Обскур

      

***

             Суббота       8:30              Гарри Поттер не смог найти свои любимые носки, и ему было грустно. ‘Акцио, носки со снитчами’ на этот раз ему не помогло, так что пришлось довольствоваться старыми дырявыми тапками. Он пил чай и медленно пережевывал тост. Час назад Джинни умчалась в редакцию, едва позавтракав, и он остался в одиночестве.       Покончив с тостом, он пролистал вчерашний ‘Обскур’, перечитал нашумевшую статью Паркинсон и подумал, что из неё получился бы лучший следователь, чем из Говарда Уильямса. Гарри недолюбливал журналистов, но труд Джинни, Гермионы, Луны и Панси очень ценил. И, пожалуй, сейчас их журнал даже более важен, чем работа авроров, которые всегда казались ему самыми смелыми и нужными людьми в стране. Гарри не понимал, как оказался в таком же положении, что и Кингсли семь лет назад — он продолжал работать на Министерство, осознавая, что оно творит что-то не то, но прямых доказательств не имел.       Гарри выдохнул, свернул журнал и засунул под диванную подушку. Смотреть на лицо Корнелии Бэрк не хотелось. Хотелось расслабиться. И он решил встретиться с Роном. А потом навестить Андромеду и поиграть с Тедди, может быть вместе с Роном, если он свободен.       Настроение немного улучшилось. Гарри одевался, напевая под нос и думая о том, как хорошо будет встретиться с любимыми людьми. Что может быть приятнее, если вдруг выдался выходной?.. Он побрился, слегка поправил волосы, протер очки и вышел из дома. Природа уже совсем проснулась после зимы, и солнце приятно согревало кожу. Гарри немного посидел на скамейке рядом с их домом, вдыхая свежий весенний воздух, а потом аппартировал в Оттери-Сент-Кэчпоул.              

***

      11:00              Рон не защищал свое жилище так тщательно, как Гермиона, и к нему можно было аппартировать прямо на порог. Гарри надеялся, что друг был дома. Дверь скрипнула и открылась, приглашая его внутрь.       Гарри вошел. Дом Рона был светлый и просторный, и они с Джинни часто бывали у него в гостях — раньше, до того, как его взяли в команду Кингсли, а она попала в «Обскур».       — Ро-о-он! — крикнул Гарри изо всех сил. — Ты тут? Я знаю, что ты тут!       Со второго этажа раздалось сдавленное хихиканье. Гарри в два счета перескочил лестницу и оглянулся вокруг, пытаясь понять, откуда доносится смех. Комната Рона была пуста, его кабинет тоже. Он подошел к комнате для гостей и осторожно постучал. Он догадался, что Рон был с девушкой, но сразу уходить, когда он уже вошел в дом и обнаружил свое присутствие, было как-то глупо.       — О, Гарри! Привет! — ему на шею бросилась Гермиона — кто бы мог подумать! — и крепко обняла. — Ты задолжал мне рассказ.       — Гермиона! — Гарри обнял подругу в ответ и поцеловал ее в щеку. — Ну вот что ты вечно о работе да о работе.       — Жизнь коротка, — пожала плечами она и вернулась в кресло.       — Привет, Гарри, — раздался откуда-то из-за шторы голос Рона. — Я сейчас.       Рон вышел, чихая и кашляя. В руке он держал очень пыльную картонную коробку.       — Я заставила Рона найти колдографии старшего Криви. Оказалось, что он хранит их на шкафу во-о-он там, — Гермиона махнула рукой на старый облезлый шкаф, который они вместе притащили сюда из Норы. Она выглядела отдохнувшей и невероятно довольной, будто побывала в отпуске. Вчера она произвела на Гарри совершенно другое впечатление.       — Ребят, у вас что, тоже выходной?       — О, конечно, нет, мы все выходные работаем, — без тени сожаления ответила Гермиона.       — Я завтра выхожу, сегодня Джордж с Анджелиной.       Рон провел палочкой над коробкой, сдул остатки пыли и поставил ее на середину комнаты:       — Ну давай, ищи, что хотела.       Гермиона села на пол рядом с Роном, открыла коробку и стала перебирать колдографии. Гарри уселся рядом.       — Я прочитал статью Паркинсон. Я отправил тебе отчет только вечером, а журнал вышел ранним утром. Она ясновидящая?       — Понятия не имею, Гарри, — ответила она, не отрываясь от колдографий. — У нее очень много информантов с Лютного, она явно с кем-то общается из Хогвартса, у нее есть каналы в Министерстве, и да, она всегда все узнает очень быстро. Я не знаю, как у нее это получается. Я вот сижу в этом чертовом банке уже месяца два и до сих пор не нашла ничего путного. Может, искать надо не там, я не знаю.       — Можно я заберу твою Паркинсон в аврорат?       — Она не моя! И вообще, я-то не против, но Луна не отдаст.       — А мне больше всего в вашем журнале нравятся письма главного редактора. Я всегда их читаю, — вставил Рон. — Луна так там над всеми издевается! В последнем она так смешно про мозгошмыгов в голове мистера Найза написала, я ржал до слез… Ну это квиддичный комментатор, который постоянно ругается в эфире.       — Вот не факт, что она издевается. Это может быть и сочувствие. У Луны все может быть, — возразила Гермиона.       Гарри развеселился. Настроение окончательно пришло в норму. Как же ему не хватало этих двоих! Все-таки им надо встречаться почаще.       — Эй, а что мы ищем вообще? — поинтересовался он, взяв стопку колдографий, которые Гермиона уже просмотрела.       — Мне нужен Турнир Трёх Волшебников 94го. В следующем учебном году планируется провести Турнир во Франции, Джинни доделывает статью об этом. Мы договорились, что раз уж я у Рона, то пороюсь в архиве Криви и выберу колдографии. Вот, кажется, нашла.       Гарри и Рон подвинулись ближе к Гермионе и принялись рассматривать колдографии с Турнира.       Вот объявление чемпионов. Особенно хорошо получились Седрик и Крам. Они машут руками, а Флер победно улыбается и подмигивает. Рон присвистнул, за что получил легкий подзатыльник от Гермионы.       Дальше шел первый этап. Колин старался заснять его с трибуны как мог. Они посмотрели много однотипных снимков, и Гермиона отложила в сторону колдографию с Гарри, который летал на метле перед носом Хвостороги.       Со второго этапа она выбрала карточку, где Гарри героически вытаскивает Рона и Габриэль из воды.       — Гермиона, нет! Я тут выгляжу совсем не круто, — в шутку запротестовал Рон. Они дружно рассмеялись.       Дальше шёл Святочный бал, самое нелюбимое воспоминание Рона за всю школьную жизнь. И он мудро рассудил, что лучше появится в печати похожим на утопленника, чем в той парадной мантии.       На этих колдографиях Гарри танцует с Парвати, открывая Святочный бал, а Гермиона спускается с лестницы, и Виктор Крам галантно берет ее под руку.       — О, Гермиона, а может тебя с Крамом? Очень красиво же, — предложил Гарри.       Она слегка смутилась и ничего не ответила. Она, как и Рон, не очень любила вспоминать этот Святочный бал. Столько было ссор из-за него. Но событие, безусловно, важное, и она продолжала искать подходящие снимки.       Колин наснимал много. Вот Рон хмурится в своей дурацкой мании, и на него зло смотрит Падма. Он ее не замечает и, в конце концов, отворачивается. Вот Снейп презрительно оглядывает танцующих. Вот Гарри и Рон сидят на диванчике и пристально наблюдают за парами Гермионы с Крамом и Седрика с Чжоу. В это время Дамблдор и Хагрид стоят в сторонке и о чем-то шепчутся.       На последних же снимках пяти были только Драко Малфой и Панси Паркинсон. Гермиона совершенно не помнила их в тот вечер, но Колина они явно чем-то заинтересовали. Малфой был в парадной мантии, похожей на смокинг, а Паркинсон в элегантном черном платье в пол. Они оба чувствовали себя в своей тарелке, казались свободными и очень счастливыми. Наверное, это и привлекло Колина. На одном снимке они танцуют, на другом разговаривают и смеются, на третьем чокаются и пьют пунш. Потом они нежно смотрят друг на друга, Малфой берет Паркинсон за подбородок и целует. На последнем снимке они бросают на Большой зал прощальный взгляд и, взявшись за руки, уходят. По пути Паркинсон оглядывается и показывает язык.       — Совершенно в духе этой сучки, — резюмирует Гермиона и убирает карточки обратно в коробку.       — Да, она нам тогда подкинула проблем с этой ужасной Скитер, — вспомнил Гарри.       — Мне было, между прочим, обидно, что ты не взяла меня в свой мужской гарем, милая, — расстроенно добавил Рон. — Очень обидно. Чем Гарри и Крам лучше меня?..       Гермиона многозначительно посмотрела на Рона, и все они взорвались от смеха.       Отсмеявшись, друзья еще немного посидели над колдографиями, выбрали несколько штук с последнего этапа и пошли на кухню. Рон сварил вкуснейший кофе. Гермиона обеспокоенно поглядывала на часы. Уходить расхотелось.       — Слушай, Гарри, вы настоящего убийцу-то будете искать или только Малфоя?       — Сверху пришло распоряжение направить все ресурсы на поиск Малфоя. Кингсли только руками разводит. Он вообще в последнее время сам не свой. Я в итоге попросил его перебросить меня на другое дело, не хочу заниматься этой ерундой. Я бы лучше пошел к вам в журнал, если бы умел писать.       — То есть убийцу искать никто не собирается?       — Похоже, что нет. Самое интересное, что все собранные улики почему-то отправили в Отдел Тайн. Это школьные вещи девочки, одежда, которая была на ней, палочка. Я выскреб из-под ногтей кровь, хотел отдать ее на анализ. Исчезло все. Я вообще ничего не понял. В Отдел Тайн если и отправляют что-то, то темные артефакты, обереги, пророчества — то, что действительно требует исследования крутых атрефактологов. Мы даже не успели посмотреть ничего.       — Это очень странно.       — Более чем. Ты передашь это Паркинсон?       — Я думаю, что она и так уже в курсе, но на всякий случай оставлю ей записку. Или через Луну передам.       — Я думал, вы там в редакции все как семья… — осторожно начал Гарри.       — Так и есть, но именно со мной Паркинсон общается с неохотой. То есть она меня вроде как уважает, и по делу мы общается нормально, но она никогда не говорит со мной на общие темы, все мои попытки немного растопить лед сразу же пресекает, иногда довольно резко. И ко всему прочему она до сих пор называет меня по фамилии! Привычка у нее такая, видите ли.       — Ты тоже зовешь ее по фамилии.       — Она первая начала!..       — Судя по тому, что мне рассказывала Джин, она крутой репортер и с ней весело. Паркинсон даже у нас в гостях была пару раз. Мне показалось, что они с Джин если не друзья, то приятельницы точно. Всю ночь хохотали и пили. Я из-за них не выспался, а им хоть бы что — поспали часа два и на работу пошли. Кстати, это правда, что Скитер из «Пророка» из-за Паркинсон уволили?       — Правда. Паркинсон ту статью написала из мести, между прочим, а не из соображений справедливости. Я сама слышала.       — Это когда Скитер к вам в редакцию заявилась и начала орать на тебя? — уточнил Рон.       — Да, мы об этом, — нехорошо усмехнулась Гермиона.       Они могли обсуждать одни и те же события по многу раз, смеяться над одними и теми же шутками, и им это совершенно не надоедало. Через полчаса Гермиона, наконец, пересилила себя и отправилась в редакцию. Гарри и Рон решили наведаться к Артуру и Молли, пообедать с ними, а вечером навестить Андромеду и Тедди.       День продолжался.              

***

             13:00              Большая серая сова уже минут пять долбила клювом по стеклу, требуя открыть окно. Панси оторвалась от подушки, посмотрела на часы, пришла в ужас, и весь ее сон как рукой сняло. Завернувшись в плед, она подбежала к окну и впустила сову. Злая от долгого ожидания сова больно клюнула ее в палец, ухнула и, не дождавшись угощения, улетела. Обругав птицу последними словами, Панси захлопнула окно и села за стол. Пергамент был от Льюиса, второго секретаря из аврората. Он сообщал, что вещдоки без согласования с главными аврором были переданы в Отдел Тайн. Указ заверили Роули и, кто бы мог подумать, Амбридж. Это уже интересно.       Панси зевнула, потянулась и стала приводить себя в порядок. Так как еды дома не было, она решила позавтракать на Диагон-аллее, а оттуда отправиться на Каркитт маркет и попытаться найти какие-нибудь зацепки сначала там. Конечно, логичнее было бы начать с Хогвартса, но Панси очень уж не хотела видеть МакГонагалл, так что решила оттянуть неминуемую встречу до понедельника.       На Диагон-аллее как всегда бурлила жизнь. Волшебники ходили туда-сюда, было много детей, шла оживленная торговля. Два парня стояли у «Вредилок умников Уизли» и с восхищением разглядывали витрину. Панси прошла мимо, свернула за угол и зашла в маленькое французское кафе, куда ее в детстве частенько приводила мама. Она села в угол, заказала круассан и флэт уайт и достала блокнот. Свой день Панси всегда старалась начинать с плана — ей очень нравилось, как в голове постепенно складывалась единственно правильная цепочка событий.       Сегодня она попытается восстановить путь Корнелии Бэрк и ее преследователя. Вряд ли она найдет что-то такое, чего не нашли авроры, но попытаться стоит. Можно было бы ненадолго зайти к Горбину — узнать, нет ли в продаже сомнительных артефактов и от кого они получены. Плюс нужно через Джинни договориться о встрече с Перси Уизли, чтобы и узнать от него побольше об Отделе Тайн. Ей не очень нравился этот занудный тип, но из тех, кого она знала, в курсе дел мог быть только он. Последним пунктом в плане стоял Малфой-мэнор — Нарцисса обещала устроить разговор с Люциусом.       Панси набросала примерный список вопросов для Уизли и Малфоя-старшего, закончила завтрак, расплатилась и вышла. Она заглянула во «Флориш и Блоттс», купила карту Лондона и отправилась на Каркитт маркет.                     

***

             13:30              К ланчу в редакции собрались все, кто работал над свежим номером журнала. Луна и Астория были здесь с раннего утра. Джинни ездила на похороны Корнелии Бэрк и пришла позже. Гермиона появилась последней. Луна, как обычно, заказала еду, и все четверо переместились в комнату отдыха.       — Приятного. Кстати, всем привет от Гарри и Рона, — сказала, усаживаясь Гермиона.       — Ты успела и с Гарри увидеться? — спросила Джинни. Сегодня она выглядела сонной и зевала, медленно наматывая на вилку спагетти.       — Да, Гарри неожиданно пришел в гости утром, когда мы с Роном искали колдографии к материалу о Турнире.       — И как Рон? — будто невзначай поинтересовалась Астория.       — Прекрасно. У него сегодня выходной, они с Гарри собрались проведать Тонксов.       — Я не знаю, как я буду разгребать все, — пожаловалась Джинни. — Я вчера почти закончила статью про Бэрк, сегодня добавлю про похороны. В принципе, нормально, выходит. Гермиона, я тебя дерну с этим часика через два?       — Да, конечно. Я собираюсь этой статьей номер открывать. А с Турниром что?       — С Турниром нормально, но за сегодня прям все-все я точно не успею, там много получается. Завтра в первой половине дня.       — Ладно, сойдет.       — Что ты отобрала у внештатников? — обратилась к Гермионе Луна.       — Пришлось взять обзор научно-популярной литературы от Роджерса, из хорошего — репортаж Саламандера о драконьих заповедниках, статья о подготовке ЧМ по квиддичу от Джордана, статистика по инвестициям из Китая от Ли. Плюс Роза Стоун обещала сделать сезонный гастрономический гид, жду его сегодня ближе к ночи. Если считать еще две статьи от Джинни, мои и твои заметки, то получается приемлемо.       — Я предлагаю напечатать больше колдографий с Турнира трех волшебников. Это зрелищно. Я уже выбрала кое-что, — подала голос Астория.       — Можно, но мы такого раньше не делали, — ответила Луна.       — Луна, за визуалом будущее. За колдографиями равно интересно наблюдать, и некоторые могут сказать даже больше, чем сама статья. Я тебе покажу, что выбрала и как предлагаю их оформить.       — Астория, а что с иллюстраторами? — спросила Гермиона.       — Я Мэнди и Энтони подключила.       — Хорошо.       — Гермиона, Панси сказала, что, может быть, пришлет маленькую заметку о расследовании убийства. Она сегодня поехала «собирать фрагменты», как она выразилась.       — Она заделалась аврором? — Гермиона ответила более резко, чем хотела, и прикусила язык.       — Гермиона, — Луна успокаивающе погладила ее по плечу. — Она делает свою работу. Вы поссорились?       — Э… нет, прости. Я, наверное, не выспалась, — буркнула Гермиона и встала из-за стола. — Спасибо за ланч, я в кабинет.                     

***

      14:00              Панси обошла Каркитт маркет раза два. После того, как отсюда ушли авроры, ничто уже не напоминало об убийстве. Люди пока что обходили это место стороной — на скамейках почти никто не сидел, бродячих артистов не было, но в целом все было как всегда. Кафе работали. Любимый Панси «Заливной угорь» был заполнен. Из отчета Поттера она узнала, что в ночь с четверга на пятницу все в округе было закрыто, ночной клуб «Атриум» тоже.       Панси нарисовала крестик на том месте, где Драко нашел тело. Ближе всего вход в «Атриум». Он справа. Драко шел сюда, как он утверждает, с Драгон-аллеи и никого по пути не встретил. Аппартировать в этой зоне нельзя. Значит, убийца скрывался либо по каминной сети, которую так обожает Грейнджер, либо через Дырявый котел, либо как-то обошел барьер, либо отсиделся где-то и ушел не сразу после убийства, а, может, и вообще никуда не уходил. Информации было катастрофически мало.       Поттер опросил всех, кто работал на Каркитт маркет и в тот день, но никаких зацепок не нашел. На Лютный ему просто не хватило времени. Панси отметила знаком вопроса «Атриум» и подошла поближе к тяжелым черным дверям. Было, конечно же, закрыто. Имеет смысл наведаться сюда с Блейзом, раз уж она все равно собирается вернуться к светской жизни. Судя по табличке, клуб работал только по пятницам и субботам с 22:00 до 6:00, так что она еще, возможно, вернется сюда сегодня.       Панси медленно пошла вдоль многочисленных магазинов, заглядывая в каждую витрину. Она вспомнила, что у неё закончилось зелье от головной боли и зашла в аптеку. Пока ей отмеряли 200 мл зелья, она непринужденно спросила женщину-зельевара, не страшно ли ей тут находиться после убийства дочери Министра.       — Теперь всем страшно, мисс. Но жить и работать как-то нужно.       — Неужели тут ночью совсем никого не бывает?       — Разные люди бывают — кто заканчивает работать позже, пьяные, туристы. Когда «Атриум» работает, много молодежи.       — А вы часто задерживаетесь допоздна?       — Иногда бывает. Но я не выхожу на улицу, я пользуюсь камином.       — А что патруль?       — Не припомню, чтобы после десяти Каркитт маркет патрулировали. Это ведь очень мирное место. Не знаю, как будет теперь.       Панси поблагодарила за зелье, расплатилась и вышла. Ни одно из мест не выглядело хоть сколько-то подозрительным. У всех безупречная репутация, минимум столетняя история. Она почесала затылок, оглядела рынок в последний раз и свернула на Лютный.       

      

***

      14:40              Панси знала Лютный переулок очень хорошо. Отец очень часто брал ее сюда еще до того, как она поступила в Хогвартс, поэтому она помнила имена и лица владельцев заведений, клиентов, примерно представляла, у кого какая выручка, кто что скупает и на чем наживается. Большинство хозяев ее знали и уважали — естественно, за репутацию рода, даже несмотря на то, что за последние шесть лет его позиции основательно пошатнулись.       Нынешнее Министерство магии Лютный не трогало. Жалкие попытки Кингсли в двухтысячном что-то здесь контролировать ни к чему не привели. Торговля зельями, артефактами и разными странными вещами типа мебели из человеческих костей процветала, ее не касались никакие кризисы. Очень стабильный бизнес, как считала Панси. Так считал и ее отец, который успешно инвестировал в «Яды и отравы Шевича».       «Белая виверна» пока что была закрыта. Панси не сомневалась, что паб работал в ту злополучную ночь с четверга на пятницу, и отметила его на карте с намерением заглянуть попозже. Заходить в букмекерскую контору, слесарную мастерскую или «Эльфа-трубочиста» смысла не было, и она пометила знаком вопроса лавки Коффина и Горбина. Эти двое всегда в курсе событий и знают абсолютно всех, кто ошивается на Лютном.       Она постучала сначала к Коффину — он был сухим и деловым человеком и всегда говорил только по делу. Иногда она покупала у него информацию.       Дверь со скрипом открылась.       — Добро пожаловать, мисс Паркинсон, — высокий черноволосый мужчина, чем-то похожий на Снейпа, вышел из-за прилавка и легко поклонился ей. — Чем обязан?       — Добрый день, мистер Коффин. Я по делу.       Коффин посмотрел на нее долгим, ничего не выражающим взглядом. В сумраке лавки его глаза казались совершенно черными и пустыми.       — Давайте сразу к делу. Меня интересует вечер четверга и ночь с четверга на пятницу. Вы знаете, что произошло. Расчет — как обычно.       — Да, мисс Паркинсон, — монотонно произнес Коффин. — Что именно вас интересует?       — Люди, какие-то необычные происшествия… Все, что вспомните.       — Хорошо. Тогда давайте присядем.       Панси и Коффин сели за старый пыльный стол, где лежали каталоги. Панси взяла один и пролистала, пока Коффин собирался с мыслями.       По его словам, открыты в ту ночь были три точки — салон Скаррса, конечно же, «Белая виверна», еще примерно в 2 ночи зажегся свет в «Горбин и Бэрк».       — В 2 ночи, говорите? Кто это сказал?       — Наземникус Флэтчер, этот пьяница и вор. Вы же знаете его, да, мисс Паркинсон?       Панси сморщила лицо, будто съела лимон. Флэтчера она считала жалким омерзительным типом: ей как-то приходилось с ним разговаривать, и это было не самое приятное ее воспоминание. И тем не менее, информация любопытная. В отчете Поттера ни о Флэтчере, ни о «Горбине и Бэрке» не было ни слова.       — Что он делал там в 2 ночи?       — Я не знаю, мисс Паркинсон. Флэтчер вечно там, где проблемы.       — А Горбин, что же, теперь по ночам работает?       — Горбин живет над лавкой. Может, у него была бессонница. Он иногда работает ночами. А может, это его помощник.       — Что за помощник?       — Смит, пуффендуец. Очень молодой, ваш ровесник. Он появился месяцев пять назад.       — Хм, Смит. Хорошо. На этом, все, мистер Коффин. До свидания.       Панси отсчитала ему 5 галлеонов и вышла. Коффин ее не подвел.                     

***

             15:30              Дальше Панси направилась к «Горбину и Бэрку». К этой лавке у нее было особенное отношение — антиквариат в ее семье ценился, и ее отец часто заключал сделки с Горбином, так что она знала старого коммерсанта всю жизнь. К сожалению, большую часть из купленных отцом вещей конфисковало Министерство, а то, что осталось, Панси хранила в Гринготтсе, в том числе и то, что она покупала сама. В ее новом доме не было ни одной сильной магически заряженной вещи.       Было открыто. За прилавком сидел бессменный Горбин. Интересно, сколько ему вообще лет?..       — Мисс Паркинсон! Здравствуйте! Чем могу быть полезным? — защебетал он при виде Панси.       — Добрый день, мистер Горбин, — она оглянулась. Свет едва-едва продирался сквозь мутное зарешеченное окно. В магазине царил зловещий полумрак. На стенах висели жуткие маски, по углам стояли птичьи скелеты. Лавка за двадцать лет нисколько не изменилась. — Да вот, решила зайти. Что нового?       — О, новенькое есть, мисс Паркинсон, есть! Что интересует? Артефакты, талисманы или просто что-то декоративное?       — Артефакты и талисманы.       — Взгляните сюда, — Горбин подобострастно выгнулся, вышел из-за прилавка и повел Панси вглубь магазина.       — Пентакль Соломона. Палестина, III век, зачарованное серебро. Наш, кек, новый сотрудник добыл. Еще вот такая штучка, вчера купили, тсантса, да! Это мистер Нотт привозил из Африки, такая прелесть!       Панси внутренне содрогнулась, разглядывая высушенную человеческую голову размером с кулак. Прелестной она ее не находила, но Горбину в знак согласия кивнула.       — Неразменный сикль, XIX век. Жаль, что не галлеон. Если вас интересует органика, то зуб Амфиптера — прекрасная штучка, из Румынии! Та-а-ак, что же еще новенького? Ах, да, маятник для гипноза, XV век! Принадлежал потом одному из братьев Давенпорт. Очень, очень мощная вещь.       — Да, мистер Горбин, это все очень интересно, но я бы хотела что-то… особенное.       — Ах, особенное, — его глаза влажно заблестели. — Вам, уважаемая мисс Паркинсон, я могу показать что-нибудь особенное.       Горбин вернулся за прилавок и открыл дверь в подсобку. Жестом он пригласил Панси внутрь. Они оказались в тесной каморке, увешенной полками, где стояли вперемешку артефакты и колбы с зельями. Под окном — маленьким и очень грязным — расположился узкий колченогий стол.       — И на что мне стоит обратить внимание, мистер Горбин? У меня не так много времени.       — Ох, мисс Паркинсон, я понимаю, я очень хорошо понимаю! Есть несколько уникальных вещичек. Я не всем могу их показать, но чтя дружбу вашего отца и память деда, я покажу их вам. Это свеженькое. Два артефакта с разной репутацией, разным действием, но по производимому эффекту похожие.       Горбин взял в руки несколько шкатулок, сдул с них пыль и поставил на стол. Он открыл первую.       — Это, мисс Паркинсон, шагреневая кожа. Слышали о такой? Опаснейшая вещь, да. Но отличное вложение денег. С годами подорожает еще. Не трогайте ни в коем случае!       — Мистер Горбин, я думала, ее вообще не существует больше! — Панси восхищенно осматривала вещь. Она соблазняла, буквально притягивала к себе, требовала прикосновения…       — О, не стоит, мисс Паркинсон! Она действует необратимо. Не она служит человеку, но человек ей! Выполнит любое желание, пропорционально укоротит годы жизни, хе-хе. Впрочем, если у вас есть могущественный враг, и вы хотите превратить его существование в предсмертную, так сказать, агонию, вы можете устроить ему такое, да, — довольно оскалился Горбин, став похожим на шакала.       — Уберите ее, пожалуйста, — она отдернула руку и отвернулась. — Я не могу на нее смотреть. Я чувствую, как она подчиняет мою волю.       — Ох, да. Ей трудно сопротивляться. Значит, вы чего-то очень сильно хотите, вы одержимы своим желанием… Она чувствует…       — Что во второй шкатулке? — перебила его Панси.       — Да, это, мисс Паркинсон, не темная вещь, почти что даже и светлая, но уникальнейшая. Я создал ее, — он убрал первую шкатулку. — Посмотрите сами.       Панси открыла крышку и увидела небольшое зеркало величиной с ладонь.       — Присмотритесь внимательнее, мисс Паркинсон. Это должно вам понравиться.       Пока что она видела в отражении только себя — такую же, как и обычно. Но тут Панси из зеркала послала ей воздушный поцелуй и заговорчески улыбнулась. Из-за ее спины появилась лохматая голова Гермионы Грейнджер. Она встала рядом, и нежно обняла Панси.       — Что это, мистер Горбин? — спросила настоящая Панси, не в силах оторвать взгляд от зеркала.       — О, это дубликат зеркала Еиналеж. Его нельзя использовать, чтобы спрятать вещь, но в остальном принцип работы точно такой же. Как вам?       — Сами сделали, говорите? Впечатляет. Я всегда думала, что зеркало — легенда. Никто никогда его не видел. Как вы его сделали?       — О нет, Дамблдор знал о нем, и многие великие колдуны до него знали. И многих оно погубило. Я раздобыл, хех, кое-какие записи семь лет назад. Один мой бывший сотрудничек подкинул, да. Он сделал этот заказ, он щедро заплатил, но не успел забрать… Дубликат не так силен, как оригинал, но завораживает, не правда ли, мисс Паркинсон?       — Да, мистер Горбин, — зачарованная, она смотрела на непривычно мягкую, беззаботную Гермиону, которая положила голову на плечо ее двойнику в зеркале и накручивала на палец локон непослушных волос.       — Я вижу, вижу, вы впечатлены.       — Сколько?       Горбин обнажил свои редкие гнилые зубы в зверином оскале, почуяв выгоду.       — Я не возьму с вас денег, мисс Паркинсон. Л… Мистер… Тот заказчик хорошо заплатил мне за эту вещь. Я рад, счастлив вам угодить! Но я попрошу вас об услуге, только лишь маленькой услуге.       — Какой же, мистер Горбин?       — Я знаю, что у вас очень обширный круг знакомств в связи с вашей деятельностью. Да, я знаю многих, но этого лично нет, к сожалению. Харрис известен ли вам?       — Джонатан, американец?       — Я хочу, чтобы вы представили меня ему. Только и всего. Дальше мы сами.       — Наше с ним знакомство довольно поверхностно, но думаю, что смогу вам помочь. Это все?       — Я не сомневаюсь, не сомневаюсь в вас, дорогая мисс Паркинсон! Это будет очень хорошо! Как удачно вы зашли! — причмокнул губами Горбин.       Панси оторвалась, наконец, от зеркала и решила все-таки задать вопрос, ради которого она сюда пришла:       — Мистер Горбин, у вас много вещей семьи Ноттов. Это, признаться, крайне неожиданно. Я полагала, что все артефакты их семьи, как и у многих других, конфискованы. Мне самой пришлось расстаться с несколькими семейными реликвиями. Может, вы помните клинок Рота Паркинсона, которым он отрезал кисти повешенным?       Горбин насторожился, но не сильно. Он был в эйфории от того, что выйдет, наконец-то, на Харриса — известного коллекционера артефактов североамериканских индейцев. Панси сочла, что это довольно безобидное знакомство — Харрис был чист, и Горбин не сможет поживиться у него чем-то действительно опасным. Не такая большая плата за чудесное зеркало и за ценную информацию.       — Ох, мисс Паркинсон, по разными, разными путями попадают к нам вещички! Последние полгода их находит мистер Смит, очень, очень толковый молодой человек! У него профессиональное чутье, хех.       — Мистер Смит? Захария Смит?       — Да, Захария Смит. Он всегда, денно и нощно на встречах, он ищет интересненькое и находит, хех.       — А вы, что же, больше не занимаетесь поиском уникальных вещей?       — Я старик, мисс Паркинсон. Сейчас я занимаюсь только оценкой, если мистер Смит сомневается, и любопытными записями, по которым сделал это, — ответил он, показывая на зеркало. — Вы можете забрать его сейчас, я верю вам. Но помните, мисс Паркинсон, что желания не должны заменять жизнь, да.       — Я знаю, мистер Горбин, знаю. Скажите еще, в четверг ночью вы не заметили ничего подозрительного?       — Ах, вас интересует убийство молодой Корнелии Бэрк, понимаю. Я спал.       — Говорят, у вас горел свет.       — Все может быть, но я точно спал. Я не работаю по ночам, — упрямо повторил Горбин, по-шакальи улыбаясь. Панси не понимала, врал он, говорил правду или издевался. Кажется, от него больше ничего не добиться. Давить на него ни в коем случае нельзя.       Горбин отдал Панси коробочку с зеркалом, и она вышла из магазина. Что ж, визит к старому мошеннику оказался во всех отношениях полезен: знаменитая лавка на Лютном всегда была в центре всяких сомнительных происшествий, и этот раз, похоже, не стал исключением. У Панси был нюх на такие вещи.

***

17:00       Гермиона в шестой раз перечитывала статью Джинни о Корнелии Бэрк и каждый раз находила мелкие ошибки — корректором она была посредственным. Первую и вторую часть она поменяла местами, немного изменив логику работы. Вышло лучше, и Гермиона уже готовилась передать статью Луне, как вдруг в ее кабинет зашёл посетитель.       Им оказался не кто иной, как глава аврората Кингсли Шеклболт. Он иногда захаживал поболтать и поделиться новостями, так что его приходу она совершенно не удивилась. Гермиона поприветствовала его и спросила о причине такого позднего визита.       — Гермиона, я сегодня по важному делу. Я прочитал статью Панси Паркинсон о деле Корнелии Бэрк, и скажу тебе честно, меня проделанная работа очень впечатлила, и, полагаю, не только меня. Я хочу узнать, будете ли вы дальше об этом писать, вести какое-то свое расследование?       — У нас есть новый материал на понедельник — с пресс-конференции замминистра и похорон. Как раз только закончила с ним.       — Я ознакомлюсь. Кто писал? Тоже Паркинсон?       — Джинни.       — Ясно. Я вот о чем. Сегодня днём я получил распоряжение не совать нос в это дело вообще. Расследование закрыто. Виновный — Драко Малфой.       — Ты сам-то в это веришь? Что с ним сделают, если найдут?       — Посадят в Азкабан.       — Серьезно? Прям вот так вот сразу?       — Вероятно. Мне нужно время разобраться, все происходящее очень странно. Я хочу предупредить тебя, что поиски убийцы и попытки что-то раскопать о деле опасны, кто-то сверху очень не хочет, чтобы правду узнали. К журналу и особенно к тебе, Гермиона, уже полтора года присматриваются.       — Это не новость, Министр и его администрация не раз довольно резко высказывались на наш счёт.       — На сей раз случилось что-то более серьезное. Я сделаю все сам, и попробую добиться того, чтобы дело возобновили, и я прошу тебя не лезть в это. Если вы хоть что-то раскопаете, вас, в лучшем случае, объявят лжецами и устроят травлю.       — Кингсли, повторюсь, нас и так постоянно поливают грязью. Мы ничем не рискуем.       — Задумайся! Авроров отстранили от дела! Нам недвусмысленно дали понять, что лезть в него чревато отстранением от вообще всех дел. Увольнением, — Кингсли пристально посмотрел ей в глаза. Она не выдержала и отвела взгляд.       — Слушай, я не занимаюсь этим расследованием. О нем пишет Паркинсон, и это ее идея, не моя. Я занимаюсь госзакупками и Отделом Тайн. С ним что-то определенно нечисто, но у меня нет пока никакой конкретики.       — Не связывайтесь с Бэрком, по крайней мере пока шумиха вокруг убийства не уляжется. Пишите о спорте, моде, знаменитостях, магических существах, как Луна изначально хотела, — продолжал он, — о чем угодно, но не лезьте в дела Министерства и аврората!       — Вы посадите в тюрьму невиновного!       — Мы докажем, что он невиновен! Мы допросим его.       — А если этого окажется недостаточно?       — Мы что-нибудь придумаем, я и Гарри.       — Ты серьезно предлагаешь мне замалчивать такие ужасы? Кингли, что с тобой в конце концов, не так? Что за паника? — со стула привстала уже Гермиона. Поведение Кингсли — давнего союзника, борца за справедливость, пусть и бывшего, но все же Министра, — ее совершенно обескуражило.       — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. А оно случится, если ты не отойдешь от этих дел… Вы все не отойдете.       — Не будет такого, — решительно заявила Гермиона. — Ты не привел ни одного нормального аргумента, почему мы должны это сделать. Вы, может, и обязаны подчиняться Министерству, но мы — нет. Мы не «Ежедневный пророк». А теперь я бы хотела вернуться к работе. У меня еще четыре статьи на сегодня.       Кингсли сухо попрощался и ушел, хлопнув дверью. Гермиона какое-то время посидела, потом потрясла головой, будто пытаясь сбросить наваждение. Что это вообще было? Кингсли вел себя совершенно нетипично. Он что, боялся лишиться должности? Да ладно. Или это такая излишняя мнительность, синдром Муди? Или Трелони? Вот уж кого она не ожидала услышать невнятное предвестие беды! Надо шепнуть Гарри, что Кингсли пора к психиатру или хотя бы в отпуск.       Разговор немного подпортил ей настроение. Она решила прерваться на чай и заодно отнести Луне законченную статью Джинни.              ***              17:40              Панси исходила весь Лютный переулок вдоль и поперек, дойдя до самого тупика. Днем это было не так опасно, но уже смеркалось, и постепенно тут начали собираться разные сомнительные личности. Панси становилось не по себе. Она направилась к «Виверне».       Она прокручивала в голове новые сведения. Ее карта постепенно заполнилась знаками и разнообразными пометками. На данный момент больше всего вопросов вызывали «Атриум» и лавка Горбина, а точнее, тот, кто работал в ней по ночам.       — Ого, Панси! Привет!       Панси подняла голову и увидела Кьяру Лобоска.       — Кьяра! Какими судьбами?       Девушки пожали друг другу руки и обменялись любезностями. Панси, воспользовавшись такой удачно подвернувшейся возможностью, позвала Кьяру в бар. Они сели к стенке и заказали по коктейлю.       Хотя Кьяра была старше Панси на семь лет, но все еще выглядела, как ученица Хогвартса — такая маленькая, тоненькая, с огромными голубыми глазами и жиденькими светлыми волосами. Никто бы не подумал, что миленькая девчушка в красной, как из немецких сказок, мантии, — оборотень и самый известный в магической Британии борец за права оборотней. Здесь на Лютном она обычно общалась с другими вервольфами, пытаясь установить со всеми связи, чтобы вовремя оказать им помощь — с жильем, работой, защитой в суде и т.д. Многие не соглашались, но кто-то вступал в группу Кьяры и сам начинал помогать другим. Так или иначе она знала почти всех оборотней в стране, и все они знали ее — и даже Отдел регулирования магических популяций не мог таким похвастаться. С Министерством она сотрудничать наотрез отказывалась, за что ее постоянно поливали грязью в газетах. Панси Кьяру уважала и частенько получала от нее интересные сведения. Они познакомились два года назад, когда начинающая журналистка решила взять у нее интервью.       В бар подтягивался народ. Вообще в «Белой виверне» было не так уж мрачно, как обычно описывают — простой бар с невнятным интерьером, где играет музыка, а посетители галдят, пьют и громко хлопают дверью, чтобы выйти курить у крыльца. По пятницам и субботам в «Виверне» играют живые концерты. Панси изредка сюда захаживает и каждый раз встречает одних и тех же людей, в том числе и Кьяру.       Многие подходили к ним поздороваться. Скоро за их столик непринужденно подсел Маркус Скаррс — хороший знакомый Панси, владелец тату-салона этажом выше. Оказывается, в день убийства Драко заглядывал сюда и просидел аж до двух ночи.       — Значит, вы работали?       — Ну конечно. Тут всегда ночью кто-то есть, да ведь, Лобоска?       — Да, — согласилась Кьяра, потягивая коктейль. К ней подсел невысокий лысоватый человечек и начал полушепотом что-то говорить. Панси подумала, что у него, наверное, были в роду гоблины.       — А кто тут еще был? — она снова обратилась к Скаррсу.       — Ну он, с ним был высокий тип, красавчик такой, они о чем-то бесконечно спорили. Потом он заплатил за все и ушел, Малфой подождал минут пять и тоже ушел.       — Так, высокий красавчик, говорите? А поточнее? — Панси отодвинула стакан и жадно ловила каждое слово.       — Ну… э… — мучительно подбирал слова Скаррс. — Очень худой, брюнет, с волнистыми волосами. Одет строго, как аристократ на приеме: рубашка, жилет, брюки.       — Это Нотт был! — крикнул бармен, который краем уха слушал их разговор.       — Нотт?! — Панси была так ошарашена, что приоткрыла рот. — Теодор что ли?       — Да конечно, Теодор, папаша-то его не выйдет уж никогда, — оскалился бармен и ушел к другим посетителям.       — Вот черт! — Панси была абсолютно не в восторге от того, что Драко связался с Ноттом, да еще и ничего ей об этом не сказал.       Скаррс вспомнил фамилию и вспомнил только, что Нотты — очень уважаемый род, и последние его представители были сплошь Пожирателями смерти. Все сидящие за столом невольно съежились.       — А Нотт бывал тут раньше? — спросила она бармена, когда он проходил мимо еще раз.       — Один раз или два, не больше.       — Если он появится еще, дайте мне знать!       — Да без проблем, — пожал плечами Скаррс, допил свое пиво и отправился к себе наверх.       Кьяра все еще была занята разговором с коротышкой. Панси пила коктейль, копалась в воспоминаниях и думала о том, что будет с Драко, если его найдут, и замешан ли в этой паршивой истории Тео. Их последняя встреча прошла… не очень гладко. Какое странное совпадение! Ей мучительно захотелось курить. Она достала портсигар с мундштуком и закурила. Кьяра, наконец, закончила и присоединилась к ней.       — Сама можешь что-нибудь добавить про тот вечер? И вообще про ситуацию, — спросила Панси, пуская дым.       — К тому, что уже рассказала, ничего. Новых фактов пока нет. Если хочешь мое мнение — это дичь какая-то. Я думала, тут будут авроры сновать утром и вечером и трясти всех, кто тут ошивается. По итогу вообще тишина, — ответила Кьяра. — Ты сама занимаешься этим по заданию редакции или по своему желанию?       — Нет, это моя идея. Я предложила выпустить тот номер. Плюс я обещала Нарциссе Малфой разобраться. У нас, кстати, встреча в Малфой-мэноре через час.       — Не боишься Бэрка? Он ублюдок. И все эти министерские — ублюдки. Кингсли был лучше.       — Бэрк только болтает на публику. Я не думаю, что он опасен.       — А дочь его что же?       — Ну не убил же он свою собственную дочь. Он трус типа Фаджа. Жалкий, продажный тип, который через связи получил кресло Министра и пытается на этом нажиться.       — Его чертова Группа отлова оборотней в конец оборзела! Они хватают всех подряд, даже самых мирных. Ребята теперь сидят по своим логовам и промышляют, естественно, кто воровством, кто на побегушках у всяких ушлепков типа Роули. Такие не брезгуют оборотнями.       — Зачем решать реальные проблемы, если можно придумать и решить мифические? — усмехнулась Панси. Она допила коктейль и собралась уходить. — Ладно, Кьяр, если что-то узнаешь еще, пиши. Та же самая просьба — увидишь Нотта, сразу же связывайся со мной. Я в редакцию.       — Лады, — кивнула Кьяра и облизнула зубы.       Вечер еще только начинался.