Strangers.

Холодное осеннее утро. За окном общежития бушевал ветер, а по стеклу стекали редкие капельки только начинающегося дождя, который, возможно в скором времени, превратится в настоящую бурю. Эта погода идеально подходила под состояние Чонгука, который с некой злобой на весь мир отжимался сейчас. По груди стекали капельки пота, а из-под майки было видно груду перекатывающихся мышц. Он делал всё, лишь бы отвлечься от нагнетающих мыслей, которые занимали всю его голову. Вчера вечером он, немного отойдя от всего, был максимально разочарован в себе, ибо разрыдался в туалете, хоть причина для этого была далеко не пустяковой, ведь всё, ради чего он жил — обрушилось. Чонгук садится на пол, облокачиваясь спиной о кровать, грудь его вздымается от физических нагрузок, а глаза прикрыты. Он больше не даст волю этим чувствам. Он никогда и никому не позволит увидеть его слёзы, услышать крики боли. Чонгук будет сильным для окружающих, но в первую очередь для самого себя. Ветер за окном завывает с новой силой, а Чон лишь приводит себя в порядок для предстоящего дня в универе. Он не собирается покупать себе линзы, пусть все знают, что его соулмейт не принял его чувств, ровным счётом также, как и своих. Он докажет всем, что человек с зелёными глазами — не несчастен. Возможно, этими мыслями он хочет утешить самого себя. Хочет скрыть разрывающую его боль под маской уверенности, хотя сам напуган. Чонгук погиб морально и прекрасно знает это, но собирается сделать всё, чтобы заставить того самого почувствовать по отношению к нему хоть что-то. Даже если это будет маленький отблеск коричневого в зелёной пучине. Этого будет достаточно, ведь надежда на лучшее будет жить в сердце Чонгука. Выход Чонгука из общежития сопровождается раскатом грома, поэтому он более чем быстрым шагом добирается до университета. Минхо: «Извини, что вчера так поступил. Мы всей группой поддержим тебя, не волнуйся!» — 8:14 Чонгук, прочитав сообщение несколько раз так и оставляет его без ответа, но в глубине души узел тревоги понемногу развязывается. Всё-таки, он не по наслышке знает о том, как относились раньше к людям с таким цветом глаз. Всю ночь он просидел на разных форумах и сайтах, читая истории и комментарии людей с такой же проблемой, как у него. И, надо признаться, это его немного успокоило, ведь сейчас таких людей гораздо больше, и относиться к ним стали гораздо человечнее, без упрёков и косых взглядов. Конечно, это до сих пор остаётся редким явлением, но люди относятся к этому более спокойно. Более того, он прочитал, что многие не остаются одиноки до конца своей жизни, а находят вторую половинку среди зеленоглазых. Чонгук думал, что это для таких людей как обычный спасательный круг. Они просто замена настоящим родственным душам, которые не смогли полюбить. Он считал, что таки люди глубоко несчастны, раз идут на такие меры, как отношения друг с другом. Уж лучше Чон будет один. — Привет, — на плечо отпускается тяжёлая рука Минхо, — Чонгук оборачивается и смотрит на парня, точно такого же, как и раньше. Брюнет облегчённо выдыхает и отвечает на приветствие. Минхо не поднимает волнующую и трепетную тему, а просто продолжает лепетать на ухо другу, помогая ему отвлечься. В кабинете всё осталось неизменным, все те же лица, улыбки. Не было ненависти и презрения, но брюнету этого было мало, ведь он знал, что где-то в этих стенах есть тот, кто предначертан ему судьбой.

***

Хосок сидит на подоконнике, высунув голову на улицу, где на его лицо падают холодные капли, а Тэхён сидит за фортепиано, играя ему вчерашнюю мелодию. На столе стоит уже давно остывший и недоеденный рамён, что Чон принёс из ближайшей забегаловки, а рядом — чайник, с помощью которого этот рамён и был заварен. — Хочешь поговорить? — Тэхён смотрит на Хосока, как только останавливается и музыка затихает, а последняя нота растворяется глухим звуком. Чон лишь выпрямился, продолжая сидеть на подоконнике. — Знаешь, я почувствовал, что смог тронуть их сердца: в ком-то проснулась злость, в других — желание покрасоваться. Я думал, пусть они поймут. Вспоминал маму. У всех есть эмоции, на которые мы опираемся. — К чему это ты? — Хосок лишь повёл бровью на странную реплику друга, а тот выдавил подобие улыбки, опуская взгляд на клавиши фоно. — Не знаю — протороторил, продолжая улыбаться, — вспомнил концерт. — Я думал, ты хочешь поговорить о вчерашнем… — На это Ким лишь отрицательно помотал головой, давая понять, что говорить об этом не намерен, а Хосок спрыгнул с окна, подхватывая коробку сока, и уже собирался выходить из кабинета, но как только открыл дверь, перед ним стоял высокий темноволосый парень. Чонгук стоит перед входом в музыкальный класс. Сегодня на паре он вспомнил момент, когда перед его носом грубо захлопнул дверь какой-то парнишка, да ещё и толкнул его в плечо. Именно после этого глаза его поменялись. Чон было хотел войти, но дверь перед его лицом распахивается, а глаза застилаются пеленой ненависти. Он грубо берёт открывшего дверь человека за рубашку и без особых усилий поднимает его. Хосок лишь открывает рот в недоумении, пока его не отшвыривают словно котёнка в сторону. — Ты что творишь? — Тэхён подскакивает с места и застывает, смотря на парня в дверном проёме. Ким забыл про Хосока, забыл обо всём на свете, когда перед ним стоял его соулмейт. Все мысли и планы о том, как он не хотел пересекаться с ним — рухнули. Чонгук же, словно разъярённый бык, надвигается на пианиста, заставляя того отступить к открытому окну. А Тэхён лишь горделиво готовится к удару по лицу от обладателя зелёных глаз. Он знает, что тот ненавидит его, знает это прекрасно. Он остановился в паре метров от стены, за которой бушевала непогода. В то время Чон уже скалой нависал над ним. — Ну? Чего ждёшь? — максимально холодно проговаривает Ким, не смея отводить взгляда в пол. Совесть не позволяет, поэтому заставляет себя смотреть, — бей. А Чонгук лишь сдавливает горло массивной ладонью, на которой выступили вены. Блондин рефлекторно пытается убрать руки, которые перекрыли доступ к кислороду, но Чон лишь ослабляет хватку, не убирая руку. — Почему? Почему ты не любишь меня? — голос парня хриплый, сам он смотрит в карие глаза, в которых вся любовь его отразилась. И ему завидно становится, ведь сам он нелюбим. Тэхён лишь хмыкает, не смея убрать чужие руки со своего горла, на котором скорее всего останутся синяки. — Я не хочу, чтобы мне было больно. — Ты, чёртов эгоист! — Чонгук трясёт парня за рубашку, — больно от того, что тебя любят? — голос брюнета срывается, но вскоре, он остывает, отходя от незнакомца на расстояние. Тэхён не знает, что сказать. Не знает, как объяснить свои чувства человеку напротив. Он просто не хочет любить, не умеет. Все чувства его были погублены и раздавлены ещё в детстве. — Как тебя зовут? — Ким прикусывает язык, ведь это вырвалось спонтанно, он не хотел контактировать с ним. На это брюнет лишь едко хмыкает. — Разве это важно? — только сейчас Чонгук осматривается. Кабинет музыки, старое фортепиано, бежевые шторы. Парень напротив ниже его на голову, худой и бледный, что придаёт ему некой аристократичности. И в этот момент Чонгук понимает, что ничего не поможет ему выбраться из того отчаяния, в которое он попал. — Чон Чонгук. — Ким Тэхён. Просто хочу сказать сразу, что не намерен общаться с тобой, — он не отрывает взгляд от зелёных глаз, — я понимаю, как тебе больно, но извини, я не могу полюбить тебя насильно, не могу заставить себя. У Чонгука создалось ощущение, что он разговаривает с роботом, без чувств, эмоций. Возможно, в кабинете музыки даже выпал снег, ибо продрогшее от холода тело очень просило тепла. Но всё оставалось неизменным. — Не бери на себя слишком много, — голос Чонгука просел, но он выговорил это, наклоняясь к лицу музыканта, — если ты думаешь, что достоин моей любви — ты глубоко ошибаешься. Ты не достоин и внимания помойной крысы, — выпаливает прямо в чужие губы, которые, казалось, дрогнули, но их обладатель пытался максимально это скрыть. А после этого Чонгук хлопает дверью, оставляя все надежды в этом кабинете. Он не собирается унижаться и любить человека, которому не нужен. Тэхён так и остаётся стоять, но лицо его исказила гримаса удивления, руки покоились на груди, где какое-то странное чувство пустоты разливалось, негодования. Хосок же, всё это время смиренно ожидая за дверью, тем самым контролируя ситуацию, зашёл. — Не делаю ли я ошибку, Хосок?

***

Остальные пары Чонгука прошли без происшествий, цвет глаз так и не поменялся, что особым удивлением для него не стало. Он всё так же загонялся по этому поводу, но твёрдо решил для себя лишь одно — последние его слова, сказанные в адрес своего соулмейта полностью правдивы и будут оправданы. Чонгук убедился, что его родственная душа — кретин и эгоист, который не может найти объяснения своим действиям. Хён: «Привет, Чони-и, сегодня свободен. Встретимся? (*¯︶¯*) — 16:39 Чонгук ничего не рассказывал старшему, хотел сделать при личной встрече. И конечно он согласился на предложение Сокджина, ведь тот в следствии своей занятости почти не встречается с брюнетом, а ведь они лучшие друзья с детства как никак. И даже не смотря на всю подавленность своего состояния, вечной агонии и меланхолии, отвечает: «Конечно, как раз не знаю чем себя занять после пар. Встретимся в нашем кафе» — 16:42 Спустя полчаса Чонгук с покрасневшими от колкого ветра щеками, носом, ушами и всем чем только можно сидел за столиком, и вдыхал приятный аромат традиционной корейской кухни. Сокджин же не торопился, медленно снимая свой вязаный шарф с такого же покрасневшего лица. — Сегодня не самая лучшая погода, — констатирует факт, попутно обнимая вставшего со стула младшего, а после садится напротив него, продолжая лепетать о чём-то своём, устраиваясь поудобнее. — И вообще, я ему так и сказал… — Сокджин поднимает глаза, на до сих пор молчавшего Чонгука, а после хохочет, привлекая внимание редких посетителей, — ну ты и приколист, Чон Чонгук! Я же на секунду тебе и поверил, — понимая, что он смеётся один, смех старшего потихоньку угасает, а на лицо его озаряет искреннее недоумение. — Это… — брюнет делает небольшую паузу, будто ком в горле застрял, хотя по факту так и было, — это не шутка. Между ними образуется неловкое молчание, каждый не знает, как продолжить этот не завязавшийся разговор. Джин, почему-то, вспомнил того подростка Чонгука, у которого глаза горели при одном лишь упоминании соулмейта, а сейчас перед ним сидит статный и взрослый парень, что оказался нелюбим. Резкий порыв и старший заключает чонгука в объятия, поглаживая немного жёсткие волосы, вспоминая тот зимний вечер. — Джин-хён, а ты уже… — Чонгук делает паузу, ведь ему немного неловко спрашивать о таком, — уже нашёл своего соулмейта? Сокджин лишь усмехается с такого энтузиазма младшего, но рассказывает ему всё во всех подробностях. Рассказывает о том, что Гук сразу поймёт, что родственная душа находится перед ним, о том, что в этот момент в душе загорается огонь и разливается тепло, даже если на улице стужа. Рассказывает о том, что красная нить судьбы обязательно сведёт и Чонгука с его человеком. — Джин-хён, а если мой соулмейт меня не полюбит?