«Дыши!»

— Я так ярко горел, когда ты игрался со мной. Я так ярко горел, когда ты говорил мне о любви, когда поздравлял меня с днём рождения ровно в полночь, когда в новый год, через две минуты после, позвонил в мою дверь. Я так ярко пылал, когда ты уходил, когда оставлял меня одного. А сейчас? Сейчас, когда ты окончательно променял меня на другого я... Я собственными слезами тушу это пламя внутри. Вот только жаль, соли так много, что огонь разгорается ещё сильнее. Но знаешь, я надеюсь... Нет, я уверен, я горю так в последний раз. Из-за тебя в последний. Тэхён держится изо всех сил, чтобы казаться сильным хотя бы морально, но их у него сейчас так мало, что слёзы непослушно падают вниз, а голос так предательски дрожит. Чонгук стоит за дверью, слыша каждое слово, каждый звук и каждый тяжёлый вздох Тэхёна. Но, сжав руки в кулаки, мысленно обещает себе не поддаться эмоциям и не ворваться к ним в бокс, чтобы выкинуть из окна Минсу. Именно этого он сейчас хочет больше всего, чувствуя, как отдаётся боль Тэхёна внутри него. — Я до бабочек в животе привык к тебе. Я до сумасшествия привязан к тебе. Я до безумия тебя любил. Тэхён делает вдох и продолжает: — Любил так сильно, как никогда не умел. Я готов был отдать всё, лишь бы ты был со мной. Я устроил войну с самим собой. Я дал себе обещание сделать тебя своим. Я был уверен, что смогу влюбить тебя в себя. Но ты оказался сильнее. В миллион раз сильнее обычного парня с разбитым сердцем, безнадёжными мечтами и верой в лучшее. Я стал монстром, который возненавидел весь мир и даже самых близких. Я стал тем, кем никогда не думал становиться. И теперь только мне одному разгребать всю эту черноту и заполнять пустоту, которые ты оставил после себя. — У тебя есть этот парень, врач тот... — Ты действительно считаешь, что я буду залатывать эту дыру искренними и сильными чувствами Чонгука? — Чонгук, вот, точно. — Я никогда в жизни не позволю себе забывать тебя с помощью любви ко мне других людей. — Тэ, я не думал, что всё так получится. — А я думал. Думал и всё равно шёл на этот смертельный ход в уже проигранной мною игре. И теперь ты себе даже не можешь представить, как тяжело выбраться из плена собственных эмоций. — Почему виноват в этом я? — Я не виню никого, кроме себя. — Нет, ты винишь. — Мне уже всё равно, как ты считаешь... — А ты не хочешь подумать о том, какого мне дальше жить со всем этим? — С чем? — у Тэхёна вырывается неподдельный смешок, что ещё больше начинает злить Минсу. — С тем, что кто-то из-за меня чуть не убил себя. — Ну это же был всего лишь «кто-то». Переспи с этой мыслью и живи дальше. — Тэхён, это уже грубо. — Да плевать я хотел, грубо это или мягко. Плевать я хотел на все твои чувства сейчас. Всё, баста. — Какой же ты... — Да, именно. Я такой. И всегда был таким. Жаль, ты во мне видел лишь беззащитного мальчишку. — У тебя крыша слетела совсем? От этой фразы Тэхёну стало больновато, но он лишь начал улыбаться ещё шире, не позволяя новым ранам появляться на ещё не зажившем сердце. — Давно, а ты только заметил? — Я ничего не сделал тебе плохого, чтобы ты так относился ко мне сейчас. — Тебе перечислить, сколько ночей я проводил с тобой, только потому что тебе было одиноко? И сколько ночей ты проводил со мной по этой же причине? Во втором варианте даже пальцев не нужно для счёта, потому что этих ночей просто не существует. Как и всех времён суток, которые ты посвящал мне. Теперь Тэхёна действительно начинает отпускать. Пусть эта злость и обида заставляют его буквально дрожать всем телом, и от этого становится ещё труднее дышать, но, кажется, именно это нужно было испытать давным давно. Разозлиться и выпустить всю обиду наружу. Прямо Минсу в глаза. — Тебе напомнить, сколько раз ты появлялся на пороге моего дома, чтобы я просто подарил тебе свою любовь и заполнил твою пустоту? А сколько часов я позволял трахать себя, как угодно, лишь бы тебе не было больно? И я уже промолчу, потому что мне совсем не хочется говорить об этом, сколько лет я потратил на то, чтобы влюбить тебя в себя. И как отчаянно каждый раз закапывал свои чувства так глубоко, лишь бы ты никогда не обжёгся о них. Потому что я боялся обременить тебя ими и молчал. Я молчал, понимаешь, о том, что люблю тебя, чтобы ты не волновался и спокойно продолжал любить своего парня, а теперь ты говоришь мне, что я тебя обвиняю? — Тэхён... — Послушай, всё кончено. Я хотел убить не себя, а то, что горело ярким пламенем внутри моего разбитого сердца. Я не совершал самоубийство из-за тебя, я совершил это из-за своих собственных чувств, потому что сколько бы слёз ни выплакивали мои глаза, я не мог вырвать тебя из себя. И это убивало меня. Всё, теперь тебе легче? — Я никогда не хотел причинять тебе столько боли. — Поэтому начал эту игру? — Я... — Она окончена. Ты проиграл. Минсу нахмуривает брови, делая вид, что не понимает, о чём идёт речь, но Тэхён тут же объясняет: — Это была наша общая игра, где я пытался влюбить тебя в себя, а ты — меня в тебя. Только тебе удалось пройти все уровни с победами и даже триумфами. Я поддавался кое-где, потому что дорожил тобой, чёрт возьми, дорожил. Я не хотел, чтобы ты уходил, не хотел, чтобы это всё заканчивалось, даже если больно мне одному. Пока Тэхён пытается сделать новый вдох, ведь дышать после того, как в состоянии шока твои лёгкие и всё твоё тело было наполнено водой, очень сложно, Минсу успевает его перебить: — Прости меня. У Тэхёна всё внутри словно падает сквозь землю. — Что? — Да, я игрался с тобой. Я ненавижу в себе это. Я всегда играю в эти игры, но с тобой было всё иначе. — Что? — повторяет Тэхён. — На пару мгновений я думал, что действительно сам влюбился в тебя. Но в конце концов я понял, что заигрался, а остановиться не смог. Точнее, я пытался, но твоя поддержка и забота так были необходимы мне... — Уходи, — еле слышно и очень спокойным тоном произносит Тэхён. — Дослушай... — ПРОСТО УХОДИ! — Тэхён срывает с себя все капельницы и кислородную маску, и одним движением руки штатив* улетает в стекло между боксом и коридором. К счастью, осколки никого из них не задевают: ни Тэхёна, ни Минсу, ни Чонгука, который мгновенно в эту же секунду подлетает к Тэхёну, чтобы не позволить ему навредить себе ещё сильнее. — Чокнутый, — вырывается у Минсу вслух, и он было уже разворачивается, как чувствует, что его хватают за плечо и возвращают обратно. Всё, что успевает увидеть перед собой Минсу, — заплаканные красные глаза Чонгука, которые словно налиты злостью. Чонгук ударяет его со всей силы по ещё свежим ранам на лице. Второй удар приходится прямо в нос, отчего кровь брызжет фонтаном и остаётся на стенах и брюках Чонгука. Он поднимает того за волосы с пола и, действительно, злость в нём играет сейчас главную роль, но разум за столько лет научился работать в супер экстренных ситуациях, поэтому продолжает повторять ему: «Только не убивай его. Только не убивай. Ради Тэхёна». — Я бы сломал тебе все кости, как ты ломал их Тэхёну. Я бы выбросил тебя в окно, как ты выбрасывал любовь Тэхёна, но я не собираюсь марать так свою жизнь из-за мусора. И Тэхёну больше не позволю. А теперь, выбрасывай себя сам, — таща Минсу за волосы в коридор, Чонгук в прямом смысле слова выкидывает парня и закрывает за собой дверь. Краем глаза, быстро направившись в уборную, он успевает увидеть Тэхёна, который пребывает в тихой истерике, и вымыть хотя бы руки от крови, оставшейся на костяшках. Через мгновение Чонгук уже держит за плечи Тэхёна, пытаясь привести его в чувства. Дрожащими руками надевает ему обратно маску, но тот выкидывает её на пол. — Тэхён, это я, Чонгук. — Уходите все, — всё также криком просит тот, но голос его звучит уже довольно слабее. Чонгуку не нужно повторять два раза. Он способен ежесекундно забывать о своих чувствах и включать «доктора Чона», которому абсолютно безразличны, на первый взгляд, истерики пациентов и который ответственно выполняет свой рабочий и врачебный долг. — Ещё раз крикнешь, я привяжу тебя к кровати, — Чонгук насильно укладывает Тэхёна и надевает запасную маску, висящую на капельнице. Абсолютно точно можно сказать, что Тэхён за это время будто пришёл в себя и, одновременно, улетел куда-то в другой мир, увидев и услышав такого Чонгука. Он не успевает даже опомниться и осознать всё происходящее в данный момент, как оказывается с уже поступающим кислородом и иглой с лекарством внутри своей вены. Чонгук же с полным спокойствием, но немного торопясь, снимает с себя халат, который весь испачкан кровью, вспоминая, что Тэхён до жути её боится. На брюках это менее заметно, но даже их он успевает переодеть в уборной комнате, возвращаясь к Тэхёну с тряпкой и ведром в руках. Тэхён до сих пор пытается прийти в себя не от того, что было до момента, когда ворвался Чонгук, а как раз-таки после. В коридоре слышится шум из-за отсутствия теперь уже разбитого стекла, осколки которого подметает санитарка. Чонгук благодарит и извиняется поклоном перед ней, ловя на себе косой взгляд Сокджина, который на носилках помогает уносить Минсу. Он извиняется и перед ним, а тот лишь одними губами ему шепчет: «Убью». Чонгук ухмыляется и принимается мыть стены и пол. Тэхёна же словно успокаивает это наблюдение за убирающимся Чонгуком. — Мне кажется, — пытается заговорить Тэхён, — ты ненавидишь его больше, чем я. Чонгук останавливается на пару мгновений и затем продолжает уборку, отвечая: — Тем и лучше. — Почему? — Потому что ненависть — это тоже чувство, а безразличие — нет. Тэхён задумывается, действительно ли он сейчас не чувствует ничего по отношению к Минсу. Размышляя над всем происходящим, над тем, что Тэхён сказал ему, что парень говорил в ответ, он осознаёт, что, действительно, даже ненависти не чувствуется. И пустотой это не назвать. Это то самое безразличие, о котором он мечтал два с лишним года? — Прости, что устроил перед тобой всё это, и я исчезну, как только ты захочешь, — вдруг начинает говорить Чонгук, отрывая того от своих дум, — я просто не мог оставить тебя в таком состоянии и среди крови. Я уберусь и уйду. Если бы только кто-то знал и понимал, как вымотан сейчас Тэхён, и как сильно он хочет вновь что-то почувствовать. Вся его голова заполнена только этим, отчего он и не находит, что ответить Чонгуку. — Я сейчас отвезу тебя в другой бокс. — Нет, лучше скажи мне, зачем всё это было? — Сдерживать эмоции больше десяти лет оказалось слишком сложно, вот и наступил предел. — Ты всё слышал? Чонгук виновато опускает голову, вставая с корточек после мытья пола, и, не оборачиваясь на Тэхёна, произносит чуть слышно: — Прости... Нет, Тэхёну не нужны сейчас ничьи извинения, он просто пытается выстроить логическую цепочку всего происходящего. — Подойди ко мне, пожалуйста, — у Чонгука аж тряпка падает из рук от неожиданности такой просьбы. Он подходит. Тэхён пытается дотянуться до руки Чонгука, но из-за капельницы так и не может самостоятельно этого сделать, поэтому тот помогает ему и протягивает сам свою руку. Тэхён сплетает их пальцы и поднимает свой взгляд на Чонгука, который, как в юности, быстро отводит глаза в сторону. — То, что ты говорил мне тогда, — осторожно начинает Тэхён, — это ведь правда? — Я никогда не лгал тебе и не собирался. — Это правда? — повторяет Тэхён. — Да. Пока один пытается что-то почувствовать, второй же сходит с ума от своих чувств. — Чонгук, — у Тэхёна заметно скатывается слеза, которую Чонгук ловко вытирает свободной рукой. — Я не могу сейчас ответить тебе тем же... Уши у Чонгука снова заложило, а сердце словно перестало стучать. — ... но когда я увидел твоё лицо под водой, твои напуганные глаза и почувствовал тепло твоих рук, я подумал, что тоже люблю тебя. Чонгук тут же поднимает свои глаза и всё ещё с замиранием сердца ждёт, что же дальше скажет Тэхён. — Эта фраза, ты знаешь, — Тэхён потихоньку присаживается на своей кушетке, а Чонгук помогает ему, — такая громкая? Порой мне кажется, что она даже ничего не значит. И в тот момент, когда я глотал воду, смотря на тебя, я понимал всё без слов. Я тогда уже узнал, что твои чувства... Они... Тэхёну словно не подобрать нужного слова из-за полного сумбура в голове, но теперь ещё и в сердце. ... Они настоящие. Чонгуку нечего ответить. Совсем нечего. Он растерян, потерян, вымотан не менее Тэхёна, и ему теперь так сложно совладать с тем, что творится к него внутри. — Отведи меня к Минсу, я не договорил, — вдруг меняет тему Тэхён. — Его ещё не привели в чувства, давай подождём? — осторожно просит Чонгук, уставившись на их сцепленные руки. — Чонгук, я так боюсь... — начинает всхлипывать Тэхён. — Чего? — Я так боюсь тебя ранить. Всё, мозг Чонгука официально ушёл в отставку. — О чём ты говоришь? — О тех чувствах, которые у меня появились к тебе. Чонгук уже поднимает глаза на Тэхёна и вопрошает этим взглядом больших подробностей. — Я не хочу заполнять эту дыру от Минсу тобой. Я не хочу так. Я хочу, чтобы ты уже поселился в здоровое отремонтированное сердце. — Но ты не сможешь починить себя тем же человеком, который сломал тебя. Тэхён понимает. Всё понимает. И впервые за столь долгое время хочет сам помочь себе. — Зачем ты меня тогда спас? — Я не мог поступить иначе. — Мог, ещё как мог. — Я бы отправился следом за тобой. — Не говори так. — Тэхён, — кажется, у Чонгука начинает кончаться терпение, — Я... Я должен был помочь тебе. На этом точка. Немного помолчав, Чонгук решается продолжить этот тяжёлый для каждого из них разговор: — Я давно не боюсь никаких увечий. Будь то они физические или моральные. Я давно не боюсь трупов и истерик родителей над телами своих детей. Я давно не боюсь открывать глаза по утрам и слышать: «Доктор Чон, мы не успели спасти этого пациента». Но я недавно стал бояться того, что однажды потеряю тебя. Чонгук замолкает, пытаясь смочить горло слюной, и продолжает, пока Тэхён внимательно слушает его и не отрывает свой взгляд. — Я разрешаю смеяться над собой, потому что это звучит как полный абсурд, но с той самой первой встречи в парке, когда твоя улыбка сияла ярче солнца, я уже боялся тебя не встретить вновь. — Я знаю, — перебивает Тэхён, но Чонгук настолько сильно погружён сейчас в свои чувства, что не слышит его. — Тогда на крыше... помнишь, когда ты подумал, что я хочу покинуть этот мир, и пришёл мне на помощь... Ты оказался единственным, кого волновало моё существование. И я ещё сильнее стал бояться потерять тебя. Тэхён вытирает новую слезу, пытаясь не шмыгать носом, чтобы не отвлекать Чонгука. — Чёрт, я почти сам стал одержим тобой, когда просил у Хосока разрешение забрать тебя к себе в качестве лаборанта. И я был так счастлив после наших телефонных разговоров с тобой... Чувствовал себя полным придурком, но таким счастливым, — Чонгук слегка ухмыляется. — Когда ты оттащил от меня пациента в том коридоре, я сдерживал себя изо всех сил, чтобы не лежать там на полу и не улыбаться. Ты оказался снова тем, кого волновала моя жизнь. И я бесповоротно осознал тогда, что я сделаю всё возможное, чтобы быть всегда рядом с тобой. — Чонгуки... — ласково чуть всхлипывая с искривлёнными от горьких эмоций Тэхён зачем-то произносит это вслух. — Я всегда думал, что любовь не для меня. Я не знал, что это такое, — Чонгук замолкает и искусывает последнее живое место за щекой, но всё же находит в себе силы сказать это, — пока не встретил тебя. — Так это правда... — шёпотом сам с собой размышляет Тэхён. — Я знал, что ты меня слышишь тогда в палате. Я же столько раз проходил через это место и это состояние своих больных, что прекрасно знал, как чётко ты всё слышишь и чувствуешь. Но всё равно я боялся тебя потерять. — Чонгук, — снова повторяет Тэхён, и тот уже обращает своё внимание на него, — Я не знаю, должен ли я говорить это сейчас, потому что больше всего на свете я ненавижу ложные обещание и надежды, но... Чонгук уже не боясь смотрит Тэхёну прямо в глаза и видит в них новую жизнь. Впервые вместо пустоты и потерянности, там горит целая вселенная. — ...я открыл эту чёртову дверь, из которой сочится свет. Я отпер её и понял, что внутри сидишь ты. Та самая комната, которую я так долго игнорировал, была вся наполнена тобой. От пола до потолка. Стоит ли скрывать сейчас все свои эмоции и чувства, когда их разговор стал таким личным и полным любви? Чонгук больше ничего не знает и не хочет знать, он лишь крепче сжимает руку Тэхёна, желая обнять его так сильно, как только возможно. — Ты был прав тогда, — Тэхён снимает с себя кислородную маску и аккуратно перекрывает лекарство в капельнице, вытаскивая при этом иглу, — Я всё это время так боялся заглядывать туда, ведь именно там моё самое слабое место. И ты знаешь, — он уже встаёт с кровати, снова беря за руку Чонгука, который, пытаясь переварить этот поток слов, стоит как вкопанный, — Минсу был там, где мы с тобой сидели. Его не было в спальне... — Тэхёну становится уже сложно говорить, потому что с каждым новым предложением он ощущает всю ту любовь, которой ему так не хватало всё время, — То есть в сердце, — он специально делает акцент на этом моменте, поднимая глаза на Чонгука. Но что с того взять, он сам улетел далеко в свою «спальню», открывая дверь в неё также впервые. — Мне нужно кое-что сделать, ты подождёшь меня тут? Чонгук, не успевая сообразить, о чём попросил Тэхён, лишь кивнул головой и уставился на своего друга. Как же это, оказывается, было легко , — просто взять и открыть эту чёртову дверь, но сколько же до этого нужно было пройти, сколько пустых комнат попадалось на пути, а сколько запертых — не перечесть. И, думается сейчас Тэхёну, все свои двадцать шесть? лет он жил ради этого момента. Он действительно ещё не до конца уверен, можно ли назвать это любовью, но одно Тэхён знает и понимает точно, — здесь не хочется играть, здесь не чувствуется боли, здесь тебя любят. С дурацкой улыбкой на лице, даже с какой-то радостью, Тэхён влетает в палату к Минсу, который стоит возле окна, уставившись на снегопад. — С первым снегом, — в полголоса начинает свой разговор Тэхён. Минсу спокойно оборачивается в сторону раздавшегося звука. Словно так, будто давно уже ждал кого-то. — Я знал, что ты ещё придёшь, — звучит вроде безобидно, но выражение лица Минсу говорит об обратном. — Да, ты меня хорошо знаешь. Я не успел договорить. — Договаривай. Тэхён немного прикрывает глаза, хмурится и на выдохе начинает: — На самом деле я пришёл сказать тебе «спасибо». Спасибо за всё, что было и чего не было. Я никогда не пожалею о времени, проведённом с тобой. Ты всегда..., — после небольшой паузы Тэхён продолжает, — наверное всегда, будешь кем-то особенным в моей памяти. Я не хочу вспоминать о плохом, о нём я тебе уже всё рассказал, я хочу вспоминать тебя с хорошими мыслями и улыбкой на лице. Минсу заметно меняется в лице, будто сам почувствовал в этот момент что-то кроме игры. — Иногда ты был единственным, кто находился рядом со мной. Иногда были все, но не было тебя. Иногда ты один понимал меня и готов был выслушать, а порой даже ты оставлял меня наедине со своими думами. Тэхён так волнуется, что ещё чуть-чуть, и с его рук начнёт уже капать. Но вместе с этим волнением, секунда за секундой, его отпускает. — Прости и ты меня. Я сам продолжил эту игру, сам накрутил себе всё, сам возложил надежды, сам намечтал о совместном будущем, твоей вины тут нет. Виноват только я один. И, наверное, я бы и дальше играл с тобой в эти аркады, но, если честно, я прошёл все уровни. Теперь игру только удалять. — И ты так легко об этом говоришь? — Да, Минсу. Я устал носить эту тяжесть. — Что ж, мне нечего сказать... — Но ведь ты тогда попросил дослушать тебя? — Уже неважно. — Всегда важно, говори давай, — Тэхён и вправду ведёт себя так, будто в нём, кроме доброты и понимания, ничего больше нет. — Ты мне нравился. И я тебе ни раз говорил об этом. Знаю, те «я люблю тебя» звучали больше по-дружески, но ты себе даже не представляешь, как ты своей заботой, любовью и улыбками менял меня в лучшую сторону. Ты не представляешь, как сильно ты поддерживал меня и помогал мне. Я дурак, который не ценил те моменты, когда ты делился со мной своими любимыми книгами, советовал фильмы, включал свою любимую музыку. Я их игнорировал и мне очень стыдно из-за этого. И я знаю, как тебе было больно, когда всем «твоим» я делился с другим человеком. Прости... Минсу отворачивается обратно к окну, давая понять Тэхёну, что разговор окончен. — Уходи сейчас, пока я не вижу. — Почему? — Потому что потерять тебя было и будет моим самым глупым событием в жизни. — А я разве собирался уходить? — Да, так будет лучше для тебя. Никто не знает, для кого и как будет что-либо лучше, но когда решение принято, назад дороги нет. Только полный вперёд. Даже если больно, даже если не хочется, главное не оглядываться. Ошибок не существует, кто придумал это глупое название тем принятым нами решениям, которые подарили и продолжают дарить невероятный опыт? В любом случае сейчас это неважно: ни для одного, ни для другого. Тэхён не хотел расставаться с Минсу насовсем, но иначе не получится навсегда выйти из этой игры. — Будь счастлив, Тэ, — дополняет Минсу, продолжая смотреть в окно, — Никогда не начинай и не ввязывайся в эти игры. Это наркотик, это зависимость. — Теперь игры не для меня. Сегодня я узнал, что такое «любовь». Если бы Тэхён только знал, как сильно отозвалось это внутри Минсу, возможно, всё началось бы заново. Но к счастью, Тэхён даже не заподазривает ни о чём подобном. Его переполняет радость. — Береги себя, — произносит Тэхён, насильно заставляя себя развернуться и скрыться в дверном проёме, в котором тут же сталкивается с Чонгуком. Он уходит, пока Минсу смотрит в окно, пока он любуется снегопадом, но тот следил за каждым движением парня с помощью отражения в стекле. И то, как ушёл Тэхён ещё долго будет крутиться перед его глазами. «Так вот, как это больно», — думает парень про себя, — «Вот как ты всё это время чувствовал себя и терпел этот кричащий комок мышц в левой части грудной клетки» — Минсу прижимает руку к груди и сжимает в том месте свою рубашку. Тишина и пустота — всё, что осталось после Тэхёна и что вскоре заполнится другой игрой и другим игроком. — Ты что, подслушивал? — Тэхён испугался такой внезапной встречи. — Нет, я просто решил тебя подождать за дверью, на всякий случай. — На всякий случай что? — На случай, если нужно будет выкинуть его из окна окончательно. — И тебя посадили бы! — Да, поэтому тот парень всё ещё жив. — Ты так боишься угодить в тюрьму? — улыбается Тэхён, находя забавным то, как взрослый мужчина оправдывается перед ним. — Нет, я так боюсь остаться хоть на минуту без тебя, — в это мгновение Чонгук звучит в миллион раз уверенней, и смотрит уже в упор, глаза в глаза Тэхёну, попадая в самое сердце. — Кажется, ты был прав насчёт того, что эта мышца не просто скопление мяса и волокон... — А что тогда? — Это сердце. То самое, которое умеет любить, и в котором живёшь ты. Чонгук расплывается в улыбке, изо всех сил стараясь скрыть свои красные от смущения щёки, но тут же оказывается пойманным за подбородок и притянутым к Тэхёну одним движением руки. А дальше... дальше всё, как в тумане. Медовые глаза Тэхёна, сладкие с солёной карамелью на вкус его губы, самый родной запах, ударяющий в голову сильнее, чем ощущение высохших потрескавшихся, но таких желанных губ. Дышать теперь намного легче. Только не Минсу, смотрящему на эту картину сквозь окно в коридор. — Да где же их носит, — радостно вбегает Хосок, но тут же оказывается оттянутым Чимином за ворот халата обратно за угол, из которого они появились. — Что это было? — Хосок вытаращил свои глаза на Чимина. — То есть мне не показалось? — также удивленно спрашивает он. — Групповые галлюцинации никто не отменял. Переглянувшись и поняв друг друга без слов, парни высовываются из-за угла ещё раз, но уже только одними глазами. А потом также резко прячутся обратно. — Видел? — Чимин, прижавшись к стене, задаёт вопрос Хосоку, также прислонившемуся и удивленному. — Ага. — Уходим, — Чимин оттаскивает Хосока от стены и толкает его в обратно направлении. — Вот так всегда, а я только достал попкорн, — нехотя волочит ноги Хосок. — Ты не оплачивал этот сеанс, он только для ВИП людей. Хосок вздыхает, непроизвольно улыбаясь и думая: «Теперь больше никто тебя не ранит, Тэхён. Никто».