Бухгалтер

Глава 21 Чай за ночь остыл, как покойник, почернел и покрылся плёнкой. Сонный Мирон вылил неаппетитную жидкость в раковину, вымыл чашку и бросил в неё новый пакетик. Открыл холодильник. Пусто.  — Ты взял с собой еды? — спросил через плечо Надава. Тот уже давно поднялся, и теперь сидел на диване у окна со своим лэптопом.  — Нет, но можем поехать купить, супер тут неподалеку.  — Мы что, всё время должны ходить вместе, как сиамские близнецы?  — Пока что да, уж извини. Мирон отпил чая.  — Что там снаружи? Есть что-то в новостях?  — «Войны мафии: взлёт и падение братьев Харари», — процитировал Надав.  — Целая статья, так быстро?  — Пока что всего лишь короткий репортаж с громким названием. Но всё ещё впереди.  — Главное, чтобы Уду не связали с этим «падением», — пробормотал Мирон.  — Не беспокойся, у них куча врагов кроме твоего отчима. Очень уж они были… неразборчивы в своих методах. Надав пробежался глазами по статье.  — Пишут, что старшего, Аси, застрелил вчера мотоциклист, когда он выходил из своего казино. Йони подорвался в собственной машине вместе с водителем и телохранителем. Сегодня начнётся большая делёжка их владений, остальные кланы начнут договариваться с оставшейся родней.  — Почему тогда мы сидим здесь?  — Потому что надо договориться с их родней, — терпеливо повторил Надав. Поставил лэптоп на стол и подошёл налить себе кофе из эспрессо-машины — пока непонятно, что они решат: согласиться на перемирие и уступки, или продолжить войну дальше. Он словно невзначай положил Мирону руку на плечо. Тот резко ее сбросил.  — Хватит, — сказал тихо. Надав приподнял бровь.  — Хватит?.. Мирон ответил ему тяжёлым взглядом.  — Понял, — усмехнулся тот, — не пойму только, с чего такая перемена. Вчера тебе вроде не на что было жаловаться.  — Когда я разобью тебе нос в третий раз, тебе тоже больше не на что будет жаловаться. Кажется, Надав понял намёк, потому что отпустил снова поднятую было руку. — Ладно, поехали купим еды, — сказал он. — Ты не ты, когда голоден. Авось после завтрака по-другому заговоришь. По дороге в магазин стало ясно, что Гурин всё-таки намёка не понял. В машине его рука оказалась в опасной близости от паха Мирона, словно он нарочно проверял границы — или не верил всерьёз угрозе про нос. Раздражённый и раздраконенный за последние дни, Шахар с трудом подавлял нарастающий гнев. Поэтому, когда они вышли из машины и Надав «совершенно случайно» провёл рукой по его заднице, это стало последней каплей. Больше не в силах сдерживаться, он со всего маху впечатал того в бок автомобиля.  — Я. Сказал. Хватит, — голос подрагивал, мир словно окрасился красноватой дымкой, и он подумал, что если Гурин не поймет, насколько всё серьёзно, все закончится тяжёлыми побоями и вызовом полиции. Мирон никогда не доходил в своей жизни до состояния берсерка, и сейчас чувствовал, что находится на грани. Его пальцы крепко держали воротник безрукавки Надава, а сам он безуспешно пытался справиться с ускользающим самоконтролем. Что со мной? Хвала богу, тот наконец понял его состояние.  — Отпусти, — сказал тихо и серьёзно, — на нас смотрят, не привлекай внимания. Я понял тебя. Всё кончено. Мирон отпустил смявшуюся ткань. Отступил, давая тому выпрямиться и привести себя в порядок.  — Возьми тележку, — сказал Надав сдержанно, — смотри только не раздолбай быструю кассу, если там кто-то решит купить одиннадцать предметов, Халк ты недоделанный. Покупки они делали почти в полном молчании. В циммер вернулись к полудню. Мирон наскоро позавтракал бутербродами и питьевым йогуртом и снова сел за свой курс. Надав какое-то время смотрел телевизор, потом ему позвонили и он вышел на крыльцо. Вернувшись, бросил телефон на кровать.  — Уда звонил. Завтра в десять утра у него.  — Хорошо, — пробормотал Мирон под нос. Надав огляделся по сторонам, видимо, выискивая, чем бы еще заняться. Кивнул на джакузи в углу:  — Хочешь? Мирон качнул головой.  — Чего так? Давай, дерзай. Представь, что у тебя медовый месяц. Судя по твоему образу жизни, настоящего не предвидится, так хоть один попробуешь.  — Чувство такта у тебя просто на высоте, — угрюмо заметил Мирон. Надав открыл краны в джакузи на полную мощность.  — Хочешь сказать, что я неправ, и через несколько лет увижу тебя почтенным семьянином с тремя детьми?  — Нет, ты прав. Вряд ли я когда-нибудь женюсь. Надав скинул одежду, залез в наполнившуюся ванну и нажал большую серебристую кнопку в углу. Под водой тут же зажглись разноцветные лампочки, и она призывно забурлила.  — Не хватает только музыки, свечей, и… что там девушки любят? — прокомментировал он. Мирон усмехнулся и включил видеоурок по финансам и фондовому рынку на полную громкость. Надав засмеялся.  — Если ты это считаешь проявлением романтики, то понятно, почему я прав. Лезь сюда. Я не собираюсь тебя домогаться — урок усвоен, я уже сказал, что все кончено. Мой нос мне важнее, чем твой хуй. Пару секунд Мирон смотрел на него, взвешивая за и против. Потом решился. Тоже разделся и зашел в теплую бурлящую воду. Прикрыл глаза, отдаваясь новым ощущениям. Неплохо. Услышал тихий всплеск — Надав все-таки подлез к нему поближе и осторожно приобнял за плечи, устраивая того спиной себе на грудь. Теплая вода ласкала и успокаивала, ладони Гурина скользили по мокрой коже плеч, но все оставалось в рамках приличия. Пару раз он ощутил невесомые прикосновения губ к шее и затылку, хотя дальше тот все же не заходил.  — Так ведь можно жить, признайся, — пробормотал Надав, — так, как сейчас… я могу жить с этим, Шахар. И я тоже, наверное, — подумал Мирон. Если всё и правда останется так, как сейчас, — и я тоже. К дому Уды они подъехали куда раньше десяти утра в субботу. Охранник на воротах пропустил их без слов, зато у дома опять дежурил кто-то незнакомый Мирону. Впрочем, Надав его, судя по всему, знал хорошо — поздоровался и хлопнул по плечу ладонью.  — Это кто? — тот кивнул в сторону Мирона.  — Родственник Уды.  — Не похож, — с сомнением сказал тот, — какой-то выстиранный ашкеназ. Удостоверение личности есть? Мирон безмолвно вытащил из кармана внутреннее удостоверение, показал. Не в первый раз, и, скорее всего, не в последний.  — Шахар, — прочёл тот, — ладно, проходи.  — Ты слышал? — ткнул его локтем в бок Надав. — «Выстиранный ашкеназ». Как тебе такое?  — «А ещё они назвали тебя земляным червяком», — пробормотал Мирон, — оставь, Гурин. Я ашкеназ только по матери, а они всего лишь делают свою работу. Надав слегка подтолкнул его в спину:  — Скажи прямо: боюсь, что набьют морду, если начну выпендриваться. Из своего кабинета на звук их голосов выглянул Уда.  — Заходите, — бросил коротко и опять исчез за дверью. Надав подтолкнул Мирона в третий раз за последние пять минут, и тот едва сдержался, чтобы не дать пинка в ответ, только вот далеко не так ласково. Уда устроился на своем изумрудно-зелёном диване, а двое его гостей — в креслах напротив. Мирон справа, Надав — слева.  — С Харари ещё не покончено, — сказал хозяин без предисловий. — Надав, ты пока останешься следить за Мироном — родня этих ублюдков вопит и жаждет крови, гарантий никаких нет. По-хорошему, всю эту семейку бы под корень, но мы так не работаем.  — Понял. Куда его везти, домой или…? Уда на секунду задумался.  — Домой опасно. В циммере — глупо. Пару дней ещё имело смысл, но в таких местах люди слишком часто треплют языком и слишком усердно лезут не в свое дело. Отвезёшь его в яффскую квартиру, и будете ждать моих указаний там. Если надо в офис — езжай, не ломай легенду. А вот Мирон посидит дома недельку, ничего ему не сделается. Надав кивнул. Уда бросил взгляд на Мирона.  — Ты чем-то недоволен, мальчик?  — Нет, — коротко ответил тот.  — Прекрасно. Гурин, ты свободен. Подожди пока в гостиной, Хедва принесёт тебе чего-нибудь. Мирон, ты останешься здесь — есть разговор. Когда за Надавом закрылась дверь, атмосфера стала чуть более комфортной. Уда откинулся на спинку дивана и кивнул в сторону двери.  — Не доверяешь ему?  — Нет.  — Правильно делаешь. Этот тип — бывший следователь. А бывших…  — …мусоров не бывает, — закончил за него Мирон. Уда усмехнулся.  — Вот именно. Был бы чист — давно бы уже продвинулся из шестерок в лейтенанты. Мозги у него, слава богу, имеются. Жаль, что так, но доверить ему больше «принеси-подай-посмотри за моим пасынком» я не могу.  — Зачем же тогда навязали его мне? Чтобы мы взаимно друг за другом шпионили?  — Догадливый, — усмехнулся Уда, — тебе тоже надо себя доказать, так что присматривайся к нему. Если что-то заметишь, скажешь.  — Хорошо, — сказал Мирон и снова подумал: как же легко было бы сейчас избавиться от Надава. Одно слово, и…  — Теперь то, зачем я тебя позвал, — Шахар-старший кивнул на лэптоп, стоящий на письменном столе, — с завтрашнего дня я начинаю большой проект. Ты получишь указания и станешь работать над ним самостоятельно. Гурин, разумеется, ничего не должен знать. Понятно?  — Понятно.  — Будешь приезжать раз в неделю и перед нами отчитываться.  — Перед нами?..  — К нам присоединится ещё один человек. Мой будущий преемник.  — А я-то думал, что это меня вы назначите вашим преемником, — усмехнулся Мирон, — какое разочарование. Уда хмыкнул.  — Не радуйся так, мальчик. Я всегда могу передумать.  — И кто же он?  — Сами Охана, сын моей сестры. Ты его знаешь — их семья жила рядом с твоей.  — Я помню его.  — Что о нём думаешь? Садист и психопат, подумал Мирон. О жестокости Оханы в их не самом благополучном районе ходили легенды. Слава богу, тот был на пять лет младше Мирона, и делить им было особо нечего.  — Пожалуй, один из самых подходящих кандидатов вам в преемники, — сказал вслух.  — Рад, что ты так думаешь. Потому что ты через несколько лет станешь его советником по финансовым вопросам. Я знаю, что он излишне жесток. Но и ты слишком мягок — вместе вы уравновесите друг друга. Пару секунд Мирон переваривал эту новость.  — Вряд ли мы сработаемся, — сказал осторожно. — Охана предпочитает сначала делать, а потом думать. По крайней мере, такая у него создалась репутация.  — Что ж, в твои обязанности входит научить его думать, прежде чем делать, — философски заметил Шахар-старший. Мирон молча смотрел на отчима. Новость сбила его с толку, и теперь он лихорадочно думал, как выиграть себе еще немного времени.  — Не делай такое лицо, — буркнул Уда, — у вас будет много лет, чтобы привыкнуть к сотрудничеству. В ближайшее время я на покой не собираюсь, но и оставлять свой бизнес без подкрепления было бы слишком самонадеянно. Мирон решился.  — Уда, — сказал он проникновенно, — посмотрите на меня. Ну неужели я похож на советника мафии? Я — бухгалтер в маленькой компании. Мне нравится моя работа, нравится легальная жизнь. Охана меня и в грош не станет ставить, он прекрасно знает про меня… всё. Уда опасно прищурился.  — Охане плевать, кто ты таков и насколько большая шлюха твоя мать, уж прости за правду. Ты прав — на данный момент ты для него никто, и твоё слово для него — ничто. Так докажи себя. Я не зря натаскивал тебя, дурня, все эти полгода на свои финансы, чтобы ты сейчас устроил мне истерику «не могу не хочу». Моего советника убили год назад, меня самого недавно ранили. Мы на войне, ты понимаешь это?  — Вы на войне, — едва слышно сказал Мирон. Уда услышал и покачал головой.  — Отсидеться в сторонке не выйдет, мальчик. За тобой охотились Харари, из-за тебя убили человека, и кому надо, уже знает, что ты обстряпываешь для меня дела. Так что ты глубоко в жопе, уж извини за запоздалое предупреждение.  — Почему я? — спросил Мирон, и сам понял, как беспомощно это прозвучало. — К вашим услугам куча первоклассных финансистов, найдите ему советника из них. Я согласился вам помогать в «проектах», но это… это совсем другое. Уда вздохнул.  — Я не хочу, чтобы дело моей жизни пошло псу под хвост из-за того, что мой ставленник мало смыслит в финансах. Но неродне я оставлять своё дело не собираюсь — не для того строил его сорок лет. Мой сын, как ты знаешь, в свои двадцать четыре не говорит и слова, и интересуется только пазлами из пяти тысяч кусков. А если не считать его, остаётесь вы двое — ты и Сами. Мирон глубоко вздохнул.  — Много лет назад, — сказал он, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание, — вы пообещали, что пока я работаю и присматриваю за Илаем, не станете меня ни к чему… принуждать. Не станете давить на работодателей, чтобы меня уволили, не информируете их о…  — Я помню о нашем соглашении, — прервал его Уда. — Пока ты работаешь в «Магеллане» и нянчишь своего малахольного, я тебе не мешаю. Но когда-нибудь тебе придётся перейти ко мне, Мирон. Моё терпение не безгранично. Ты получил прекрасное образование, отличную практику, я даже согласился на просьбу Дафны оставить тебе часть своего состояния — у вас это называется вкладами в уставный капитал, если не ошибаюсь? Ну так и капитал должен когда-то начать давать прибыль. В комнате повисло молчание.  — Время ещё есть, — сказал Уда. Видимо, траурный вид пасынка подействовал ему на нервы — умирать я пока не собираюсь, уходить на покой тоже. Работай в своей шарашке, пока работается. Мешать, как мы и договорились, не буду.  — Хорошо, — коротко ответил Мирон.  — Тогда можешь идти. Твой телохранитель тебя, наверное, уже заждался. И держи язык за зубами. Мирон вышел из кабинета не прощаясь, и даже не посмотрев в сторону «отчима». Махнул Надаву, о чём-то беседующему с Хедвой, и направился к выходу. В машине Надав нарушил молчание.  — Надо взять вещи из циммера и ехать в Яффо.  — Надо так надо.  — Что за похоронный вид, Шахар? Когда я тебя оставлял в кабинете с Удой, ты ещё неплохо выглядел. Что он тебе сказал? Мирон мельком взглянул на него.  — Приказал придушить тебя втихую на яффской квартире, чтобы под ногами не мешался. Надав изменился в лице, потом, видимо, понял и усмехнулся:  — Ну, что поделать, приказ есть приказ. Только сделай это нежно. И тронул вперёд машину. Квартира в Яффо находилась на одной из неприметных улочек недалеко от моря. Мирон вышел из машины и огляделся по сторонам.  — Неплохо.  — Заходи поскорее, а то скоро вся арабская мафия будет в курсе, что мы здесь.  — А арабы-то тут при чём?  — Пока Уда не разобрался, кто на чьей стороне — все при чём. Давай, вперёд. Едва они переступили порог, Надав захлопнул за ними дверь и толкнул Мирона к стене.  — Шахар, — проговорил тихо, — о чём вы говорили с Удой?  — Не твоё дело.  — Почему тогда у меня такое ощущение, что я после вашего разговора живу в долг, а ты мне… одалживаешь?  — Потому что ты слишком высокого о себе мнения. Надав смотрел на него в упор.  — Он назначил тебя преемником?  — Нет, — честно ответил Мирон.  — Тогда о чём вам было разговаривать полчаса за закрытыми дверями? Не о здоровье же твоей матушки… И замер, пораженный догадкой.  — Ты ведь тоже на него работаешь. Ты не просто «сын жены». Ты…  — А ты лезешь не в своё дело, — Мирон с трудом скрывал злость. Чёртов Уда, если так сильно хотел сохранить конфиденциальность, зачем вел долгие разговоры почти что на глазах у чужих? Надав вон не дурак, все быстро понял. Тот пару секунд раздумывал. Потом кивнул и отступил в сторону.  — Ты прав, это не моё дело. Иди, осмотрись. Похоже, мы здесь надолго. В воскресенье утром Мирон снова отпросился на работе — теперь уже на всю неделю.  — Что с тобой? — спросила Захава с беспокойством. — Ты же раньше вообще не болел. Даже отпусков почти не брал.  — Старею, — ответил он коротко. Оправдываться и врать про температуру и несуществующий грипп было слишком противно. Захава лишь хмыкнула.  — Ну выздоравливай тогда, старичок. Надав дома не остался — позвонил Уде уточнить, и тот подтвердил, что Гурин в своих передвижениях не ограничен. Чего Мирон не учел, так это реакции Илая на его «болезнь». В десять утра тот уже вовсю названивал, требуя объяснений.  — Что с тобой? — повторил слово в слово вопрос Захавы.  — Приступ хитрости, — усмехнулся Мирон, — решил взять отпуск, не дожидаясь осенних праздников, но Бернард мне его точно бы не подтвердил.  — Что, достало тебя всё? — сочувственно спросил друг.  — Достало, — искренне ответил Мирон.  — Подъехать к тебе вечером?  — Не надо. Я сейчас не дома вообще, снял циммер на Голанах*. Илай присвистнул.  — Так ты сейчас на севере? Конкретно тебя заебало, я посмотрю.  — Через неделю, думаю, отпустит, — как же он сам хотел бы в это верить... — не скучай там без меня. Закончил разговор и сел за «проект» Уды, проработав на ним до самого вечера, когда вернулся домой Надав. К чести Гурина, тот с расспросами больше не лез. Поел что нашёл оставшегося в холодильнике, и включил телевизор.  — Ты не хотел бы вернуться в следственные органы? — спросил Мирон, закрывая лэптоп. Работа на сегодня была окончена — при соседе проектом заниматься точно не стоило. Надав бросил на него короткий взгляд.  — К чему вопрос? Можешь меня туда устроить по протекции?  — Просто спросил.  — Просто отвечу: это невозможно. Меня никто уже не возьмет ни в какие органы, я не пройду даже самой базовой проверки. Одно дело — «манагером» в офис, у вас никто ни хрена не проверяет, непуганые все потому что. И другое — хотя бы простым гаишником. Он включил канал покупок и теперь делал вид, что увлечён сетом из пяти роскошных чемоданов. Мда, посыпал, называется, соль на раны, подумал Мирон. Поднялся, потянулся за ключами.  — Весь день дома торчал, хочу пройтись до моря. Ты со мной?  — Пройдёмся, — согласился Надав — здесь пешком близко без машины. Было уже темно, когда они дошли до пляжа. На берегу арабские подростки купали своих коней, но стоило пройтись от силы пару километров вдоль линии прибоя, и вокруг стало совершенно безлюдно. Надав кивнул на море.  — Хочешь искупаться? Правда учти, если начнёшь тонуть, спасать тебя будет некому.  — А ты? — спросил Мирон, сбрасывая с себя майку и шорты.  — Я здесь подожду. Не люблю плавать в темноте. Мирон не заходил далеко: плавать он умел не слишком хорошо, а Средиземное море — тот еще убийца. Поплескался на мелководье и вышел на берег. Надав ждал его с полотенцем.  — Когда ты его успел захватить? — Мирон протянул руку, но вместо того, чтобы отдать полотенце ему, Надав тоже протянул руку, и привлек к себе.  — У тебя кожа солёная… и мокрая, — пробормотал в шею. Тёплый язык прошёлся по прохладной от воды коже, и Мирона невольно бросило в дрожь.  — Разобьёшь мне нос прямо сейчас? — прошептал Надав. — Или сперва я могу тебе отсосать? Мирон сглотнул.  — Гурин…  — Закрой глаза и делай вид, что это Люба. Или Ариэль. Или хоть сама Анджелина Джоли. Я не против. Теплота рта после морской прохлады была почти ошеломляющей. Он закрыл глаза, вплел пальцы в мягкие волосы Надава, отдаваясь абсолютно новым ощущениям. Это было… невыразимо. Тепло. Хорошо. Чувствовалось, что Надав умел и любил это дело. И что долго Мирон не продержится. Интересно, чем тебе придётся расплачиваться за эту минутную слабость? — спросил внутренний голос интонациями Уды — ты ведь знаешь, как оно работает: в одном месте прибыло — значит, в другом убыло. Вспомни ту же Ариэль и сделай наконец выводы. Мысль отрезвила, и он сжал пальцы, чтобы остановить Надава. Тот слегка мотнул головой, но своих действий не прекратил. Он и правда живет в долг, подумал Мирон. Шутит по любому поводу, носит с собой полотенце, чтобы я мог вытереться после купания в море, даже делает минет. Но сам понимает, что всё это рано или поздно закончится, стоит только мне или самому Уде захотеть. Так стоит ли останавливать человека, идущего по лезвию ножа? Разжал пальцы, опустил руку, мимоходом пройдясь пальцами по щеке Надава. Тот, вероятно, что-то почувствовал. Отстранился сам, поднялся на ноги.  — Знаешь, Шахар, я ещё никогда не брал в рот человеку, который бы настолько этого не хотел, несмотря на… — он выразительно посмотрел вниз. Мирон молча протянул ему полотенце, надел шорты и майку.  — Пошли домой. Надав не возразил — круто повернулся и, не оглядываясь, пошёл назад, к дальним огням яффских улиц.