Когда встречаешь ёкая

      Спасением ёкая Танджиро обеспечил себе целый месяц интересной жизни.       Началось все спустя неделю от побега существа. Выйдя утром за водой, Танджиро обнаружил на крыльце труп зайца. Конечно, первой его реакцией был испуг. Юноша отскочил от крыльца, вытащил топор и только потом еще раз осмелился выйти. Осмотревшись, Танджиро чуть расслабился — вокруг храма было тихо, никто не таился в тенях, готовый убить юного жреца. Камадо принюхался. И сразу же уловил едкий запах ёкая. Того самого, которого спас — благо, его запах парень запомнил хорошо.       Убрав топор, юноша шумно выдохнул и еще раз взглянул на зайца. Что это было? Может, награда за спасение? Танджиро поднял мертвое животное. Это было похоже на подарок от кота-мышелова. Что-то вроде «я люблю тебя, хозяин, на, поешь», только… От ёкая. Впрочем, Танджиро вполне мог и ошибаться. Но от подарка решил не отказываться все равно. Добывать мясо в лесах вокруг храма было нелегко, и лишним оно точно не было.       И с тех пор Танджиро начал находить всякую живность у своего порога каждое утро. Иногда это были птицы или грызуны, иногда — все те же зайцы. А один раз у храма Танджиро встретила оленья нога. Парень едва не умер от страха, когда в утреннем полумраке запнулся об эту ногу и упал, измазавшись в крови.       Если сначала эти подарки казались ему забавными и даже по своему милыми, то со временем все это превратилось в откровенно жутковатое дело. Чем больше «подарков» Танджиро находил, тем сильнее ему казалось, что он сходит с ума. Со временем ему стал чудится внимательный взгляд ёкая, от которого по спине бежали мурашки, и его массивная тень, мелькающая в лесу. Особенно страшно было ночью — Танджиро слышал, как к окну его комнаты кто-то подходит и ощущал, как на него смотрят. Устав от этого, парень перестал брать подарки. Но ничего не изменилось — вместо того, чтобы избавиться от преследования, утром юноша находил сразу две тушки на пороге, да еще и сдобренные лесными ягодами.       Пару раз Танджиро пытался выследить ёкая и попросить его остановиться, но оба раза эта идея провалилась. Существо было неуловимым — стоило парню, дожидавшемуся ёкая на пороге храма, отвернуться, как «подарки» появлялись почти перед ним.       Все это прекратилось только ближе к концу месяца. И то потому, что Танджиро перестал замечать и внимание, и подарки. Не потому, что привык, а потому, что у него появились другие дела. Говоря конкретнее — пришло время подготовки к ритуалу поклонения Богу огня. Этот ритуал включал в себя непрерывный танец на протяжении всей ночи и был невероятным сложным. И примерно настолько же важным, потому что являлся способом показать Богу огня свою благодарность за его покровительство. Танджиро проводил его только в прошлом году, и тогда вымотался настолько, что приходил в себя два дня, один из которых спал. Поэтому на этот раз он стал подготавливаться основательнее. Конечно, времени на эмоции и внимание к подаркам не осталось. Танджиро был полностью погружен в дело. Возможно, ёкай это почувствовал, потому что поток мертвых животных прекратился.       Камадо этому только обрадовался. И с чистой совестью провел всю неделю за подготовкой.       В день проведения ритуала юноша с раннего утра до позднего вечера занимался последней подготовкой — расставлял высокие факела по поляне, которую выбрал для ритуала и обряжался в традиционный костюм, состоящий из богато расшитого золотыми нитями кимоно с огненными узорами, сережек, похожих на те, что якобы носил Ериичи при своей земной жизни, головного убора из лент и тканного полотна с рунами и жезла Бога огня. Несмотря на видимую простоту, эта подготовка была нелегка. За ней Танджиро едва успел пообедать и конечно же не обратил внимания на массивную тень, наблюдавшую за ним из-за деревьев и кустов.       С наступлением первых сумерек юноша вышел на поляну и зажег факела. Их яркий свет разогнал тьму, окутавшую поляну, а тепло заставило юного жреца зажмуриться от наслаждения. Успокаивающее потрескивание разнеслось по лесу, заполнив наконец вечернюю тишину. Насладившись теплом и набравшись сил, Танджиро подобрал с земли жезл и замер посреди поляны, подстраивая дыхание под активные движения танца.       Когда последний луч солнца догорел за бесконечными просторами леса, Танджиро открыл глаза и начал наконец долгий танец. Он отдавался ритуалу полностью — босыми ногами загребал недавно выпавший снег, взметая его в воздух, размахивал жезлом, словно самым настоящим факелом, и направлял все свои стремления Богу огня. Его движения были плавными и легкими, но в то же время быстрыми, подобными движению языков пламени. Танджиро крутился и вертелся по поляне, словно юла, не обращая внимания ни на боль в ногах, ни на тяжесть в груди. Он должен был сделать все, чтобы этой ночью божественный дух Ериичи был успокоен. Это было главное событие в его жреческой жизни, и ради него юноша готов был измотать себя полностью.       И только чей-то дробный шаг, раскатившийся по лесу хрустом веток и снега, заставил его запнуться и остановиться. Танец оборвался, когда Танджиро встал в боевую стойку, вытянув жезл, и начал осматривать темные кусты. Шаг раздался еще раз — на этот раз за спиной. Танджиро резко обернулся, готовый защищаться.       Из темного леса в круг света вышел юноша. Высокий и хорошо сложенный, он красовался голым торсом, на котором белели линии не до конца заживших ран, похоже, ни сколько не обеспокоенный ночным холодом. На плечах его болталась кабанья шкура. Крепкие плечи и широкие запястья украшали руны цвета пламени, нарисованные ягодным соком — всполохи пламени на бледной коже были похожи на настоящие блуждающие огни. Танджиро перевел напряженный взгляд на лицо человека — и тут же растерянно замер. Юноша был невероятно красив. Тонкие черты женоподобного лица придавали ему очарования, в зеленых глазах плясали искры пламени факелов, а длинные волосы цвета угля, переходящего в оттенок сумеречного неба, струились по его плечам и спадали на голые ключицы. Юноша был бы совершенно обычным и Танджиро даже спросил бы у него, что он делает в этом лесу, если бы не пара деталей. Первая — на голову человека странной шапкой была надета кабанья голова. Вторая — вокруг пояса юноши было обвязано хаори в узорах пламени. Хаори Танджиро.       Камадо сразу узнал в этом юноше спасенного им ёкая. Сказать только ничего не успел. Существо шагнуло к нему, обнажив белоснежные клыки в усмешке.       — А ты хорошо подготовился. Свадебная церемония, достойная Царя гор!       Танджиро удивленно выгнул бровь. «Что? О чем он?» — Пронеслось в голове юноши.       — Эм… Привет? — Попытался Танджиро проявить дружелюбие. Улыбка плохо связалась с выставленным вперед жезлом. — Ты же тот самый ёкай, да? Я вижу, ты совсем оправился. Как ты себя чувствуешь?       — Сильнее всех!       Ёкай сделал еще шаг в сторону Танджиро. Юноша напряженно шагнул назад.       — Я рад, что ты оправился. Спасибо за подарки. Они были… Милыми.       — Ха, а как же иначе? Я ведь царь этих гор! И моя невеста заслуживает лучших подношений!       «Невеста? О Ериичи, во что же я ввязался…» — ошеломленно подумал юноша, смущенно скривившись. Чего-чего, а такого он не ожидал. И вообще, с чего вдруг Танджиро сделался невестой?       — Ам… Прости, я не совсем понимаю…       — А что тут понимать? — Одним мощным движением ёкай подскочил к Танджиро и перехватил его запястье, когда юноша невольно махнул жезлом. — Ты спас меня. Я выбрал тебя своей невестой, и ты принял мои подношения, а в Ночь Ёкайских Свадеб подготовил все для свадебного ритуала. Что тут непонятного?       «Все!» — Внутренне простонал парень. Попытка дернуться в крепкой хватке ёкая отозвалась болью в запястье.       — Постой, постой… Мне кажется, ты немного ошибся. Я не могу быть твоей невестой.       — Почему? Я Царь гор, Иноске Хашибира! Почему человек не хочет быть моей невестой?       — Потому что я парень! — В сердцах воскликнул Танджиро.       Ёкай ненадолго замер. Его голова склонилась к плечу, губы умилительно поджались, а в глазах на мгновение появился вопрос. Впрочем, задумчивость быстро подошла к концу. Танджиро почти сразу осознал, что ёкай ничего не понял, вот только объясниться не успел.       — Не имеет значения. Я уже выбрал тебя своей невестой, а ты подготовил свадебный ритуал.       — Это не свадебный ритуал… — выдавил Танджиро, снова задергавшись в крепкой хватке. — Это ритуал благодарности для Бога огня. Я жрец в его храме.       — Вот всегда этот чертов старик забирает самое лучшее…       Ёкай обиженно насупился. Брови его надвинулись на глаза, лицо существа приняло недовольное выражение. Пальцы ослабили хватку. Почувствовав свободу, Танджиро рванулся — и тут же освободился. Ёкай не стал останавливать его и позволил отойти.       — Но ты все равно принял мои подношения, — обиженно буркнул он.       — Я не специально, правда. Прости, что сбил с толку. Я не должен был давать тебе надежду…       — Агх, да какая разница?! Ты меня спас! И ты мне нравишься. Значит, я выбираю тебя своей невестой!       Ёкай топнул, словно обиженный ребенок, и упер руки в бока. Танджиро по одной его позе понял, что попал — существо никуда не уйдет.       — Если ты не хочешь быть моей невестой сейчас, так и знай, я тебя добьюсь! Царь гор не отступает!       Танджиро вздохнул.       — Я не могу на это согласиться.       — От предложения Царя Гор не отказываются!       «Так я и думал». Танджиро вздохнул. Вот спас он на свою голову этого несчастного ёкая… Мало того, что он изводил его весь месяц и испортил ритуал для Бога огня, так еще и в невесты записал. Танджиро не злился на него — понимал, что сам виноват в этом. Но и соглашаться на предложение ёкая не очень-то хотел. Его жизнь была посвящена только Богу огня и никому другому.       Однако ёкай упрямо смотрел на него и явно не собирался уходить. И у Танджиро не было выбора. И не стало его совсем, когда ёкай внезапно притянул Камадо к себе и грубо поцеловал.       Его жаркие губы вжались в губы Танджиро. Ладонь легла на поясницу, не позволяя дернуться лишний раз. Танджиро обомлел. Понимание ситуации настигло его только через пару мгновений — ёкай его целовал! И когда жрец понял это, то принялся неистово вертеться. Щеки его залил румянец, кулаки вдарили по плечам существа, ноги задергались в попытке достать ёкая. Вывернуться, правда, не получилось. Ёкай внезапно еще крепче вжал Танджиро в себя и больно укусил. Камадо почувствовал, как невероятный жар расползся от его губы до кончиков пальцев, а затем скользнул по мышцам и собрался в одной точке — пояснице. И только когда этот жар стал совсем невыносим, ёкай разорвал контакт.       — Ну все, теперь точно никуда не денешься.       — Что ты сделал? — Выдохнул Танджиро, принявшись ощупывать поясницу.       — Я оставил свою метку. Теперь к тебе ни один ёкай не подойдет! Ты мой, понял?       Танджиро замер. «Вот черт…» — мысленно протянул он. Урукодаке рассказывал юноше о таком. Ёкаи иногда приходили в деревни и оставляли свои метки на людях, которых избирали в свои «человеческие невесты». Таких людей считали почти что обреченными, потому что рано или поздно ёкаи возвращались за ними и забирали в свое царство. Что с ними происходило дальше никто не знал — они не возвращались.       Танджиро шумно выдохнул. Доигрался. И ведь действительно — теперь никуда не денется. И ему бы злиться… Да только и злобы-то почти не было. Стоило Танджиро заглянуть в зеленые глаза ёкая, полные надежды и горделивого восхищения, как юноша растерял все раздражение. Существо все еще не собиралось уходить. Да и смотрело так преданно, что Танджиро не мог ничего сказать. Пожалуй, он был слишком мягким. Но вот с этим уже поделать ничего не мог.       — Ладно… Ладно, — произнес парень, устало приложив ладонь к виску. — Я так понимаю, ты действительно не уйдешь. И в этом есть и моя вина. Сам дурак, не нужно было подарки принимать. Ладно… Кажется, придется тебе остаться у меня.       — Думаешь, не останусь? Возьму и останусь!       Спящим ёкай нравился Танджиро больше. Но и в его шумном пробужденном состоянии было что-то очаровательное. Что-то, что заставило Камадо качнуть головой и криво улыбнуться, когда существо, взмахнув полами огненного хаори, плюхнулось на снег у одного из факелов.       «Ладно уж. За свои действия нужно отвечать. Раз я уже позаботился о нем — позабочусь и второй. Тем более, он довольно… Милый». Юноша коснулся поясницы вновь. В районе метки все еще жгло, и это жжение напоминало ему о том, что теперь он — человеческая невеста нагловатого ёкая.       Паниковать, может, и стоило, но… Разве это хоть когда-то помогало?