Обскур

      ***       Приближался вечер, а вместе с ним и встреча с миссис Забини. Панси забрала из «Дэрвиша и Бэнгза» свой заказ — вечернее платье, туфли и сумку, которые нашла ей Астория для министерского приема. Желания идти туда не было никакого, но отступать уже некуда — нужно во что бы то ни стало найти Смита и выяснить, куда он дел Джинни. В том, что на приеме будет или он, или Нотт, или оба сразу, Панси не сомневалась.       Астория ждала ее у себя на Горизонтальной аллее. Когда Панси вошла через камин, она сидела на светлой просторной кухне — листала альбом с работами какого-то американского колдожурналиста, пила кофе, судя по запаху, свой любимый — кислый, без молока и без сахара, от чего Панси слегка передернуло. Она села рядом, и тут же возник эльф с чашкой ароматного черного чая и молочником. Какое-то время они просидели молча.       — Мне ужасно не по себе, — прервала молчание Астория. — Не то чтобы мы с Джин были друзьями, но вы все стали настолько близки мне... Это как если бы исчезла твоя кузина, понимаешь?       Панси кивнула. Она ощущала то же самое.       — Мы должны придумать стратегию. Чиновники высшего звена и лорды не идиоты и они поймут, что мы туда не веселиться пришли, а за информацией, поэтому действовать надо очень осторожно.       Астория отхлебнула кофе и, чуть погодя, ответила:       — Я думаю, все не так плохо. «Обскур» читают все, даже если говорят, что не читают; людям будет любопытно с нами пообщаться. Они богаты, прочно стоят на ногах, что им до наших дел? Все эти аристократы даже за последней войной наблюдали, в большинстве своем, не вмешиваясь. Что Кингсли, что Бэрк, им едино. По крайней мере моя семья только лоб морщит на нового Министра: защищать его отец точно не будет, но и препятствовать не будет тоже. Пока веских для аристократии причин его покрывать или свергать нет, они будут лениво наблюдать за происходящим. До судьбы магглорожденных или полулюдей им никакого дела нет. А вот если придут твои сокурсники, тогда... Не знаю даже. Надо держать с ними связь.       — Звучит логично. Что ж, и мы будем наблюдать. И если на приеме появятся Смит или Нотт, внимательно следим, с кем и как они общаются.       — Забини придет?       — Да, он специально придет с матерью, чтобы помочь нам. Чем больше глаз и ушей, тем лучше.        — Как много он знает?       — Только в общих чертах. Не волнуйся, он хорошо умеет ставить щиты. Его легкость и обманчивая непосредственность нам очень на руку.       Астория вздохнула и вернулась к альбому.       — Ты не против, если мы еще немного посидим так? Собираться еще все равно рано.          — Идет. Я пока отправлю записку Флоре Кэрроу, напомню ей о завтрашней встрече. Воспользуюсь твоей совой?       Панси ушла в гостиную и села в давно облюбованное ей синее кресло в углу. Она довольно часто бывала у Астории — иногда они обедали или ужинали вместе, обсуждая работу, политику или свою ностальгическую любовь к аристократической роскоши, которую вряд ли смог разделить кто-то еще из коллег. Астория была немногословной и при этом легкой на подъем и энергичной, осторожной и сдержанно-эмоциональной (когда дело не касалось Рона Уизли), что было Панси близко и понятно.        Она быстро надиктовала перу записку и отправила ее с маленькой серой совой Астории. Интересно, как там Флора? Как Михаэль? Надо попросить домовика проведать мальчика.       По телу то и дело пробегала дрожь, когда перед глазами проплывали образы Джинни, Нотта или Корнелии Бэрк. Панси чувствовала странное болезненное возбуждение, желание пойти и сделать что-то решительное, но не знала, что именно. Бездействие угнетало. Она очень надеялась, что Поттеру удастся взять ордер на обыск лавки Горбина, но опасалась, что тем самым он спугнет ... кого? Преступников, убийц, похитителей Джинни? Непонятно, можно ли доверять Кингсли. У них не было ни единого доказательства, ни единой зацепки. Только Гермиона ухватилась за какой-то крючок, но он не имеет даже косвенного отношения к убийству. Даже то, что Джинни пропала явно во время слежки за Смитом, не помогало делу, — у аврората не было оснований арестовывать его или начинать следствие, это Панси хорошо понимала. Произошедшее слишком похоже на совпадение. Панси потерла виски и откинулась на спинку кресла. Как перестать думать обо всем этом хотя бы на минуту?       Когда Астория вошла в комнату, она увидела, что Панси задремала. Ее дыхание стало глубоким и ровным. Астория взмахнула рукой, и свет стал чуть приглушеннее; она огляделась и осторожно вышла. Время на сборы у них еще было.              ***              — Вот дерьмо! — выругалась Джинни. Голова ужасно болела, а тело отяжелело так, будто его набили плотной ватой. Она попыталась слегка приподняться на кровати. Правую ногу мгновенно свело. Джинни стиснула зубы и попыталась ее согнуть, но икроножная мышца словно одеревенела.       Прошло от силы несколько минут (а может, десятков минут), и Джинни почувствовала, как отключается. Сопротивляться было бесполезно — кажется, ее накачали каким-то зельем, и подушка показалась ей невероятно, притягательно мягкой... Джинни погрузилась в глубокий сон.       Когда она проснулась во второй раз, уже был вечер. От боли не осталось и следа — Джинни осторожно пошевелила рукой, ногой, приподнялась на локтях и огляделась в комнате. Стены были полностью белыми, как в Мунго; разве что в углу горел абажур, а окно завешивали пышные кремовые шторы. На стене видели портреты. Мужчины на них спали и не обращали на Джинни никакого внимания. Свежий вечерний воздух, немного влажный после дождя наполнял пространство.       Помещение явно было жилым. «Что за ерунда? Где я?» — поморщилась Джинни и бесшумно выскользнула из кровати. Чувствовала она себя даже бодро; тяжесть в теле прошла.       Около кровати кто-то заботливо поставил тапки. А на прикроватной тумбочке лежала… Ее палочка?!       Джинни резко вытянула руку вперед и палочка мягко прыгнула в ее ладонь, приятно согревая кожу теплом. Не произнося ни слова, Джинни выпустила пару искр, зажгла люмос, отравила в горшок с пальмой струйку воды — следов неповиновения или проклятия на палочке не было. Она озадаченно рассмотрела сначала ее, а потом и себя: кто-то переодел ее в мягкий банный халат. Окончательно придя в себя, Джинни еще раз огляделась вокруг, заглянула за шторы — решеток не было. Три портрета с незнакомцами все так же спали. На крючке, как ни в чем не бывало, висела мантия-невидимка.       Вывод напрашивался один — если она не у друга, то у союзника. Если же это плен, то какой-то уж слишком комфортный для врага бывшего Пожирателя. Может, Нотт хочет усыпить ее бдительность? Перетянуть на свою сторону, какой бы она ни была? А может это и не дом Нотта вовсе?       За дверью послышались шаги и голоса. Джинни прислушалась – переговаривались двое мужчин. «Нотт и Смит!» – подумала она и отступила за кровать, до боли в пальцах сжимая палочку. Мужчины остановились.       — Мелкая Уизли должна уже проснуться. Ты понимаешь, что можно говорить ей? Все плохо!       — Нет, не представляю. Она меня ненавидит и уверена, что я убийца, как и твоя подружка. Но блин, старый урод точно учуял ее и шел по следу! Подумай только, еще секунда и она бы засветилась, весь план полетел бы к чертям!       — Шел бы ты в жопу со своими планами, честное слово...       — Короче, давай лучше ты попробуешь, а я вернусь вниз, посмотрю, что по еде. Она голодная, наверное.       — Да она меня проклянет, как увидит! Помнишь ее летучемышиный сглаз?! Тебе-то не перепадало, а вот мне... Нафиг ты ей палочку оставил?       — Хватит ныть! Иди и сделай хоть что-нибудь полезное, маменькин сынок!       Один из мужчин грязно выругался и ушел. Второй мялся у двери, не решаясь войти.       Джини все поняла. Успокоившись, она опустила палочку и скептически сложила руки на груди. Дверь открылась. В комнату, чуть сутулясь, вошел высокий худой парень, ее старый и не самый хороший знакомый. Он испуганно поднял на нее покрасневшие глаза и сглотнул.       — Я не собираюсь...       — И тебе привет, Малфой. Присядем?              ***       Косолапус растянулся на коленях у Гермионы и урчал. Она мерными, плавными движениями поглаживала его за ухом, думая о Джинни. Днем из публичной совятни она попыталась отправить записку на ее имя, но ничего не вышло – сова, описав небольшой круг над сквером, вернулась к отправителю. Это означало, что либо Джинни мертва, либо она в каком-то недоступном для сов и поисковых заклинаний месте. Первый вариант Гермиона отмела; гадать же о нахождении укрытия не было смысла – оно могло находиться в любой точке мира.       Опустив кота на пол, Гермиона встала, походила по комнате, посчитала до ста, пытаясь успокоиться. Вдруг зачарованный галеон, который она крутила между пальцами, нагрелся и едва заметно завибрировал. «Кингсли не дал ордер. Луна».       — Вот урод! — вспыхнула Гермиона, с яростью швыряя галеон на диван. Косолапус недовольно шикнул. — Ну блин прости! Нежный какой!       Свет замигал. Гермиона понимала, что нужно как-то унять злость, иначе от ее стихийной магии лампочки в прекрасном доме Панси начнут взрываться.       — Мы и без твоего разрешения туда пойдем, трус! Предатель! Ненавижу! — выкрикнула Гермиона в пустоту, сжимая кулаки.       Немного постояв на месте, она рванула к лестнице и в два счета оказалась в своей новой комнате. Закинув в видавший виды рюкзак зачарованную мантию, кровоостанавливающее зелье и отмычку из «Вредилок», она села за стол, настрочила записку для Панси и снова спустилась в гостиную. Выйдя за порог дома, Гермиона нежно провела ладонью по его шершавой двери и аппартировала на площадь Гриммо.       Оглядываясь по сторонам, она невербально наложила на себя дезюминационные чары и направилась к дому Гарри и Джинни. Старинный особняк Блэков без всяких проверок пустил ее как друга семьи.       В коридоре и зале было темно. Гермиона прищурилась и прошептала: «Люмос!» Видимо, Гарри или вышел, или спит. Разочарованно вздохнув, Гермиона пошла на кухню. Там ее ждала удача — на диване развалился, посвистывая и смешно посапывая, Рон.       — Что угодно мисс Грейнджер? — возник из ниоткуда вездесущий Кричер.       Гермиона вздрогнула от неожиданности, но все же выдавила из себя дружелюбную улыбку:       — Здравствуй, Кричер. Рона вижу, а где Гарри?       — Хозяин Гарри и мистер Уизли изволили отдыхать сразу после того, как вы ушли. Мистер Уизли уснул здесь, старый Кричер укрыл его одеялом. А хозяин в спальне. Кричер дал ему успокоительное, чтобы он вздремнул.       — Значит, они проспали весь вечер. Это хорошо, — кивнула Гермиона. — Ты можешь разбудить Гарри и сказать ему, что я пришла? Это важно.       — Хорошо, маглорожденная мисс, — и домовик с хлопком исчез.       Рон открыл глаза и потянулся. Гермиона присела рядом и погладила его по плечу.       — Прости, что разбудила, милый, но я не могу и дальше сидеть сложа руки. Ты знаешь, что Кингсли не дал ордер?       — Знаю. Он написал. Это я сообщил Луне, чтобы она передала тебе.       — Гарри в курсе?       — Нет, — нахмурился Рон. — Очень не хочу ему об этом говорить, если честно. Он и так сам не свой. Что ты тут делаешь, кстати? Тебе лучше не перемещаться нигде одной.       — Я справлюсь, твоя сестра в куда большей опасности сейчас, чем я. Панси и Астория на приеме. Вероятность, что они там что-то узнают о Джин, ничтожна. Но мы здесь, мы трое. Так что будем делать?       Рон вздохнул и почесал затылок.       — Надо сначала Гарри сказать. Про Кингсли.       — Само собой. И у меня, кстати, есть идея.       — Сильно самоубийственная?       — Ну... Э-э-э... Да.       В окно настойчиво постучала сова. Рон потянулся еще раз и пошел к окну, чтобы пустить ее в комнату. Сова радостно запрыгала по подоконнику, отдала Рону сложенный вдвое листочек с печатью и легонько клюнула его в руку. Он подставил ей вазу с крекерами, чтобы она выбрала себе угощение. Сова схватила печенье и в мгновение ока растворилась в темноте распахнутого окна.       — Это министерская рассылка, — пробежался глазами по письму Рон. — Пишут, что с полуночи до шести утра комендантский час, пока Малфоя не поймают. И еще потому, что надо опасаться оборотней и упырей, мол, много их бродит ночью по Лондону. Наказание — штраф и следящее заклинание на палочку. Как тебе такое?       — Ожидаемо, — пожала плечами Гермиона. — Но тем лучше для моего самоубийственного плана.              ***        — Хозяин! Вставайте, дорогой хозяин, мисс Грейнджер срочно хочет вас видеть! Мисс Грейнджер попросила разбудить хозяина!       Сквозь тяжелый, как зимнее одеяло, сон Гарри, до боли прищурясь, разглядел огромные уши кудахтающего без конца Кричера. На прикроватном столике он привычным движением нащупал очки и, протерев слезящиеся глаза, водрузил их на нос.       — Мисс на кухне с мистером Уизли, — гордо сообщил домовик.       — Я сейчас спущусь. Подай ей чай с медом и мятой, как она любит.       — Слушаюсь, хозяин.       Кричер исчез, оставив Гарри с чувством легкого недоумения. «Зачем пришла Гермиона? Точно, Джинни! Есть новости!» — пронеслось в его голове и он помчался, спотыкаясь, вниз. Шершавые доски старой лестницы царапали его босые ступни, но он не сбавил темп. Запыхавшись, он ввалился в кухню, где за столом, как заговорщики, сидели его лучшие друзья.       — Гарри! — подскочила к нему Гермиона и крепко обняла его.       С минуту они простояли так. Гарри положил голову ей на плечо и погладил ее по спине. Гермиона пахла чаем и едва уловимой тревогой. Рон неторопливо помешивал сахар. Он прокашлялся и начал:       — У нас плохие новости. Минут сорок назад была сова от Кингсли, он отказал в ордере на обыск лавчонки Горбина и добавил, чтобы ты не лез не в свое дело. Так-то.       — Может, стоило сказать ему, что Джинни пропала там? Что Смит что-то сделал с ней? Он, наверное, подумал, что это блажь у меня такая, обыск устроить ни с того ни с сего, — Гарри зашагал по комнате точь-в-точь, как Гермиона по гостиной Панси.       — Гарри, он даже не спросил, что стряслось, — возразил Рон. — Я согласен с Гермионой, что ему больше нельзя доверять.       — Может, боится утечки, отчета Министру? Мы же чувствуем все, что в деле что-то не так. Что думаете? А если Кингсли поймет, что Джинни в опасности, придумает предлог, как нам помочь. Подозрение на запрещенку какую-нибудь. Мы же друзья! Да мы семья почти! — завелся Гарри.       — Раньше он без лишних вопросов дал бы то, что ты просишь, — сказала Гермиона.       — Да, — согласился Рон.       Гарри схватился за голову. Рон подошел к нему и ободряюще похлопал его по спине.       — Дружище, мы разберемся. Иди рюкзак собирай.       — Что?!       — У Гермионы есть самоубийственный план.              ***       На дрожащих ногах Малфой доковылял до стула, осторожно опустился на него, сев ровно, как на допросе, не прижимаясь к спинке. Джинни продолжала стоять за кроватью, скрестив руки. Из кармана халата выглядывала палочка.       — Ты задолжал объяснения, Хорек. Эй! Кол проглотил, что ли?       Парень сглотнул и потер руки.       — Да я без понятий, с чего начать...       — С начала, идиот! — прикрикнула Джинни и плюхнулась на кресло. — И побыстрее! Я не собираюсь тут рассиживаться с тобой! У меня дел вообще-то невпроворот, и их прервал твой тупой дружок! Зачем он меня вырубил?       — Ну да, ты права, давай сначала что ли, — опустил глаза Малфой. — Короче, я плохой рассказчик. Но я попытаюсь.        Четыре года назад. Март, 2000.              После очередного бессмысленного дня Драко заперся в комнате, запретив матери тревожить его. В комнате царил привычный уже бардак — на столе валялись пергаменты, перья и баночки с засохшими чернилами. Самообразование, которым он планировал заняться, когда решил не возвращаться в Хогвартс, ему не давалось. Стопки новеньких учебников пылились на полу, ни разу не открытые. Где-то там же покоились скомканные мантии, которые больше некуда было надевать. Домовики в его комнате уже несколько месяцев не прибирались — Драко наложил на комнату и ведущий к ней коридор заклинание, которое мешало им шнырять тут и раздражать его.       Ловким движением он откупорил бутылку огневиски и плеснул в бокал. Хотелось ни о чем не думать. Он покрутил в руках нераспечатанное письмо от Панси, которое получил еще неделю назад, перебрал старую коллекцию карточек от шоколадных лягушек.       — Ненавижу! — вдруг заорал он, и карточка в его руке вспыхнула. Четрыхаясь, он уронил ее и подул на обожженные пальцы. На них вскочили крупные волдыри. На столе, печально улыбаясь, догорал крошечный портрет Альбуса Дамблдора.       По коридору раздались шаги. Драко узнал ровную поступь отца. Судя по всему, он был не один. Что ему надо в этом крыле? Видеть его крайне не хотелось, но надо выйти за противоожоговой мазью. Он подождал, пока шаги стихнут, и отпив немного из стакана, вышел из комнаты.       По пути к управляющему ему никто не попался, чему Драко был очень рад. Низкий мрачный мужчина, которого Нарцисса наняла после известных событий, молча выслушал его, и спустя пару минут зелье уже было у Драко в кармане. Он поплелся обратно. «Надо было стакан с собой взять!» — подумал он. Впереди послышались голоса. Драко разочарованно вздохнул и нырнул за статую в надежде, что его не заметят.       — Да ладно тебе, Люциус, я тебя уверяю, что оно того стоит, — в собеседнике отца Драко узнал Роули, скользкого типа, который давал показания против предков Панси. Как там его, Торфинн, что ли? А не, тот сидит. Значит, это братец его, Эрик. Восходящая звезда политики, мать его.       — Я не хочу больше ввязываться в ваши эти авантюры, надоело, — отрезал отец. — Да и в этом дельце твоем я и так, и так не помощник. Тебе Нотт нужен.       — Нотт в Азкабане на пожизненном. Даже если мы сумеем, как хотим, этого дурачка Бэрка в министерское кресло посадить, его оттуда все равно не выцепить.       — И поделом ему. Еще и сына за собой потянул. Тебе лучше, Роули, законами заняться и реальными проблемами, если хочешь власти, а ней всей этой мифической ерундой. На кой тебе сдался этот маховик?       — Это уникальный магический артефакт! Это самый настоящий козырь в рукаве!       — Какую партию ты разыгрываешь?       — Чисто исследовательский интерес во благо общества.       — Лжешь, — процедил Люциус так, словно влепил собеседнику затрещину.       — Ты обязан мне своей свободой, Люциус, хочешь ты этого или нет.       Мужчины ушли, и Драко отправился в свою комнату допивать огневиски. Дела взрослых его не интересовали.        Неделю назад. Апрель, 2004.              Драко лежал, как всегда, в комнате, и смотрел в потолок. Сходить, что ли, в «Виверну»? Или в «Атриум» заскочить? А можно и туда, и туда, еще не вечер. Он натянул первый попавшийся костюм — вроде чистый? — и отправился к камину.       В гостиной он поздоровался с матерью, поинтересовался ее здоровьем и, сухо кивнув на ее односложные ответы, исчез в зеленоватом пламени.       Когда он шагнул на мостовую Лютного, лицо обдало приятной прохладой. День уже клонился к закату, и на переулок выползли все, кому ни лень. Здесь — среди оборотней, сомнительных торгашей и проституток — Драко чувствовал себя вполне в своей тарелке, в отличие от опустевшего мэнора, стены которого будто навсегда пропитались ужасом и смертью три года назад. Он пнул камешек и завернул к «Виверне».       В забегаловке было не протолкнуться. Драко кивнул паре знакомых и стал протискиваться к бару. В толпе мелькнула рыжая голова — Джордж Уизли, один из знаменитых близнецов-бизнесменов. По слухам, уже отошел от дел. Иногда он захаживал сюда, выпивал пару стопок настойки и уходил. Ничего интересного.       Драко взял коктейль на роме, кинул на стойку пару монет и развернулся было обратно, как почувствовал на плече тяжелую руку.       — Малфой?       — Нотт?!       Что ж, вот это уже многообещающе. Драко перехватил руку Тео и потянул его к только что освободившемуся столику.       — Тебя отпустили?       — Как видишь. Купишь мне немного выпить? Что-нибудь некрепное. У меня нет ни сикля.       — Минуту.       Драко вновь проделал нелегкий путь к бару и вернулся с имбирным пивом. Тео отхлебнул, выдохнул и начал говорить:       — Два дня как. И не только меня — Гойла тоже отпустили. Он поехал к родственникам, а я пока на Лютном: приятель пустил пожить, пока не добуду каких-нибудь денег на комнату. Палочку отдадут только через месяц, и то, кроме как на бытовую магию, она ни на что не будет годиться. Но это все лучше, чем Азкабан, — подытожил он и выпил еще. — И как вам только удалось отмазаться?       — В смысле? — удивился Драко.       — А, плевать, забей, — отмахнулся Тео.       Они посидели еще немного, обсудили, как незначительно изменился мир за три года. О личном они говорили мало: Тео не особо интересовался деталями из жизни Драко, только задал несколько вопросов о Панси: где она, как, встречается ли с кем-то. Драко старался отвечать максимально кратко — подруга явно не одобрила бы этот разговор. Да и вообще ей лучше не знать, что Нотт теперь расхаживает по улицам, перенервничает еще.       Когда они прощались, Нотт добавил, что как только поправит дела, явится с визитом в мэнор. Драко пожал плечами и буркнул «до встречи».              Визит случился через месяц. Нотт прибыл в мэнор рано, пока Драко еще спал, поэтому они так и не увиделись. Судя по краткому рассказу матери, они позавтракали втроем — Теодор был вежлив и обаятелен, — а потом отец часа на два заперся с ним в кабинете. Что они там обсуждали, мать не знала и не особо стремилась знать. После разговора они оба куда-то ушли.              Неделю назад. Апрель, 2004              — Блин! Вот задница! Да что за напасть такая, ну почему вечно я?! — причитал мертвенно бледный Драко над трупом Корнелии Бэрк. — Так, Панси! Она что-нибудь придумает! Надо валить!       Еще минуту назад все было отлично. Он шел с Диагон-аллеи, прекрасно провел там время в «Дырявом котле», подумал заглянуть в «Атриум» и по старой памяти перекинуться парой слов с Гойлом. А тут посреди улицы валяется труп министерской дочери в каком-то невероятно ужасном виде! Весь алкоголь мгновенно выветрился из головы. Драко отбежал подальше от тела и отправил патронуса Панси. Куда теперь?       — Эй, Малфой! — прошелестел над ухом знакомый глубокий голос. — Не ждал?       — А-а-а! — отскочил Драко, тыча палочкой перед собой.       Нотт спокойно отодвинул палочку в сторону.       — Что ты успел натворить?       — Я ее не трогал! Она сама! — Драко указал в сторону тела, продолжая беспорядочно размахивать палочкой.       — Да, сама. Мелкая идиотка. Куда патронуса послал?       — Паркинсон.       — Ну... Не худшее развитие событий. Стой тут.       Тео склонился над трупом. Драко с ужасом наблюдал за тем, как Нотт сканирует тело палочкой, а потом берет его за руку, разжимает кулак и достает оттуда что-то маленькое, похожее на песочные часы, и убирает себе в карман.       — Это ты ее так?! — в ужасе прошептал Драко.       — Сказал же, что нет, — прозвучал спокойный ответ. — Теперь надежда нас обоих только на Паркинсон. Пошли что ли в «Виверну», засветимся на всякий случай, а до утра посидишь у меня.       Драко протестующе замотал головой:       — Надо связаться с аврорами! Я ни в чем не виноват!       — У меня плохие предчувствия насчет этого дела. Знай, мы теперь оба повисли на волоске. Пошли. Объяснить я ничего не смогу, так что придется просто довериться мне.              ***       — Ну и вот я здесь. А теперь и ты тоже, — закончил свой рассказ Драко. — Нотт оказался прав, убийство повесили на меня. В Азкабан я не хочу, поэтому сижу тут. Этот урод не дает мне пить, когда мне хочется, но это единственный минус. В целом тут нормально. Учебники читаю вот. Нотт, собака эта, оказывается ЖАБА на Превосходно сдал, а я чем хуже?!       — Вернемся к первому: вопросу, зачем он меня оглушил? — спросила Джинни.       — Говорит, за тобой Роули с отрядом выдвинулся. На разбор полетов времени не было, вот он и отрубил тебя. Ой, а вот и он!       В комнату вошел Теодор Нотт. От его холодного взгляда Джинни стало очень не по себе. Но убивать ее он, судя по всему, не собирался, поэтому Джинни подавила рефлекс схватиться за палочку.       — Мисс Уизли? Давайте спустимся вниз, поедим. Понимаю, что у вас наверняка осталось множество вопросов, но я не могу на них ответить.       — Это почему еще? Воспитание не позволяет? — не удержалась от едкого комментария Джинни.       — Все просто: мне нельзя. Физически не могу.       — Язык отсох? — вскипела Джинни и вскочила с кресла, нависнув над Ноттом. — Ты зачем маховик спер?! Это ты наш офис взломал, гад?!       Нотт было приоткрыл губы, чтобы ответить, но тут по его лицу прошла судорога. Он схватился за живот, сложился пополам и стал, как рыба, хватать воздух ртом. Лоб покраснел, на виске запульсировала синяя, налитая кровью вена.       — Ну и вот он всегда так, когда начинаешь говорить обо всех этих делах, — объяснил Драко. — Так что сиди и не дергайся, видишь, к чему это проводит? Нельзя переходить дорогу Роули.       — Да не могу я так! — возмутилась Джинни. — Гарри там, наверное, всю Англию на уши поднял! Панси из-за тебя, между прочим, так старается докопаться до правды в этом деле! Чтобы ты мог по улицам спокойно ходить! А ты тут сидишь и тебе плевать на все! Трус!       — Она докопается, и все будет хорошо. Ну... Тео так считает. Эй, ты там как?       — Путем, — процедил Нотт и с трудом сел на подставленный Драко стул. — Это, блин, больно.       Джинни посидела немного в раздумьях и резюмировала:       — Придется думать самой; разговаривать в вами, похоже, смысла нет. Так что там по еде?