Варан

Донхек обошел зал несколько раз, под кроссовками хрустел упавший серпантин. Парень много раз перебирал серебристые пайетки на стене, царапая тонкую кожу рук. Отправил несколько сообщений в никуда, ожидая получить ответ. А чуть позже где-то добыл баскетбольный мяч и кинул в кольцо, ударившись о полупрозрачный щит, но когда за спиной послышался недовольный вздох, Донхек прекратил. Он развернулся, разглядывая спокойное лицо Марка. В зале было холодно, и поэтому он укрыл его курткой. За окном разливалась бронза. Вместе с уходящим за горизонт солнцем Донхек чувствовал, как в сердце разливалась тревога. Школьный коридор стремительно темнел, так что чуть позже Донхек просто закрыл двери и зажег свет высоко под потолком. Марк все еще не просыпался. Мир сделался настолько тихим без людей, что его дыхание Донхек слышал даже когда сам копался в картонных коробках в подсобке за сценой. Там не было ничего интересного. Просто части каких-то старых украшений. Некоторые из них уже давно пора было выкинуть. Где-то в пыли валялись пластмассовые видеокассеты. Донхек поднял одну из них и потянул за тонкую темно-коричневую ленту, и в груди заклокотал звук. Это был истерический смех. А затем тело сотрясло рыданиями. Собравшись с силами, Донхек вышел на сцену. Взгляд скользнул по валяющейся на полу винтовке. Она опасная и должна быть уничтожена — мало ли что удумает с ней сделать Марк. Судя по тому, как уверенно он держал ее в своих руках, он к ней просто привык. Пусть он не убил Донхека, он мог убить кого-то другого. Или же не мог? Донхек спрыгнул с возвышения и приблизился к спящему. Марк выглядел уязвимым. Таким, каким Донхек видел его все эти годы. Таким, каким он был на самом деле. Чего он добивался этой пугающей маской, что искусно натянул на свое лицо и вылепил с помощью нее новую личность, Донхек не знал, но Марк под нее умело подстраивался. Марк, на самом деле, был из опасных тихонь. Из тех тихонь, что в один день брали в руки эти черные винтовки и шли убивать. Донхек надеялся, что для Марка он был тем самым человеком, которому стрелок говорил: «Не приходи завтра в школу». Донхек бы его не послушался. — Марк, — вырвалось из его горла. И в следующую секунду Донхек почувствовал, как его спина врезалась в дощатый пол. Удар выбил весь воздух из легких. Марк осторожно, но ощутимо давил коленом на живот, пока его тонкие пальцы обхватывали чужие запястья. Он захлопал ресницами, пытаясь стряхнуть сон, и только затем его взгляд наполнился узнаванием. — Ох, — выдохнул он, словно извинялся. Подняться он не спешил. Донхек слышал, как ужасно громко взрывалось его сердце. Нет, подумал он, когда заглянул в его темные глаза. Он никогда не знал настоящего Марка. Все это изначально было притворством. Донхек из раза в раз протягивал руку помощи монстру, и этот монстр — удивительно! — из раза в раз прятал хищный оскал. Марк был чему-то натренирован. Чему, правда, — до сих пор не понятно. Если весь мир был единым организмом, Марк был его злокачественной опухолью. Донхек, на самом деле, ничего не знал о Марке — ровно как когда-то думал, что знает все. — Ты все еще держишь меня, — мягко напомнил он. Инстинкты самосохранения вопили о том, что Донхек должен сбежать. А если не сбежать, то хотя бы просто прятаться — так, чтобы Марк не смог его найти. Но то просило тело. А сам Донхек заглядывал хищнику в глаза. Марку потребовалось еще несколько секунд, чтобы отстраниться и сесть на пол. Его ледяные пальцы исчезли с запястий Донхека. Но Донхек не поднимался. Он смотрел в потолок, жмурясь от яркого света ламп, и пытался успокоить бешеное биение сердца. — Как долго я спал? — хрипло спросил Марк и огляделся. В спортивном зале уже давно были сломаны настенные часы — они вечно показывали полночь. — Тебя вырубило почти на половину суток, — ответил Донхек, приподнявшись на локтях. — Сейчас уже поздний вечер. Взгляд Марка скользнул выше серебристой головы Донхека — туда, где у потолка располагались широкие окна. Ночное небо заволокли тучи и сквозь них пытался пробиться слабый и бледный лунный свет. — Тебе, наверное, было скучно, — виновато сказал Марк. — Мне было страшно. И он не врал. Донхек ненароком в опустевшем мире прислушивался к каждому звуку, но ничего, кроме спокойного и тихого дыхания Марка, он не смог различить. Здание пустовало. Донхек попытался разобрать того, чего не существовало, и где-то вдалеке коридора он, стоящий у самых дверей, распознал тонкий женский крик. И в ту же секунду отшатнулся в сторону. Чуть позже он признал, что просто медленно, но верно начинал сходить с ума. — Знаешь ведь эту простую истину? — спросил Марк, выдернув его из оцепенения. — Бояться нужно людей, — он вскинул подбородок и задумчиво поглядел в потолок. — И диких животных, но что-то мне подсказывает, что они тоже пропали. Как он мог оставаться таким спокойным, пока вокруг них происходило черт знает что? Донхек рывком сел, подогнув под себя колени. На языке вертелся только один вопрос, крайне очевидный, но слишком громкий, чтобы он сорвался с губ в этой гулкой тишине. Что они будут делать дальше? А затем шли и другие вопросы: как долго это будет происходить? почему это началось? как это началось? если люди исчезли, то как это происходило? они растворялись в воздухе? остались ли в их домах животные или же они исчезли вместе с их хозяевами? Донхек не озвучил ни одного вопроса, но они наваливались на него, подобно мешкам с цементом, и придавливали к земле, и Донхек чувствовал себя настолько слабым, что просто готов был в любую минуту сломаться. Задрожали руки. Затем плечи. Секундой позже — губы. Марк это заметил. Вряд ли прежде он сталкивался с истериками, потому что на дне его глаз тут же вспыхнула паника. — Ты не шутил, — удивленно выдохнул он. — Тебе действительно страшно. — Разве это все до сих пор тебе кажется шуткой? — дрожащим голосом прошептал Донхек. На большее просто не хватило сил. Тело ощущалось смутно контролируемым, но Донхек все еще не разрешал себе сорваться. Это было бы слишком просто. Марк, состоящий из темных синяков и засохшей крови, выглядел так, словно он ни на дюйм не приблизился к своей личной границе. Он неуверенно пожал плечами, и в этом жесте Донхек увидел его настоящего. — Я лелею надежду на то, что все это когда-нибудь закончится, — просто ответил он, заглянув в глаза. Донхек улыбнулся — ему не было смешно, но он не смог удержаться. — А я хочу знать, что будет в том случае, если это никогда не закончится. Взгляд Марка наполнился холодной сталью. — Это ведь как-то началось. Это не может продолжаться до конца нашей жизни в том случае, если нам отведено жить долго. Я, правда, не имею ни малейшего понятия, как это произошло. Может, это все еще удивительно-грандиозная шутка твоих друзей, которые решили не посвящать тебя в свои планы. Может, параллельные вселенные действительно существуют, и мы с тобой, черт знает как, оказались в одной из них. А может быть, мы с тобой погибли вчерашней ночью, и то, что видим сейчас, это просто медленная и пугающая дорога в ад. Донхек вздрогнул и поднял голову. — Ты не опустился до уровня ада, — уверенно сказал он. — Из всех моих слов ты, конечно же, услышал только эти. Марк тяжело вздохнул и снова огляделся. Донхек почувствовал, как медленно дрожь покидала его тело. Марк поднялся на ноги и поморщился, когда сделал первый шаг. Он наклонился и подхватил упавшую куртку, протянув ее Донхеку в руки. — Я просто хочу сказать, что важнее понять, как отсюда выбраться, чем понять, почему, как и зачем это началось, — проговорил парень. — Я не понимаю, что делать дальше… — Поверь мне, не всякий человек даже в обычной жизни понимает, что ему следует делать дальше. Первые звуки наполнили зал, ударились о стену эхом. Марк хромал, пока шагал к винтовке. Она покачнулась в его руках и чуть позже словно бы нашла свое место в его ладонях, как младенец, убаюканный в объятиях матери. Донхек все еще не поднимался. Он застыл взглядом на черной фигуре Марка. Марк… кто же ты такой? Какой ты настоящий? Тот парень, которого из раза в раз заставляли падать на колени посреди шумного школьного коридора, или же та неизвестная Донхеку твоя ипостась, с которой он встретился всего лишь сутки назад, — это подлинный ты? Марк осторожно толкнул дверь. В длинном коридоре было темно и, конечно же, пугающе пусто. — Может быть ты уже встанешь и… Но мир не только стал безлюден. Перед глазами Донхека погас свет. Зал тут же погрузился во мглу. От стен отразился громкий вопль — Донхек сам не заметил, как закричал и отполз назад, пока болезненно не приложился головой о железную батарею. Сердце взрывалось в груди. Донхек только чувствовал свои пальцы, впивающиеся в куртку, но не увидел их очертаний. — Марк! — закричал он. Но Марк не ответил. Никто не отвечал. Донхек попытался успокоиться — ничего не получалось. Он стал считать каждые вдохи и выдохи. Казалось, будто в темноте что-то шевелилось и звучало, звучало так громко, что затмевало гулкие удары сердца. А затем над головой задрожал свет. — Я здесь, — отозвалось в углу. Донхек вздрогнул и повернул голову. Марк стоял у выключателя, приложив к нему руку. Он не выглядел испуганным — скорее он был неприятно шокирован. Донхек облизнул пересохшие от частого дыхания губы. — Моя очередь спрашивать о том, шутка это была или же нет? Марк улыбнулся, но улыбка была больше похожа на два заточенных ножа. — Я не твои друзья — я до такого просто не додумаюсь. А теперь вставай, мы должны выбраться отсюда. В коридоре все еще было темно, но вдалеке, там, где начиналась лестница, горел слабый свет. Марк шел медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому несуществующему шороху. Донхек плелся позади, готовый в любую секунду вцепиться в черную водолазку на парне. Знакомые стены школы вмиг стали жутко чужими. Казалось, будто прямо сейчас дверь в один из кабинетов раскроется и в проеме покажется тонкий человеческий силуэт. Но этого не случилось, а лестница и свет приближались. Марк был прав — страшнее всего было встретиться с человеком. Не важно каким он будет, но в темноте каждый покажется врагом. У Марка винтовка была снята с предохранителя. Пугало то, что совсем недавно он этой же винтовкой утыкался Донхеку в крашенный затылок. — Там никого нет, — прошептал Марк, когда они спустились до первого этажа. Донхек не стал напоминать ему о том, что, кажется, никого не было во всем чертовом мире. Когда двери раскрылись, Донхека укутали теплый ветер и легкий запах свежей листвы. Вдалеке послышался лепет трав и шум дрожащей кроны деревьев. Впервые это было так упоительно, словно бы Донхек напрочь забыл об этих простых истинах. Над головой раскинулось звездное небо, вдалеке темнели рваные свинцовые тучи. Подумать только, еще утром, совсем недавно Донхек мчался в школу на ржавом велосипеде, опаздывая на уроки, а теперь не знал, как ему следовало поступить дальше. В мире никого, кроме него и Марка, более не было. Парковка оставалась пустой. Донхек обернулся к Марку. Долгую минуту они молча смотрели друг на друга. Донхек разглядывал его бледное, разбитое лицо — у брови засохла темно-бордовая корочка крови, под глазами пролегли тени, но Марк все еще выглядел удивительно спокойным и бодрым, в то время как сам Донхек готов был в любую секунду рухнуть без сознания. — Я… — Испуган, зол, уставший? — предположил Марк, потому что Донхек резко замолчал. А затем он догадался обернуться. Донхек не сводил испуганного взгляда с чего-то за его спиной. Опустевшая школа грозно возвышалась над ними. В окнах некоторых кабинетов горел свет. — Его только что не было, — выдохнул Донхек. Его голос дрожал, как и бледные губы. — Он просто… он просто зажегся. А затем это повторилось. Свет в одном из кабинетов погас. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем он вспыхнул в другом окне. Как если бы кто-то ходил по зданию и проверял электричество. — Свет просто зажегся, как совсем недавно в зале погас, — задумчиво проговорил Марк. — Ничего не понимаю… Из рационального в голову лезет только то, что в школе проблемы с проводкой. Донхек недовольно поджал губы. — Но идея с параллельными вселенными мне нравится больше. И потом Донхек его ударил. Просто вскинул руку и врезался кулаком в плечо. На секунду Марк потерял равновесие, винтовка вывалилась у него из рук и звонко стукнулась об асфальт. Он не обернулся, и тогда Донхек закричал: — Тебе все еще весело? Все еще что-то нравится?! Мир опустел, мы остались вдвоем, а ты сохраняешь чертово спокойствие?! Вокруг происходит какая-то чертовщина, свет сам собой включается и выключается, мы боимся неизвестно чего или кого, а ты все еще… — И что же я должен делать? — холодно перебил он. Донхек тут же замолчал. Одним лишь голосом Марк заставил его замереть от страха. В груди разлилась тревога. Марку ничего не стоило сделать выпад, подхватить винтовку и, развернувшись, выстрелить Донхеку прямо в лоб. Возможно, чуть позже Донхек позволит ему это сделать — тогда, когда в нем иссякнет слабый огонек надежды. А пока он вздрогнул и сделал неуверенный шаг, и его оледеневшие руки обняли Марка со спины. — Прости, — прошептал он. Но Марк сжал его руку и вырвался из его объятий, и когда он развернулся, в его глазах плескались только злость и ненависть. — Знаешь, что я делаю с теми, кто причиняет мне боль? Я ведь и отомстить могу, Ли Донхек. Казалось, кислота в его голосе была способна прожечь насквозь. — Я не хотел, — всхлипнул Донхек. — Просто… мне страшно. Мне чертовски страшно. Но в глазах напротив все еще не было ни капли сострадания. Марк до боли схватился за его запястье, словно готовился в любую секунду прижать Донхека к холодной земле. — Я правда хочу знать или… или хотя бы понимать, что будет дальше, — прошептал Донхек. — И что это за мир, в котором мы оказались. Боже, у меня столько вопросов, но, я уверен, мы не сможем ответить ни на один из них. Я просто… я просто хочу обратно, понимаешь? — Нет, — в голосе Марка прозвучал металл. — Я не понимаю. Это не у меня была счастливая и спокойная жизнь, куча друзей и надежда на поступление в престижный колледж. Моя жизнь — это школьные издевательства, грозное оружие и чертов товар. Как думаешь, ты бы хотел возвращаться в такую реальность? Он оттолкнул от себя его руку, в последний раз заглянул ему в глаза и развернулся, наклонившись за винтовкой. Донхека душили слезы. Задыхаясь, он попытался дрожащими губами прошептать Марку несколько слов. Что-то вроде «ты ведь был не один», «я готов был помочь тебе со всеми трудностями» и «я всегда был рядом, почему же ты ко мне не обратился?». Но Донхек чувствовал эту ложь даже сильнее, чем ее чувствовал Марк. — Твоя жизнь может поменяться, Марк, почему же ты... — Несколько дней назад меня хотели убить. Его голос утонул в шуме листвы. У Донхека действительно была другая реальность. И это, наверное, в их мире тоже считалось за параллельные вселенные. Потому что Донхек шел по стандарту. Так, как должны идти по жизни все. Путь тернистый, но у него есть все необходимое, чтобы проложить себе дорогу. Марк из какой-то другой вселенной. Из той, где путь не просто тернистый — он ухабистый, полный ответвлений в никуда, а главная дорога заканчивалась обрывом. И теперь их столкнули. Дали одинаковые возможности. Марк, готовый к трудностям, не терял рассудка. Донхек же чувствовал, как медленно на него накатывала очередная истерика. — Почему тебя хотели убить? — тихо спросил Донхек. — Все очень просто, на самом деле. Ты, наверно, не знаешь, но целый округ поделен на криминальные территории. Донхек подавился комом из слез. Нет, он не знал — откуда ему было знать, если он никогда не покупал то, что Марк продавал? — Я пересек границу чужой территории и меня заметили. Глупо, да? — голос наполнился ехидством. — Но даже за такую мелочь отлавливают и сдирают шкуру. В ту ночь я подумал: «Господи, если ты есть, то почему ты создал людей? Они отравляют твое самое великое творение». Как думаешь, благословление ли это для меня или очередное наказание? Но даже если именно мои слова, брошенные в порыве чувств, привели к такому исходу событий, — он обернулся, — то почему из всех людей в этом чертовом мире не исчез только ты? — Ты бы хотел видеть кого-то другого? Марк посмотрел на свою винтовку. — Мой друг, Джено, сильнее меня как физически, так и в плане ментального здоровья. Он видел разложившиеся трупы, слышал свистящие пули у себя над головой и несколько раз подвергался пыткам. Если бы я выбирал, я бы отдал предпочтение ему. Донхек слабо улыбнулся — губы предательски дрожали. — А если бы мне досталось право выбора, — тихо прошептал он, — я бы все равно предпочел увидеть тебя. Даже если он понимал, что ничего, абсолютно ничего не знал о Марке. Даже если Марк был из тех людей, которых папа настойчиво просил остерегаться. Даже если жизнь Марка — это далекие рассказы, которые никогда не должны были коснуться Донхека. — И ты бы обрек меня на медленное безумие, — хмыкнул Марк. — Очень мило с твоей стороны. Так и знал, что у тебя доброе сердце. Удивительно, что ты не подумал в первую очередь о своих друзьях. О китайце, еще об одном китайце и о Чикаго. — Я не… Но Марк выставил руку, и Донхек замолчал. И только затем его тело наполнилось чем-то первородным. Чем-то давно забытым, но чертовски знакомым. В венах забурлила горячая кровь. — Слышишь? — тихо спросил Марк. Донхек прислушался к тишине ночи, но он различил только собственные гулкие удары сердца, дрожащее дыхание Марка и шорох листьев. — Вот сейчас, — подсказал Марк. Донхек вскинул голову. Марк смотрел ему прямо в глаза. За его спиной в темных окнах школы, отражающих звездное небо, изредка вспыхивал свет. Стук колес. Шум ветра. Долгий, но едва различимый вой, каким он бывает, когда на ржавые железные пути выходят люди. А затем затишье. Донхек привык жить с этим звуком, и поэтому сначала не смог его различить. Но сомнений не оставалось. Это был поезд.