Дочь Императора

Снег так искрится на морозе, что режет глаза. Щёки и нос пощипывает, ветер периодически врывается на балкон, забирается под плащ, заставляет ёжиться. Но уходить не хочется. Император отпивает глинтвейн и прикрывает от наслаждения глаза. Спокойствие. Спустя час во дворце будет полно министров и советников, а в голове — сложных вопросов и не менее сложных ответов. Но пока можно наслаждаться тишиной и спокойствием. И глинтвейном. Смотреть за горизонт. Зимой воздух разрежен — видно далеко. Видно, как блестит лёд на столичных крышах. Видны заснеженные Леитские холмы и еле заметная подвижная точка над ними. Амадей долго всматривается, пытаясь угадать, птица это резвится или Феликс. Почему-то ему хочется, чтобы это был Феликс. Тихое созерцание прерывается топотом копыт, гиканьем, посвистыванием и хохотом. Император вздыхает и переводит взгляд на дорогу, ведущую ко дворцу. Снег летит из-под копыт во все стороны радужными искрами. Первым на серой кобыле скачет глава Ордена Очищения отец Риккард. Следом на гнедом жеребце — двенадцатилетний кронпринц Финарской империи Людовик. Замыкает принцесса Амелия на рыжей кобыле. Амелии скоро пятнадцать, а значит, пора задуматься о браке. Но Амадей не хочет об этом думать. Амадей хочет, чтобы его девочка как можно дольше оставалась маленькой. Даже вот в такие моменты хочет. Когда хохот и визг разлетаются по всей дворцовой площади, а наследник престола и его сестра играют в конные догонялки с Великим Избавителем. Как это вообще произошло? Где они подкараулили Риккарда? Знали, что он приедет на Совет, и специально отправились караулить? Интересно, кто до этого додумался, Люд или Ами? Император опирается о парапет балкона и смотрит вниз. Риккард легко спрыгивает с лошади, запрокидывает голову и салютует Амадею. Амадей вспоминает, как въезжал на площадь перед дворцом отец Франциск. Спокойно, гордо, с чувством собственного достоинства. А не влетал на всех парах, красный и растрёпанный, с парой детишек на хвосте. Амадей хмыкает и качает головой. На самом деле ему хочется присоединиться. Дети тоже смотрят на отца снизу вверх. Робко, неуверенно. Особенно младший. Амелия уже в том возрасте, когда авторитет родителя не так уж сильно впечатляет. Да и характер у неё куда более бойкий и твёрдый, чем у брата. Амадей показывает, чтобы они поднимались. И через десять минут на балкон врывается вихрь заснеженной одежды, красных щёк и звонкого смеха. — Ну и что это за представление? — как можно более строго спрашивает Император. Людовик и Амелия переглядываются. Дочь пожимает плечами: — Мы поспорили с отцом Риккардом, чья лошадь быстрее. — Поспорили? — хмурится Амадей. Риккард, который ввалился следом за детьми, в этот момент принюхивается к кувшину с глинтвейном, морщит нос. — Вино, — уточняет Император. — Как вам пришло в голову устроить скачки на подъезде ко дворцу, Чистейший? — А есть что-нибудь горячее, но безалкогольное, Ваше Величество? — в ответ интересуется Риккард. Амелия и Людовик тихо хихикают. — Правильно, детям нельзя алкоголь, — фыркает Амадей, которому всё-таки передаётся общее задорное настроение. — Ами, вели, чтобы вам сделали горячий морс. И Великому тоже. Дочь приседает в реверансе и ненадолго исчезает с балкона. Амадей указывает на усеянный подушками диван, и Риккард с Людовиком одновременно плюхаются на него, пофыркивая от соприкосновения с холодной тканью. Если бы Мод устроил догонялки перед дворцом, ему точно не было бы холодно сидеть. Впрочем, вряд ли ему вообще хотелось бы сесть. Амадей вспоминает отца, хмурится. — Их Высочества убеждали меня в том, что во всём Финаре нет скакунов быстрее, чем лошади из конюшни Императора, — улыбается Риккард. — Я же доказывал им, что многое зависит не от лошади, а от того, кто ей управляет. Как видите, доказал. Амадей вскидывает брови. То есть это были не просто догонялки. Это были догонялки со смыслом… — Полагаю, кронпринцу, как, впрочем, и принцессе, — Риккард улыбается вернувшейся Ами, — очень важно это понимать. — Это у вас такая аналогия с Империей, Чистейший? — Это у меня такая аналогия с чем угодно, что требует управления, Ваше Величество, — он смотрит дерзко и задорно. У них разница всего-то в пару лет, но этот хитрец почему-то выглядит намного моложе Амадея. Может, потому, что не пьёт? Амадей задумчиво делает глоток глинтвейна. — И всё-таки, отец Риккард, дворцовая площадь — не место для ваших доказательств и аналогий. Я не знаю, что позволено Великому Избавителю, но наследники Короны точно не должны вести себя, как крестьянские дети. Особенно у всех на глазах. Амадей награждает детей строгим взглядом, и они прячут лица в кружках с морсом. Риккард фыркает: — Помню одного кронпринца, который лазал по деревьям в монастырском саду. Дети переглядываются, удивлённо смотрят на отца. Амадей качает головой. Удар ниже пояса. Впрочем, спасибо, что не припомнил их приключения в кладовой Ордена. — Мне ещё дочь замуж выдавать, Риккард. Она должна вести себя безупречно. Амелия вдруг с грохотом ставит кружку на столик, стреляет глазами и уходит с балкона. Амадей провожает её недоумевающим взглядом. Это что ещё за новости? Риккард сочувственно поджимает губы. Людовик расстроенно крутит в руках кружку. — Я что-то не так сказал? — уточняет Император. — Она не хочет замуж, отец, — робко замечает кронпринц.