Сбежавшая

      В машине царила полная тишина. Скорость превышала сто километров в час, но это никак не успокаивало Элис. Сидя, будто на иголках, женщина испытывала страх за жизнь своих дочерей. Зачем? Зачем она тогда согласилась? Почему поверила ему? Из-за этого она потеряла одного любимого человека, а двое других сейчас в опасности. Каждый день вспоминать этот момент, будто он был вчера. Каждый день испытывать страх и понимание того, что сейчас беспомощна. Элис долго ждала. Накапливала на них компромат, чтобы потом посадить их. К сожалению, этот процесс на слишком долго затянулся. Ждать уже нельзя.

***

— Твое время пришло, Элизабет Купер.       Санитары, что стояли за спиной у Вудхаус, подошли к девушкам.       Бетти сильнее обняла свою сестру. В последние моменты своей жизни, она хочет насладиться присутствием родного человека. Она уйдет. Уйдет в лучший мир, оставив после себя всю ту тоску и боль. Перед смертью, она хотела бы поблагодарить Тони за то время, что провела с ней. Хотела поблагодарить Джага за то, что подарил ей то неведомое ранее чувство. Зная, что скоро ее мизерной жизни придет конец, она хотела бы пойти с чистой душой. Но не сможет.       Санитары взяли Бетти под руки. Девушка со слезами на глазах смотрела, как её сестра отчаянно хочет её спасти. Как рыдала, кричала. Помнила ее наполнены болью и отчаянием глаза. В этот миг сердца обеих разрывались на куски, беспощадно обливались кровью, заставляя их захлебнуться горьким чувством беспомощности. Даже наихудшему врагу не пожелаешь такого. — Бетти! Отпустите ее, скоты! — рыдая взахлёб, слова девушки пролетали мимо ушей санитаров. Элизабет отдала бы все, чтобы ее сестра не видела этого. Её последние минуты жизни самые худшие. Но она даже не сопротивлялась. Знала, что это ее конец.       На ватных ногах, Бетти плелась за людьми, что куда-то ее вели. Осматривая серые стены и не имея сил поднять голову, она лишь тихонько плакала. Дверь, другая. Полная тишина и только стук каблуков. Что случилось с прежней Бетти? Той, которая была готова бороться; той, которая сделала все, только бы сберечь жизнь свою и сестры. Но казалось, ее разум затуманило то страшное чувство. И она ждала только смерти, зная, что этого уже никак не избежать.       Они свернули в какую-то дверь. Они что-то говорили, но та не различала слова. Ей казалось, что ее накачали какими-то психотропными веществами, от которых ее мозг напрочь сопротивлялся слушать здравый разум. Она подняла свой безжизненный взгляд на комнату.       Помещение было похоже на операционную из страшных фильмов. Слева была коричневая, кожаная кушетка, возле которой стоял маленький столик с разными приборами. Комнатка была маленькая, но это не мешало навязывать каждому входящему ощущение жути и неизбежности.       Ее уложили на кушетку. И перед глазами ярко засветился фонарь. Прежняя Бетти сделала бы всё, чтобы на нее не надели маску. Зарезала бы скальпелем всех санитаров, убежала. Но не сейчас. Она сломлена. И сейчас, Бетти может только, молча, глотать слезы. Ей было трудно сопротивляться, и даже если бы она захотела, уверена в том, что одна с ними всеми не справится.       На неё надели маску. Ее сердце бешено колотилось, ведь она понимала. Она в последний раз сейчас смотрит на этот мир. Все кончается. Скоро все закончится...

***

      Машина подъехала к зданию. Элис быстро открыла дверь, направляясь прямиком к двери. Ее сердце бешено стучало, и она, даже не посмотрев назад, направилась прямиком к той двери, с которой все началось. Вместе с ней Чарльз и другие работники полиции. Сегодня придёт конец этому чёртовому рынку органов. Главное — успеть.       Женщина открыла дверь. Розовое пальто развивалось от скорости ее передвижения, а лицо выражало ту решимость, которой ей так не хватало при разговоре с дочерью, и в то же время невыносимое беспокойство. Она открыла первую дверь. Ничего. Быстро перейдя ко второй и открыв ее, она тоже ничего не увидела. Всех санитаров, что хотели её остановить задерживала полиция, но Элис даже голову не повернула. Она всё так же проверяла каждую дверь, но никак не могла найти нужной. — Бетти! — не сумев держать в себе то отчаяние, что с каждой открытой дверью становилось всё больше, Элис, что есть мочи, позвала свою дочь. Сердце ей подсказывало, что нужно побыстрее ее найти, ибо времени очень мало. Снова коридор, снова дверь. — Бетти, доченька!       Она перешла на бег, едва сдерживая слезы. Следующая дверь. Она распахнула ее, и от увиденного, у нее едва не остановилось сердце. — Отойди от нее!       Это была та самая операционная. Элис была на грани обморока, но, достав из своей сумки перцовый баллончик, разбрызгала в глаза тех самых санитаров. Она не видела, сделали они что-то с Бетти или не успели. Только ее тело. — Элис, остановись! — Эдгар, что до этого наблюдал за внезапным вторжением этой женщины, успокаивающе поднял свои руки.       Элис держала в своих руках баллончик, с ненавистью смотря ему в глаза. Вот он. Виновник всего, что случилось в ее жизни. — Я тебя убью, — ненавистно пришипела женщина, нажимая на кнопку баллончика. Тот с криком закрыл свои глаза.       Глаза Элис наконец-то оторвались от него, и она перевела взгляд на кушетку, на которой лежит тело ее дочери. — Бетти, — бросив баллончик на пол, она подошла к ней. Её руки дрожали, когда она увидела, что та не в сознании. На ее лбу было нарисовано черная пунктирная линия. Они хотели ее разрезать. Хотели убить ее дочь ради денег. Чёртовы скоты!       Но она была жива. Элис сделала выдох, а на ее лице появилась лёгкая улыбка. Успела. Спасла. Не сумев себя сдержать, Элис подняла девушку к себе в объятия. Рыдая, как ребенок, она искренне радовалась. Ее доченька жива. Спустя семь лет разлуки, спустя месяц слежки за ее жизнью, она впервые смогла обнять ее. Хотя и без сознания, Элис ощущала такую радость за Бетти. Понимая, что это — единственный раз, когда она будет ее обнимать, ведь та ненавидит ее, Элис сильнее прижала ее к себе.       Уткнувшись в её шею, женщина даже не обращала внимания на то, что Эдгар в ярости, наконец-то смог открыть глаза. Его горящий пламенем взгляд метнулся на ножи, что лежали возле кушетки. Кое-как дойдя к ним, он взял нож. Элис не увидела.       Он пырнул ее ножом в спину, после чего послышался приглушённый хрип. Женщина отпустила Бетти. Ещё один удар ей пришелся в живот, после чего она медленно опустилась на пол. Огненную боль в порезах перекрывали мысли о своих дочерях. Возможно, это ее наказание? Если так, то жаль, что она не смогла увидеть Полли. Жаль, что ее доченьки никогда ее не простят. — Мам?       Возле двери появилась Полли вместе с Чарльзом. — Мама... — прошептала она, закрыв ладошкой рот. Она не могла поверить своим глазам. Чарльз задержал Эдгара, тот уже не сопротивлялся. — Это ты сделала Элис. Ты отдала своих детей. Теперь ты за это поплатишься. — Замолчи, тварь, — Чарльз надел на него наручники, как увидел, что Элис истекает кровью. — Элис? Вот же черт!       Они окружили женщину, держащую руку на ране. Тяжело дыша, она посмотрела на свою уже взрослую дочь. В глазах накопились слезы, но она улыбнулась. — Я люблю вас. Очень люблю... — ее глаза понемногу закрывались. Дыхание становилось все медленнее и медленнее. — Чарльз, мальчик, если... если я не выживу... расскажи им. Расскажи им всё. Простите меня... — ей было тяжело говорить от боли. Лицо сильно побледнело и покрылось капельками пота. — Мам, нет. Мамочка, — Полли коснулась лица своей матери, а на её лице читалась боль, пропитанная ужасом. — Помогите ей! — Отойди, — Чарльз взял Элис на руки, когда ее глаза закрылись. — Эй, мам, держись, — прошептал он, не менее напуганный. Другой полицейский взял Бетти на руки, унося следом за Чарльзом.

***

      Темнота. Перед глазами будто выключили свет, и темень, что уволакивала ее глаза, все никак не хотела рассеиваться. Она хотела подвигаться, что-то сказать, но ощущала, будто все тело налито свинцом. Слышались голоса.       — Что с ней? Она будет жить? – обеспокоенный, дрожащий голос, который Бетти никак не могла распознать разнёсся где-то вдалеке. Это о ней? — Говорить ещё рано, ее состояние критическое. Она потеряла слишком много крови.       В голове появилась пульсация, а внутри ее поглощал страх. Господи, неужели это о ней. — То, что она дожила до утра, это уже чудо. Нужно ждать дальше. — Господи, Элис...       Но Бетти этого уже не услышала. Ей вдруг стало тяжело дышать. Темень перед глазами не рассеивалась, она просто не могла их открыть. Её мышцы напряглись. Вдруг, она ощутила жуткую боль во всём теле. Её начало трясти, в то время, как девушка испытывала ужасную боль. Хотелось кричать, плакать, но она даже глаза не смогла открыть. — Бетти?! Господи, врача, быстрее!       Бетти содрогалась в конвульсиях. Она уже подумала, что умерла и сейчас страдает в аду. Но сквозь невыносимую боль, девушка слышала голоса: — Что вы ей вкололи?! — Срочно! Уберите катетер!       После чего ещё один укол. Боль понемногу начала стихать. Бетти не понимала, что с ней творится, но так как сама ничего сделать не могла, просто продолжала лежать, как какой-то овощ. Она всеми силами хотела хоть как-то пошевельнуться, но тело все ещё сопротивлялась, напоминая о судорогах. Ей все ещё было больно, а мышцы болели, будто их кто-то скручивал. — Доктор, что это было?!       Снова чей-то голос, который ей был знаком, очень даже знаком, но она не могла думать. Не могла вспомнить. Она не оставляла попыток открыть глаза или поднять руку. Было слишком больно, но если она не умерла, должна узнать, что случилось. Боль понемногу отступала, хотя у нее было такое ощущение, будто даже мимолетное движение приведет к повторному припадку. — Ее организм не воспринимал этого препарата. Или же, она принимала наркотики? — Что? Нет, Бетти не наркоманка. —... А возможно ли то, что это сделали они?       Бетти всеми силами хотела сказать им, что она слышит их! Обратите же на нее внимание! Если она не умерла, тогда что случилось? Снова попытки привлечь к себе внимание, и — о, чудо! Она смогла немного приоткрыть глаза!       Сначала она видела всё расплывчато. Нечёткие фигуры в свете дня. Мимолётное чувство радости, что она жива, рассеялось, когда Купер начала видеть чётче. В фигуре, что с каждым разом становилось всё чётче и чётче, Бетти увидела его. Они были слишком увлечены разговором с врачом, чтобы увидеть, что она на них смотрит. —...       Девушка приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но сил не хватило. Получился вялый вздох, что прозвучал тише падающего пёрышка.       До неё доносились обрывки разговора. Они говорили о ней. Полли нигде не было, но возле врача стоял Джаг и ещё какой-то человек. Они бурно обсуждали ее припадок и были слишком напуганы и злые.       Джагхед был с перемотанной головой, и Бетти почувствовала укол вины. Она не знала, радоваться или плакать, что ее никчемная жизнь продолжается. Но радость, что Джаг жив, заставила продолжать попытки позвать его. — Джаг... — тихонький шепот, который наверняка никто не услышал. Они так же стояли на расстоянии метра от ее кровати и о чем-то бурно спорили. В голове начало пульсировать. Она сухо сглотнула, ощущая, как мучит ее жажда. Но сейчас об этом думать не хотелось. Хотелось позвать его. Коснуться, обнять и увериться, что он не плод её воображения. — Джагги, – голос сорвался, но прозвучал громче, чем другие ее попытки. В секунду, когда Джаг перестал говорить, он повернул голову. Их глаза встретились...