«Дыши!»

— Знаешь, мне иногда хочется лежать и ничего не делать. А иногда я не могу и секунды усидеть на одном месте. — Тебе тяжело из-за этого? — Да, очень. Я как будто пытаюсь ужиться с кем-то ещё внутри себя. Могу сначала думать об одном, а потом резко переключиться на другое. Мысли начинают путаться и возникает только одно-единственное желание… Тэхён не успевает договорить. — Заглушить внутри себя этот голос любыми способами, — продолжает за него Чонгук. — Да, точно. — Ты обращался к врачу? — Мы же каждые полгода проходим медосмотр, мне говорили, что всё в порядке. А потом я пришёл к Хосоку, и он мне всё рассказал. — И назначил лечение? — Да. — А сейчас ты как? — Также. — Расскажи. — Чонгук, ну ты же сам все знаешь, зачем… — Я знаю, но твой случай... Мне нужно кое-что прояснить. — Ничего не меняется. Когда я принимал лекарства, мне было вроде бы даже хорошо. Мне было так пофиг на всё. Я перестал даже верить в существа из ужастиков. Только не смейся, да, я верил в них. Чонгук без единого намёка на смех внимательно, уставившись на Тэхёна, слушал его. — А потом я решил справляться сам. Знаешь почему? — Нет. — Потому что один очень близкий мне человек, как считал я, сказал фразу, изменившую в тот момент всю мою жизнь. Он сказал мне: «Ты можешь пить эти таблетки сколько угодно, и они действительно будут тебе помогать, ты будешь выглядеть здоровым, но какой в том толк, если внутри ты самый слабый из всех слабых людей на Свете, который продолжает постоянно прикрываться своей болезнью?» С тех пор я не прикасался ни к одним медикаментам. — Он тебя ранил? — Да, очень сильно. Но благодаря ему я смог вырваться из этого плена. Тэхён замолкает и на выдохе шёпотом произносит: — Лишь на неделю. Одну неделю. — А потом? — А потом все по новой. Это замкнутый круг. Я никогда не вылечусь, мне просто нужно научиться жить с этим. Чонгуку так хочется обнять Тэхёна, но он так боится ранить его ещё больше. Чонгук прекрасно понимает, как сильно Тэхён доверяет ему, раз поделился таким личным с ним, от того он может привязаться к Чонгуку, сам того не подозревая. Но впервые за свои двадцать семь лет он идёт против себя, и одним движением руки Тэхён оказывается в его объятиях. Бессмысленно медлить и сдерживать свои эмоции, — проносится в голове Чонгука. Все эти двадцать семь лет он только что и делает, так это сдерживает себя при любых обстоятельствах. Он привык. Привык всегда сохранять спокойствие на лице, когда изнутри вырывается дикий крик. Привык проглатывать боль, которая продолжает без остановки отравлять все его органы. Наверное, именно поэтому он, осознавая, но игнорируя эти чувства, зацепился за Тэхёна. А Тэхён вцепился в Чонгука, но только сам ещё не понял это. Чонгук рядом, он всегда приходит на помощь, он думает о Тэхёне, переживает, но при этом не опекает его и не надоедает своим вниманием. Тэхён всю жизнь мечтал именно об этом. Но он ещё не умеет принимать эти чувства. Почувствовав такие робкие, но крепкие объятия Чонгука, Тэхён в ответ обвил его своими руками. Холод его ладоней мурашками прошёлся по всему телу Чонгука. Он прикрыл глаза и прислушался к дыханию Тэхёна. Оно было таким медленным и спокойным, что он сам начал расслабляться и не думать ни о чём. Ни о чём другом, кроме Минсу. — К тебе сегодня должен прийти кто-то, ты в курсе? — постепенно освобождая Тэхёна из своих объятий, задаёт вопрос Чонгук. — Да, Он мне писал, — грустно произносит Тэхён. — Что-то не так? — Нет, всё нормально. Я просто проголодался и... Чонгук настороженно смотрит на Тэхёна и всем своим видом вопрошает продолжение. Тэхён видит это, он хочет сказать, но молчит. Снова молчит. — Пить. Хочу ещё пить. — Сейчас я договорюсь, тебя покормят и напоят. Что-то ещё может быть? — Чонгуку не нужно больше слов, он и так понял, что Тэхён ещё не готов к другому разговору, но пообещал себе, что обязательно решит и этот момент, лишь бы тому стало полегче. — Нет, ты и так многое для меня сделал. — Не говори глупостей, я — врач, и я сделал лишь то, что должен был бы сделать любой другой. — Раньше я не встречал таких врачей. — Всё бывает впервые, — улыбается Чонгук и встаёт с кровати, направляясь в сторону выхода. — Спасибо, доктор Чон, — слегка приподнимая уголки своих губ и пытаясь улыбнуться, тихо произносит Тэхён. Чонгук лишь молча продолжает улыбаться и выходит, закрывая за собой дверь. В этот же миг Тэхён вновь чувствует себя самым одиноким человеком на планете. Он осматривает свою одежду и осознаёт, что это — халат и штаны от домашней пижамы Чонгука. Зачем-то он подносит рукав к носу, не отдавая себе отчёта о своих действиях, и запах Чонгука так резко врезается ему в нос, что вскруживает голову за пару секунд. Тэхён не понимает, почему его тянет к этому человеку. Но, очевидно, именно то, что тот рядом и всегда мчит ему на помощь, делает его таким слабым перед Чонгуком. Сейчас ему уже не хочется видеть никого, кроме него. Даже ближайший визит Минсу не согревает его сердце. Как только Чонгук закрывает дверь в палату Тэхёна, он тут же встречается лицом к лицу с каким-то парнем. Он сразу же понимает, что это к Тэхёну, но почему-то не отходит от двери и замирает на месте. Высокий худощавый молодой человек, на вид ему не больше двадцати пяти, как и Тэхёну. Чонгук сразу же проводит параллель их возрастов. Он одет во всё чёрное, только волосы каштанового цвета выделяются из общей массы. — Извините, — окликает тот Чонгука. Чонгук молча продолжает смотреть тому прямо в глаза. — Мне нужна палата Ким Тэхёна. — Как вы сюда попали? — Чонгук моментально вспоминает, что без врачей посетители не могут и не имеют права подниматься ни в одно из отделений. Парень, не ожидавший такой грубой интонации и вопроса в лоб, начинает запинаться. — Чонгук, всё в порядке, это я привёл его. У Чонгука внутри всё переворачивается от непонятной злости и голоса, который произносит эту фразу. — Хосок? Где ты был? Тебя искали всей клиникой! Хосок подходит к ним и спешно отодвигает Чонгука от двери, но тот и не торопится сдвигаться с места. — Чонгук? Это друг Тэхёна, всё в порядке. Ты можешь отойти? — Нет. Хосок округляет глаза и вытаращивает их на Чонгука, пытаясь всем видом показать тому, что ему безумно неловко. — Молодой человек, — обращается Чонгук уже к парню, — Вы записались в журнале посетителей? — Ты прекратишь? — возмущается Хосок. — Да, — робко отвечает парень. — Тогда проходите, у Вас есть пол часа. Чонгук нехотя отходит от двери и толкает плечом Хосока, отчего тот ещё сильнее недоумевает, в чём дело. Как только парень заходит, Хосок подходит к Чонгуку так близко, что их носы буквально ударяются друг о друга. — Что ты тут устроил? — Я? — искренне возмущается Чонгук. — Тебе не кажется, что это моё отделение и тут я решаю, кого пускать, а кого нет? Хосок отходит от него и опускает глаза, сменяя гнев на неловкость. — Я не могу пускать каждого встречного, которого приведут мои коллеги. Тэхён сейчас в тяжёлом психическом состоянии, и мне необходимо было узнать, кто это и написал ли он свои данные в тот журнал, чтобы в случае чего знать, кого и где искать. И это я тут что-то устроил? — Извини, я перегнул палку. — Я рад, что ты осознаёшь своё несуразное поведение. — Просто я хотел, чтобы они с Тэхёном как можно скорее встретились. Чонгук поднимает брови от удивления и жестом показывает Хосоку зайти к нему в кабинет напротив. — Так что ты там хотел? — продолжает разговор Чонгук, закрывая за ними дверь, краем глаза успевая увидеть через окошко в палате Тэхёна то, как он обнимает этого парня. Внутри что-то ёкает, но он не подаёт виду и будто бы даже от самого себя пытается скрыть то, что он почувствовал сейчас. — Тэхёну необходима эта встреча сейчас, — тихо произносит Хосок. — Почему ты так в этом уверен? — усмехается Чонгук. — Послушай, я знаю его дольше, чем ты. Я явно соображаю, о чём говорю. — Знать человека дольше не значит лучше. — Что вообще происходит, Чонгук? Зачем ты положил его к себе? — А что мне нужно было делать? Оставить его там на улице? — Оформить его ко мне в отделение. — Да? И почему же? Хосок немного напуган. Он ещё никогда не видел столько эмоций на всегда каменном лице Чонгука. От того ему становится даже не по себе. — У меня хотя бы спокойнее. — За то время, пока тебя не было, Тэхён уже раза три мог умереть. Есть ещё вопросы о том, почему я наблюдаю за ним у себя в отделении? — Нет, — безнадёжно опускает голову Хосок, понимая, что он оплошался. — А у меня есть, — внезапно заявляет Чонгук. Хосок всё также смотрит в пол. — Зачем ты подсунул мне его историю болезни? — Что? — Доктор Чон, — Чонгук переходит на формальный стиль речи, показывая своим видом всю серьёзность ситуации, — Вы действительно считаете меня дураком? — Чонгук, послушай... — Слушаю. — Ты сейчас посчитаешь меня больным... Чонгук не даёт договорить Хосоку: — Не делай выводы за меня. Хосок замолкает на мгновение и продолжает дальше: — Я хотел отгородить его от лишней боли. Я не хотел, чтобы он больше страдал. Я дал тебе эту историю специально, ты прав, но только чтобы ты узнал его настоящего. Я видел, как вы ладите. Поверь, он уже привязан к тебе слишком сильно. И... Я просто не могу больше видеть, как из его жизни уходят те, кого он любит. — А с чего ты решил, что я уйду? — От него все уходят. — Во-первых, тебе стоит перестать так опекать его. Не делайте, чёрт возьми из него морального калеку, неспособного самостоятельно принимать решения, — голос Чонгука с каждым словом становится всё выше и выше. — Во-вторых, ты так подло подсунул мне его историю болезни, чтобы я оставил его как можно раньше. Но ты просчитался по всем пунктам. Хосок чувствует, как его руки начинают потеть. Он явно не планировал этот разговор. — Ты вообще хоть осознаёшь, что ты творишь? Тот молчит. — Как теперь будешь смотреть в глаза ему? Хосок чувствует, как ком слёз подступает к горлу всё ближе. — Послушай меня, — Чонгук сменяет и тон голоса, и выражение лица на более спокойные, — Я теперь уж точно никуда не денусь, а тебе лучше переосмыслить всё, в чём ты так заблудился. Если нужна помощь, обращайся. — Я не желал ему ничего плохого, — дрожащим голосом шепчет Хосок. — Я знаю, поэтому тебе лучше отдохнуть и самому сходить на приём к психиатру. — Схожу, только не говори об этом Тэхёну. Чонгук фыркает. — Сам скажешь. А мне пора, до встречи. Чонгук не глядя оставляет того позади себя, громко хлопая дверью. Время посещения подошло к концу. Чонгук открывает дверь без стука, довольно резко. Его ещё не покинули гнев и злость. Но лучше бы это случилось раньше, потому что сейчас от увиденного ему становится только хуже. — Тэхён?...

***

— Привет, — осторожно заходит парень в палату к Тэхёну, который всё это время, уставившись в окно между палатой и коридором, слушал происходящее снаружи. — Привет, заходи. Молодой человек, оглядываясь, закрывает за собой дверь и присаживается на край тэхёновой кровати. Тот повторяет за ним. — Кто тебе сообщил, что я здесь? — Хосок. «Мог бы и не спрашивать» — бормочет себе под нос Тэхён. — Чего? — Так и думал, говорю. Парень лишь кивает головой и слегка сжимает губы. Ему нечего ответить. — Как там твоя учёба? — Я как раз по этому поводу. У Тэхёна внутри словно происходит взрыв. Взрыв сердца и всего, что ещё хоть что-то позволяло ему чувствовать. — Когда уезжаешь? — Сегодня, Тэ... Тэхён молча смотрит ему прямо в глаза, а у самого они начинают наливаться слезами. — Прости меня, — парень одним движением руки притягивает Тэхёна к себе, и тот уже тонет в его объятиях. — За что? — он ещё стойко продолжает держаться. — Я не смог полюбить тебя так, как это сделал ты. «Блять, как же хорошо было ничего не чувствовать» — приносится в голове у Тэхёна. — Минсу, ты не должен извиняться за это, — тот пытается вырваться из его объятий. — Тэ... — Минсу опускает глаза и делает глубокий вдох перед тем, как продолжить дальше. — Да говори ты уже, не жалей меня. — Тэ, я уезжаю навсегда. Снова эта оглушающая тишина. Снова ничего не приходит в голову: ни одна мысль, ни одно слово. Внутри — взрыв, снаружи — спокойствие. Лишь слышен пульс на уровне висков, и кажется, сердце выпрыгнет сейчас из горла. — Не молчи, Тэ... — Спасибо, что попрощался. — Я не мог иначе. — Наверное. Тэхёну нечего ответить. Ему даже не хочется ничего спросить у Минсу или пожелать ему. Он буквально не может даже спокойно дышать. — Спасибо, что ты был рядом всё это время и помогал мне. — Я обещал. — Ты поднял меня с колен, и я никогда этого не забуду, слышишь? Но Тэхён уже не слышит его. Он только пытается сосредоточиться на реальности, ведь изнутри его гложет внезапная масса вопросов, его разрывает на части, от чего ему становится ещё хуже. — Что я делал не так? — Тэ... — Что мне нужно было сделать, чтобы ты меня полюбил? — Ты... — Я слишком уродлив? — Ты очень красив. — Почему тогда всё закончилось, так и не начавшись? — Тэхён-а, ты же знаешь, — Минсу пытается снова обнять его, но Тэхён тут же перехватывает его руки и переплетает их пальцы. — Не в этом дело. Не в красоте или в том, что ты сделал что-то не так, просто так бывает. — В какой уже раз... — Это жизнь, дружище, я всегда честен с тобой, но тут я, правда, не имею понятия, что тебе ответить. — Сколько времени до отлёта? — Три часа. — Поцелуй меня. Минсу явно не ожидал подобного, что аж поперхнулся воздухом. — В последний раз. Минсу бережно берет лицо Тэхёна в свои руки и медленно притягивает к себе, смотря то в глаза, то на губы. Он чувствует, как тот дрожит и какое спёртое у него дыхание, и понимает, что Тэхёну это действительно необходимо. Поэтому в следующую же секунду его губы соединяются с пересохшими и потрескавшимися губами Тэхёна, который жадно, но, в то же время, нежно впивается сильнее. Он целует действительно как в последний раз. Страстно, медленно, растягивая удовольствие и стараясь запомнить каждое мгновение этого момента. Его дыхание сбивается окончательно, он практически не дышит, но не может оторваться от этих любимых губ. Но в этом ему помогает внезапно зашедший Чонгук, на лице у которого написано: «Какого хрена?». — Чонг... — тут же отстраняется Тэхён от Минсу и прикрывает свой рот рукой. — Искренне прошу прощения за такое вторжение, но время посещения подошло к концу. Мне очень жаль. — Можно ещё пару минут? — довольно строго просит Тэхён, несмотря тому в глаза. — Можно. Чонгук выходит за дверь и облокачивается на неё. Он разрешил провести им ещё пару минут вместе, потому что сам знает, что, порой, эти сто двадцать секунд решают многое. Тем более, голос Тэхёна был так серьёзен, но так слаб, что отказать ему в данный момент равнялось бы преступлению. — Спасибо, — улыбается Тэхён и вновь берёт Минсу за руку. — Я постараюсь писать тебе, если хочешь. — Если ты хочешь, пиши. Если нет, просто будь счастлив. Ладно? — Обещаю. Минсу сжимает руку Тэхёна перед тем, как отпустить её навсегда. Тот спокойно отпускает его и старается даже улыбнуться. Минсу улыбается в ответ и неловко открывает дверь. Он мечтает лишь быстрее скрыться от этого взгляда Тэхёна, полного боли. Чонгук встречается с ним в коридоре лицом к лицу, но его вводит в ступор довольно расстроенное лицо молодого человека. — Неужели я настолько всё испортил? — спрашивает он у парня. — Нет, что Вы, не волнуйтесь. Извините за то, что там произошло. Нельзя наверное было. — Нельзя. Было. В следующий раз предупредите меня пожалуйста, я хотя бы постучусь. — Я больше не приду, к сожалению. Я улетаю сегодня. Чонгуку мгновенно становится не по себе. Он будто сразу же догадывается, почему голос Тэхёна был так слаб. — Никогда не говори никогда. Минсу лишь улыбается и поклоном прощается с Чонгуком, быстро скрываясь в тени коридорных лабиринтов. А Чонгук остаётся наедине с и без того разбитым Тэхёном. И теперь ему разгребать всё это. Но почему-то впервые за всю свою врачебную практику он настолько волнуется, что буквально чуть ли не стучится перед тем, как войти к Тэхёну. — Извини, что я помешал вам. Тэхён не реагирует на него, продолжая стоять и смотреть в окно. Чонгуку не нужно слов, чтобы понять, что происходит. Поэтому он, как можно тише, закрывает дверь и усаживается на место, где сидел Минсу. Что его настораживает сейчас, так это полное отсутствие эмоций у Тэхёна. Он не слышит ни всхлипов, ни вздохов. Просто неподвижно стоящий Тэхён и звуки улиц. — Я любил его, — внезапно бормочет Тэхён, понимая и ощущая, что Чонгук никуда не ушёл. — А он? — Как видишь, нет. — Что вы решили? — Ничего, — отворачивается Тэхён от окна лицом к Чонгуку, — Он улетает сегодня навсегда в Америку. — Может не навсегда? — Да какая разница на сколько, если я ему не нужен. — Это ты так решил? — Чонгук, ты издеваешься? Подумай сам: вот любишь ты человека всем сердцем, всей душой, всем, что у тебя есть, оставишь ты его одного? Тем более зная и видя, в каком он, чёрт возьми, дерьме? — Бывают разные ситуации, Тэхён, я не знаю, что случилось между вами. — Неразделённая любовь. — Садись, расскажи мне. Тэхён усаживается напротив Чонгука, как сидел минутой ранее с Минсу, но ему почему-то нисколько не больно от этой мысли. — Мы познакомились случайно, летом. Я как-то гулял ночью и увидел его, сидящего на скамейке, с книгой моего любимого писателя. Я сразу же подошёл к нему и познакомился. Он был таким приветливым, таким милым и добрым, что я моментально влюбился. Клянусь. Не знаю, как это произошло. Мы тогда заболтались до утра, а потом обменялись контактами и попрощались как друзья. Из-за работы и учебы у меня было так мало времени, но я освобождал его для него. Мы гуляли почти каждый день. Он так прекрасно понимал меня, что я почувствовал себя самым счастливым человеком на планете. Я долго молчал о своих чувствах, пока не узнал, что он тоже по мальчикам, — Тэхён немного краснеет, но, увидев расслабленное лицо Чонгука, который слушал его, открыв рот, спокойно продолжил дальше. — В тот день мы много об этом говорили, но я всё ещё молчал. Думал, может он первым признается, хотя уже давно и обнимал меня, и держал меня за руку, и целовал. Но первым не выдержал я. И спустя полтора года я признался ему. Просто к тому времени я уже дико устал от его игр со мной, от наших ссор и его обидных слов. Он постоянно чего-то хотел, и я давал ему это. Но, сам знаешь, как бывает, хоть Луну с неба подари человеку, но если ты не тот, кто ему нужен, то и Луна твоя будет для него пустым местом. Я лишь был куклой. Я позволял поступать с собой так, позволял играться, позволял плакаться мне в жилетку, когда плакать нужно было мне. Знаешь почему? — Ты любил его. — Безумно сильно, Чонгук. Я был готов сделать что угодно для него. И я делал. И он, вроде как, тоже был рядом, тоже поддерживал меня, но только тогда, когда было хорошо ему. Чонгук с изумлением и замиранием сердца слушает, как Тэхён рассказывает о Минсу. Он поражён, что кто-то умеет так сильно любить. Это так красиво, искренне и бескорыстно. Он лишь желает, чтобы Тэхён излил всю душу ему, рассказал всё, о чём так громко ему приходилось молчать. Ведь только так он сможет ему помочь. А Тэхён же не задумывается сейчас, почему так рьяно делится всем этим с Чонгуком. Он лишь старается уловить каждое слово, которое вырывается наружу. — Он много раз причинял мне боль своими словами, набухивался с друзьями и спал с ними, он много раз оставлял меня одного, но он был словно наркотик. Точнее, не он, эта боль из-за него была моим адреналином. Будто благодаря ей я чувствовал, что ещё живой и умею любить. Поэтому каждый раз прощал его и принимал обратно. Тэхён замолкает, чтобы немного перевести дыхание и смочить горло. А Чонгук как раз уже сидит с протянутым стаканом воды и всё ещё с таким же спокойным лицом смотрит на Тэхёна. — Ты умеешь читать мысли? — изумляется тот такому уместному жесту Чонгука. — Иногда. Тэхён ухмыляется и делает глоток воды, протягивая стакан обратно Чонгуку. — Попей тоже, у тебя губы пересохли. Чонгук аж опешил от этой фразы Тэхёна и тут же дотронулся пальцами рук до своих губ, чтобы удостовериться в сказанном тем. — Не веришь мне? — Верю, — отпивает глоток и Чонгук. — Продолжай. — Не знаю, что ещё тебе рассказать. — Так он в итоге не принял твою любовь? — Принял, даже иногда сам говорил о том, что любит меня, но это была игра, его дружеская любовь. — Это больнее, — полушёпотом добавляет Чонгук. — Да. Спасибо, что понимаешь. Чонгук понимает, как никто другой, сам прошедший через подобное. — Я отдавал ему всего себя, всё своё время, все свои эмоции, всё. И он принимал это, но я чувствовал, что не до конца. А когда спрашивал, что я делаю не так, что мне сделать ещё, ему нечего было сказать. И это очевидно. Но я всегда знал, что ему был нужен кто-то другой. Он сам и не знает кто. Но точно не я. — И ты всё равно продолжал бороться? — Да. Я не донимал его своими признаниями или флиртом, я просто был рядом и давал всегда понять, что я на его стороне и защищу его ото всего. — Откуда ты брал силы? — Не знаю, честно. Сам не понимаю. Но я настолько уже устал и вымотался под конец, что сейчас мне стало будто бы легче. — Почему? — Я отпустил его. Наверное. И вместе с ним ушло всё, что так убивало меня последнее время. Я уже чувствовал одну только боль, одну обиду, даже стал сам холодеть к нему. Но стоило мне увидеть его и почувствовать его рядом, всё. Пиши — пропало. Всё вспыхивало вновь. — Ты просто стал зависим. — Наверное. — Сейчас тебя отпустило, потом накроет снова. И так будет несколько раз. — Не хочу. — Знаю, но ты должен быть готов к этому. — Никогда бы не подумал, что стану наркоманом. — Любовная зависимость всегда тяжелее медикаментозной. — Откуда ты всё это так хорошо знаешь? Тебе что, уже под сотню, а ты просто вампир? Чонгук рассмеялся, чем улыбнул и Тэхёна. Ему сразу стало теплее. — Нет, мне всего двадцать семь, но я тоже человек. Врача сейчас во мне ноль. Поверь. — Верю. — Мне повезло, что я познакомился с таким человеком, как ты. Тэхён отпускает чуть заметный смешок — защитная реакция, а сам же чувствует, как ёкает его сердце. — Такого — с ног до головы, изнутри и снаружи, покалеченного? — Такого мудрого, доброго Тэхёна, с огромным сердцем, которое умеет любить. У Тэхёна это самое сердце сегодня катается на американских горках. — Я тоже рад знакомству с тобой, Чонгук. Чонгук улыбается так широко, что Тэхён впервые видит его настолько красивую улыбку. — Я пока не могу объяснить почему, но я так чувствую. — Я доверяю твоим чувствам, но, кажется, пора довериться и реальности. Тэхён тут же оглядывается на часы на стене и замечает, что они проболтали с Чонгуком два часа, пропустив ужин и все приёмы лекарств. — Тебе влетит? — осторожно интересуется Тэхён. — От себя если только. — А, я забыл, что ты тут главный, — Тэхён специально выделяет последнее слово, чтобы поддержать того. — Ты голоден? — Если честно, нет. — Ложись тогда на капельницу, а после поедем домой. — Я не ... — Ко мне домой, тебе тут не место. — В смысле? — Тэхёна словно отрезвляют слова Чонгука. — В переносном. Тэхён завис. А Чонгук уже угорает с него, пододвигая капельницу к его кровати. — Пиццу любишь? — Допустим. — А курицу? — В сладком соусе. — Считай, ужин уже готов. — Но Чонгук! — Давай руку. Тэхён безоговорочно протягивает ему руку. — Мне в кисть колоть? — Тьфу, — возмущается Тэхён, — Я уже ничего не понимаю. — Позвони, как закончится лекарство, — улыбается при этом Чонгук. — Так ты пошутил насчёт вечера? Чонгук исподлобья смотрит на того и с максимально серьёзным видом отворачивается и уходит к двери. — Нет.

***

— Вот как ведь, дружишь столько лет с человеком, а оказывается, что ты вовсе о нём не знаешь ровным счетом ничего. — Чимин, послушай, не принимай так близко к сердцу его выходки. Ты же знаешь, какой он у нас. — Знаю, Юнги, прекрасно знаю, поэтому и беспокоюсь о нём. — Он уже не маленький и безобидный мальчик, зачем ты к нему так относишься? — Проехали. Юнги отфыркивается, явно стараясь заставить Чимина рассказать всё. — Я лишь беспокоюсь о нём, а почему, это он сам тебе когда-нибудь расскажет. — Что один, что второй, говорите какими-то не просто загадками, а тут судоку отдыхает. Аргумент, так аргумент. Юнги никогда ещё не мог решить это проклятое судоку. Чимин, не сказав больше ни слова, уставился на рисующего вдалеке Намджуна с Сокджином. К слову, Сокджин появился в их компании совсем недавно. Примерно с тех пор, как Тэхён стал пропадать у Хосока. Нашёл его Чимин, а вот при каких обстоятельствах, никто из парней не в курсе. Но от лица автора я вам расскажу. Был такой тёплый-тёплый вечер, когда уходить домой с улицы казалось преступлением. Чимин, как всегда, вышедший на прогулку перед сном (это привычка с детства) с зонтиком в руках (это привычка с юности) встретился у входа в клинику, где работали Хосок и Тэхён, с высоким и замученным (как показалось Чимину) парнем. «Наверное, он дежурил тут по несколько суток, — подумал про себя Чимин, поднимаясь уже в лифте, — Они все тут так выглядят» — с грустью добавил он. Чимин в тот день записался на приём к психотерапевту, но, по счастливой случайности (это уже так решил доктор), он попал в руки Сокджина. Там они и разговорились обо всём. Но Чимин изначально шёл решать не свои проблемы, которых, он думал, у него нет, а проблемы Тэхёна. Ему нужен был профессиональный совет и хотя бы тот, кто выслушал бы его, не осуждая. В конечном счёте они остановились на повторном сеансе, а затем и на третьем. На четвёртом приёме Сокджин смело предложил Чимину встретиться в другой обстановке — более неформальной и расслабляющий. А у этих ребят было только одно место, которое расслабляло, — их заброшенный парк. Туда он и предложил Сокджину зайти после смены. С тех пор он встретился со всеми остальными: с теми, с кем не был ещё знаком. Намджун с Юнги сразу же окружили его: один, потому что ему было важно развеять факты из психологии, каких он успел наслушаться в американском университете; а второму было просто интересно узнать всё, что только можно, о жизни в клинике. Чимин же, поистине тот, кому нужно было задавать любые вопросы, чтобы хоть немного освободить себя от этих тяготящих его душу дум, сидел и молча смотрел на эту картину, искренне веселящую его. Сокджин так стойко держался, так спокойно и размеренно вёл себя и очень грамотно отвечал на даже, как казалось Чимину, глупые вопросы, что он несомненно убедился в его профессионализме. Чимин был наблюдателем. Он мог очень долго «смотреть» на кого-то или что-то, чтобы в конечном итоге сделать какие-либо выводы для себя. И уже после этого он приступал к открытию себя самого. Сокджин же, выбрав правильную тактику и сразу раскусив натуру этого парня, немного не рассчитал. Заводить новый круг общения не входило в его планы, но он нисколько не огорчился. В один из таких дружеских встреч тире сеансов психотерапии Сокджин осознал проблемы Чимина. — Зачем ты всегда берёшь с собой зонтик? — Сокджин отпивает из только что купленной им бутылки сидра, два больших глотка. — Привычка со школы. — Как это произошло? — Давай не сейчас? — Представь, что завтра — конец света. Что бы ты рассказал мне? — Когда начинается дождь, я боюсь его капель. Они растворяют меня, — дрожащим голосом отвечает Чимин. — Но ты же понимаешь, что это не так? — Абсолютно. Но в те моменты — нет. — А как ты принимаешь душ? — Лучше не спрашивай. — Уже спросил. — Каждый раз, когда я приближаюсь к ванной комнате, меня начинает трясти. Причём так сильно, что всё падает из рук, словно происходит землетрясение. Я засекаю пять минут, убеждая себя в том, что это именно то время, за которое ничего со мной не случится. И потом пулей вылетаю оттуда, успевая только выключить воду и схватить полотенце. — Давно это происходит? — С тех пор, как я чуть не утонул в ванне. — Расскажешь? Чимину безумно тяжело не только рассказывать об этом, но и вспоминать. Он старался каждый день как можно глубже закапывать это прошлое, чтобы оно наконец-то отпустило. Но ежедневный контакт с водой вынуждал его помнить об этом каждый день. — На выпускном я очень сильно напился, и чтобы привести себя в чувства, решил принять холодную ванну. Налил себе буквально ледяную воду и занырнул туда сходу. Но это произошло так неудачно, что я ударился головой о бортик ванны и потерял сознание. При этом я чувствовал, как мои лёгкие наполняются водой. Я будто был в сознании. Чимин вытирает вспотевшие руки о свои штаны, пытаясь контролировать свой дрожащий от волнения голос. — Тогда я либо словил белочку, либо мне приснилось, если, конечно, людям без сознания, сняться сны, как взрослый я заходит ко мне в ванную, весь заплаканный и с зонтиком в руках. Достаёт телефон и натирает мне, лежащему в ванне. А затем произносит: «Я оставлю тебе зонтик в коридоре, не забывай его, а то снова утонешь». Сокджин не на шутку уже опасается за психику этого парня, но без единого намёка на какие-либо эмоции, продолжает слушать того с понимающим выражением лица. По крайней мере он старается сделать его таким. — И после этого я очнулся у себя в кровати с кучей грелок и плачущей бабушкой у кровати. Когда я спросил у неё, что произошло, прекрасно сам помня обо всём, она лишь пожала плечами и сказала, что я валялся на полу в ванной с зонтиком и телефоном в руках весь холодный и без признаков жизни. Сокджину уже довольно трудно сохранять спокойствие, потому что ему и интересно, и в то же время, безумно боязно за Чимина. — А знаешь, что самое странное? — Что может быть ещё хуже этого? — У меня одежда была сухая. И ванна была пустой. — М-да, — вздыхает Сокджин, — Я бы свихнулся. — Ну вот я и это... того, похоже. — Сколько времени с тех ало прошло? — Лет пять. — Только не говори, что ты ни разу не проверялся потом у доктора? Чимин молчит и виновато отводит свой взгляд в сторону. — Завтра же идём делать МРТ твоего мозга. И зонт... — Нет, — дыхание Чимина сбивается за считанные секунды. — Придётся тебе без него учиться жить. — Можно тогда сразу сигануть а окно? — Так, — Джин встаёт и подходит к Чимину, чтобы подбодрить его, — сказочная повесть о Мэри Поппинс уже написана, ты хочешь сделать на неё косплей? Чимин моментально забывает о тревоге, которая только что охватывала всего его, и смеётся всем телом. — Помоги сначала Тэхёну, — жалобно просит он, помня о своём друге даже в такие минуты. — Он справится. Вот увидишь.

***

В ту злосчастную ночь, Юнги отправился к Чимину. Причём так незаметно, что ни Намджун, ни Чонгук не заметили его исчезновения. Да и понять их можно, им было абсолютно не до чего, кроме Тэхёна. После того, как Юнги рассказал обо всём Чимину, тот хотел буквально в домашних трениках и босиком чуть ли не через окно ринуться к своему другу, но Юнги на то и оказался специально рядом с ним, чтобы не позволить Чимину сломаться. — Юнги, — Чимин, сползший по двери своей квартиры, и сидящий на полу, держась за голову, пытается прийти в себя. Юнги крепко держит того за руку, а второй протягивается бутылку с водой, которую успел купить по дороге. Юнги всегда отличался своим спокойствием. Порой, окружающие это принимали за равнодушие. Но только самые близкие знали, каким ранимым было его сердце, как он умел сочувствовать и переживать за других, как он искренен был в своих желаниях помочь кому-либо и как стойко старался держаться для своих друзей в минуты их падений. Ведь если не он, кто тогда подхватить их у края пропасти? — Юнги, он не выдержит это, — дрожащими руками Чимин старается взять бутылку с водой из рук Юнги. Тот помогает ему и подносит её сам к его рту. — Выдержит. Он не один сейчас. — Только не говори, что с Хосоком? — Нет, там какой-то Чонгук забрал его. — В смысле какой-то? Куда он его забрал? — дрожь Чимина сменяется на волнение и суету. — Я так понял, это один их главных врачей их больницы. И они близки, судя по всему. — Я не знаю никакого Чонгука, Юнги. Он там торчит уже три года, но ни один из них не заикался о каком-то Чонгуке. — Поверь мне, он в безопасности. Чимин всё ещё не может успокоиться, но чувствует небольшое облегчение от сказанных из уст Юнги слов. Он доверяет ему. Юнги помогает Чимину встать с пола, и они возвращаются в гостиную, где продолжает работать телевизор. — Боже мой, ещё этот Минсу... — негодует Чимин, усаживаясь на диван. — А с ним-то что? — Улетает он в Америку эту. — Надолго? — Навсегда, Юнги. Вот в чём вся беда. — А Тэхён знает об этом? — Ещё нет. Этот ублюдок писал мне и спрашивал, как лучше сказать об этом ему. — Почему ты так зол на него? — Он сломал Тэхёна. — Мне всегда казалось, что они так ладят друг с другом... — теперь уже Юнги пытается не волноваться от услышанного. — То, что он трахался с Тэхёном, когда хотел, а тот души не чаял в нём и позволял ему делать абсолютно всё, ещё не значит, что они ладили. — Я не в курсе таких подробностей. — Сколько ночей я провёл с плачущим и раскалывающимся на мелкие осколки Тэхёном, не пересчитаешь даже по пальцам. — Может, тогда поедешь к нему в больницу? Поддержишь? — Я позвоню Сокджину сначала. — Он поехал за Хосоком. — А с тем что? — Чимин уже хватается за сердце. — Давай Сокджин тебе сам всё расскажет. На сегодня мои полномочия, кажется, закончились. Чимин возвращается в реальность от этих слов Юнги и осознаёт, что тому тоже нелегко. И как бы он ни старался быть спокойным, его глаза и хриплый голос говорят за него всё. — Оставайся у меня, а завтра вместе поедем к Тэхёну? — предлагает Чимин Юнги. — Хорошо, обязательно. Вот только захочет ли этого сам Тэхён и будет ли готов к этой встречи? Никто из них пока не имеет даже понятия об этом. Чонгук же тем временем, собрал свой портфель, не забыв захватить карту Тэхёна, и успел даже прибраться в кабинете. — Я всё, — заходит он к Тэхёну, который уже тоже переоделся в запасную одежду Чонгука. Как же всё-таки хорошо, что у того найдётся под рукой буквально всё, что нужно. — А тебе идёт, — ухмыляется Чонгук, осматривая с ног до головы Тэхёна, который кажется ему в этот момент таким безобидным. Всё, что хочется Чонгуку сейчас — обнять этого беззащитного парня и никому больше не позволять ранить его. — У нас с тобой один размер, — смущаясь, подмечает Тэхён. — Всё забрал? — улыбается Чонгук из-за той фразы Тэхёна, но контролирует себя. — Да, — улыбается он в ответ. — Тогда пойдём. Чонгук решил перед этим заехать в маркет, чтобы докупить различных снеков, которые любит Тэхён, ну и так, по мелочи, пытаясь вспомнить, чего нет дома. Он давно приезжает туда только на ночёвку. — Давно ты водишь машину? — Уже лет десять. — Тоже хочу получить права, но это опасно. — Вся наша жизнь состоит из одних сплошных опасностей. Но мы же как-то умудряемся выживать. — Как-то. — Не бойся делать то, что хочется тебе сейчас, в данный момент своей жизни. Завтра может не наступить. — Ты, оказывается, такой пессимист, Чон Чонгук. — Я реалист. Тэхён лишь ухмыляется, воздерживаясь от каких-либо комментариев по этому поводу, потому что всё, о чём ему хочется сейчас сказать, так это о том, каким красивым оказывается Чонгук за рулём. И как же ему идут чёрные водолазки, которые так изящно и элегантно подчёркивают каждый его мускул и линию тела. Так сильно, что Тэхён буквально в открытую пялится на Чонгука, а тот, в свою очередь, позволяет сжирать себя глазами Тэхёна, потому что единственное, что не позволяет этого делать Чонгуку— дорога. Будь он сейчас не за рулём, сам бы не смог оторваться от Тэхёна в своей одежде, которому чертовски к лицу голубой цвет и рваные чёрные джинсы.