Обскур

***

Панси покурила, потом прошлась почти до «Дырявого котла», и злость на Нотта понемногу отпустила ее — а что от еще от этого подонка, собственно, ожидать? Зато она получила долгожданную зацепку, которая могла бы прояснить его участие в министерских делишках и даже, быть может, убийстве Бэрк. Лучше бы подключить к этому Грейнджер — у нее отлично получалось справляться с пыльными архивами и при этом не засыпать. Тем не менее, статья про Турнир все еще висела на ней, и чтобы не откладывать дело в долгий ящик, она, немного поразмыслив, решила, что это прекрасный повод наведаться во «Всевозможные волшебные вредилки» и, дойдя до Диагон-аллеи, 93, толкнула тяжелую дверь. Ей почему-то очень захотелось именно сегодня увидеть Рона Уизли и задать ему несколько вопросов, абсолютно какие угодно, и услышать его голос. В магазине было пусто. Панси никогда раньше не доводилось бывать здесь, хотя заведение было культовым: она никогда не интересовалась ни магическими приколами, ни шутками, ни оберегами, ни тем более любовными зельями или карликовыми пушистиками. Судя по спецпроектам про товары из «Вредилок», которые Луна и Джинни иногда писали в рекламных целях, были и другие, более интересные товары, но этого оказалось недостаточно, чтобы Панси пересилила себя и добровольно зашла к Уизли. Она знала от Джинни и Поттера, что один из основателей, Фред Уизли, погиб в 1998 во время битвы в Хогвартсе, его брат-близнец недавно женился и большую часть времени проводит с женой Анджелиной и маленьким сыном и занимается исключительно разработкой и изобретениями, и Рон Уизли стал именно тем человеком, который пришел в разрушенный магазин летом 1999 года и фактически в одиночку сделал его заново. Да так, что выкупил это огромное помещение на Диагон-аллее, знаменитый «Зонко» в Хогсмиде, открыл филиалы в Стокгольме и Копенгагене и совершенно не собирается на этом останавливаться, «потому что безумно же скучно сидеть на одном месте», как он выразился в интервью Астории. Талантливые в чарах выпускники мечтали работать у Уизли, и он собрал под эгидой своего магазина неплохую команду в помощь Джорджу. Все остальные дела, не касающиеся непосредственно чар, он взял на себя и стал самым успешным молодым предпринимателем магической Британии. «Ведьмополитен» обожал его не меньше Гарри Поттера и игроков в квиддич — единственного официального бывшего Грейнджер и ее любовника до сих пор. Панси огляделась и наугад подошла к полкам с многочисленными разноцветными пузырьками. Это оказались любовные зелья на любой вкус с совершенно дикими названиями типа «Любовь слепа» или «Первый любовный соблазнитель». Она невольно вспомнила Гойла и Булстроуд и поежилась. Интересно, они сошлись добровольно или кто-то что-то другому подливал? Та еще парочка. — Хотите узнать подробнее про характер воздействия? Или, может, есть какой-то конкретный запрос? — сразу же перешла к делу неожиданно, будто из воздуха появившаяся блондинка в пурпурной мантии. — Э-э-э... Нет? — выдавила из себя Панси, с презрением отворачиваясь от прилавка. — Я ищу Рона Уизли. Журнал «Обскур». — О, это где написали про убийство! Я сразу же подписалась на вас после той прикольной статьи! — радостно воскликнула блондинка. — Минуту, я позову мистера Уизли. Взгляд Панси невольно вернулся к полкам с зельями и наткнулся на название «Подави стыд». Она фыркнула: неужели Уизли сколотил состояние на глупых школьницах? В ожидании хозяина она обошла магазин и сделала вывод, что все же в большинстве своем изобретения Уизли были по-настоящему уникальны: среди фототоваров она увидела колдокамеру с мгновенной проявкой снимков, проектор для колдографий, направленные источники света, в которых можно было регулировать яркость Люмоса, а также настольный квиддич, весьма любопытные и свежие издания по чарам, причем одна книга была под авторством Джорджа Уизли. Кажется, он серьезно увлекался колдографией. — Здравствуй, Панси! — услышала она глубокий и мелодичный мужской голос, доносящийся откуда-то сверху. — Добрый день, — ответила Панси, не уверенная, как ей лучше обращаться к Уизли. Мистер Уизли? Просто Уизли? Рон? И она решила применить беспроигрышную тактику, то есть избегать обращения по имени вообще. — Может, Джинни или Гермиона упоминали, что мы готовим выпуск о Турнире Трех Волшебников. Я бы хотела поговорить о нем немного, если есть время, о том, который был у нас на четвертом курсе. — Без проблем, время найдется. О, это кошмарный был год! Но веселый, как всегда с Гарри. Пройдем за стол! Верити, разбери, пожалуйста, вон ту красную коробку, это пробная партия шипучих леденцов от команды, — Уизли, наконец, спустился вниз и дружелюбным жестом пригласил ее пройти в комнату для переговоров, ту самую, где давал интервью Астории, после которого она пела ему дифирамбы целый месяц. Верити взяла коробку и принялась разгребать упаковки с конфетами, чтобы разложить их по вазам. Конечно, Панси встречала Уизли раньше — в школе, особенно на последнем курсе, когда подружилась с Луной и стала периодически проводить время в компании ее друзей; на свадьбе Чанг, куда она ходила вместе с той же Луной; на одном или двух заседаниях Визенгамота после выпуска из школы; трижды в гостях у Джинни и Поттера и один раз случайно столкнулась с ним в ресторане на Горизонтальной аллее. Они всегда ограничивались кивком головы и никогда не разговаривали наедине. Панси постаралась расслабиться и села за большой круглый стол. Переговорная была, что надо, и напомнила ей кабинет ее отца, где он в том числе встречался с партнерами: посреди комнаты стоял стол, расставлены массивные дубовые стулья, одна из стен была заставлена книжными шкафами, другую занимали прозрачные ящики с изобретениями и образцами товаров, висела карта мира, разрисованная красными стрелками, а из огромного окна открывался вид на уютный двор, где уже успели расцвести нежно-розовые яблони. Уизли сел рядом и улыбнулся, но совершенно искренне, не так холодно-вежливо, как, бывало, поднимали краешек губ ее информанты и интервьюируемые. Он без лишних вопросов отлеветировал чайник с двумя большими чашками. — Есть только зеленый, — извиняющимся тоном сообщил он, когда чайник стал разливать ароматный чай. — Ничего, спасибо, — кивнула Панси, избегая смотреть на него. Она чувствовала себя достаточно комфортно рядом с ним, но разум, словно издеваясь, нарисовал ей картину стоящих рядом счастливых Уизли и Грейнджер — такой красивой и гармоничной пары, — и ей стало тошно от жалости к самой себе. Не стоило сюда приходить. Тем не менее она достала блокнот и приготовила самопишущее перо, прогоняя навязчивые образы. — О, говоря о Турнире: помнишь, как Скитер рыскала по Хогвартсу? — начал он первым. — Ты еще тогда ей сказанула, что Гермиона крутит роман с Гарри и Крамом. Никогда не говорил им, но это было очешуительно смешно! Он заразительно захохотал, и Панси невольно улыбнулась. Наверное, стоит все же перейти с ним на ты. — Я не помню, как это говорила, честно, — ответила она. — Давай по порядку ... Они проговорили без умолку около двух часов. Уизли постоянно шутил, и получалось у него действительно смешно. Он весело и интересно рассказывал, как обозлился на Поттера, когда узнал, что тот стал четвертым чемпионом, как переживал за друга на первом испытании, как пришел в себя после отключки на дне Черного озера и многом другом. Особенно смешным был рассказ о том, как мама прислала ему старую и крайне старомодную мантию на Святочный бал, и как он бездарно провел там время. Панси ощущала, как постепенно попадает под его ненавязчивое обаяние, в котором, по-видимому, и кроется настоящий успех его бизнеса. С ним было невероятно легко, будто он был ее старшим братом, ее лучшим другом. До войны он казался ей неудачником, но сейчас ... Похоже, она была совершенно слепой и ни черта не разбиралась в людях. — Слушай, Рон, можно личный вопрос к тебе? — решилась она, когда спросила все, что хотела. Перо исписало около двадцати страниц мелким почерком. — Да без проблем, валяй, — махнул рукой он, откусывая кусочек печенья, который в разгар беседы принесла им Верити. — Как ты пережил все это? Я имею в виду не столько войну, сколько эмоции: что ты испытывал зависть к друзьям и братьям, что, с твоих слов, интереса у тебя толком ни к чему не было, что тебя, в сущности, частенько обесценивали. Ты смеешься над этим сейчас, будто это пустяки. Как ты создал все это? — она показала рукой на магазин. Рон почесал головой затылок. — Слушай, я не знаю, я просто не зацикливаюсь. Джордж тогда нуждался в поддержке, когда погиб Фред, помнишь его? Семья, ну... в деле, которое бы объединило всех. А я ничего не умел толком, кроме как играть в шахматы, мне нечего было предложить им. Я поступил на аврора, но потом бросил учебу, вообще всякую. Было паршиво. Пришел сюда, в это здание, — он постучал по столу, — оно сдавалось в аренду. Мне дали кое-какое золото вместе с Орденом Мерлина, его хватило на пару месяцев аренды и покупку реактивов и материалов для партии товара. Мне пришлось взять еще кредит для выплаты зарплаты команде разработчиков. Ну я об этом рассказывал в интервью... Астории, кажется, да? Короче, я просто перестал пытаться занять чужое место и нашел свое, — он поднял палец вверх. — Тебе бы книжку об этом написать! Спасибо за разговор, — искренне поблагодарила Панси. — Ой, да не за что, так поболтали хорошо, — заверил, вставая из-за стола, Рон. — Ты заглядывай, если какой товар заинтересует, отдадим по себестоимости. Главное, не стесняйся. Когда они вышли обратно в магазин, Рон продолжал шутить над всем подряд, шумно и радостно поприветствовал парочку подростков, зашедших полюбоваться новой колдокамерой, и его оптимизм абсолютно не раздражал Панси. На прощание он сунул ей подарок, пачку ягодных леденцов и зелье «Подави стыд». Панси отнекивалась от последнего, но он был настойчив и даже отодрал этикетку, чтобы не смущать ее: «Никогда не знаешь, когда эта штука пригодится! Бери, пока даю, оно классное и редкое». Она обещала непременно передать привет всей редакции и попрощалась с ним и его странноватой помощницей. Она вышла из «Всевозможных волшебных вредилок» в смешанных чувствах. Но, пожалуй, ей стало легче: Уизли действительно был настолько хорош, как о нем рассказывала Астория, и он действительно был достоин Грейнджер. Как долго еще продержатся их странные отношения?

***

Тем временем Астория и Луна окончательно убрали бардак в редакции и начали верстать материалы, которые прислала им Гермиона. На улице понемногу темнело, нужно было собираться домой, но не уходили, потому что ждали Панси и Джинни. Первой появилась Панси. Она казалась какой-то крайне задумчивой. Сухо и очень сжато рассказала о визите в архив «Пророка», странную встречу с Ноттом и разговор с Роном Уизли, напомнила Астории о завтрашнем министерском приеме и ушла в свой кабинет. Луну не отпускало ощущение, что в мыслях она была совершенно не с ними. Отпустив Асторию домой, Луна отложила верстку на следующий день. Она покрутилась на своем чудесном мягком кресле, закрыв глаза и попытавшись полностью отпустить мысли. Минут пять она просто сидела, чувствуя, как конечности становятся тяжелыми, прислушиваясь к собственному расслабленному дыханию. Происшествие с несостоявшимся взрывом абсолютно не выбило ее из колеи, и она была уверена в том, что они найдут всему логическое объяснение. Наконец она встала и погасила свет. Она направилась было к камину, чтобы переместиться в свой просторный коттедж, но не смогла пройти мимо двери Панси. Она легко постучала и вошла. Панси стояла около своей доски с колдографиями, вглядываясь в лицо Драко Малфоя. — Иди домой, — Луна успокаивающе дотронулась до ее плеча. — Я не знаю, что происходит, — честно призналась Панси. — И меня это раздражает. И пугает. Все эти люди, все эти события связаны, а я эту связь не вижу. А время идет. Вдруг Драко у них? Я после того патронуса ничего не получала от него. Или вдруг они шантажируют Люциуса? Или попытаются убить Грейнджер еще раз? Если мои близкие пострадают, это будет моя вина. — Не будет, — уверенно ответила Луна. — Лучше иди к ней. Она там с ума сходит от нехватки информации, наверное. Ей всегда было трудно находиться вне гущи событий. — Она в безопасности там, — прошептала Панси. — Дом под фиделиусом, и кроме меня и ее никто не знает, где он. — Это хорошо. Кстати, Джинни не объявлялась вечером? — Нет, а что? — Она обещала зайти, но не зашла и даже не предупредила. На сообщение не ответила. Я думаю, что стоит сказать об этом Гарри. Я отправлю ему патронуса. Если она вдруг свяжется с тобой или Гермионой, сообщи мне, ладно? — Да, конечно... Странно это. Будем ждать новостей... Но вообще если бы в Министерстве случилась какая-то заварушка, мне бы Льюис сообщил сразу же. — Просто дай мне знать, — Луна посмотрела ей прямо в глаза. — Иди к Гермионе. — Я ведь не нужна ей, — обреченно ответила Панси, проглотив ком в горле. — Дай ей шанс. — В смысле? — Она даже не знает, что он у нее есть, — пожала плечами Луна и, попрощавшись, вышла.

***

Когда Панси вернулась домой с полными пакетами еды и внушительной коробкой из ресторана, было уже часов десять. — Эй, Грейнджер! Я принесла еду! — бодро крикнула она. Послышался звук шагов. По лестнице вниз стремительно спускалась Гермиона. Она сказала «Привет!» и забрала у Панси пакеты. — Ого, какие тяжелые! — процедила она сквозь зубы, волоча их на кухню. Панси закатила глаза (а палочка на что?) и, закинув на вешалку плащ, прошла за ней. Она открыла коробку и достала оттуда несколько запечатанных боксов. Едва она взмахнула палочкой, они распечатались и превратились в тарелки: по кухне разнесся аромат рыбного стейка и овощей. Гермиона доставала и раскладывала продукты. — Давай поужинаем, я умираю с голоду. В синем пакете вино, оно отлично сочетается с лососем. Гермиона достала из пакета бутылку белого вина и поставила на стол. Панси отлеветировала тарелки, вино и бокалы в гостиную и едва-едва дотронулась до ее локтя, приглашая пойти за собой. Ужинали они в тишине. Гермиона изо всех сил старалась есть медленно, как Панси, но еда была такой вкусной, что она смела ее в полсчета. — Спасибо! Я, мне кажется, впервые в жизни стала обращать внимание на вкус блюд благодаря тебе. Кажется, я не смогу больше есть то, что готовлю. — Хм, не за что, — ответила Панси. — Как прошел твой день? Глаза Гермионы округлились. — Ну... Э-э-э... Нормально? Я имею в виду, что я сделала все, что планировала и у меня даже не осталось никаких срочных дел, такое редко бывает. И я даже не особо устала. — Я была в магазине у Уизли, — осторожно начала Панси. — Он передал тебе привет. — Ого, Рон! — обрадовалась Гермиона. — Как тебя туда занесло? Не думала, что тебе нравятся всякие приколы. — Я решила с ним поговорить о Турнире для своего материала, в конце концов, у меня осталась всего пара дней, чтобы его написать. На завтра у меня встречи с утра, думаю, доделаю текст в воскресенье, если ничто не отвлечет. И еще... У меня просьба — нужно будет наведаться в Королевскую библиотеку и составить список разработок, которым занималась семья Ноттов. Разумеется, под обороткой. На всякий случай. — Ноттов? — нахмурила лоб Гермиона. — Понимаешь, я встретила Теодора сегодня, — и Панси кратко пересказала ей содержание их разговора. Гермиона отпила немного вина и опрокинулась на диван. — Итак... Ты думаешь, что Нотт убил Бэрк, забрал маховик, оклеветал Малфоя, а потом попытался взорвать нашу редакцию? Но если он работает на Отдел тайн, как ты предполагаешь, зачем ему убивать дочь Министра? Ну даже если он не подчиняется ему напрямую... Хотя мы уже поняли, что это очень непрозрачная структура. И все же между Ноттом и Корнелией нет никакой связи. Допустим, она стащила у него или у отца маховик, так можно было бы просто запустить в нее обливиэйтом... И почему он подбрасывает тебе зацепки? — Надеюсь, завтрашний прием что-нибудь прояснит. Мы должны узнать, что произошло в Рождество, кто такие «они» и что такое ужасное сделали с девушкой. Я достала списки приглашенных на оба приема, и завтра мы с Асторией будем наблюдать за теми, кто совпал. Может, намек Тео на деятельность рода что-то даст. Я пока в замешательстве: Драко нет, Люциус молчит, тупицы из Слизерина ни черта не знают... Обычно упыри и оборотни в курсе всех темных делишек, но тут даже они толком ничего не смогли сказать. Джинни сегодня конкретно застряла в Министерстве, надеюсь, ей удалось что-нибудь нарыть. — Давай завтра об этом... А сейчас расслабься. И вообще, давай повеселимся! Пришла очередь Панси удивляться. Это точно она? Воистину гриффиндорцы странные люди. Гермиона тем временем налила ей и себе по второму бокалу. Странно, но им совершенно расхотелось говорить о работе, которая составляла на данный момент всю их жизнь. Хотелось представить, что есть что-то еще. Хотелось каких-то иных эмоций. — Я включу музыку, ты не против? Панси кивнула, и Гермиона бросила заклинание в проигрыватель. Заиграл ненавязчивый инструментал. Они доедали рыбу, продолжая лениво, осторожно и немногословно переговариваться ни о чем: немного о журналах, своем и чужих, о Министерстве, об общих знакомых. Когда темы были более-менее исчерпаны и грозило наступить неловкое молчание, Гермиона подошла к Панси и взяла ее за руку. — Потанцуем? Панси отчаянно сжала ее ладонь, словно спасательный круг, и сделала большой глоток вина, и оно, наконец, слегка ударило ей в голову — достаточно, чтобы слегка расслабиться. Они вышли на середину комнаты и задвигались в такт музыке. Все мысли ушли, и мучительно подбирать слова больше не было нужно: остались только они вдвоем, совершенно свободные, живые, неотделимые от момента, чувствующие каждый дюйм своего тела. Работа, статус, школьная вражда, их имена, пол, взгляды на жизнь — все это перестало иметь значение. Просто танцевать и ни о чем не думать было волшебно. Гермиона поддалась эйфории, которая зрела в ней весь день, с самого утра, приблизилась к Панси и мягко положила одну руку ей на затылок, другую на плечо, притягивая для поцелуя, потому что ничего более естественного в данный момент для нее не существовало: ей безумно хотелось попробовать эти губы, ощутить близость этого тела, мягкость этой кожи. Сердце Панси под ее ладонью колотилось, как бешеное, и она зарылась пальцами в ее волосы, углубляя поцелуй. Целовать девушку было божественно, настолько мягкими и податливыми были ее губы — сначала она отвечала робко, недоверчиво, не веря до конца в происходящее, но потом прижала Гермиону ближе к себе, мягко массируя ее спину и плечи, не прерывая поцелуй и впуская ее язык в свой рот. Музыка все играла, а они не могли остановиться, наслаждаясь близостью друг друга. Гермиона скользнула руками под рубашку Панси и едва заметно, лишь подушечками пальцев, погладила разгоряченную кожу — вдоль позвоночника, лопаток и обратно. Панси вздрогнула, как от легкого разряда, пораженная реакцией своего тела на этот смелый и откровенный жест — ни с Драко, ни с Тео она дальше робких поцелуев не заходила. Она чувствовала, что зажимается, что не может действовать так же уверенно, как ее партнерша, но меньше всего ей хотелось останавливаться сейчас, пусть даже если это их первый и последний раз. Даже если утром Гермиона сделает вид, что ничего не было, или скажет, что это не имеет значения. Она решилась. Запыхавшиеся, раскрасневшиеся, они отстранились друг от друга. Гермиона погладила ее по щеке, томно улыбаясь, глядя на нее затуманенными глазами, которые казались почти черными. Панси обняла ее за талию и вдохнула запах ее волос — как давно ей хотелось это сделать! — Выпьем ещё? — проворковала Гермиона и поцеловала ее в шею. — Да, давай. Панси пошла на кухню, чтобы наполнить бокалы. В свой она осторожно влила немного зелья, которое дал ей Уизли. «Знал бы Рон, на что я трачу его подарок, — пронеслось где-то на краю ее сознания, — хотя он-то, может, и одобрил бы». Гермиона тем временем пританцовывала под романтическую балладу. Взяв у Панси бокал, она отхлебнула вино и потянула ее за собой, приглашая на медленный танец. Панси обняла ее за плечи и, не удержавшись, погладила по спине, а потом поцеловала в висок, пробежалась пальцами по влажной от пота коже на шее и ключицах. Гермиона шумно выдохнула и сжала ее плечо. Они инстинктивно потянулись друг к другу и поцеловались снова, на этот раз медленно и чувственно, исследуя реакции своего и чужого тела. *** Гермиона испытывала абсолютное, безграничное счастье. «Так вот оно какое», — подумала она, прижимая к себе Панси. От нее так изумительно пахло, сандаловым деревом и чем-то немного терпким и душистым, скорее всего, бергамотом и жасмином, определенно с ноткой розы — по мере того, как Гермиона вдыхала запах чужой разгоряченной кожи, раскрывался, словно свежий бутон, и аромат. — Пожалуйста, — шепнула она в губы Панси перед тем, как поцеловать ее снова. И Панси поняла ее. Крепко сцепив руки, они поднялись на второй этаж, в ее спальню. Они встали друг напротив друга. Панси поднесла к губам руки Гермионы. Они были горячими и слегка дрожали от возбуждения. — Ты должна знать, что я ни с кем никогда... — призналась она, чувствуя, как сбивается дыхание, с каким трудом подбираются слова. — Панси, ты... точно хочешь этого... со мной? — спросила Гермиона с надеждой. — Да, я хочу этого с тобой, — выдохнула Панси и мягко толкнула ее на кровать. Она не знала, что нужно говорить, какие действия будут правильными, и полностью отдалась своим ощущениям и девушке, которая тут же уселась на нее сверху. И когда Гермиона расстегивала и медленно снимала свою мешковатую джинсовую рубашку, неотрывно глядя на нее и облизывая слегка опухшие от поцелуев губы, она была невероятно, завораживающе прекрасна. Если бы Панси могла, она бы осталась в этом моменте навсегда. Обманывать себя дальше было невозможно — все эти годы Гермиона была нужна ей, вдохновляла ее становиться лучше, быть честнее с другими и с собой. «Я люблю ее», — вдруг поняла она, и это осознание не вызвало в ней протеста. Это было правильно. Гермиона наклонилась к ней и поцеловала так нежно, как могла. Панси поглаживала ее плечи, спину, бедра, и ей стало невыносимо тесно и жарко в одежде — хотелось ощутить Гермиону всем телом, обхватить ее талию ногами, прижаться к ее обнаженной, вздымающейся груди, слизывать капельки пота с ее шеи, коснуться каждой клеточки ее кожи. Возможно ли ощутить ее всю и запомнить? Панси приподнялась на локтях и немного отодвинула влажный ворот, хватая воздух. Гермиона поерзала на ее бедрах, избавляясь от джинсов и трусиков, и стала медленно расстегивать пуговицы непослушными пальцами, стягивать с нее одежду — сначала брюки, а затем блузку и белье, оставляя влажные поцелуи на открытых участках кожи. Щелкнула застежка бюстгальтера — они остались совсем обнаженные, и ничто больше не отделяло их друг от друга. Панси осторожно разжала тугую заколку, удерживающую густую копну каштановых волос в пучке, и они заструились каскадами по спине и груди Гермионы. — Панси, тебе нравится? — Да. И тебе, я вижу, тоже. Панси села, обхватив ее ногами, и поцеловала в шею, провела языком по тонкой, соблазнительно выпирающей ключице. Гермиона шумно выдохнула и впилась ногтями ей в плечи. Эта едва ощутимая боль была неожиданно приятной — Панси с удвоенным рвением принялась изучать такое желанное тело, пробуя его на вкус и опускаясь все ниже и ниже. От нахлынувших ощущений Гермиона потеряла равновесие и откинулась на подушки. Она положила руки на голову Панси, и та почувствовала, что нужно делать. Было влажно и горячо. Панси обхватила руками бедра Гермионы и, прислушиваясь к ее дыханию и реакции тела, мучительно медленно водила языком по промежности. В ней проснулись любопытство и азарт: а что, если попробовать так, а если быстрее или чуть сильнее нажать вот тут? Гермиона шумно выдохнула и мелко затряслась. Ее тело обмякло и расслабилось, и она потянула Панси к себе, чтобы поцеловать. Ощущать свой вкус на чужих губах было странно, но было в этом что-то глубоко интимное. Ей отчаянно не хотелось, чтобы все закончилось. Более-менее придя в себя, она ловким движением перекатилась на Панси. Они целовались снова и снова, не в силах оторваться друг от друга. Гермиона дотронулась до ее груди и нежно потеребила чувствительный сосок. Панси рефлекторно сжала ноги, и ей показалось, будто в глазах на мгновение вспыхнул яркий белый свет. Она застонала и поняла, что больше не может контролировать свои связки — казалось, они зажили своей жизнью, исторгая какие-то совершенно невообразимые звуки. «Как это остановить?» — подумала она с тревогой и закусила губу, но ничего не вышло — Гермиона взяла сосок в рот, массируя грудь и живот ладонями, слегка сжала второй, и стон вырвался снова. Рука Гермионы скользнула между ног. Ее пальцы осторожно прошлись по набухшим складкам, утопая в смазке — Панси казалось, что никогда, даже в самых смелых своих фантазиях она не была настолько возбуждена. Гермиона оторвалась от ее груди и остановила мягкие массирующие движения пальцами. Она наклонилась ближе к лице Панси, лизнула ее губы и тихо спросила: — Могу я?.. Можно и не... — Нет, сделай это. Я хочу, чтобы это была ты. Больно не было — Гермиона ввела пальцы очень осторожно, не слишком резко, но и не слишком медленно. Они легко скользнули внутрь, и Панси погрузилась в новые ощущения. Они были скорее приятными, хотя и не настолько, как прикосновения к груди. Вскоре Гермиона нашла правильный угол, и спустя несколько минут по телу Панси прошла теплая обволакивающая волна; уши заложило, как после погружения под воду. Они легли рядом и обнялись, наслаждаясь близостью. Гермиона вытерла кровь, положила голову ей на плечо, и они почти мгновенно уснули. Проигрыватель в гостиной, наконец, закончил играть. Наступила тишина. *** Проснулись они от слепящего света, который резко ударил им в глаза — это маленький патронус-кролик ворвался сквозь приоткрытое окно. Он почесал за ухом и вдруг оглушительно громко заговорил монотонным голосом Луны Лавгуд: — Панси, я очень извиняюсь за такое раннее вторжение, но это очень, очень срочно: Джинни не ночевала дома, патронус и совы возвращаются обратно, на галлеон не отвечает. Гарри обошел все Министерство ночью, был у всех родственников и у друзей, у каких только можно, но ее нигде нет. Встречаемся на Гриммо через 15 минут. Статья не в приоритете. Передай Гермионе, ее ждем тоже. До связи. Патронус, как облачко пара, растаял в воздухе. Гермиона, плохо соображая, что происходит, завернулась в одеяло и уснула снова. Сознание Панси, судорожно перерабатывая информацию, наконец, прорвалось через завесу сна, и до нее дошло значение слов Луны: Джинни в опасности, и ее надо срочно найти. И как бы ей не хотелось остаться в постели с Гермионой, нужно идти. Она провела ладонью по ее плечу, отчего Гермиона нахмурилась и сжалась в позу эмбриона. — Вставай. У нас ЧП. Джинни пропала. — Что?.. Джинни? Уизли? — Гермиона широко зевнула и оторвала голову от подушки. — Что ты имеешь ввиду? — Только что был патронус от Луны. Она не ночевала дома, у друзей и родственников тоже, в Министерстве ее нет. Мы должны идти к Поттеру. Немедленно, — растолковывала ей Панси. Постепенно Гермиона проснулась и ее взгляд стал осмысленнее. Она решительно сдернула с себя одеяло, оставшись совершенно без всего, и поежилась от прохлады. Успевшая надеть халат Панси сосредоточенно рылась в шкафу. Гермиона вздохнула. Неужели на этом все? Она встала и накинула на себя рубашку, валявшуюся на полу. Ей было неловко от того, что Панси ничего не сказала по поводу их ночи, и где-то глубоко внутри строгий голос шепнул, что она плохой друг, раз беспокоится об этом больше, чем о Джинни. — Оуч! — Гермиона больно ударилась мизинцем о ножку кровати и схватилась за ногу. Панси обеспокоенно обернулась. — Ударилась? — она вынула из кармана пиджака платок, взмахнула палочкой, и в нем оказалось несколько кусочков льда. — Сядь. Дай приложу. Она опустилась перед Гермионой и взяла ее стопу, нежно погладила рядом с местом удара, приложила лед. Боль отошла. — С-спасибо, — поблагодарила та. На щеках выступил едва заметный румянец. А может, она рано поторопилась с выводами? — Одевайся. Поттер ждет нас. Я пока отправлю сову, отменю встречи. Думаю, что сегодня мы обойдемся без них, — Панси вздохнула. — Статью закончу с тем, что есть. Что же за чертовщина случилась? Когда она вышла из комнаты, Гермиона заправила кровать и перед тем, как уйти самой, погладила подушку, на которой отпечаталась щека Панси. *** На Гриммо,12, они добирались в итоге через камин — для этого нужно было сначала попасть в редакцию, которая, в отличие от дома Панси, была подключена к сети. Без Луны, Астории и Джинни там было пусто. По коридору бродил неприкаянный Дэн с пачкой снимков и несколько раз прошлись печатники — парни в задумчивости почесывали затылки, не понимая, будет ли новый номер в связи с последними событиями сдан в печать. Гермиона перекинулась с ними парой слов, забрала колдографии у Криви и заверила, что печатные листы в любом случае будут в воскресенье вечером. Все это время Панси стояла, оперевшись на стену, и украдкой любовалась Гермионой. Мысли о Джинни, тем не менее, не отпускали ее. Что с ней случилось, где она сейчас? Было не по себе от того, что она не обеспокоилась исчезновением подруги еще вчера. А если время упущено?.. Она затрясла головой, пытаясь прогнать тревогу. Наконец, Гермиона закончила. Они нырнули в камин и через несколько мгновений выпали на ковер в гостиной Поттера. — Вот и вы, — раздался откуда-то справа голос Луны. Панси промокнула слезящиеся глаза платком и стряхнула с брюк пепел. Они прошли на кухню, где сидели Луна, Астория, Поттер с синими кругами под глазами и непривычно сосредоточенный Рон Уизли. Они молча пили кофе. — Привет. Введете в курс дела? — без промедлений начала Гермиона, усаживаясь рядом с Уизли. Поттер устало потер переносицу и сложил руки перед собой. Несмотря на свое разбитое состояние, он казался сконцентрированным решительным. — Сначала был патронус от Луны, часов в десять, что Джинни не пришла на встречу. Я подумал, мало ли, вдруг задержалась где-то на работе или с друзьями, с Джин такое частенько бывает. Всерьез обеспокоился в полночь. Она говорила, что отправится в Министерство — я примчался туда, мы с завхозом облазали вообще все здание, и добрались даже до пустующего девятого уровня, — никаких следов. Я дернул с постели Тайле Гудмана, узнал, что Джинни заходила к нему в отдел и они сыграли в плюй-камни. Ушла она оттуда часов в пять, то есть почти в конце рабочего дня. Выходила она из здания или нет, без администратора не узнать, нужен список входящих и выходящих. Так что ждем, когда он придет, это еще часа два. Пока так. — Есть предположения, что случилось? — спросила Гермиона. — Пока только одно: узнала что-то такое, чего не следовало, вступила в конфликт, — Гарри отхлебнул обжигающий кофе. — Но в Министерстве вчера точно не было драк. Если бы Джинни с кем-то сцепилась даже на словах, это мигом бы разлетелось по всем отделам, в том числе и по Аврорату. Встреча с Луной у них должна была быть в восемь. Значит, что-то случилось с пяти до восьми. И да, она взяла с собой плащ-невидимку. Но если бы даже она надела его и спряталась в Министерстве, я бы все равно нашел ее... Поисковые заклинания ничего не показали. Все поисковые заклинания, что я знаю, ничего не показали! У Поттера задергался глаз. Гермиона успокаивающе погладила его по плечу, и он поежился. Панси плеснула себе кофе в относительно чистую чашку и встала поближе к столу. Спустя минут пять мучительного молчания слово взяла Луна: — Итак, у нас есть два часа, как я понимаю, пока все откроется. Нет смысла всем идти в Министерство, там хватит Гарри и Рона. Рон, ты же сходишь с ним, Верити справится без тебя? Рон кивнул в ответ. — Отлично, — продолжила Луна. — Я думаю, нам надо сосредоточиться на потенциальном маршруте Джинни и людях, информацию о которых она могла найти: это, в первую очередь, Нотт и Смит, плюс все, кто потенциально могут быть связаны с ними. Если она вышла из Министерства и отправилась в магический Лондон, мы сможем проследить за ее перемещениями: Панси знает, как это делать, поэтому она и Астория пусть отправляются за списками посетителей. И еще. Если же мы правы, и ключевая фигура всей этой партии Нотт, то стоит навести о нем и его семье как можно больше справок. Опять же, Панси собрала немало, но стоит копнуть глубже. Он может быть причастен к исчезновению Джинни, учитывая, что он знал о готовящемся в редакции взрыве. Этим займемся мы с Гермионой. Если все согласны, предлагаю поесть, пока есть время. Впереди трудный день. Встречаемся здесь же в обед. — Райвенкло в действии — это нечто, — Гарри слабо улыбнулся. — Спасибо, что вы все тут. Я действительно... в растерянности. — Да, босс, — мрачно отозвалась Астория. — Еще у нас вечером этот дурацкий прием. Мы должны туда пойти, тем более сейчас! Рон взялся принести какую-нибудь еду, чтобы лишний раз не напрягать старого верного Кричера, который становился все слабее и слабее с каждым годом. Гермиона отправилась в мини-лабораторию за Оборотным. Договорились, что она возьмет волос Астории — вряд ли кто-то будет следить за ее перемещениями. Луна ушла медитировать, Панси достала пергамент и принялась за статью, а Астория изо всех сил пыталась завести светскую беседу с Роном, и у нее неплохо получалось: даже несмотря на то, что он был обеспокоен исчезновением сестры, разговаривать с ним было легко и приятно. Гарри общими усилиями напоили успокоительным и положили на два часа спать. *** Луна и Гермиона в облике Астории ушли раньше всех. Пока они пробирались к волшебной части Королевской библиотеки Луна, как ни в чем не бывало, выдала: — От тебя пахло сексом. Утром. — Вы с Дамблдором, случаем, не родственники? — пробурчала Гермиона в ответ. — Все чистокровные семейства в той или иной мере родственники, — спокойно отозвалась Луна. — Ну так что? — Ну да, мы с Панси ... переспали. Все уже привыкли к прямолинейности Луны и отсутствию у нее чувства юмора и деликатности, а еще к тому, что от нее невозможно было ничего скрыть. Объясняться с ней тоже нужно было максимально конкретно, без всякого двойного дна. Иногда с ней в этом смысле может быть трудно, но сегодня Гермиона была бы не против побыть с кем-то откровенной — Гарри и Рона занимали совершенно другие вещи, и это было понятно. Она собралась с мыслями: — Хм... Что ты думаешь по этому поводу? — Думаю, это хорошо, — обезоруживающе кратко отозвалась Луна. — Почему? — не сдавалась Гермиона. — Ведь хорошо, когда люди занимаются сексом по обоюдному согласию. С этим трудно было поспорить. Наконец они дошли до нужного зала и оказались один на один с огромной картотекой. — Я скажу тебе честно, я не знаю, как искать эту информацию эффективно, — начала Гермиона. — Можем попробовать посмотреть сначала публикации под нужной фамилией, если они вообще есть, а там как пойдет. Луна сочла это рациональным, и они начали поиски. Спустя часа три перед ними была внушительная стопка книг. Библиотекарь, чем-то отдаленно напоминающая мадам Пинс, но чуть более доброжелательная, только успевала привозить новые тележки с фолиантами к их столу. Информации о Ноттах почти везде, кроме родовых книг, было катастрофически мало, максимум упоминания. — За что они вообще получили столько привилегий? — Гермиона захлопнула метрическую книгу Харден-Бриджа за XVII век, где были записаны даты крещения нескольких Ноттов, которые непонятно чем потом всю жизнь занимались и непонятно где и когда умерли. — Люциус сказал Панси, что они занимались изучением пространства-времени. Волдеморт не взял бы Нотта-старшего к себе на службу, если он был бесполезен, — возразила Луна. — Тогда я посмотрю кое-что другое. — Что? — Труды твоего дорогого родственника. Гермиона подошла к букве «Д» и быстро же нашла то, что искала: «Дамблдор, Альбус». *** Около трех часов все снова собрались на Гриммо, чтобы поделиться результатами. Поиски Гермионы и Луны не дали почти ничего, кроме того, что разработки некоего Ч. Нотта послужили основой для изобретения маховика. Инструкцию по изготовлению артефакта Дамблдор, естественно, не оставил, только подчеркнул, что это очень опасная вещь и ее использование должно строго ограничиваться Министерством. Гермиона предположила, что династия Ноттов, возможно, традиционно работала на Отдел тайн — это объясняло, почему все данные так строго засекречены, что даже в самой большой магической библиотеке Британии ничего нет, кроме жалкой заметки; также это объясняло высокое положение рода в обществе. В том, что Теодор Нотт и Корнелия Бэрк связаны именно маховиком, сомнений больше не оставалось. Панси и Астория смогли обнаружить, что в 17:13 Джинни прошла на Диагон-аллею через «Дырявый котел» следом за Захарией Смитом. Это отлично сходилось с данными Гарри и Рона — в регистрационной Министерства указано, что она вышла ровно после Смита в 17:09. Что при этом Смит делал в Министерстве, непонятно — в графе с причиной визита стоял прочерк. Гарри размышлял долго, но в итоге решил не подключать к активным поискам аврорат. Единственное, чего он хотел от Кингсли, это только ордер на обыск лавки Горбина. Было решено, что как только он получит ордер, то наведается туда сам и попробует что-нибудь выяснить или найти; что именно, он пока не знал. Панси, в свою очередь, отправила весточку Кьяре с просьбой разузнать о Смите все, что можно. Спокойнее не стало, но самым разумным было подождать до завтра. Гарри и Рона ждала бессонная ночь, и Панси думала, что Гермиона останется с лучшими друзьями на Гриммо. Поговорить им за весь день так и не удалось. Но на прощание Гермиона крепко сжала ее руку и сказала, что будет ждать ее дома.