Когда лед треснет

Питер очень ждал соревнований. Каждому профессиональному спортсмену хочется доказать, что его годы тренировок прошли не зря. У юноши все было еще запущеннее, он был жутким перфекционистом и часто сравнивал себя с другими, зная, что это плохая затея. Его первые взрослые соревнования должны были пройти в Монреале в Канаде. Он был рад, что не придется лететь на другой континент, что, возможно, только вызвало бы больше волнений. А еще, если бы Питер выиграл хотя бы бронзу, Тони мог бы обратить на него внимание. Парень сам подбирал музыку для своих программ, чтобы выступить наиболее эмоционально и ярко. Музыкальный вкус ему привили занятия балетом в детстве, поэтому для короткой программы он выбрал «Увертюру» из «Щелкунчика», а для произвольной свел несколько любимых классических композиций. Время шло, тренировки продолжались, а Питер все больше сходил с ума. До отъезда в Монреаль оставалось всего лишь три недели, обе программы были отточены до эмоций во взгляде, тренер остался доволен проделанной работой, Харли и Мишель тоже внушали надежду на победу. Другая пара подопечных Старка, к сожалению, не смогла пройти отбор на эти соревнования, проиграв как раз-таки Харли и Мишель. В этом году только одна команда фигуристов-парников могут представлять США. Фигуристов-одиночек же едет целых три, и Питер — один из них. В последнее время американские мужчины-одиночки стали вырываться вперед на мировых соревнованиях, и Паркер хотел закрепить этот результат. У женщин дела обстояли похуже. У фигуристов-парников — совсем беспросветно. Поэтому Мишель и Харли надо было сильно постараться. У всех в жизни были такие события, внушающие и радость, и страх одновременно. Питер верил в себя, а еще в него верил Тони, и это было самым главным. Тренировки становились все напряженнее, после каждого неудачного движения юноша обязательно откатывал сложную часть еще несколько раз, но мог совершить ошибку уже в другом месте. В Паркере будто столкнулись две реки с сильным течением, которые не давали ему покоя: соревнования и его чувства к тренеру. Он понимал, что не сможет прожить под таким давлением еще месяц, поэтому точно для себя решил, что признается Старку, и лучше бы это сделать как можно раньше, чтобы урегулировать все сложности до отлета в Канаду. Сегодня Тони был в хорошем расположении духа. На удивление, мужчина никогда не нервничал перед соревнованиями своих учеников, настраивая их не только на победу, но и на то, что провал — не конец света. Возможно, ему было гораздо легче размышлять на эту тему потому, что на каждых соревнованиях в своей карьере он брал одно из призовых мест. Чувство тотального провала на льду не было ему знакомо. Питер все гадал, как же Старк отреагирует на его слова. Пошлет? Рассмеется? Разозлится? А может, он ответит взаимностью? Такое сложно предсказать. Юноша понял, что не знает ничего о вкусах Тони, ни о том, с кем тот встречался раньше, ну кроме тех, о ком писали в новостях. — Давай, Пит, еще чуть-чуть, и пойдем по домам. Парень твердо решил, что сделает это сегодня. Вот только после этого решения все чувства обострились, было сложно просто стоять на месте, голова начала болеть, а ноги подкашивались. Питер и подумать не мог, что будет настолько страшно. В случае ошибки он потеряет не только тренера, но и хорошего друга, того, кто в свое время заменил ему целую семью. Для надежности юноша даже приготовил речь, которую скажет в случае неудачи, прося Тони забыть все, что было сказано ранее и не оставлять Питера. Вот только парень понимал, что в самый неподходящий момент он забудет все и начнет говорить всякую несуразицу. — Ты какой-то странный сегодня. — Да? Разве? — голос его уже подрагивал. — Да… — только и ответит Старк, протягивая чехлы для коньков, бутылку воды и смотря оценивающе на своего ученика. — Со мной все хорошо. Конечно, Тони ему не поверил. Он было уже достаточно мудрым, чтобы заподозрить неладное. Многие волновались перед первым взрослым чемпионатом, но на Питера это не было похоже. Раньше он мог истерить, кричать, что провалится из-за недостатка тренировок и таланта. А сейчас юноша молчал и отводил глаза. — Это из-за соревнований? Мужчина решил не сразу отпускать Паркера домой, присев рядом на одну из трибун и скрестив руки на груди. — Наверное. Да, скорее всего. — Но ведь есть еще что-то помимо соревнований, — Питер посмотрел на Тони, но через секунду отвел глаза, не осмеливаясь сказать то, что хотел. — Пит, если ты мне не расскажешь, я не смогу тебе помочь. — Я запутался кое в чем. — Что ж, уже что-то. Я могу тебе помочь распутать это? — Я надеюсь на это. — Тогда выкладывай, — парень все равно продолжал молчать, судорожно сминая край своей худи. — Если ты будешь молчать, то я точно не смогу помочь. — Дело всего лишь в том… только обещай, что не будешь ругаться. Когда люди просят не ругаться, это значит, что есть за что отругать. Но Старк был всегда добр со своими подопечными и никогда не повышал на них голос за пределами льда. — Обещаю, карапуз, а теперь говори. Если это не наркотики или что-то другое нелегальное, то все решаемо. — Ты мне очень нравишься. Секундное молчание. — Твою мать. Старк не был маленьким и прекрасно понимал, что его тоже чертовски привлекает Паркер, но одно дело, когда ты любуешься им издалека, и совсем другое — когда он приходит и говорит, что и у него есть чувства. Даже Тони не понимал, что же делать теперь. — Тебе неприятно? Давно уже Паркер не был в таком состоянии. Выглядел, словно побитый котенок, сгорбился и смотрел только вниз, не осмеливаясь поднять глаза на тренера. — Нет, не в этом дело… даже не знаю, что сказать. — Я просто хотел признаться и теперь, наверное, должен уйти. — А ну стоять! — Тони схватил Питера за руку и потянул назад, посадив обратно на трибуну. — Хоть я и не совсем понимаю, что нам делать дальше, мы все же должны это обсудить. Но только не здесь. — А где? — Пошли, поедем ко мне домой. Странное место для обсуждения отношений, но юноша не стал перечить и поплелся следом за тренером. Руки дрожали, живот скрутило, хотелось сесть на асфальт и заплакать. Естественно, он не ожидал, что Старк сразу его поцелует и предложит быть вместе, но молчание, с которым они ехали весь этот путь, и задумчивость на лице Тони напрягали. Всю эту дорогу до Манхеттена Паркеру так и хотелось выпрыгнуть из машины на ходу, но понятное дело, он этого не стал делать. Огреб бы еще больше от мужчины, которого сейчас было опасно злить. Питер бывал дома у Тони пару раз лет шесть назад после смерти родителей. Тогда они смотрели «Звездные Войны» и ели пиццу. Вряд ли они займутся этим и сейчас. Пока лифт поднимался до нужного этажа, юноша пытался успокоить свое сердце. Ведь сейчас не случится ничего смертельного, ведь так? Если бы Старк был против, если ему было бы противно, он бы пресек все это еще на катке. Правильно? — Проходи. От внезапно раздавшегося голоса Тони Питер вздрогнул и прошел в квартиру, боясь сделать лишнее движение. Мужчина кивком показал садиться на диван, а сам ушел на кухню и, судя по звукам, поставил завариваться чайник. Вернулся он уже через пару минут с двумя кружками в руках, протянув одну парню. Это оказался травяной чай. Юноша почувствовал некоторое облегчение. Значит, сильно ругать его за «неправильные» чувства не будут, но и лекции вроде «дело не в тебе, дело во мне, так что отстань», тоже не хотелось слышать. Было видно, что Старк мялся, не зная, как начать описывать то, что сам чувствует по этому поводу. — Тони… — Пит… Они начали одновременно и одновременно же замолчали, посмотрев друг на друга. — Пит, ты уверен в том, что чувствуешь? — Да, конечно, это продолжается уже не первый месяц, — к своему удивлению, Питер ответил уверенно и без запинок, закрыв лицо кружкой и сделав маскирующий глоток. — И все же. Я могу понять, почему ты влюбился. Правда. Ты видел во мне единственную опору, и я рад быть этой опорой. Но ты ведь ничего обо мне не знаешь, не знаешь тех вещей, за которые можно разлюбить в миг. — Значит, тебе все-таки неприятно. — Я этого не говорил. Как может быть неприятно внимание молодого, красивого парня? На самом деле я польщен. Вопрос в другом: нужен ли я тебе такой? Я старый, помешанный на работе, с очень скандальным прошлым, храню кучу скелетов в шкафу. — То есть, твой отказ я должен воспринимать как заботу обо мне? Питер чувствовал, что его сносит. Вот почему Старк не мог просто сказать «прости, ты мне не нравишься, закончим на этом» вместо того, чтобы произносить долгие речи, объясняющие, почему они не могут быть вместе, при этом используя фразы, дающие надежду? От этого легче не становится. — Можно и так сказать, потому что я забочусь о тебе, я тебя опекаю. Ты очень хороший парень, и я не хочу ломать тебе жизнь. — Почему ты не можешь просто отвергнуть меня, просто сказать, что я тебе не нравлюсь и не понравлюсь, вместе того, чтобы пичкать меня этой мнимой заботой, которая на самом деле забота о самом себе? Ты так говоришь, чтобы тебе стало легче, чтобы ты избежал проблем! Юноша снова был готов заплакать. Он чувствовал, что злится, но понимал, что злится на ситуацию, а не на Тони. Тони он любит. Пипец как любит. — Пит… — Прости, это было грубо. Прости. Я не хотел, правда. Раз это то, что ты хотел сказать, то я пойду. — Пожалуйста, не обижайся и не сердись на меня. — Я не обижаюсь, я люблю тебя, — после этих слов Тони сглотнул. — Прости, я опять… в общем, до завтра? — Тебя подвезти? Уже очень поздно и дождь идет. — Я вызову Убер, все нормально, — сказал Питер и начал поспешно собираться. — Тогда до завтра. Спускаясь на первый этаж, юноша думал, что все прошло неплохо. Могло быть хуже, куда хуже. По крайней мере, Тони ничего не упомянул о том, что уйдет с поста тренера, но все еще впереди. Убер, к счастью, приехал быстро. На улице и правда лило как из ведра. Мэй сегодня на дежурстве, так что беспокоиться о позднем возвращении племянника не будет. Питер поздоровался с приятным мужчиной-таксистом, который предложил леденцов, а табличка на обратной стороне его сиденья просила поставить пять звезд в приложении. Парень отметил про себя, что надо бы не забыть это сделать. В это время на Манхеттене всегда были проблемы с движением, все друг другу сигналили, а пешеходы плевали на светофоры, перебегая улицы, когда им вздумается. Это было в крови у нью-йоркцев. Вот только погода не слишком одобряла такое поведение сегодня. Сквозь дождь и туман мигали огни. Люди бежали, пытаясь прикрываться сумками и кофтами. Машины обгоняли друг друга, а движение на дороге было настолько хаотичным, что все боялись двинуться не туда. — Ужасная погода, правда? — спросил таксист, дружелюбно улыбнувшись. — Да. — Давно не было такого дождя. Лето приближается, вот и льет теперь. Питер не знал, как правильно поддерживать разговоры о погоде. Они ведь не в Англии, где это является частью этикета. — Живете в Куинсе? — Да, правильно. — У меня сестра тоже сейчас в этом районе живет, работает там в больнице… Таксист все продолжал говорить, но у Питера голова была забита своими мыслями. Что ж, вот он признался. Его не убили, не накричали, послали, но очень вежливо. Разве есть повод так сильно убиваться? Да, это больно, но разве был шанс на счастливый конец? Отец всегда говорил, что счастливых концов не бывает, если лишь относительно счастливые. Никогда не может все складываться так, как тебе хочется. А может, все это к лучшему? Если бы в мире узнали о связи пока еще несовершеннолетнего фигуриста и его тренера, то был бы скандал, их бы точно разлучили, а все последующие победы Питера были бы омрачены сплетнями. И пусть, что восемнадцать исполняется всего лишь через несколько месяцев. Питер и правда начал думать о плюсах такого исхода и даже поймал себя на мысли, что смертельно хочет тако из «Чипотле», увидев где-то вдалеке вывеску кафе, но через миг услышал ругань таксиста, звук клаксона и почувствовал боль от того, что кто-то въехал в его Убер. Юноша отключился почти сразу же, лишь слыша где-то крики и сирены.