Wade's Anatomy

— Слуушай, Уэйд... Тот, кажется, стал уже странно реагировать на все эти питеровы задумчивые слуушай, вот и сейчас как будто насторожился, даже по спине видно. Но ладно, Питер точно-точно в последний раз спрашивает. — А как ты относишься к сексу?.. — Я? Вот лично я? Никак! У нас с ним непреодолимые разногласия, как видишь, — Уэйд поворачивается к нему с бутылкой виски в руке и корчит нарочито страшную рожу. Ну, ясно, не хочет говорить. Брешет. Иначе откуда все эти случайные чулки под кроватью и презервативы в машине. — Нет, не лично ты. А вообще. Ну вот в смысле как лучше — иметь или не иметь?.. — Или еще как вариант — тебя поимеют, — подмигивает Уэйд. — Ай, я хотел серьезно спросить!.. — А я хотел серьезно ответить. Понимаешь, Пит, секс, секс вообще — это хорошо, здорово и круто улучшает жизнь. Секс нормального человека. Но-о... — Но, как всегда, есть нюанс? Да что за ерунда с этой «взрослой» жизнью! Везде подвохи какие-то, даже в, казалось бы, несомненных плюсах. — Именно! Секс он, ну, как сказать, он может быть слишком сильная штука, понимаешь? Особенно в первый раз по башке бьет. Как алкоголь. Или как с оружием, да? Надо уметь обращаться. Знаешь пословицу про того, кто и в пизде на гвоздь напорется?.. С моим везением, мрачно думает Питер, но все-таки уточняет: — Даже тот, который без обязательств? — Даже тот. Просто есть люди, которые умеют разделять: ну вот красивый умный самодостаточный мужчина вроде меня, ему от случайного секса никакого вреда, кроме пользы, — Уэйд подбоченивается, надувая грудь. — А есть те, кто потом полгода будет сопли на кулак мотать, после того, как этот метросексуальный мудила их ожидаемо бортанет через месяц ради очередной модельки! Так что я бы сто раз подумал... — Эй, погоди, ты про кого это? — вдруг обрывает Питер, до которого внезапно начинает доходить... — А ты про кого? Они смотрят друг на друга с полными подозрения покерфейсами. — Ладно, давай пожрем, — предлагает Уэйд и заглядывает в холодильник. В любой непонятной ситуации сядь пожри. Пожалуй, это хороший принцип. Тем более, что никто из них не толстеет, ведьмы. Точнее, Уэйд — ведьма, а Питеру, возможно, все-таки уготовано стать магом... С его-то удачей... Питер немного отмирает и начинает отшучиваться после стремного разговора. — Сядь пожри и все пройдет?.. Найс. А ты потолстел, кстати. — А я думал, тебе нравится?.. — Уэйд закидывает наггетсы в микроволновку и хлопает себя по плотному пузу. В этих трениках и майке он выглядит точь в точь как папаша-реднек самой оторванной и красивой девочки в классе. И полбеды, если бы Питер сох по девочке... — Нравится, — легко признается Питер. — Это значит, что ты был дома, а не отращивал конечности где-нибудь в боливийских трущобах. — Ха, а точно подметил. Я без работы всегда жирею. Е-мое... — он достает дымящуюся тарелку и плюхает ее на стол. — А когда осяду с Элли, вообще стану колобок. И буду Уилсон Жиробас Фиск, бля! Вторая укрупненная версия. Тройной подбородок и заплывшие свинячьи глазки вот такие. — Уэйд неаккуратно набивает рот наггетсами и весьма похоже изображает, в кого он вскоре превратится. — В самолетах придется выкупать два или даже все три кресла... А, нет, стоп, какие самолеты, мне же некуда будет летать... — Он раздумчиво с трудом жует и проглатывает, запивая виски. — Нет, это ад какой-то, а не жизнь. А знаешь что? Обучу-ка я Элли стрелять из калаша и поедем с ней в Африку устраивать очередную революцию! Если штука с будущим была точняк — а я уверен на двести процентов! — то убить ее нельзя... Но проверить это можно только после смерти... И если вдруг не точно... А ты что думаешь, умник? Питер надкусывает наггетс: просто невероятная дрянь, а Уэйд ему еще что-то выговаривает по поводу замороженных пицц и овощей, которые Питер готовит для Мэй, — типа, так нельзя, жрачка должна быть сделана с любовью, вот лицемер, в этой куриной отраве любви вообще с воробьиный хрен. А может даже и курятины нет. — Сдайте кровь, Хэнк проанализирует, насколько оборудование позволяет. Да даже и я сам бы мог... — И ты веришь синяку? Что он все это изучит, и никуда не проебет, и что у них там не стоит шпионских программ?.. Питер пожимает плечами: — Ну, мой образец крови там уже месяц, мы его изучаем, и никто еще ко мне домой не заявился с автоматами... Хотя как знаешь, тебя не убедить... — А, так вот ты куда мотаешься каждые выходные!.. В то время как полковник Аурелиано Уилсон умирает в одиночестве, подвергаясь смертельным опасностям... — Эй, ты меня звал в TGI поесть крыльев по акции!.. какая еще опасность! — Меня там чуть в толпе не задавили! — Ну и что?.. — Мне, между прочим, нужна была психологическая поддержка!.. — Типа, надавать тебе по мозгам, чтобы ты не расстрелял всю очередь?.. — А знаешь, ведь было такое дело... Давненько, правда... — Уэйд смотрит на него честными голубыми глазами. Иногда, когда он шутит так, будто не шутит, Питеру становится не по себе. — Сваришь кофе? — просит он. — Может, с мороженым? — Из мороженого — у нас только моя мороженая ступня месячной давности. Но мне не жалко! — Для тебя-а-а — мне не жалко ничего для тебя-а-а, — напевает Уэйд мерзким голосом, пока колдует над плитой. Потом лезет в холодильник, достает молоко. — А ты бы съел? В критической ситуации?.. — он вдруг смотрит на Питера серьезно-серьезно. — Съел бы кусок меня?.. — Сукауилсон! — Питер откладывает подгорелый изнутри наггетс. — Дай мне просто кофе, а? Просто пожрать спокойно дай, ладно?.. Они молча и неторопливо пьют кофе, к которому находятся даже зефирки. Питер отчего-то чувствует себя таким счастливым, как давно не чувствовал.