Обскур

***

Воскресенье, утро       Панси всегда была равнодушна к Хогсмиду. Деревня как деревня, все равно у учеников Хогвартса не было альтернатив для прогулок вне замка. Она уселась в «Трех метлах», выбрала столик у окна и заказала чай. От нечего делать в ожидании Флоры Кэрроу, Панси открыла блокнот.       Вчерашний и без того тяжелый вечер закончился просто ужасно. Поттер утянул Гермиону и Рона в очередную опасную авантюру и получил непонятное проклятье, которое превратило часть его кисть в лапу оборотня. И ладно Поттер — его, если честно, не то чтобы жаль, — но где были головы тех двоих? Они же умные!       Весь вечер они с Луной и Асторией пытались понять, что это могло быть за проклятье, но ни к чему не пришли: в конце концов они не мракоборцы и не медики. Никаких идей не было даже у Гермионы и Луны. Они полночи перебирали библиотеку Блэков, и нашли только пару зацепок. Ночевали все в итоге на Гриммо, чтобы продолжить поиски с утра.       Чай немного обжег небо, рука дернулась и несколько капель выплеснулись из чашки на блокнот. Панси нарисовала вокруг них узоры, перенесясь мыслями к записке Джинни и тому, что вчера произошло на министерском приеме. О каком острове шла речь, почему туда перенесли Отдел тайн? Какую роль играет в этой истории Нотт? Он явно пытается усидеть на двух стульях: действует по приказу Министра и вместе с тем вроде как помогает им в расследовании. С Тео всегда ничего непонятно.       Спустя пятнадцать минут в паб зашла Флора. Выглядела она немного лучше со дня их последней встречи — явно выспалась. Панси помахала рукой, и девочка уселась напротив. Ленивое апрельское солнце поднималось все выше, захватывая все больше пространства за их столиком. Это было особенно приятно после беспокойной ночи. Пожалуй, нужно тоже приучить себя нормально спать, пока недосып не стал проблемой. — Представляешь, ко мне подошел Михаэль, — поделилась Флора. — Сказал, что вы с мисс Грейнджер помогли ему вспомнить про Корнелию. Она говорила ему, что мне можно доверять, поэтому он захотел пообщаться. — Вы поговорили о ней? — спросила Панси, наливая еще чая. — Это сложно. И да, и нет.       Флора задумалась. — Наверное, мы больше говорили о себе, — начала она. — О прошлом, знаешь, об учебе. Оказывается, его уже взяли в университет в Иерусалиме, дали грант. Это огромная удача, или нет… Скорее достижение. Я это уважаю. У него нет связей и особых талантов, но он смог. Но Корни странно отреагировала. — Я видела. Как думаешь, почему? — Михаэль сказал, что она хотела что-то исправить. Она говорила о мужчине — он что-то сделал с ней, и ей никто не помог. Спросил, не знаю ли я, о чем речь. Я не смогла ничего конкретного вспомнить. — Она никогда не упоминала Рождество? Бал в доме Бэрков, может быть, каникулы? Я смотрела газеты с заметками о празднике, разговаривала с гостями. Никто не заметил ничего необычного: Корнелия играла роль хозяйки праздника, все ей восхощались. Сначала встречала гостей, потом танцевала. — Да, я знаю. Моя семья там тоже была: отец, мать, Глория. Я уперлась, не пошла, потому что не хотела видеть Корнелию. Они не стали настаивать. И зря! Может быть, я бы смогла ей помочь или что-то заметила…       Флора замолчала и начала завороженно ковырять ногти, в процессе неудачно оторвала заусенцу — пришлось промокнуть кровоточащий палец платком. Панси через окно наблюдала за улицей, давая ей время собраться с силами продолжить разговор. — Флора, нельзя все предусмотреть. Я тоже не люблю все эти мероприятия и не хожу туда, хотя всегда получаю приглашения. И на этот бал, наверное, получала. Гестия ничего не говорила о нем? — Не знаю, не спрашивала, эти балы ведь все одинаковые. Слушай, а может, позовем ее? Мы вместе в Хогсмиде. Я пошла сюда, а она в книжную лавку. Я могу отправить ей патронуса, я умею.       Панси кивнула. — Да, будет полезно. Может, тогда закажем лимонный пирог на всех? А ты пока расскажи, как научилась вызывать патронуса. Я только после школы смогла.

***

      Перед Луной лежала толстая рукописная книга. Судя по переплету, написали или переписали ее лет двести назад, точнее сказать сложно. Луна осторожно открыла форзац и переличтнула первую страницу. — Слушай, я и не знала, что Джордж Пикингилл что-то писал. — Что?! Ты шутишь!       Гермиона наклонилась над книгой вместе с подругой. — Знаешь, все эти книги дожны быть доступны в публичной библиотеке. Это неправильно, что они пылятся в шкафах людей, которые понятия не имеют об их ценности! — Поговори с Гарри об этом, — пожала плечами Луна. — Содержания тут нет, придется пролистывать.       Прошло часа два. Панси еще не вернулась со встречи с Флорой Кэрроу, и Гермиона надеялась, что ей получится узнать что-то еще. Новой информации было, конечно, немало, но до разгадки смерти Корнелии Бэрк и тем более махинаций Отдела тайн было еще очень далеко. — Гермиона, я тут думаю… Я не знаю надежных специалистов по проклятиям, но, может, имеет смысл проконсультироваться у оборотня? Лапа-то у Гарри определенно вервольфовская. Панси хорошо знает Кьяру, да и я в целом тоже могу к ней обратиться. — Хорошая идея. Кто еще может помочь без лишних вопросов? Может, магозоолог Рольф Саламандер? Он вроде нормальный. — Да. Я напишу ему и Кьяре прямо сейчас. Сделаем перерыв?       Гермиона пошла на кухню налить кипятка в чайник. Голова гудела, перед глазами плыли буквы. «Надо будет нормально поспать», — подумала она и расположилась за небольшим барным столом, который в прошлом году установили Джинни и Рон. К слову о Джинни. Гермиона развернула записку, которую они расшифровали вчера: «П! Я жива и я у Н. Хорек тоже тут. Выясни, что происходит. Н. не может говорить. Успокой Гарри. Д.У». Когда Нотт передал Панси записку, он намекнул, что Джинни совсем скоро объявится.       Ключ от шифра «Обскур» могла знать только она, почерк тоже определенно ее, и у Гермионы не оставалось сомнений в авторстве подруги. К тому же то, что Нотт на их стороне — конечно, с большими оговорками, — многое объясняло. Он ставил на карту все, что у него оставалось, чтобы укрыть Малфоя и Джинни и передать эту записку. Но зачем? Что творят такого Министр и его зам, что Нотт настолько не готов с ними сотрудничать и предпочел довериться бывшей, предателем крови и грязнокровкам, и все это с перспективой вернуться в Азкабан?       Также оставался вопрос, на какой остров перевезли Отдел тайн и тело Корнелии Бэрк. Около берегов Скандинавии десятки островов, большинство из них пользовалось популярностью у ведьм. Из-за тревоги насчет проклятья Гарри они даже не садились искать информацию.       Размышления прервала Луна. Она села рядом и плеснула в стакан остатки чая. — Я всю ночь думала, и я почти уверена, о каком месте говорили Теодор, Министр и мистер Роули, — медленно начала она. — Речь о необитаемом острове Бло-Юнгфрун. Его посещают темные колдуны и ведьмы, начиная с мезолита. Он расположен у восточного побережья Швеции и полностью изолирован от остального мира. Не так давно магглы нашли его и провели раскопки, нашли старые алтари. Они думают, что на острове приносили жертвы, но это не совсем так. С тех пор, как магглы стали ездить на остров за приключениями, волшебники совсем перестали там бывать.       Луна сделала паузу и продолжила: — Я думаю, что Отдел тайн перенесли туда. Там мощная магическая энергия. — Но там же полно островов! Почему этот? — возразила Гермиона. — Просто знаю. Гермиона не стала спорить. Возразить Луне все равно нечего: ее версия логична и учитывает все вводные, что у них есть. Пусть будет Бло-Юнгфрун.

***

— Эй, Гарри, ты как? — Гермиона вошла в бывшую комнату Сириуса, где Гарри сделал небольшой рабочий кабинет. В основном им пользовалась Джинни, но сейчас за столом сидел сам Гарри, пытаясь что-то писать. — Луна заставила меня сделать перерыв. Я пока ничего не нашла, прости. — Да все ок. Я тут пишу Кингсли, прошу отпуск, — кивнул он на лист. — Ты не знаешь, как заговорить перо, чтобы само писало? — М-м-м, нет, — нехотя призналась Гермиона. — Я вообще пользуюсь ручкой. Надо спросить Паркинсон. — А, ну ок, ее спрошу. Без проблем.       Гарри развернулся к Гермионе. Выглядел он неважно: небритый, с опухщим лицом и во вчерашней маггловской одежде. — Садись. Проклятье не ползет вроде дальше по руке, но черт его знает. Писать ей невозможно, — он сделал паузу и подождал, пока она сядет. — Мне страшно, Гермиона. Я понимаю, что с Джинни все в порядке, но все так странно… — Да, говори.       Гарри продолжил: — Знаешь, по сравнению с тем, что мы уже пережили в детстве, эта история такая незначительная. Да, мои близкие снова в опасности, но хотя бы не смертельной. И да, я снова влез в неприятности по своей глупости, но это и близко не Турнир трех волшебников. Но тогда мне не было так страшно. Почему? Гарри уже не смотрел на нее и, казалось, не ждал ответа. Его взгляд был направлен в окно, из которого ничего не было видно, кроме серой стены соседнего здания. — Мне все еще не страшно. И я не думаю, что это хорошо, — призналась Гермиона. — После школьных приключений все кажется каким-то пресным и скучным. Сейчас я чувствую себя живой. Я думаю, это благодаря делу и благодаря Паркинсон. — Так у вас все серьезно? — Она меня бесит, но при этом и нравится. Довольно сильно. Меня к ней тянет. Но все как-то резко закрутилось. — А ты бы хотела, ну, узнать ее получше? — Думаю, да. Но я не знаю, с чего начать. Отношения не мой конек. — Это нормально. У меня вот до сих пор нет ощущения, что я прям хорошо знаю Джинни. Поэтому я обожаю с ней разговаривать, и с ней будто каждый год заново знакомишься… Не знаю, как правильно объяснить. Надеюсь, она там в порядке, — Гарри потер виски и отхлебнул воды. — Уверена, она там вовсю строит Малфоя, — рассмеялась Гермиона. — Ой, да. Бедный мужик!

***

      За завтраком Нотт сказал, что дела у него только вечером, и заняться было откровенно нечем. На вопрос Джинни, когда можно будет уйти, он только развел руками: Роули все еще ее ищет, и если она появится где-то в магическом Лондоне или у родственников, ему сразу станет известно. А там не избежать чистки памяти или чего похуже — тут уж на что у него фантазии хватит.       Они с Малфоем все утро рассуждали, какой смысл замминистра так трястись из-за Отдела тайн и идти на риск, преследуя известную журналистку и впридачу девушку Гарри Поттера, но версии лучше, чем «таинственные и опасные эксперименты по заказу Министра», так и не смогли придумать. Нотт все это время торчал в своей комнате, а потом вышел и предложил сыграть в покер. Этим они и занялись. — Стрит-флеш, — выложила карты довольная Джинни. — А ты хороша, — присвистнул Нотт. — Оуч, мы уже на ты? — ухмыльнулась Джинни, забирая кассу. — Я снова выиграла. — Да блин, где ты так научилась? — Малфой разочарованно кинул карты на стол. — Ну, я росла с толпой братьев. И я хорошо блефую. — Факт, — согласился Малфой. — Тут так жесть скучно, я приготовлю обед. Рыбные чипсы с картошкой? — Роскошно, — отозвалась Джинни. — Не знала, что ты умеешь. — Пришлось научиться, когда свалил от родителей. Домовика принципиально не стал забирать. — Хах, расскажи Гермионе, она будет биться в восторге и подарит тебе значок П.У.К.Н.И! — Когда такой момент настанет, я убью себя, — хмыкнул Малфой и закрылся газетой. — Да ладно, магглорожденная героиня Второй магической войны и мятежный аристократ, несправедливо обвиненный в страшном убийстве и отказавшийся от рабского труда, — да вы созданы быть лучшими друзьями!       Малфой высунул из-за газеты средний палец. Джинни пошла к книжному шкафу. — Итак, чем развлечь себя сегодня, учебником по зельям или монографией по рунам? — пробормотала она себе под нос. — Предлагаю этот небольшой, но занимательный труд, — Нотт неслышно возник из ниоткуда и протянул тонкую книгу без обложки. — Выглядит не очень весело. Но спасибо, что избавил бедную девушку от мук выбора.       Джинни взяла книгу. Ее написали от руки на очень тонко выделанном пергаменте. Судя по виду, раньше не нем был какой-то другой текст, и его смыли. Она осторожно перевернула первую пустую страницу.       «Balthasar Nattergren. Blåkulla. Blå Jungfrun. О Строве Гранитном в Проливе Кальмарсунд.       Сие есть остров, затерянный в проливе Кальмарсунд, меж землею шведскою и великим островом Эланд. Лежит он в десяти тысячах шагов к юго-востоку от острова Фурё, яко каменный страж в пучине морской.       Обширность его мала есть, ибо вмещается в круг, не превышающий поприще в одну версту. Площадь же его исчисляется в шестьдесят шесть сотых квадратной версты. Возвышается же он над волнами на восемьдесят шесть локтей, и вершина его голая предстает пред очами Господа и ветров. Сложен остров сей из скал обнаженных и валунов великих, кои цвет имеют багряный, ибо рождены из гранита. Северная его часть есть земля суровая, испещренная расселинами глубокими и впадинами, где тень пребывает вечно. Там же сокрыты пещеры, коих уста молчат о тайнах древних.       На южной же стороне, где солнце лице своё являет, произрастает лес лиственный, шумящий листвою о делах времен. И меж камней тех руками неведомыми сложен лабиринт каменный, коий путь души к спасению, а может, к забвению, означает.       Да будет известно, что место сие есть обитель тишины и камня, внемлющего лишь морю да небу». — Нотт, это очень занудно написано. По сравнению с этим монография по рунам просто стендап. Не обижайся, но у тебя библиотека скучнее, чем у Гермионы, — подытожила Джинни, откладывая книжку. — Дай ей шанс. Это мой перевод одной важной книги. Драко отложил газету. — Так, Уизли, давай-ка почитаем вместе. Это неспроста.       Малфой быстро пробежался глазами по первым страницам. Со следующей главы он стал читать вслух. «О Сокровенных Тайнах Блокулы.       Да будет ведомо ищущим знания, что путь к месту Силы, что зовется Блокула, лежит не через суетные ухватки простонародья, но через врата, кои отверзаются лишь чистым устремлением. Идут посвященные не на метлах, но стопами своими к месту силы — на распутье, на росстань, где сходятся пути земные и небесные. И близ сего перекрестка пребывает ущелье глубокое, врата в лоно земли. Пред сими вратами становятся знающие и взывают троекратно слова силы: «Антессер, предстань и вознеси нас к Блокуле!» Блокула же есть гора священная, место собрания мудрых, что подобна Броккену в землях германских или Лысой горе в землях восточных.       Антессер же — не демон, но Хранитель врат, Страж порога, коему вверены переходы меж мирами. Предстает он обликом изменчивым, дабы ум смертного не помрачился, в одеждах пестрых, что означают стихии. Борода же его — пламя мудрости древней. Простирает он длань свою и возносит всех ищущих по воздуху к Блокуле, и сопутствуют ему духи стихийные, кои принимают лики козлов, ибо козел есть символ Природы необузданной. На сих духах и мчатся посвященные к месту собрания.       Многие из зрелых проводников ведут с собою юных учеников, дабы те с малых лет приобщались к таинствам. Для сего юнцы возносятся способом особым: наносят проводники знаки на духов стихийных, и восседают отроки на остриях воли наставников своих, дабы учиться держаться в пути. По прибытии же на гору Блокулу свершаются таинства великие: обмен знаниями, чтение звезд и беседы о сути вещей, как-то заведено в иных местах силы по всему миру.       И место сие считается столь могущественным, что для житейских дел и суеты мирской непригодно, и нет у людей непосвященных желания селиться вблизи него, дабы не нарушить покой великих таинств».       Малфой перестал читать. — Что, это все? — спросила Джинни. — Нет, не все. Далее тут идут какие-то схемы, карты и инструкции по изготовлению артефактов. По рисункам так сразу не скуажу, что это. — Основное вы прочитали, но посмотрите дальше тоже. Книгу, кстати, написал мой предок, Бальтазар Ноттерген. Это все, что я сейчас могу, к сожалению. Нотт встал и, не дожидаясь вопросов, пошел наверх. Малфой и Джинни двинулись на кухню, рассуждая о прочитанном.

***

— Слушай, по ощущениям, все было как всегда. Сначала я была рядом с семьей, потом все расселись по своим компаниям. Я ушла к своим слизеринцам. Корнелия к нам не присоединилась, она была со взрослыми: общалась с гостями, распоряжалась насчет блюд, музыки и все такое.       Гестия Кэрроу аккуратно подхватила десертной ложкой кусочек лимонного пирога и отправила его в рот. — Был квинтет, который Министерство обычно зовет на подобные праздники. За банкет отвечал Wizards Unite, ну ты знаешь, наверное, их. В общем, обычное министерское мероприятие, чтобы все пообщались, с кем надо, раздали визитки и разошлись. Скучновато, но ничего не поделаешь, таковы правила.       Панси подлила близняшкам чаю. Какие же они выросли разные: резкая пацанка Флора в растянутом свитере — который, правда, стоил, как весь гардероб Поттера, умножненный на три, — и женственная, излучающая уверенность Гестия. Вторая сестра очень напоминала Панси Асторию. Чувствуется деловая хватка. — Корнелия не выглядела уставшей, раз у нее было столько обязанностей? Может, кто-то из взрослых пытался ей помочь? — спросила она. — Может быть, мистер Бэрк и мистер Роули старались проявить, ну, заботу. Мистеру Роули было ее, я думаю, особенно жаль, он даже позвал ее потанцевать, чтобы отвлечь, но мне кажется, ей не по нраву такие развлечения. Ну или ей неприятен Роули, тут не скажу точно. Честно, не хотелось бы оказаться на ее месте, заниматься всеми этими мероприятиями, этого опасного человека терпеть из вежливости… Я завидую тебе, Панси, что ты так просто отказалась от всего этого и живешь, как хочешь. — У меня нет ни денег, ни места, ни желания устраивать балы, — честно призналась Панси. — А почему ты думаешь, что Корнелия терпела Роули из вежливости? — А как иначе? Он всем внушает страх. Наши родители его сторонятся, и другие тоже. Флора хмуро помешивала сахар. — Я думаю, что-то случилось до или после этого приема. Но не представляю, что, ведь с каникул Корни вернулась как ни в чем не бывало. — Чужая душа — потемки, сестренка. Особенно если она слизеринская.       Панси еще немного поболтала с девочками и, расплотившись, переместилась на Гриммо.

***

      В гостиной особняка Блэков все были в сборе: Гермиона, Луна, Астория, Поттер, Рон Уизли и даже Денни Криви. Она села на диван рядом с Луной, плохо понимая, как теперь взаимодействовать с Гермионой на людях. На последние дни выпало так много беспокойств, что она даже не успела толком подумать об их отношениях. Все выглядели довольно бодрыми, что вселяло надежду на хорошие новости.       Луна кратко рассказала все, что знала, об острове Бло-Юнгфрун. Было решено запросить у МакГонагалл копии все доступных карт из хогвардской библиотеки и поехать туда на экскурсию вместе с магглами — это быстрее и незаметнее, чем заказывать порт-ключ. Ближайшая отплывала из Остарсхамна в субботу. В Национальном парке, где всех высадят, они разделятся и отправятся проверять магически значимые места. — Тебе не кажется, что неделя — это слишком долго? — с сомнением спросила Панси. — Может, полетим туда на метлах под чарами невидимости? — Не факт, что Отдел тайн не поставил там сигнализацию или какую-нибудь ловушку. В Национальном парке явно никаких ловушек нет, через него проходят толпы людей, — ответил Поттер. — Да, логично, — согласилась она и встретилась взглядом с Гермионой. Та едва заметно подмигнула (или нет) и Панси почувствовала, как под ребрами пробежал холодок. — Потом мы разделимся. Как, решим на месте. Гермиона, твои галлеоны смогут передавать сообщения на территории острова? — Да. Я сделаю на всех, недели мне как раз хватит. — Что ж, тогда решено. Тем не менее в комнате чувствовалось напряжение. Никто не спешил расходиться. — Гарри, а ты уверен, что тебе нужно туда ехать с нами? Джинни может явиться домой в любой момент, — спросила Астория. — В смысле? — Гарри тупо посмотрел на нее, будто не понял вопрос. — Ты и Рон здесь изначально ради Джинни. Ее на острове точно нет. Это журналистское расследование, а не военная разведка. Я не понимаю, зачем вам туда ехать. И я не понимаю, почему ты вдруг стал главным.       Астория вскинула голову и с вызовом посмотрела на Гарри. Тот начал закипать: — Только что я предложил отличный план! — Спасибо за помощь, значит, — невозмутимо ответила Астория. — А теперь тебе пора заняться своим здоровьем.       Снова повисла гнетущая пауза. Панси переглянулась с Луной. — Я согласна с Асторией. Поттер, спасибо, но у тебя непонятно что с рукой и ты нужен Джинни. Ты в раздрае, не можешь колдовать и тебе самому нужна помощь. Если она за неделю объявится и ты разберешься с проклятьем, то посмотрим. — Я уже проникал в Отдел тайн! — И что? Кажется, там кто-то умер в итоге!       Гарри неразборчиво выругался сквозь зубы и выскочил из комнаты. — Вы извините, он всегда так. Я-то привычный, а он извинится еще, — сказал Рон. — Я, кстати, не сильно хочу ходить по этому острову. Но, если надо, могу побыть на шухере в парке, понаблюдать за происходящим, пофотографировать. Это я умею. — Это было жестоко! Как ты могла такое сказать? — воскликнула Гермиона, проигнорировав предложение Рона. — А что? Он постоянно бросается грудью на амбразуру. Журналистам так нельзя делать. Аврорам, кстати, тоже, — невозмутимо ответила Панси, закуривая. — Я согласна с Панси, давайте закончим. Рон, спасибо. Давай это обсудим завтра, — ответила Луна. — В смысле ты согласна с Панси?       Гермиона развернулась к Луне, и ее взгляд не предвещал ничего хорошего. — Подыши, — бросила Луна и, не обращая больше внимания на Гермиону, пошла к Астории и Деннису. — Я, пожалуй, тоже пойду. Надо кое-что проверить. — Я с тобой, — неожиданно предложил Рон.       Панси удивленно посмотрела на него. Он только пожал плечами и понимающе улыбнулся. — Хорошо, тогда аппартируем вместе. Пошли на улицу.

***

      Астория никогда не любила Гарри Поттера. Хотя она, безусловно, была рада, что тот победил Волдеморта — этому были рады все, — но не тянул этот очкарик на национального героя и даже на просто взрослого мужчину. Его выходка в «Горбине и Бэрке» и сегодняшняя вспышка это только подтвердили. Зачем Гермиона вообще его взяла с собой? Из-за того, что он аврор и ему везет по жизни? И зачем, кстати, она сама туда сунулась? Почему Уизли, который кажется таким мужественным и умным, все это поддержал? Странные люди!       Итак, Бро-Юнгфрун. Астория знала себя достаточно неплохо, чтобы понимать, что, в отличие от девочек, она очень посредственна в расследованиях. А еще она не умеет отдаваться работе и не спать ради статьи, как это делают Панси и Гермиона. Стоит признать: в поезке она будет скорее мешать, чем помогать. Но чем-то же она может быть полезна?       В этих размышлениях Астория пролистывала старый альбом, который они вместе с Луной и Гермионой нашли утром: тут были колдографии давно почивших Блэков примерно конца 19 века. На страницах проносились одинаковые черноволосые люди в старомодных мантиях и колпаках с тонкими и не самыми приятными чертами лица. Они скалились на Асторию, будто размышляя, не полукровка ли она часом. И вообще какое право она имеет так беззастенчиво разглядывать их?       Хотя какое у колдографий может быть мышление? Скорее всего, все эти люди при жизни были такими неприветливыми. Поделом им. Астория долистала до последних Блэков. Находиться в доме Поттера было не вполне комфортно, особенно после конфликта, но ей почему-то очень хотелось долистать этот альбом. Слишком уж много Пожирателей было — Роули, Бэрки, Малфои, Нотты — в их истории, так почему бы не поискать ответы в прошлом, когда все это началось?       И вот оно. Регулус, Орион, Вальбурга Блэки и двое мужчин обступили Тома Реддла. Тот еще довольно молод, но выглядит откровенно опасно. Он высокомерно смотрел на Асторию и не мигал. Ей стало не по себе, но она сделала усилие и не закрыла альбом. Блэки на колдографии выглядели скорее напуганными. Неудивительно — на дворе 1975 год, всего через четыре года все отец и сын умрут, а мать сойдет с ума от одиночества. А кто эти двое? Явно какие-то не самые яркие фигуры.       Астория вытащила карточку и положила в сумочку. Надо спросить у родителей.

***

      Судя по часам, было около шести вечера. Окна в жилище Нотта были зачарованы, так что ориентироваться по ним было бессмысленно. Джинни то маялась от скуки, то цапалась с Малфоем, а в перерывах перелистывала унылую книжку Бальтазара Ноттергена. Она не могла оценить, насколько жизнеспособны артефакты, придуманные им, и она даже не вполне понимала, зачем большая часть из них нужна. Но в книжке было что-то важное в их общем деле, шведский остров сто процентов связан с происходящим. Скорее всего, там находится Отдел тайн, который искала Джинни и из-за которого попала в неприятности.       Джинни понимала, что отправляться на остров в одиночку, да еще и со слежкой на хвосте, — идея бессмысленная. Нотт сказал, что она скоро сможет выйти, но когда наступит это скоро? Когда Роули надоест ее искать? Придурку Малфою вообще придется сидеть тут годами, если настойщего убийцу Корнелии Бэрк не найдут. Такой судьбы Джинни не желала даже ему.       Как же убийственно скучно! Джинни считала цветочки на обоях и даже попробовала порисовать. Спать не хотелось. — Эй, Нотт, открывай! Снаружи раздался звонок, а затем и стук, который в тишине показался особенно громким и зловещим.       Джинни вжалась в кресло. Нотт же говорил, что дом не найдут, так почему в дверь только что так настойчиво постучали? — Нотт, я знаю, что ты там. Пусти, иначе я выбью дверь бомбадой!       Джинни тихо пробралась на кухню, где сидел побледневший от ужаса Малфой. Он сжимал книжку Ноттергена. — Блин, Уизли, это за нами, — прошептал он. — Нам крышка. Это конец. — Нет, Малфой, не смей ныть! Палочку в руки и в засаду. А я пока попробую открыть чертово окно. — Я не умею драться! Я хреновый дуэлянт! — Я тоже. Забаррикадируй дверь чем-нибудь хотя бы.       Малфой дрожащими руками достал палочку и начал левитировать к двери в кухню вещи. Простенькими заклинаниями он наспех утяжелял их и склеивал их между собой. Джинни идею оценила — просто, элегантно, выдержит пару бомбад.       Сама она изучала окно. На него были наложены защитные заклинания, но, к счастью, только наружные. Ручка была хитро спрятана сбоку. Джинни открыла раму и выглянула наружу. — Так, пока тот хрен долбится в дверь, мы вылезем тут, а потом сразу в те кусты. А там… видно будет.       За стеной раздались звуки взрыва. Малфой бросил свое сооружение из мебели и посуды и с трудом вылез в окно. Было очень темно, но кусты вдалеке и непослушные рыжие волосы он сумел различить. Липкой от пота рукой он похлопал по карману, в который положил уменьшенную книжку, и побежал туда.