Викодин — любовь

“Неужели, это все правда?”

      Первый день без викодина длился намного дольше остальных дней, как показалось Хаусу. Раздражительность и нервозность появились практически сразу, как только он пришел на работу. Сегодня его бесило все. Хотя, Хауса всегда бесит все и все, но не так сильно, пожалуй. Невозможность определить диагноз с первого раза у пациента — бесит. Вечно умничающий Форман — бесит. Постоянно паникующая Кэмерон — бесит. Чейз — просто бесит, что уж тут. Кадди — бесит больше всех других. Уилсон... «Погодите-ка, а почему меня сегодня не бесит Уилсон?» — подумал Хаус. «Обычно, он меня так же бесит, как и все остальные. Но не сегодня. Это странно, действительно странно».       Задумавшись о том, что сегодня к Уилсону он спокоен, в отличии от остальных, Хаус стал предполагать, что викодин был совершенно не при чем во вчерашних фантазиях. Неужели, это все правда? Хм, почему вчера мое отношение к Джеймсу поменялось? Вот черт, я назвал его по имени даже в своих размышлениях. Тут явно что-то не так.       На протяжении всего рабочего дня Хаус словно не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Его перестало волновать происходящее в больнице, какой будет поставлен диагноз больному, если вообще будет поставлен, не интересовали обсуждения любимой троицы. Он был полностью в своих раздумьях. Почему я думаю про Уилсона. Грегори впервые за долгое время стал подозревать, что у него поехала крыша от таблеток и это побочное действие, хотя сегодня он их не принимал. Его команда стала переживать, что сегодня от Хауса осталось лишь его имя, но не его присутствие. Они позвали Уилсона. Когда тот пришел, Хаус моментально «ожил», только лишь посмотрев на Уилсона. Он рассматривал его лицо, вспоминая вчерашний вечер и особенно его волновало, почему Уилсон пытался поцеловать Хауса.       — Хаус, с тобой точно все в порядке? Ты с самого утра какой-то странный — сказал Уилсон.       — Более чем. — ответил Хаус, лишь бы его не расспрашивали. Он поймал себя на том, что разговоры с Уилсоном ему приятны, хотя по манере речи Хауса это выглядит совершенно иначе. Но главное же чувства. Чувства, которые ты испытываешь, разговаривая с важным тебе человеком. Тут-то Хаус начал догадываться, что он может быть влюблен в своего лучшего друга. Неужели, это все правда? Но как понять, что правда, а что плод больной фантазии? Вчера Хаус, под действием викодина, посчитал спину Уилсона сексуальной и после этого тот появлялся у него перед глазами на протяжении всего вечера; сегодня же безо всяких таблеток Хаус становился живым человеком только лишь при виде и разговоре с Уилсоном. Без Уилсона Хауса словно не существовало.       Так и не поняв, что же с ним происходит, Грегори решил уйти с работы раньше обычного, переложив ответственность больного пациента на свою команду, хотя он сделал это с самого утра. Более того, он даже не знает пол и имя пациента, его совершенно не интересовало сегодня ничего, кроме собственного я.       Хаус пришел домой, по традиции бросил рюкзак в сторону, поставил трость рядом с подставкой для зонтов и уселся на диван. Не закрывая глаз, он продолжил размышлять на тему происходящего с ним. Ему страшно было представлять, что это влюбленность. «Влюбленность к лучшему другу? Быть не может. Выдумка, чушь. А что, если вчера это был не викодин, а что-то другое? Может таблетки перепутали? Такого тоже не может быть. Черт возьми, что со мной происходит? Я схожу с ума? Я нуждаюсь в Уилсоне? Ну вот, я опять подумал о нем. Это точно ненормально. Как избавиться от этих мыслей? Навязчивые мысли...» — говорил про себя Грегори.       Так прошел вечер. После своих размышлений Хаус уснул, но через некоторое время проснулся посреди ночи. Его не покидало чувство тревожности. Он лежал, подложив руки за голову, глазами уставившись в потолок и думал, думал, думал... Но тут его прервал телефонный звонок. Это был Уилсон.       — Не спишь? — спросил Джеймс.       — Какой ты догадливый. Наверно, понял это потому, что я так быстро ответил на твой звонок? Ах, или ты ясновидящий? — пробурчал Хаус.       — Как всегда в своем репертуаре. Не хочешь выпить?       — Я не хочу никуда выходить ночью.       — Тогда я приеду к тебе, не против? — спросил Уилсон.       — Ладно, уговорил, жду — недовольно, в своем стиле, ответил Грегори и повесил трубку, не дожидаясь ответа Джеймса. И тут Хаус понял, что он согласился на то, что сейчас к нему приедет предмет его скрытого обожания. Как себя вести рядом с ним он не понимал. Признаться в том, что все его мысли в последнее время заняты одним лишь Уилсоном или надеть маску и вести себя по-скотски, как обычно? Он не знал. Отбросив все эти странные мысли прочь, Хаус встал с кровати и пошел в гостиную, дожидаться Уилсона.