговоры за соседними столиками, обсуждающие их. — Детектив Бёркхард, пожалуйста, — Ник выставляет руку. — Монро не причинит никому вреда. Как и я. Надеюсь, что могу рассчитывать на подобную любезность с вашей стороны. Мы просто хотим поужинать и провести приятный вечер в вашем заведении. Ничего более. — Разумеется, — свинорыл с опаской поглядывает на Монро, но перечить Гримму не решается. — Ваша лояльность — залог нашего процветания в эти неспокойные времена. Думаю, мы можем довериться вашему слову, и… ваш друг не навредит никому? — Конечно. — Хотел бы, разодрал бы тут, — начинает раздражаться Монро. — Эдди, прекрати, пожалуйста, — мягко просит Ник. — Ты же исправившийся потрошитель. — Можно уже мы закажем пожрать? — вздыхает Монро, раздражённо развернув полотняную салфетку. — Приятного вечера, — откланивается свинорыл. — Это какая-то дискриминация, — бурчит Монро, возвращаясь к просмотру меню. — Почему Розали сюда ходит без проблем, а меня едва не загрызли? — Никто тебя не загрызёт. Пусть только попробуют. Но к потрошителям отношение везде… настороженное. — Нас ненавидят. — Полагаю, всё-таки есть за что. Но ты самый чудесный из всех исправившихся потрошителей. И вообще из всех существ, — с улыбкой произносит Ник. — Интересно, как они нас видят? — задумчиво тянет Монро, отложив меню. — Как Гримма и его цепного пса? И считают ли они меня лютым извращенцем, который охотится на своих же? — Те, кто совершает преступления, не могут называться «своими», — отрезает Ник. — Ты не имеешь к ним никакого отношения. — И мы пахнем как пара. Это, наверное, для всех вообще полный шок. — Они могут засунуть своё мнение, куда им будет угодно, — невозмутимо отвечает Ник. — Выбрал уже? — Да, тут не такой большой выбор вегетарианских блюд, но кое-что я себе подобрал. — Зато здесь чудный выбор вин. — О да! — Странно, что в меню преобладают мясные блюда. Свинорылы ведь не хищники. — Эти поганцы всеядны. И как правило, мы не олицетворяем себя с животными. Я, например, не считаю, что волки — это мои братья по крови, — хмыкает Монро, и Ник протягивает руку, переплетая их пальцы. — Ты чего? Я не обиделся. Просто внёс ясность. — Мне кажется, всё-таки немножко обиделся. Чуть-чуть. — Вы готовы сделать заказ? — к ним подходит другой официант. Тоже свинорыл, но, видимо, более хладнокровный, чем его коллега. Он также взволнован, но ему, по мнению Ника, всё-таки больше интересно, чем страшно. Он внимательно смотрит на их переплетённые пальцы, и Ник, просто чтобы подразнить, принимается гладить Монро по руке. — Ты уже что-то выбрал, дорогой? — Прекрати, — бормочет Монро и опускает глаза в меню. Он немного краснеет, и Ник расплывается в улыбке. Когда официант удаляется, приняв заказ, Монро убирает руку и откидывается назад, на спинку стула. — Итак, ты ничего не нашёл в своём трейлере. — Ни единой зацепки. И официальное следствие тоже зашло в тупик. Мы не знаем, кто убил Джима. И не знаем, что за новый Гримм объявился в Портленде. Почему Гриммы суются на чужую территорию? Он ведь уже знает, что я здесь. — Он потому и сунулся, я думаю, — пожимает плечами Монро, затем сдержанно благодарит официанта, подошедшего с бутылкой вина. Они с Ником молчат, пока он откупоривает бутылку и разливает вино по бокалам. — Я предлагаю отложить все эти разговоры про Гриммов и убийства и насладиться вечером. За нас? — Ник протягивает бокал, когда официант уходит. — За нас, — Монро касается краем своего бокала о бок бокала Ника и, прежде чем отпить, принюхивается к напитку. — Божественно. — Я не собирался спать с Карли, — произносит Ник, внимательно наблюдая за Монро. — Хм… То есть мы в отношениях? — Ну да. Я полагаю, это закономерное развитие событий. Не думаю, что меня устраивает секс по дружбе или друзья с привилегиями и прочее такое. — Тогда я должен тебя предупредить, и это очень серьёзно, Ник. Потрошители очень территориальны. И большие собственники. Если ты позволишь мне считать тебя своим, это уже обратно не отозвать, понимаешь? Я буду лезть в твою жизнь. Предъявлять на тебя права. Всячески демонстрировать привязанность. Скорее всего, я буду навязчив. Единственное хоть немного положительное во всём этом — это то, что я не сожру тебя, пока ты спишь. — Меня всё устраивает. В конце концов, ты уже такой. — Назойливый?! — Есть немного. — Это ты вечно лезешь ко мне! — И ты не против, разве нет? — Засранец, — ворчит Монро, и Ник смеётся. — Ты делаешь меня счастливым. Оно того стоит. Тем временем на кухне, поглядывая на странную парочку сквозь окошко, су-шеф и шеф удивлённо переглядываются. — И как он не боится, что этот потрошитель съест его? — Полагаю, по той же причине, почему этот потрошитель не боится, что Гримм прикончит его во сне. Ну… теперь мы хотя бы можем быть уверены, что портлендский Гримм не сошёл с ума и не вернулся к истокам. — Угу. — Ну как тебе утиная печень? — спрашивает Монро, наблюдая за тем, как ест Ник. — Изумительно. — Я рад, — произносит Монро и возвращается к своей еде. — Насколько я могу судить, отравить нас не попытались. Разве что подсыпали совсем невероятный яд без вкуса и запаха. — Расслабься, мистер Волк, — Ник разливает вино по бокалам. — Кстати, о волках. Карли пишет сказки. И сказала, что у неё даже есть одна про волка. — Да? И что же он там делает? Жрёт сердца младенцев? — Что-то типа. — Ну, а как иначе, — хмыкает Монро, накалывая на вилку тушёные овощи. — Волк-душегуб. Всё по канону. Хотя если так подумать, эта Красная Шапочка та ещё штучка. Припёрлась к нему в лес, не зная даже дороги толком. К собственной-то бабушке. — Соблазнила пирожками? — поддакивает с улыбкой Ник. — Именно. Она вторглась на территорию волка. И сгубила его в итоге. Связь с Красной Шапочкой кончилась для Волка весьма плачевно. — Он сам напросился. Он же сожрал её и бабушку! — Он защищал свою территорию. — Ну если смотреть с такой стороны, — покладисто произносит Ник, кивая. — Он был в своём праве. — Истории тех, кто лезет к волкам, как правило, ничем хорошим не кончаются, — Монро поднимает взгляд от тарелки и внимательно смотрит на Ника. Тот спокойно встречает взгляд красных глаз и только улыбается. — Такие истории и для волка ничем хорошим не кончаются, — пожимает Ник плечами. — Но это ведь всего лишь сказки, а в жизни всё совсем иначе. — Думаешь? — Уверен. Ник думает о том, что Карли была права. Любовь всегда при чём, всегда где-то там замешана, где-то там мелькает среди мотивов. — В конце концов, в ваших сказках монстр — это я. — А в ваших — я. Гляди-ка, мы идеальная пара, — улыбается Монро. — Выпьем за это. — Выпьем. Монро никогда не называл себя хорошим. И не то чтобы сам Ник был святым, но исправившийся — это ведь значит, есть что исправлять. Монро опасен, как и Ник. И это даже как-то… возбуждающе, что ли. Ник бросает связку ключей на столик у дивана, стаскивает с себя сначала пиджак, потом и галстук. — Я в душ, — сообщает Монро и проходит мимо Бёркхарда. «Мне бы тоже в душ не помешало», — думает тот, провожая взглядом Монро. В доме тикают часы. Их так много, но они настолько идеально подогнаны, что тикают все разом и в одной тональности, ни одни не отстают и не выбиваются. Вскоре Ник может различить ещё и шум воды в душевой кабине. Он бессмысленно бродит по гостиной, затем идёт на кухню, открывает холодильник, достаёт бутылку пива, открывает её и, сделав глоток, уходит в сторону ванной. Сквозь запотевшее стекло душевой кабины виден тёмный силуэт Монро. Ник раздевается, глядя на него. Расстёгивает рубашку, пуговку за пуговкой, не забывает и про манжеты. Отщёлкивает пряжку ремня, вытягивает его из шлёвок, скатывает ремень, намотав его на ладонь. Одежда Монро аккуратно развешана на крючках, но Ник сбрасывает свою прямо на пол. Он стаскивает с себя брюки и бельё, переступает через них, бросает сверху свёрнутый ремень. Стягивает рубашку и отвлечённо думает, что надо бы ему прикупить чего-нибудь красного цвета. Футболку там. Или рубашку. Или чулки. И на этой совершенно сумасшедшей мысли он открывает створку душевой кабинки. В лицо Нику брызгают капли горячей воды. — Тук-тук. Можно? — спрашивает он, входя в окутанное паром пространство. — Мы экономим воду? — Монро стоит, запрокинув голову и подставив лицо хлещущим струям воды. — Как сознательные граждане, мы должны заботиться о нашем общем доме и бережно относится к ресурсам Земли, — с этими словами Ник захлопывает за собой створку ногой. — К тому же кто потрёт тебе спинку? — А что другое потереть не хочешь? — Хочу, — выдыхает Ник, прижимаясь губами к плечу Монро и вжимаясь в него сзади. Монро всерьёз переживает, что если они и правда собираются заняться всякими непотребствами прямо здесь, то как бы им не грохнуться и не расшибиться на скользком кафеле. Ника же подобные мысли явно не одолевают. Он целует Монро, неумолимо подбираясь к его шее, но Эдди негромко рычит и разворачивается. — Это я должен бояться, что ты мне глотку выгрызешь, — посмеивается Ник, подставляя шею под поцелуи. — Но я же не боюсь. — Тебе просто нравится, когда я делаю так, — шепчет Монро и проводит по шее Ника языком вдоль выступившей мышцы. Грудино-ключично-сосцевидная мышца, вспоминает Монро её название. Было время… Было время, когда Монро прикасался к этой мышце, и от человека начинало пахнуть неповторимым ароматом страха. А теперь… Пальцы Ника требовательно вплетаются в мокрые волосы Монро, прижимая его голову к себе сильнее. А теперь при таких прикосновениях ноздри Монро начинает щекотать запах похоти. — Нам нужно как-нибудь поиграть в свою версию встречи Красной Шапочки и Серого Волка, — бормочет Ник, откидываясь назад на стенку душевой кабины и вынуждая Монро навалиться на него. — С рейтингом «лица семнадцатилетнего возраста и младше не допускаются»? — Именно. Вода заливает лицо Ника, и он не может открыть глаза. Он чувствует, как по его бокам проводят когтями, а по губам проходится немного более шершавый, чем у людей, язык. Когда его нижнюю губу прихватывают зубами острее и крупнее человеческих, Ник думает: можно ли его считать теперь зоофилом, раз он так тащится от всего этого? Монро издаёт низкое ворчание, похожее на сдерживаемое рычание, и Нику хочется влезть в его тело, прямо туда, под кожу, чтобы ощутить эту вибрацию всем своим существом. Монро подхватывает Ника под ягодицы и легко приподнимает, переносит его так, чтобы на Ника не попадала вода. И тот наконец может открыть глаза, чтобы встретиться с взглядом совершенно красных глаз потрошителя, с крупными чёрными расширенными зрачками. И он надеется, что его глаза тоже изменились, и он смотрит на Монро непроглядным мраком. Эдди облизывается, и Ник не может сдержать стона. Монро притирается к нему плотнее и целует, проводит пальцами между ягодиц, и Ник кусает его плечо. Пальцы, настойчиво потирающие сжатый анус Ника, мягкие, человеческие, с коротко подстриженными ногтями, и Ник надеется, что всё так и останется. Монро что-то бормочет между поцелуями, но Ник не слышит из-за шума воды и грохота крови в ушах. Стоит ли винить животный магнетизм Монро или адреналиновую наркоманию Ника, толкающую его в омут приключений? Или в чём вообще дело? Почему на смену податливым женским телам с плавными линиями внезапно пришло вот это? Жёсткое, сильное, крупное, опасное. Ник цепляется за Монро, наслаждаясь прикосновениями к выступающим от напряжения мышцам спины. — Завтра опять все будут гадать: сел ты на велосипед или на что-то другое, — хмыкает Монро, мокро вылизывая ушную раковину Ника. — Да насрать на них. — Задумывается ли хоть одно существо о том, что вот идёт Гримм, который раздвигает ноги под потрошителем, м? — А ты хочешь, чтобы задумывались? — Пожалуй, всё-таки нет. Это знание я оставлю себе. Ник громко выдыхает, когда в него входит палец, сначала один, но почти сразу к нему присоединяется второй. — Полегче, — шипит он и лягает Монро пяткой по пояснице. — Не дёргайся, а то уроню, — предупреждает тот. — Уронишь, и я оторву тебе самое дорогое. — Ах вот оно что, — посмеивается Монро, переставляя ноги и занимая более устойчивое положение. Он думает, что надо бы выключить воду, закрутить краны, а то дышать в этом пару практически невозможно, но тогда пришлось бы вытащить из Ника пальцы, а этого делать ужасно не хотелось. Не сейчас, когда Бёркхард стонет сквозь сжатые зубы, запрокинув голову и зажмурившись. «Зря ты не вернулся к Джульетте», — думает Монро, но не произносит этого вслух. — «Не будет у нас «долго и счастливо». Эдди вытаскивает пальцы и чуть смещает Ника так, чтобы головка члена упёрлась точно в раскрытое отверстие. — Детектив Бёркхард, готовы ли вы увидеть звёзды? — Заткнись, — посмеивается Ник и тут же стонет. Протяжно, громко, пошло до невозможности. «Большие Серые Волки любят лакомиться человеческими сердцами. Только вот иногда забирают их весьма нетрадиционными способами», — внезапная кристально ясная мысль поселяется в голове Монро, и он заворожённо наблюдает за тем, как Ник облизывает нижнюю губу. Монро напирает на Ника всем весом и начинает двигаться, он выпускает клыки, но не позволяет себе обернуться полностью. Угрожающе сомкнутые на шее зубы, которые ещё совсем чуть-чуть — и прокусят кожу, жилы, догрызут до позвонков, вызывают у Ника не страх, а блаженное умиротворение, чувство восторженного доверия. «Чёрт, я всё-таки конченный извращенец», — думает он, прежде чем видит те самые обещанные Монро звёзды. Здесь всё, наверное, полно этими влажными звуками секса, которые не спутать ни с чем. Ник растянут, наполнен и весь сосредоточен на ощущении двигающегося в нём члена. Даже вцепившиеся в его ягодицы когти не беспокоят. И неожиданным открытием для Ника становится тот факт, что он кончает, не притронувшись к своему члену. И этот оргазм кажется ему дольше и ярче, чем все предыдущие оргазмы в его жизни. Ник не обращает внимания на то, что Монро при каждом толчке будто бы пытается вбить его в стену. Потом, конечно, будет болеть вся спина, но прямо сейчас это вообще не важно. Монро шумно выдыхает и отодвигается, чтобы тут же прижаться сильнее и поцеловать Ника. Бёркхард зажмуривается и издаёт какие-то хныкающие звуки в поцелуй, чувствуя, как Монро в него кончает. И с каким-то невероятным удовольствием отмечает тот факт, что если не сжаться, то сперма Монро течёт у него по внутренней стороне бёдер. — Это как-то связано с физиологией? — спрашивает Ник, отлипая от Монро и вставая под струи воды. — Что? — хрипло уточняет Монро, обнимая Ника со спины. — Такое количество спермы. Из меня течёт. И как я заметил, так у тебя всегда. — Сосать будешь — не захлебнись, — посмеивается Монро. — Мне нужно будет изучить специальные техники. Чтобы не захлебнуться. — Мы будем практиковаться как можно чаще. — Мы когда-нибудь потрахаемся в кровати, в конце концов? — вздыхает Ник, заводя руку назад и вымывая из себя всё, что накачал в него Монро. — Завтра с утра? Ник пожимает плечами и шипит, задев запястьем ранки от когтей Монро. — Это ещё что за хрень?! — Ну прости. Они лениво моются, затем некоторое время просто стоят обнявшись под струями воды. — Да, немного мы сэкономили воды, помывшись вместе, — посмеивается Ник, когда они уже выходят из душевой кабины и вытираются. — Мы пытались, — отвечает Монро, подбирая с пола валяющиеся кучей вещи Ника. Прежде чем лечь, Эдди обрабатывает ранки на ягодицах Ника, забавно дуя на каждую из них. — Готово. Как новенький, — сообщает он и убирает аптечку в выдвижной ящик прикроватной тумбы. — Пусть будет тут. — Это немного пугает, когда любовник держит рядом с собой аптечку, — слова, приглушённые из-за подушки, в которую бормочет Ник. — Доброй ночи, — Монро ложится рядом и целует Ника в уголок губ. — Потренируемся завтра? — уже засыпая, спрашивает Бёркхард. — Давай. Монро вытягивается на своей половине кровати, глубоко вдыхает, наслаждаясь долетающим до него запахом Ника, и погружается в сон. Посреди ночи Ник просыпается, едва выдравшись из душного кошмара, где кто-то скрипучим голосом орал ему в телефонную трубку: — ДЕВЯТЬ! ЭТО ЁБАНОЕ ДЕВЯТЬ! МЫ УБИЛИ ВСЕХ ТВОИХ ДРУЗЕЙ! УЖЕ ДЕСЯТЬ! ВСЕ ТВОИ ДРУЗЬЯ МЕРТВЫ! ЭТО ДЕСЯТЬ! Он вздрагивает всем телом и тут же разворачивается, чтобы увидеть рядом с собой спящего Монро. Едва не всхлипнув от облегчения, Ник подкатывается поближе к Эдди и утыкается носом в его плечо. До чего же мерзкий сон!***
«Чува-а-ак, ты таки трахнул ту курицу вместо того, чтобы свернуть ей шею, ощипать и сожрать, сварив суп», — первая мысль Монро при пробуждении на следующее утро. Потом некоторое время он разглядывает спящего Ника и веселится, представляя, как именно бы отреагировал тот, если бы узнал, что его сравнивают с курицей. Ник тем временем спит на животе, приоткрыв рот, зарывшись в подушку лицом, негромко сопя и раскинув руки и ноги. И всё-таки, чёрт возьми, Ник Бёркхард горяч как смертный грех. Вообще, было странно, что он не трахался со всеми вокруг! Блядь, да Хэнк просто кремень, учитывая, сколько лет они работают бок о бок. И Джульетта! Ну забыла, подумаешь! На её месте Монро затащил бы Ника в койку, как только оклемался после комы, или что у неё там было. И капитан Ренар иногда так пах, когда был рядом с Ником… При этих воспоминаниях Монро недовольно ворчит и бесцеремонно сгребает спящего Ника в объятия. — И тебе доброе утро, — сонно бормочет тот, мокро поцеловав Монро в скулу. — Как твоя задница? — Ну, моя задница считает, что нам нужна смазка. — И экспресс-тесты. — Ты серьёзно? — вскидывает Ник бровь и смеётся, кивая, увидев выражение лица Монро. — Серьёзно. Монро отодвигается и принимается пристально рассматривает ранки на ягодицах Ника. Могло быть хуже, конечно, но всё равно выглядит не очень. Монро дует на ранки, затем целует Ника в поясницу и, раздвинув ягодицы, рассматривает и там. — Наш секс чертовски травмоопасный, — вздыхает он. — Ты же не планируешь прекращать? — подозрительно уточняет Ник. — Проблема как раз-таки в этом. Я не планирую прекращать. Не могу. От тебя невозможно отказаться. — Вот и отлично, — шепчет Ник и, схватив Монро за запястье, тянет на себя. — Потому что я совершенно не хочу, чтобы мы прекращали. — Трахаться? — Вообще всё это, — Ник облизывает губы и тянется к Монро за поцелуем. От него всё ещё немного пахнет сексом, щетина колется, и он весь такой расслабленный, томный после сна, тёплый, с этими лениво полуприкрытыми глазами, разомкнутыми влажными губами, и Монро кажется, он готов убить каждого, кто когда-нибудь хоть раз видел Ника таким. — Ты когда-нибудь занимался сексом с мужчинами? — Кроме тебя? — зачем-то уточняет Ник, приподнимаясь на локте и внимательно рассматривая отодвинувшегося Монро. — Да. — Не-а. Никогда. А ты? — Ну… Оказывается, аспиранты Брауновского университета те ещё оторвы. — Ах вот оно что! Ты предавался там разврату? — Помимо прочего. В основном, конечно, писал научную работу, но… — В перерывах времени не терял, — договаривает Ник со смехом. И вот такого смеющегося Ника хотелось целовать. Монро не стал отказывать себе в этом удовольствии. Когда он отрывается от губ Ника и отодвигается, тот проводит по его губам и подбородку пальцами, ведёт вверх, касается скул, кончика носа и, погладив по вискам, зарывается пальцами в волосы, принимаясь почёсывать за ушами. — Если ты ставишь эксперимент, то я тебя расстрою: почёсывание за ухом не вызывает у меня эйфорию. Ник снова смеётся и запрокидывает голову, подставляя шею под поцелуи. Монро чувствует какое-то странное беспокойство. В запахе леса нет ничего инородного, в звуках тоже, всё привычно и тихо. Влажно после ночной грозы, тяжёлые капли всё ещё блестят на листве, свежий ветер приносит запахи окружающих деревьев и выхлопных газов с шоссе. И всё равно Монро чувствует себя не в своей тарелке. Он беспрестанно принюхивается, бросая тыквы и дыни, пока Ник отбивает их при помощи разнообразного оружия, тесты которого всё ещё продолжаются, потому как арсенал тётушки Мари оказался весьма обширен. Внезапно в Монро врезается тело и сбивает с ног, выбив дыхание ударом в живот. Несмотря на малый вес и рост в сравнении с Монро, Ник умеет грамотно пользоваться имеющимися данными. Так что задумавшийся и отвлёкшийся Монро сбит с ног и валяется на влажной земле, пахнущей прелой листвой и корнями. — Хэй! — Не зевай, — Ник садится на него сверху. Монро придерживает его за бёдра и вытягивает ноги, чтобы Нику было удобнее. — Ты правда думаешь, уже можно? — обеспокоенно уточняет Монро, возвращаясь к их разговору за завтраком. — Да. Я хочу пойти в спортзал. Не переживай, на ринг я не выйду, просто… немного упражнений вреда не принесут. У меня уже бока обросли жирком от твоей готовки. Надо согнать. — Утром я видел тебя голым и не заметил никакого жирка. — Ты плохо смотрел. На задницу мою пялился, наверное, негодник. — Подловил. Они целуются, и Ник начинает тереться о Монро. — Мы не можем заниматься сексом в лесу. — Кто сказал? — смеётся Ник. — Ну это уже чересчур, — бормочет Монро и пытается стряхнуть с себя Бёркхарда. — Кстати, мы так и не заехали в аптеку. — Я могу перед работой заскочить. — Будь так добр. — Хочу видеть выражение лица мистера Роуза, когда попрошу его дать мне лучшую анальную смазку в его заведении. — Ник! Это не по-христиански заставлять ближнего своего переживать подобное! — однако Монро не может сдержать глупого хихиканья. — Зайди в какую-нибудь аптеку с самообслуживанием. — Да ладно, — отмахивается Ник, вставая с Монро. — Мы взрослые люди. И это его работа, в конце концов! Он должен отпускать клиентам не только пилюли, но и смазку. Монро ничего не отвечает, только тянет Ника к себе и целует уже в который раз за утро. Нет, всё-таки в Карли не только охотничий азарт, лёгкое восхищение и толика зависти, но и вполне определённое странное каннибальское желание сожрать кусочек от этого мужчины. Чтобы забрать его силу? Чтобы доказать, что она круче него? Нет, скорее, чтобы он навсегда остался с ней, в ней, в мельчайших клетках её крови и тела. Карли томно вздыхает и в который раз оглаживает взглядом фигуру Ника, который о чём-то разговаривает с Хэнком. Ник вспотел после тренировки, футболка прилипла к его спине и груди, и какого хрена, спрашивается, этот мужик не любит носить майки, а ещё лучше — ходить полуголым? Или голым?! Вы только посмотрите на эту задницу! Такое нельзя скрывать под одеждой. Единственное, что более-менее примиряет с тем, что Ник стоит сейчас одетый, — это то, как красиво край рукава футболки обхватывает напрягающийся бицепс, когда он подносит бутылку с водой ко рту. Карли фыркает. Если бы она совсем не знала Ника Бёркхарда, то сказала бы: таких надо валить и трахать. Но нет. Из Ника нужно было вытряхнуть душу. Это было гораздо важнее. Важнее ключа, который у него, скорее всего, есть. Важнее знаменитой коллекции ядов сестёр Кесслер, о которых в среде Гриммов ходили легенды. Ох, Ник Бёркхард, вы сокровище. А эти тупые людишки ходят вокруг вас и даже не догадываются об этом! Карли раздражённо морщится и тут же расплывается в улыбке, потому что послушный заданной программе компьютер загрузил видео и отправил ссылку на него Нику прямо в сообщении. Разумеется, Ренар просканировал вдоль и поперёк и навтыкал жучков в смартфон своего драгоценного Гримма, прежде чем вернуть, но это неважно. Несмотря на всё своё оснащение, они всё ещё слишком медлительны, так что Карли не опасается полиции. Она боится упустить малейший оттенок эмоций Ника, когда тот прочтёт сообщение и пройдёт по ссылке. Вот он замирает, и Карли замирает вместе с ним. Ник задерживает дыхание, его грудная клетка перестаёт мерно двигаться на некоторое время, затем он резко выдыхает и начинает часто дышать, того и гляди начнётся гипервентиляция. Карли видит, как дрожат его руки, и, заставив себя отсечь посторонние звуки, ловит биение сердца Ника. Вот бы прижаться к этой груди и слушать, слушать, слушать стук сердца Бёркхарда. Она видит, как кровь отливает от его лица, медленно, медленно вниз со скул, по шее к ключицам. У него пересыхает в горле, и даже губы будто мгновенно обветриваются. Вот что называется: земля из-под ног ушла. С большим нежеланием Карли отрывает свой взгляд от Ника и торопится покинуть тренажёрный зал при участке. У неё ещё много дел. Тем временем Ник покачивается, и, если бы не Хэнк, он бы точно упал. — Ты чего? Вместо ответа Ник протягивает ему телефон. — Вот сукин сын! — взрывается Хэнк. — Достал-таки! — Он ведь живой? — сипло спрашивает Ник. — Живой? Мы расстались часа два назад… я… не понимаю… — Звони ему. Живо! И пошли к капитану, — Хэнку приходится вцепиться в Ника и тащить его практически волоком за собой. Каких-то два часа назад Монро пожелал Нику удачного дня и остался дома чинить очередные часы, а теперь он валяется где-то на холодном полу, возможно, уже мёртвый! «Нужно было организовать ему охрану. Нужно было заставить уехать. Нужно было вообще не приходить к нему! Никогда!» — в голове Ника ни единой мысли, которая бы реально помогла делу. Сплошные «если бы». Зато Хэнк развивает бурную деятельность. Капитан настолько поражён видом Ника, что начинает полномасштабные действия, будто в Портленде военное положение объявили. — Не думаю, что это имеет смысл, — произносит Ренар, глядя на то, как Ник снова и снова набирает номер Монро. — Брат, я понимаю, как это хреново, но, пожалуйста, Ник, — Хэнк присаживается напротив Ника на корточки и заглядывает ему в глаза, слегка встряхивая за плечо, — ты нам нужен. Соберись. — Маловероятно, что Гримм похитил потрошителя, только чтобы убить в прямом эфире. Скорее, чтобы выманить тебя куда-то. Или угрозами заставить сотрудничать. Не исключено, что отдать ключ. Ну… тот самый, — капитан ходит перед столом Ника и Хэнка, пока вокруг растревоженным ульем кипит работа. — Ему что-то от тебя нужно. Или ты сам. Иначе убил бы Монро, и дело с концом. Или кого-то ещё. Но почему не эта ваша… Розали? Или Бад? Я, в конце концов. Гримм пошёл сразу с козырей. Прикончил Риннигана, чтобы заявить о себе, и тут же похитил Монро. Не любит тянуть резину. — Он в этом городе только ради меня. Зачем размениваться? — глухо бормочет Ник. — Где и когда ты видел Монро в последний раз? — Сегодня утром. Дома. Мы гуляли в парке напротив дома, потом вернулись, позавтракали, и я уехал в участок. Перед домом никаких машин не было. Вообще никаких. Шавка миссис Ройал снова пробралась на наш участок. Монро обновил метки. Если бы там кто-то крутился неподалёку, он бы заметил. — Вчера? Что вы делали вчера? — Ходили ужинать в ресторан «Хлебные крошки» на Глисан-Стрит. Потом приехали, приняли душ и легли спать, — Ник пожимает плечами. — Никто к нам не лез, и мы ни к кому не лезли. «Были слишком заняты друг другом», — думает Ник, но вслух не произносит. Карли морщится от вони. — Ненавижу запах псины, — ворчит она, перетаскивая тяжёлые бочки с горючим. — От тебя несёт, потрошитель. Фу-фу-фу. — Зато ты ничем не пахнешь, — едва ворочая языком сообщает Монро. Он говорит больше для того, чтобы доказать самому себе: он ещё не подох. — Я старалась. — Ты Гримм. С ума сойти. А я думал, просто метишь Нику в штаны. — Признаться честно, туда я тоже метила. А что? Почему бы не совместить приятное с полезным? — Карли посмеивается тем самым смехом абсолютно уверенного в себе человека. — Но он, видимо, не в той лиге, да? Ну и хрен с ним. В конце концов, мы же что-то типа брата и сестры. Кровные родственники, пусть наша кровь и сильно разбавлена. Мы же Гриммы. Хотя инцест — это даже как-то пикантно. — Гадость какая, — бурчит Монро, пытаясь сплюнуть вязкую слюну. — А вообще, ты… Хотела быть как Гензель и Гретель? Мочить существ на пару? — Да, — кивает Карли, на мгновение отвлекаясь от своего дела. — О Нике ходят не то чтобы легенды, но слухи о нём широко распространены по обе стороны океана. Я думала, он сможет меня многому научить. Но увы… Он трахается с тобой! Это же уму непостижимо! Ты знаешь, что в Портленд съезжаются существа со всех Штатов? — У нас здесь зачётные стрип-клубы. Даже в Вегасе таких нет, — бормочет Монро. Он уверен, что крайне неразборчиво говорит и едва ворочает языком. Она явно не скупилась, накачивая его транквилизаторами! Но слух Гримма помогает Карли без проблем разбирать бормотание Монро. — Потому что здесь Гримм, который гарантирует им защиту. И Карли произносит это таким возмущённым тоном, что Монро хрипло смеётся. — Ник гарантирует защиту тем, кто не нарушает законов. — Брехня. Мы рождены, чтобы давить всякую шушеру вроде тебя. Ты же жрёшь свинорылов. И что? Это просто твоя природа. Вот и в нашей природе мочить существ. — Я никого не жру. — А, а, а, — посмеивается Карли, вытирая со лба пот, затем грозит Монро пальцем и снова повторяет: — А, а, а. Не строй из себя безобидного пушистика. Ник не в курсе, но мы-то с тобой знаем, что ты совсем не такой. — Тебя бы я сожрал. — Ага. И поэтому я вколола тебе лошадиную, нет, скорее, слоновью дозу специальной дряни для потрошителей. Ты монстр, Монро. И ты действительно мог бы разодрать мне глотку. Скажи-ка мне, кричала ли малышка Элвин, когда ты рвал её тело в клочья? Живьём, Монро. Вы ведь от этого тащитесь, да? Потому вы и потрошители. — Всё было не так! — рычит Монро и выпускает когти и клыки. Карли подходит ближе и опускается на корточки рядом с ним. Она смотрит бездонными страшными глазами прямо в лицо Монро и наслаждается происходящим. — Посмотри на меня. Я твой кошмар, — Карли улыбается и треплет Монро по волосам, прежде чем подняться. Клыки Эдди беспомощно клацают, он не может ей навредить. Не может до неё добраться. Монро заставляет себя успокоиться и начинает внимательно осматриваться и принюхиваться. Должен быть выход. Не бывает безвыходных ситуаций! Правда ведь? — Кошмар для маленьких и больших существ, — нараспев тянет Карли. — Остерегайся меня, малыш, ибо я несу только погибель и разруху. Карли обожает нагревать металлический знак погибельных Гриммов. — Прямых предков, кто был бы погибельным Гриммом, у меня, увы, нет, но где-то там в недрах нашего большого родословного древа Гриммов они есть. Мне было шестнадцать, когда я сама выковала эту штуку. Круто, да? Моя гордость, — Карли демонстрирует стилизованную под человеческий череп букву «G» и цокает языком. — Жаль, что у Ника не было никого, кто бы его учил. С самого детства. Ввёл бы за руку в этот удивительный мир. Указал его место и научил это место отстаивать. Очень жаль, что у него никого не было рядом. Жаль, — и будто бы выплёвывает следующие слова: — Сёстры Кесслер были либеральными суками. — Если бы Мари Кесслер тебя слышала, — хмыкает Монро. — Смертоносная Мари? О, она была такой только для вашего брата. Я вот точно знаю, что она не чуралась заключать альянсы с существами. Надежды были на Келли, но и она… ну да ладно. О мёртвых ведь либо хорошо, либо никак, — Карли пожимает плечами и включает газовую горелку, принимаясь накалять метку. — А ты не спешишь. — А куда спешить? Живым ты мне не нужен. Полиция доберётся до нас часов через двадцать в лучшем случае. Времени вагон и маленькая тележка. Отчего не поболтать? — И как же ты сможешь договориться с Ником, когда меня убьёшь? — Ник будет безутешен. И зол. Ему нужен будет друг. — Вот оно что. — Просто и элегантно. Я высосу его душу досуха, — мечтательно тянет Карли, и в отблеске огня от горелки её взгляд поистине маньячный. — Сердце ему выжгу. И в Портленде будет новый Гримм и новые порядки. — Ты забыла, что у нас тут королевский бастард. — А, этот, — небрежно бросает Карли. — Мелкая сошка. Я стольких звероколдунов и звероведьм убила, сколько ты за всю свою жизнь не встречал. Грохну и его. — Ну-ну. Удачи. Карли смеётся. — Готово, — выдыхает она чуть погодя и поворачивается к Монро с раскалённой меткой в руке. — Вот где-то в это время многие начинают умолять отпустить их. Монро сжимает зубы и отворачивается, насколько это возможно в цепях. — Ладно. После первого захода умоляют все. Монро много дрался по молодости лет. Да и спортивное прошлое накладывало отпечаток: он получал различные травмы и с болью был знаком хорошо. Однажды он сильно обжёгся тяжёлым утюгом бабушки. И он где-то читал, что боль от ожогов шоковая: нервные окончания очень быстро умирают, и тебе скорее больно будто по инерции. Но нет, всё это фигня. Всё то время, что Карли прижимает к его груди раскалённый металл, всё это время больно, не переставая. Края кожи расходятся, обугливаясь, волосы на груди сгорают, мясо отвратительно шкворчит, воняет спёкшейся кровью, и Монро молится о том, чтобы отключиться. Но специальная хрень для потрошителей прекрасно вырубает двигательную функцию, но не отрубает сознание. И даже когда Карли убирает наконец метку, Монро кажется, она продолжает жечь его. — Ты обмочился, — брезгливо сообщает Карли, отходя. — Лучше бы кричал. Я серьёзно. Когда кричишь, вроде как легче. — Чего ты хочешь? — еле ворочая языком спрашивает Монро. — От тебя? Ничего, — Карли берёт с пола бутылку с прозрачной жидкостью, откручивает крышку и поливает рану Монро, отчего тот начинает скулить, суча ногами. — Это просто вода. Охладись немного. — Сука! Больная сука! — Я бы хотела забрать у тебя сувенир, — доверительно сообщает Карли. — Отдашь мне свой клык? — О да! Я тебе его отдам! Вгоню в твою глотку! Карли хочет что-то ответить, но внезапно настораживается и отводит взгляд от корчащегося Монро. — Тш! — строго шипит Карли и, отложив метку, достаёт из-за пояса пистолет. Она крадучись отходит в дальний угол ангара. Сначала Монро кажется, что к нему пришли крысы на запах палёной плоти и крови, чтобы сожрать живьём, но требовательное дёрганье цепей становится всё сильнее. — Какого хрена? — шипит он, с трудом поворачивая голову. Это человек, судя по фигуре. Но от него ничем не пахнет! И вся одежда такая тёмная и мешковатая, что хрен разберёшь, что или кто это вообще. Хотя Монро так слаб, что возможно, это он не в силах распознать запах и рассмотреть хоть что-то. Он силится зарычать, но как раз в этот момент чувствует, что ошейник больше не стесняет его. Человек принимается ковыряться в массивном замке, сковывающем запястья Монро, когда раздаётся выстрел. — Ну твою мать! — раздражённо вопит Карли на бегу. Она чертовски вёрткая и быстрая, насколько может судить Монро. Хорошо стреляет с обеих рук. Умеет рассчитывать расстояние на глаз и погрешность от отдачи оружия. Но неожиданный союзник Монро тоже не промах. И пока они палят друг в друга и бегают по всему ангару, Монро пытается освободить руки. Он едва не вывихнул себе запястье, но ему удаётся прокрутить оставшуюся торчать в замочной скважине отмычку. Замок щёлкает и крепления слабнут. Монро глубоко вдыхает и напрягается насколько может, ему приходится потратить на это кошмарно много времени, но в конце концов, несмотря на гул в ушах и цветные блики перед глазами, он разрывает крепления, соединяющие наручники. Он не может сесть или даже подтянуть колени к груди и дотянуться до щиколоток. Растревоженная рана на груди начинает снова нестерпимо болеть, и Монро скулит от беспомощности. Тем временем схватка Карли и второго человека перешла в рукопашную. Будь у Монро чуть больше сил, он бы восхитился силе и выучке этих двоих. Второй, видать, тоже Гримм. Как минимум очень крутой жнец. Монро замечает, что борющиеся понемногу приближаются к нему, и он замирает, собирая остатки сил. Нужно подождать. Немного подождать. Когда Карли оказывается достаточно близко, Монро делает отчаянный бросок и хватает её за ногу, дёргает на себя что есть сил. Арлингтон на мгновение теряет равновесие, и сокрушительный удар в челюсть сбивает её с ног окончательно. Как только она оказывается на бетонном полу, Монро торжествующе рычит и, забыв о боли, начинает подтаскивать её к себе. Карли орёт и пинается, царапается, вгоняя свои ногти в лицо Монро, даже раздирает ему щеку, но потрошителю всё равно, хватка его не слабеет. Он залезает на Карли, подминает её орущую под себя, даже не морщится от её толчков прямо в зияющую рану на груди, отмахивается от нацеленных в глаза ударов и одним взмахом когтистой лапы распарывает ей куртку и кожу на животе. — Я тяжелее тебя, девочка. И знаешь, что ещё? Ты была права, — слова Монро едва можно разобрать сквозь рычание. В его лице практически не различимы человеческие черты. — Мы рвём своих жертв живьём. Он погружает в неё свои когти полностью, буравит кожу и внутренности, расширяя рану и засовывая в неё кулак по самое запястье. Карли страшно кричит, и Монро смотрит на неё, не отводя взгляда, смотрит в её широко открытый рот, дрожащий, блестящий от слюны язык, белые зубы. При желании он может просунуть руку так, чтобы нащупать её позвоночный столб и выдрать его прямо так, через брюхо. Кровь и мясо чавкают между пальцами Монро, и густой запах крови, с примесью желудочных соков, щекочет его ноздри. Карли больше не кричит, но она всё ещё жива. Она пытается дышать, и Монро чувствует, как сокращается её диафрагма. Её одежда пропитана кровью насквозь. Он поворачивает руку так, чтобы пробиться под грудину. И когда его рука погружается в Карли уже по локоть, её ноги начинают отплясывать безумную джигу, дёргаясь в предсмертных судорогах. Багровая кровь выплёскивается из её рта, и мозг наконец отключается. Только потом Монро смыкает зубы на её горле и рвёт, рвёт, рвёт, вынуждая уже мёртвое тело выпускать кровь. — Хватит! — раздаётся сбоку, и Монро вскидывается, зарычав. — Она мертва. Хватит. Он приподнимается и сползает с трупа, кривясь, сплёвывает кровавую слюну. — Долбаная сука. — Позвони Никки и скажи, где тебя найти, — это женщина. Теперь Монро видит. Она скинула с себя капюшон своего бесформенного балахона. — Ангар пятнадцать «би» на лодочной станции по Север-Марин Драйв. — Затем кивает на обезображенный труп Карли. — У неё где-то должен быть телефон. — Спасибо, — бормочет Монро, затем отползает подальше от своей спасительницы и от души блюёт. — Я буду считать, что у тебя была веская причина так поступить с этой девушкой, — произносит женщина. — И на этот раз подобное поведение прощу, но, потрошитель, не забывай, что бывает за убийства людей. — Я живу с Гриммом, мэм, но ваши слова учту. — Учти, — соглашается собеседница. — Или я сделаю из твоей головы конфетницу. Или графин для вина. — Замётано, — Монро едва не рвёт снова, когда он пододвигается к трупу, чтобы обшарить её карманы. Пока Монро набирает скользкими от крови пальцами номер Ника, женщина исчезает, будто её здесь и вовсе не было. — Детка? Ты не поверишь, в какое дерьмо я вляпался!
