Постановщик

      Будильник надрывался где-то совсем рядом с головой измученного инспектора, а тот все никак не мог заставить себя подняться с постели. Наконец, ценой нечеловеческих усилий он выпростал руку из-под одеяла и нашарил свой телефон на прикроватной тумбочке. Приподняв голову с подушки, и, открыв один глаз, взглянул на экран мобильника, а затем отключил будильник, и с обреченным вздохом откинулся на спину. «Еще пять минуточек», — подумал Лестрейд.       Лежа с закрытыми глазами, он постарался наметить примерный фронт работ на сегодняшний день, затем с удовольствием потянувшись, встал с кровати. Быстрый душ и легкий завтрак помогли окончательно проснуться.       Выходя из квартиры, он проверил свою почту, ничего важного там пока не было, и в какой-то мере успокоенный этим, он сел в машину и отправился в Ярд, нужно было успеть доехать до образования заторов на дороге.       В офисе он появился одним из первых, не забыв прихватить коробку с делами Формана из машины, кроме него здесь уже был Макензи, видимо маленький ребенок в семье — лучший из будильников. — Доброе утро, сэр, — поприветствовал его Кайл, перебирая документы на столе. — Доброе, что у нас с делом Роджерса? — спросил Грег. — Вот, как раз подшиваю последние документы и можно передавать в суд. -Хорошо. Я буду у себя, разберусь пока с этим, — указал он на коробку — как только все соберутся, дайте мне знать, начнем работу над новым делом. — Да, сэр.       Лестрейд работал с бумагами Формана около часа, и чем больше вникал в специфику его работы, тем больше понимал, что, скорее всего, случившееся с его семьей не связано с профессиональной деятельностью. Дел, которыми тот занимался, было действительно много, но те, кого он сажал в тюрьму, не были жестокими убийцами, конечно, не исключался какой-нибудь наркоман, слетевший с катушек, находясь под дозой.        Грегу в голову сразу пришло дело о жестоком убийстве молодой девушки, которым они занимались полгода назад. Тогда убийцей оказался ее парень, который обдолбавшись дурью, и запив все это алкоголем, словил галлюцинацию. Ему казалось, что за ним пришла его умершая бабуля и он не нашел ничего лучше, чем защититься от мнимого призрака кухонным ножом. Позже придя в себя, понял, что натворил и пустился в бега, его поймали через неделю. На допросе он все время плакал, как ребенок и спрашивал, неужели это, правда, сделал он.       Грег решил, что поручит проверить данную версию кому-нибудь из подчиненных. Вышедших на свободу за полгода преступников, было пятеро, из них двое наркоманов. Он сделал несколько пометок на цветных стикерах, и приклеил их в нужных местах, в просмотренных делах. Затем собрал все документы обратно в коробку и поставил ее на пол около своего рабочего стола. — Шеф, все… шеф? — раздался голос Салли от дверей. — Чего? — спросил тот, выглядывая из-под стола. — Все нормально? — спросила сержант с ухмылкой. — Ага, вчера утром у меня с тарелки пончик пропал, решил посмотреть, вдруг закатился куда, а? — ввернул он очередную шутку про пончики, что стало маленькой традицией между ним и Донован. Еще одной традицией было тырить их друг у друга, но сделать это надо было как можно незаметно. — Ой, бросайте вы это пыльное дело! Все собрались можно начинать, — ответила она. — Иду, — бросил Лестрейд уже на ходу.       Отдельного конференц-зала у них не было, но был выделен своеобразный уголок, куда стягивались все задействованные сотрудники, трудившиеся над новым делом. Кусок стеклянной перегородки использовался ими как импровизированная доска, так как она прекрасно подходила для того, чтобы на нее прикреплять фотографии и липкие стикеры.       Как мог оценить Грегори, его сотрудники уже потрудились, расчистив ее от материалов старого дела и прикрепив новые фотографии. Он подошел ближе и внимательно осмотрел фотографии с места преступления еще раз, конечно, здесь были не все снимки, а лишь основные.       Подробнее рассмотреть их он собирался позже у себя в кабинете, так же, как и ознакомиться с теми уликами, которые удалось собрать. Вскрытие тел и необходимые экспертизы займут какое-то время, в пределах двух-трех недель, все зависело от того, что им удалось найти и от загруженности лаборатории тоже. Насколько он знал, Молли не раз говорила, что у них не хватает рабочих рук, а тут они ей аж четыре трупа подкинули, вероятно, она в восторге. Грег решил, что появляться в Бартс в ближайшие пару дней не стоило.       В кармане зазвонил телефон, сунув руку, Грег, не глядя, нажал на кнопку, кто бы это ни был, подождет. — Ну, что же, — привлек он внимание коллег, которые сразу притихли, — давайте начнем. Как вы уже знаете у нас убитая семья полицейского. На данный момент нам нужно разобраться с тем, как именно произошло преступление, кем мог быть преступник или преступники. Пройдемся по уликам и свидетелям. И, главное, это предполагаемый подозреваемый. Итак, для начала, как преступник проник в дом? — Признаков взлома и незаконного проникновения мы не обнаружили, хозяева дома пустили его сами. Это может говорить о том, что они его знали и доверяли ему, — сказал Милн. — Или это кто-то кому люди доверяют неосознанно: почтальон, электрик, сантехник и тому подобное, врач или… полицейский, — высказалась Донован. — Я так понимаю, камер видеонаблюдения там нет? — спросил Грег. — Нет, сэр, — ответил Милн. — Понятно. Его пустили в дом, что дальше? Насколько я понял, Форман на работу не вышел, а значит, был дома. — Да, сэр. Соседка из дома напротив, подтвердила, что Форман накануне поздно вечером вернулся домой, а утром на работу не уехал, — сказала Салли. — Почему она так решила? — спросил Грегори. — У миссис Рэндал есть шпиц. С весьма дрянным характером, — добавила Салли, — Она с ним гуляет по утрам и вечерам, и обычно сталкивается со своим соседом. Иногда они перебрасываются парой слов. Накануне вечером она уже возвращалась с прогулки с собакой, когда Форман приехал домой. Это было в районе 22:30. Как отметила миссис Рэндал, она с ним поздоровалась, а тот ничего не ответил, а просто прошел в дом. С ее слов он был чем-то недоволен, даже зол. А утром его машина все также оставалась у дома, хотя обычно он рано уезжает на работу. — А миссис Форман? — спросил Лестрейд. — Элис Форман также не вышла на работу, хотя заранее никого не предупреждала об этом. На работе о ней коллеги отзывались хорошо. Правда отметили, что в последнее время она выглядела расстроенной, связали это с семейными проблемами, но она не распространялась, — сказал Милн. — Я так понимаю, дети в школу тоже внезапно не пришли? — Да, сэр. — Андерсон, что по убийствам добавишь? Предполагаемое время смерти жертв? — Как я уже говорил ранее, время смерти жертв отличается. Элис Форман скончалась между 22 и 24 часами вечера. Дети: предположительно в промежутке между 23:30 и 0:30. И сам Форман между 2 и 3 часами ночи. Точнее можно будет судить после вскрытия тел. — То есть, убийца мог уже находиться в доме до приезда Дэвида Формана? — спросил Грег. — Да это вполне возможно. Он мог находиться в доме какое-то время, к тому же справиться с миссис Форман и детьми было бы легче без присутствия супруга — предположил Андерсон, — что касается найденных волокон на платье Элис Форман, пока могу только сказать, что это синтетическая нить, темно-синего цвета, мы отправили образцы на анализ, результаты будут через пару дней. — Хорошо Филипп. Что-то еще? — спросил Лестрейд. — Да. После первичного осмотра тела миссис Форман, могу сказать, что ее язык и глаза были вырезаны очень острым орудием, с достаточно широким лезвием, но сделано все было не профессионально, так сказать. Если бы это был человек с медицинским образованием, он все сделал бы иначе. То же касается и Дэвида Формана. Его руки были отрублены грубо обычным топором, взятым в инструментах хозяина дома. Преступник замыл его, как мог, в раковине на кухне, и бросил там же. Никаких отпечатков пальцев и других биологических следов мы не нашли, нигде. — А орудие, которое он использовал на миссис Форман? — задала вопрос Салли. — Его мы не нашли. Наверное, он принес его с собой и забрал, когда уходил. — Значит, оно имеет для него какую-то ценность, — сказал Макензи. — Возможно, — задумчиво сказал Грег, — что-то еще? — По поводу детей, сэр, — робко откликнулась помощница Андерсона, Ада. — Да, слушаю, — постарался сказать он как можно мягче, эта девочка все время напоминала ему напуганного олененка, казалось, стоило повысить на нее голос и она либо расплачется, либо бухнется в обморок. — Смерть обоих детей наступила вследствие удушения достаточно широким предметом, об этом говорит характер странгуляционной борозды. К тому же на запястьях мы обнаружили следы связывания, а на лицах клея. Могу предположить, что преступник сначала обездвижил детей и заклеил им рты скотчем, видимо, пока убивал их мать. — Он не связывал им ноги? — спросила Донован. — Нет, сержант. Думаю, они были достаточно напуганы происходящим, чтобы даже подумать о побеге, — ответила Ада, — и еще кое-что, убийца срезал волосы девочки и, видимо, забрал с собой, так как мы их нигде не нашли. — Забрал с собой? Зачем? — спросил Лестрейд. — Не знаю, сэр, но думаю, что это уже вам предстоит узнать, — заметил Андерсон. — Да, нам много что предстоит выяснить, — сказал Грег, — что-то еще? — Да, мы нашли отпечаток обуви во дворе, сделали и снимок и слепок подошвы, возможно, он принадлежит убийце, а возможно нет. Видите ли, днем стояла сухая и солнечная погода, а ночью прошел небольшой дождь, в любом случае, тот, кто оставил отпечаток, скорее всего, ошивался около дома ночью, причем со стороны двери, выходящей на задний двор, к соседям, по словам которых, хозяева ею пользовались редко, — сказал Макензи. — Почему редко? — спросил Лестрейд. — Там достаточно узкий проулок, выходящий на параллельную улицу, и он весь захламлен ненужными вещами, которые соседи складывали годами, — сказала Донован. — Но пройти можно? — Я пролезла с трудом, теоретически убийца мог там пройти, если он достаточно худой и гибкий, — хмыкнула сержант. — Есть фотографии проулка? — спросил Грег. — Да, — Донован порылась в куче снимков и протянула несколько Лестрейду.       Взяв в руки снимки, внимательно изучил, затем выбрал два из них и прилепил к стене слева, там, где они обычно обозначали имеющиеся у них улики, черным маркером поставил знак вопроса прямо на фотографиях. Здесь уже располагались снимки топора, отпечаток подошвы, снимок волокон в целлофановом пакетике. По середине доски были расположены фотографии жертв, а справа оставлено место для предполагаемых подозреваемых. — Так, теперь самое сложное, — сказал Лестрейд, — нужно определиться с версиями, включая самые неправдоподобные. Я съездил на работу к Форману и узнал много интересного. Оказывается, наша пара была на грани развода и почти банкроты, так как Дэвид был игрок и заложил их дом. Надо будет выяснить все о человеке, у которого Форман взял деньги в долг, потому что он сделал это не в банке. — У Вас есть имя, шеф? — спросила Донован. — Да, — тем же маркером он написал имя Джеймса Холидея справа на стекле, и как мотив обвел в рамочку слово «деньги», — Он владеет казино в Фулхеме и сетью баров. Салли, займись этим, — велел инспектор. — Хорошо, сэр. — Еще одна версия, это его профессиональная деятельность, у меня в офисе целая коробка с самыми подходящими, на мой взгляд, делами, я просмотрел некоторые из них и сделал пометки. Также ребята из полицейского отдела Формана дали мне список преступников, которые освободились за последние полгода и теоретически могли бы отомстить Дэвиду. Вся эта гора нудной и кропотливой работы достанется тебе, Кайл, можешь взять себе в помощники кого-нибудь из ребят, — сказал Лестрейд. — — Спасибо, сэр, — сказал Макензи с ноткой сарказма, — я возьму Оуэна, — добавил он.       Грег кивнул в знак согласия и вторым пунктом обозначил профессиональная деятельность, как мотив «месть». — Что еще? — спросил он. — Cherche une femme, — отметил Андерсон. — Филипп? — В половине случаев есть кто-то третий, когда чей-то брак трещит по швам, — сказал тот и покосился на Донован, которая сложила руки на груди в защитном жесте и отвернулась в сторону, делая вид, что изучает фотографии на доске. — Имеешь в виду любовницу или любовника? А мотив? — спросил Грег. — Ревность. Вы сказали любые версии подойдут, — ответил тот. — Да, конечно, — сказал Лестрейд и написал на доске «ревность», поставив рядом знак вопроса, — еще? Наступила тишина и все присутствующие задумались, когда раздался робкий голос Ады: — М-маньяк? Все уставились на нее, кто в задумчивости, кто со скепсисом. — Маньяк, — произнес вслух Грег и уставился на снимки с места преступления, приходя к выводу, что такое могло быть, учитывая характер ран, но ему не хотелось придерживаться этой версии. — А мотив? Серия? Не очень-то и, похоже, — заметила Салли жестко. — Почему нет! — возмутился Андерсон, — может это только первое преступление из серии, к тому же, разве убийство четырех человек, это уже не серия? Да и какой может быть мотив у маньяка?!       Донован и Андерсон уставились друг на друга. Салли стояла напротив эксперта, положив руки на бедра и сощурив глаза, а тот в свою очередь громко доказывал свою правоту, активно жестикулируя, то указывал в сторону снимков, то тыкал пальцем практически ей в лицо. — Тихо! — прикрикнул на них Грег. Оба умолкли, а Донован виновато посмотрела на инспектора. — Во-первых, мы не будем исключать эту версию, просто пока отложим и сосредоточим внимание на других. Салли, запиши ее, возможно Андерсон прав и это только первое подобное преступление. Во-вторых, Филипп, маньяк — это не невиданное существо, это человек и преступник, просто со своей спецификой: у него есть и своя территория, и мотив, и метод. И, в-третьих, я бы очень не хотел, чтобы эта версия оправдалась, но если это все-таки так, должно быть, как минимум, еще одно подобное преступление, — сказал Лестрейд. Доска пополнилась еще одной версией — «маньяк?», которую зафиксировала сержант. — Все, предлагаю всем заняться своими делами, которых у нас невпроворот, — заявил Грег, — Донован, Макензи, вы — в мой кабинет.       Все постарались рассосаться, как можно быстрее, никто не горел желанием попасть под горячую руку. Лестрейд направился в свой офис, Салли и Кайл вошли следом, последний прикрыл двери.       Грегори наклонился, поднял коробку и поставил на стол. — Кайл, здесь все материалы, если вам с Оуэном что-то еще понадобится, можешь напрямую обращаться к начальнику отдела, в котором работал Форман, с ним я договорился. Будет что-то интересное, докладывай сразу, понял? — проинструктировал его Лестрейд. — Понял, сэр. Могу идти? — Иди.       Макензи подхватил коробку, сочувственно глянул в сторону сержанта и вышел. Салли стояла молча, поджав губы и вытянувшись в струнку. — Что это было Донован, а? — постарался, как можно спокойнее, задать вопрос детектив. — Что было? — Салли!!! — Грег выдохнул, и спросил, — что происходит между вами с Андерсоном? — Ничего, сэр. — Вы только что орали друг на друга. — Орал он, а я всего лишь сделала замечание по делу, если вы не заметили, — ответила Салли.       Инспектор замолчал, она, конечно, была права, но между этой парочкой, определенно, что-то случилось. — Садись, — указал он ей на кресло для посетителей, напротив своего стола, и, когда она села, спросил, — вы поссорились?       Некоторое время Салли молчала, словно решая, стоит ли говорить об этом с начальником. Потом вздохнула и проговорила: — Этот индюк увивается за своей помощницей! — Адой? Ей же …23? -25! Он возомнил себя Аполлоном хреновым!       Грег хмыкнул и откинулся на спинку стула. — Тогда уж Нарциссом, — сказал он, и улыбнулся Салли. Она фыркнула и тоже заметно расслабилась. — Простите, сэр, я знаю, это было несколько не профессионально. — Да, — серьезно сказал Грег, все-таки он не хотел, чтобы подобное повторялось, несмотря на то, что относился одинаково хорошо и к своему сержанту и к эксперту, — я хочу, чтобы вы решили свои разногласия и не устраивали подобные разборки вновь. Немного подумав, Грегори сказал: — Хочешь совет? — Угу. — Я, конечно, не хочу лезть в ваши отношения, но Салли, ты полицейский, ты прекрасно знаешь, как тяжело добиться в этой сфере успеха, особенно женщине-полицейскому. С тебя всегда будут спрашивать чуточку больше, чем с мужчины, уж прости за минутку сексизма, но это факт. Я знаю, на что ты способна, ты можешь много добиться, даже стать инспектором, если постараешься.       Донован удивленно посмотрела на начальника, она не ожидала услышать подобное. — Да, я так думаю, — сказал с улыбкой Грег, — хотя для этого тебе придется очень постараться, и при этом, у тебя должна быть безупречная репутация. Та ремарка, которую ввернул сегодня Филипп про третью сторону в отношениях, она ведь была для тебя. И все это поняли, и будут сплетничать об этом. Ты глазом не успеешь моргнуть, как весь Ярд будет говорить о тебе, заметь не о нем, с его репутацией все будет нормально. Так что, мой совет, найди ты себе кого-нибудь другого, лучше всего, если он не будет полицейским. — Ого, вы сегодня прямолинейны как никогда, сэр, — грустно ответила Салли, — спасибо, я подумаю. — Слушай, давай-ка мы соберем ребят, только своих, и сходим сегодня в паб, я думаю, мы заслужили, в конце концов, мы закрыли три дела в этом месяце, а? — Да я только за. А как же дело? — Ох, Салли, у нас всегда какое-нибудь дело, а жить когда? — задал он риторический вопрос. — Вы правы, пару часов в пабе никого не убьют, — сказала она с улыбкой. — Сплюнь, и марш работать, — заявил он шутливо. — Есть, — ответила Донован, и отправилась на выход, но у дверей развернулась и спросила, — а Вы помните, что у Вас совещание с суперинтендантом в 11 часов? Просто уже без десяти, — указала она на часы. — Ох, ты ж ё*******! — воскликнул Лестрейд, вскакивая с места и судорожно собирая документы, затем, схватив пиджак, пронесся мимо хихикающей Салли, в сторону лифтов. На ходу оповещая подчиненных: — Я на совещании! Донован, улыбаясь, прикрыла двери в кабинет шефа и пошла к своему месту. Впереди было много работы. ***

      Совещание затянулось на три часа, Лестрейд ужасно устал, был зверски голоден и зол. Выходя из кабинета суперинтенданта, он решил проверить мобильный, и обнаружил, что тот вырубился. — Черт, — выругался Грег, он забыл поставить его ночью на зарядку. — Все в порядке детектив-инспектор? Ничего не случилось? — спросил его суперинтендант Грегсон. — О, все нормально, сэр, просто телефон разрядился, а у нас сейчас важное дело, — ответил Лестрейд. — Да, я слышал. Есть какие-то сдвиги? Понимаю, еще рано конечно… — Есть несколько версий, сэр мои ребята ими занимаются. — Отлично. Я всегда знал, что из вас выйдет толк Лестрейд, продолжайте в том же духе. Если вам понадобится помощь с этим делом, обращайтесь, я вам всегда помогу, чем смогу, — сказал тот, похлопав Грега по плечу. — Спасибо, сэр. До свидания, — ответил инспектор и поспешил на выход.       Лестрейд начинал свою карьеру, будучи новичком, под началом тогда еще детектива-инспектора Грегсона, который быстро дослужился до старшего детектива-инспектора и на волне раскрытия громкого преступления был повышен. Его место занял Диммок, Грегори, к тому времени был сержантом, и они проработали вместе 2 года, пока тот не перевелся в другой отдел, а Лестрейд занял уже место Диммока, став детективом-инспектором.       Диммок и Лестрейд сохранили неплохие приятельские отношения, а с суперинтендантом инспектор чувствовал себя скованно, хотя, так он чувствовал себя рядом с любым человеком, наделенным властью. На ум сразу пришел старший Холмс и Грега слегка передернуло. В обществе Шерлока инспектор всегда чувствовал себя идиотом, но в обществе Майкрофта Холмса он чувствовал себя еще и ничтожным идиотом, эту мысль старший из братьев мог внушить одним лишь своим взглядом и снисходительной улыбкой. «Помяни черта — быть неприятности» — подумал Лестрейд, возвращаясь в офис.       Единственным желанием Грега сейчас было пообедать и выпить кофе, но, как только он вошел в отдел, к нему направилась Салли. Он понял, что обед откладывается, судя по напряженной Донован. — Что стряслось Салли? Только не говори, что новое убийство, — обреченно сказал Грег. — Хуже, сэр. — Что? — Там в кабинете Вас ожидает миссис Лестрейд. Уже 2 часа. Я ей приносила кофе, надо сказать, что настроение портится стремительно. — Проклятье! — Что-то случилось, сэр? — Да, Донован! Старческий склероз, вот что! — заявил тот и направился в свой кабинет, оставив недоуменную Салли позади.       Жена инспектора ждала его в кресле для посетителей, ее ножка, в дизайнерской туфле, нервно подергивалась, тогда, как сама хозяйка была занята тем, что нервно строчила кому-то сообщение в телефоне. Подняв голову, она проследила за тем, как Грегори прошел к своему креслу, и отложила телефон. — Ты не ответил ни на один мой звонок, — произнесла она в раздражении. — Я был занят, а сейчас мой телефон разряжен, — ответил Грег. — Занят! — У меня много работы, Леси. — У тебя всегда работа. И я просила не называть меня так! — Раньше ты не жаловалась. — О, дорогой, раньше я много чего терпела. — Терпела, значит…       Они замолчали, в последнее время, это была единственная манера их разговора, непременные перебранки и взаимные упреки. Лестрейд вздохнул, наклонился к последнему ящику стола, открыл его и извлек стопку документов скрепленных зажимом. Затем взял ручку со стола и расписался на каждой странице, разделив бумаги пополам, протянул часть из них жене. — Вот. Документы для развода, я забыл подписать их к назначенному сроку, извини. — У тебя был целый месяц, Грег, — ответила она уже спокойнее, забрав документы. — Квартиру я оставляю тебе, а машину себе, ты все равно не умеешь водить, — проговорил тот, оставив без внимания ее последнее замечание. — Я собрала твои вещи, можешь их забрать или я пришлю их тебе на новый адрес. — Хорошо, я заеду в эти выходные. — Ты… хочешь, чтобы я вернула тебе кольцо? — Зачем? — удивился, Грег. — Оно ведь принадлежало твоей матери. — Знаю, но, насколько я помню, она хотела, чтобы кольцо было твоим. Это подарок именно для тебя, Леси, пусть останется как память о маме, если не хочешь помнить о нас.       Воцарилась тишина, каждый из них думал о чем-то своем. Здесь и сейчас они ставили точку в своих отношениях, которые длились восемь лет, с тех самых пор, как Грегу удалось завоевать внимание самой красивой девчонки в колледже. Им так и не удалось завести детей, что, наверное, было к лучшему, делить их сейчас было бы тяжелее, чем накопленный годами хлам.       Что касается кольца, Грегу действительно было все равно, пусть и было фамильным, оно принадлежало Лестрейдам, а он так и не смог стать частью той семьи, не смог сохранить собственную и, что уж тут думать, не собирался жениться еще раз. Он был однолюбом, и Лесли была единственной женщиной, к которой он испытывал это чувство, а брак по расчету не для него. Вот и оставалась ему только перспектива, может быть парочки ни к чему не обязывающих романов и одинокой старости.       Раньше он хотел скопить денег на дом, в котором хотел растить детей, теперь думал о домике в глуши, где в компании собаки проведет свои последние спокойные дни, и может быть напишет пару книжек о былых деньках бравого инспектора.       Грегори усмехнулся собственным унылым мыслям, в то время как его желудок напомнил о своем существовании. — Я собирался пойти на обед, — сказал он уже бывшей жене. — Да, мне тоже пора, — она поднялась и протянула руку, — пока Грег, позвони, как соберешься за вещами. — Хорошо, береги себя, — ответил он, легонько пожав холодную ладонь в ответ.       Она кивнула ему и направилась на выход, когда дверь закрылась с тихим щелчком, Грег все еще смотрел Лесли вслед. Все стоял и ждал, когда придет боль утраты, а ее не было, только пустота, разочарование и изрядная доля облегчения. И чего он тянул так долго, за что пытался зацепиться все это время? Может быть, лишь за иллюзию семьи, четкого представления о которой никогда не имел.       Лестрейд взял свой экземпляр бумаг для развода, положил их в ящик стола и запер тот на ключ. Отыскав зарядное устройство, поставил телефон заряжаться, и замер, глядя на свою левую руку, а затем с трудом снял обручальное кольцо. Немного повертев его в руке, выбросил в урну у стола и направился на выход. Среди сотрудников нашел Донован и подозвал к себе. — Шеф? — спросила та настороженно. — Я на обед Салли, составишь компанию? Мой телефон на зарядке, так что я без связи, — сказал он. — О, слава Богу! Я бы сейчас слона съела, идемте, — ответила сержант с энтузиазмом. Она быстро собралась и подошла к лифту, где ее дожидался инспектор. В лифте они молчали некоторое время, пока любопытство Салли не одержало верх. — Так, и зачем она приезжала? — Лесли? — Угу. — За бумагами о разводе. — Вы подписали? — Да. — Хм. — Что? — Даже не знаю посочувствовать вам или поздравить, сэр, — ответила та, улыбнувшись. — Да я и сам не знаю Салли, — ответил он, — кажется, у меня появился дополнительный стимул выпить сегодня. Кстати, как ребята, не против? — Шутите, да? Дайте подумать, когда мы в последний раз собирались вместе? Кажется после того дела, когда Фрик пол Ярда поставил на уши, а потом чуть не помер, чертов маньяк! — И все-таки он тебе нравится, Салли, признай это, — решил подколоть ее инспектор, выходя из лифта. — Да скорее ад замерзнет, чем я когда-нибудь такое скажу! — Ох, не зарекайся, я ведь могу и поспорить с тобой. — На что? — спросила Донован, останавливаясь, и повернувшись к начальнику. — Бутылка самого дорого виски, — ответил Грег, улыбаясь, — и ты подаришь мне ее, после того, как признаешь, что Шерлок хороший парень и нравиться тебе, хоть немного. — Идет, но эту бутылку виски получу я, в тот момент, когда вы признаете, что он гребаный мудак, который запросто подставит вашу задницу, — ответила Салли, протянув руку. И они скрепили пари рукопожатием. Затем рассмеявшись, отправились в сторону кафе. — Кстати, сегодня собираемся в семь вечера в том Филоменском ирландском спорт-баре, который вам нравится, кажется, будет игра вашей команды. — Салли, ты чудо! Знаешь, какие у них колбаски, а картошечка? — Боже, много вам мужчинам надо для счастья, — ответила она, весело смеясь.       Так, обмениваясь шутками и подколками, они направились в нужную сторону, каждый старался снять, таким образом, часть напряжения и немного забыть о личных проблемах. Впереди их ждали тяжелые дни кропотливой работы, поэтому они имели полное право расслабиться, выпить пива и поболтать друг с другом в неформальной обстановке.       Подобные посиделки только сплачивали коллектив и снимали накопленный дневной стресс, здесь же можно было решить мелкие конфликты, возникшие на работе. Либо шутливой пивной баталией, либо громким спором с подначками друзей.       Грег по-настоящему любил это время, проведенное с ребятами, где он переставал быть только шефом и мог расслабиться наравне с другими.