Wade's Anatomy

Они сидят на кухне у Уэйда и пьют пиво с острыми крыльями. Питер, в общем, особо не любит ни то, ни другое, но все-таки приятно, когда в пятницу именно тебя предпочли семидесятилетней старушке (ого-го какой), восьмилетней девочке (которая зато оторвет себе оба выходных), хмурому Логану (с кем Питер лично и рядом бы не сел даже в автобусе), многодетному индусу (вот где ужас-то!) и даже полету через всю страну к некоему любимому «тоже нерду» (видимо, Питер все-таки лучше, ботанистее, может быть, с гордостью думает он). Высокий сегодняшний статус Питера подтвержден еще и тем, что Уэйд спросил, темное или светлое, не предложив, однако, безалкогольного. Поэтому Питер ответственно отхлебывает из своей бутылки какой-то там стаут и пытается поддерживать серьезный разговор. И вот так, естественным образом, слово за слово, Уэйд поминает моржовый хер, что, в свою очередь, ведет к рассуждению, что у котов — шершавые, у кенгуру — раздвоенные, а у ехидны вообще многочлен, ты хорошо шаришь в алгебре, Питер, не? А что там у вас пауков используется вместо, педипальцы? — Педипальпы, — автоматом поправляет Питер. И, наверное, он все-таки немного нетрезв, потому что зачем-то спрашивает: а что, мол, и правда, десять дюймов — это такой размер, ну, эээ, распространенный? — Да хер знает, — пожимает плечами Уэйд. — Я в обычной жизни не встречал. Не то что б у меня была привычка социализироваться у писсуаров… — А… А как же… — Что?.. — Ну… 10 glorious inches … Уэйд так фыркает, что расплевывает пиво по столу. — А, ты про мои убойные дюймы. Ну так ты их уже видел! И в обеих руках держал! Питер хмурится, чувствуя, что Уэйд опять сейчас отпустит какую-то обидную шуточку за его, Питера, счет. — Оба ствола. Я ж тебя из них на прошлой неделе чуть не положил! — Напоминает Уэйд. — А!.. А, так это те дюймы!.. — обалдевает Питер. DEagles! А он-то думал… — А ты думал? — Уэйд с ухмылкой картинно чешет в паху. — Эти, что ли?.. Ну ты сравнил: хуйню какую-то и — вещь! Уэйд шмыгает остатками пива в носу, делает долгий глоток, прочищает глотку. Лекция что ли? Да ну, серьезно? Опять про оружие? Как бы пулю случайно не схлопотать. — Длина, толщина — Питер, все это хуе-мое вообще не решает в отношениях, запомни! Лекция. От Уэйда. Про это. — А говорят… — И ты говори! — Обрывает Уэйд. — У тебя ж не микро? — Зачем-то вдруг переходит на личности он. Нет, ну это слишком!.. Питер теряет дар речи от возмущения. Такие предположения! Для Уэйда, видимо, понятия личных границ не существует: чувак вот так взял и как нефиг делать вдруг полез к нему в трусы, фигурально!.. Да какого черта?!.. — Ну, есть что в ладошку взять? До писсуара долетает? На ботинки себе не ссышь?.. — Раскрывает понятие микропениса Уэйд, по-своему интерпретируя его молчание. У Питера просто не находится слов, чтобы окоротить этот борзый тон, он возмущенно трясет головой, мысленно требуя заткнуться немедленно. — Ну вот и нормально тогда. — В голосе Уэйда появляются доверительные интонации. — Питер, понимаешь, девчонкам на это вообще посрать. Они полезут тебе в кошелек, в душу, в, мать его, прошлое, но содержимое твоих труханов в линейном измерении их интересует меньше всего. К сожалению, — Уэйд вздыхает, обводит взглядом кухню, замечает вдруг обляпанный пивом стол и широким жестом протирает его рукавом. — Им, блядь, нужен парень, присоединенный к этому расчудесному хрену, и если, блядь, твоя личность их не устраивает… — Он одним махом допивает пиво и отправляет бутылку в полет в мусорку. От звука бьющегося стекла Питер резко оглядывается — ну, хоть не мимо ведра. Мимо унитаза — подумать только, да его даже злая воспиталка в садике в таком не обвиняла… Какое вопиющее, невыносимое нахальство! — Нет, ну можно еще трахаться, как боженька, — задумчиво рассуждает Уэйд. — Тогда есть шансы на регулярный секс, даже и с нюансами… Но тоже, понимаешь, смотря какие нюансы… — Он трет лоб, тянется за другой бутылкой и открывает крышку пальцами. — Но у тебя-то в принципе этих проблем не будет стоять… хм, нестояк это тоже плохо… ладно, не ссы, тебе пока не грозит. В общем, ты-то славный парень, и даже если тебе кажется, что у тебя маленький… — Мне не кажется! — Наконец-то обретя голос, отчаянно орет Питер и зло пялится на Уэйда, лицо которого на полуслове вдруг вытягивается в какое-то подобие — сочувствия, что ли?.. Сочувствия?! Ах ты ж!.. Надо срочно прояснить ситуацию! — То есть — у меня не маленький!.. Звучит еще лучше. — В общем, ты славный парень, Питер, и никого не ебет, что там у тебя в штанах, — бодро заканчивает Уэйд, отхлебывает пиво и тянется за крылышком.