Давай обсудим

      Их будит слишком громкий для раннего утра стук по деревянной двери.       Александр упрямо пытается его игнорировать, но буквально через несколько секунд издает нервный стон и, наспех запахнув халат на нагом теле, медленно приоткрывает дверь, уже представляет, каким изощренным методом подарит смерть человеку, что посмел побеспокоить их сладкий сон.       В комнату тут же врывается светловолосое безумие, и имя ему — Рейчел.       — Александр!..       Она замирает прямо посередине комнаты, понимая, что попала в слишком неловкую ситуацию: напротив нее сонная Агата нервно тянет к себе одеяло, пытаясь прикрыть оголенные участки тела.       — О, Господи, я…       Рейчел отворачивается, а ее щеки предательски краснеют.       Она не подумала, но давать такой повод для шуток над собой — погибель.       — Что-то срочное?       — Очень!..       Линд в спешке пытается разблокировать свой телефон, но пальцы предательски попадают не на те цифры, и на дисплее два раза подряд вылезает уведомление о неправильной комбинации. Когда ее попытки приходят к логической развязке, на экране высвечивается какой-то слишком длинный текст.       Александр, кажется, перечитывает его пару раз, а после этого сразу же открывает свой ноутбук: проверяет почту и пару бизнес-порталов.       Нос Агаты скрыт за белым одеялом, она немного раздражена будильником в лице Рейчел, но слишком хорошо понимает, что что-то случилось. И это что-то, вероятно, несколько важнее, чем спокойное пребывание Нильсена в постели рядом с ней. Она пытается не злиться, но выходит плохо — и ее нельзя за это винить.       — Прости, Агата, что ворвалась, но это правда очень важно.       Харрис кивает и, видимо, находит еще одну супер-способность Линд: она сочетает в себе не только красоту, ум и прекрасные умения в готовке, но еще и читает мысли.       Александр нервно откидывается на спинку стула и слишком громко выдыхает.       — Мы нужны там, да?       Рейчел хмурит нос и пару раз кивает.       — И чем скорее, тем лучше, Александр.

***

      — Ты точно не хочешь уехать со мной? — в голосе Александра — неприкрытая грусть, и даже его взгляд пропитан каким-то сожалением, словно пытаясь успокоить девушку (или себя) он нежно оглаживает ее скулу пальцами. Прикосновения почти невесомые, но безумно приятные — Агате приходится сдерживаться, чтобы, подобно кошке, не начать ластиться.       — Хочу, но не могу: у меня слишком много дел, — они не сводят друг с друга глаз, — например, выкинуть вещи Чарльза к чертям.       Нильсен ухмыляется.       — И найти замену Марте, — дополняет он.       — Сначала она вычистит всю его комнату.       Они смеются, а внутри у обоих медленно разрастается тревога и липкое чувство незнания, что будет дальше.       — Я вернусь… где-то через три недели, — в ее глазах такая мольба, что он на секунду замолкает, — через две недели…       Агата тихо хихикает и переводит взгляд на скучающую на пассажирском сиденье Рейчел.       — Тебе пора.       — Да…       Он тянет ее к себе, в свои объятья, прижимает к своему телу немного сильнее, чем обычно, а его руки так непривычно обвивают ее лопатки, что Агата неожиданно для себя всхлипывает, сильнее утыкаясь носом куда-то в районе шеи.       Она нарушает молчание первой.       — Я буду скучать…       И незамедлительно слышит ответ.       — Я тоже.       Они понимают, что их время наедине подходит к концу — самолет не потерпит опозданий, но ни один из них не хочет терять ощущение тепла тела любимого человека, но так надо — и поэтому Александр на секунду отстраняется, чтобы оставить на губах Агаты такой несвойственный ему поцелуй. Осторожный и нежный, медленный, хотя и такой же чувственный как обычно.       Харрис нехотя отстраняется: ее рот неконтролируемо кривится, и к горлу подступает ком.       — Иди уже, Нильсен, иначе я тут сейчас разревусь.       Он ухмыляется и садится в машину. Агата думает, что три (или все-таки две?) недели — совсем не срок: кто-то не видит своих любимых месяцам и годами.       Но все равно не сдерживается и начинает тихо всхлипывать, когда понимает, что автомобиль покинул территорию Бишоп-Мэнсона.       Ведь она так привыкла к его постоянному присутствию где-то рядом, едва ли не на расстоянии вытянутой руки, что буквально через десять минут после того, как Александр уехал, она почувствовала… словно он забрал частичку ее души с собой.       Но она была не против.       Ведь это такой повод, чтобы увидеться вновь — и вернуть ее обратно.