Не потерять себя

      — Kage Bunshin no Jutsu!       Быть АНБУ — занятие сомнительное, тяжелое и неблагодарное. Уясняется это очень быстро, даже порадоваться толком не успеваешь, а потом даже не проклинаешь, потому что сил нет. А всё почему? Потому что быть АНБУ — самая большая ошибка, которую может совершить шиноби. Тебе дают высокоранговые миссии (хорошо, если ниже S-класса), на которых процент выживания может колебаться от 50% до 1%, ты днями не спишь и живешь на стимуляторах, а после завершения успеваешь побыть дома в лучшем случае минут десять. Что можно успеть за десять минут? Разве что написать отчет Хокаге, худо-бедно в спешке помыться и собраться на новое задание. Спустя несколько лет в АНБУ, Наруто вполне может посоревноваться по размеру синяков под глазами с Гаарой. И выиграть. С разгромным счётом, между прочим.       Победа принесла не только радость и скорбь по погибшим, но и кучу пыльной (и не очень) работы.       В-принципе, и до войны АНБУ сладко не было, но после нее… шиноби совали во всевозможные дыры, какие только образовывались. И не важно, сопливый генин ты или ветеран АНБУ — двойную, а то и тройную, работу выполнять обязаны все. Нужны были деньги. И рабочие руки. А откуда берутся деньги? С миссий. Чем выше ранг, тем лучше. Поэтому работа АНБУ, мягко говоря, оказалась тем ещё дерьмом.       В которое Наруто с Саске так мило и на радость Пятой вляпались.       Наруто механически уходит от удара и прописывает оппоненту хук справа. Под тяжелым кулаком хрустит челюсть, а потом застонавший от боли мужчина быстро замолкает и оседает, как мешок картошки. Узумаки показывает Саске большой палец. Тот кивает в ответ и одним слитным движением стряхивает кровь с катаны перед тем, как пронзить сердце неосторожному врагу. Минус двое.       После войны меньше ублюдков не стало. Даже наоборот, оказалось еще больше, чем было. На войне все они старались не отсвечивать, вполне разумно предполагая, что их зашибут и не заметят, но вот с её окончанием… В общем, у джонинов и АНБУ всегда была работа. А работа — деньги, поэтому заняты были все. Абсолютно. Только у них с Саске за неделю было насчитано тридцать успешно завершенных миссий A- и S-классов. Впрочем, стоит отметить, если бы его спросили, то он бы S-класс опустил до A, потому что все эти преступники и близко не стояли с теми, кого встречал Наруто до войны и на войне.       Но Наруто никто не спрашивал, поэтому миссии S-класса оставались миссиями S-класса.       В этот раз им с Саске попался не самый трудный заказ. Что-то вроде отпуска со стороны Цунаде, мол, идите, отдохните от S-класса на миссии B-класса. Отдых был, мягко говоря, сомнительным и пах наебаловом, но что поделать. Сил спорить с Цунаде не было даже у Наруто, а Саске после войны был на удивление флегматичен.       И вот они здесь. Непонятно в какой стране, непонятно у какой реки с группировкой бандитов-шиноби. Блеск, кисло думает Наруто, всаживая расенган в грудь главаря (и самого сильного противника) и не испытывая никаких мук совести. Очередной неудачливый преступник. С кем не бывает.       Наруто ощущает приближение вражеского шиноби за версту и морщится. Ну вот как так? Вроде бы он, Наруто Узумаки, Герой войны, все знают, насколько непросто его обмануть и/или победить, и всё равно пытаются. Узумаки спокойно дожидается, пока противник не приблизится к нему (и за это время отправляет к праотцам ещё трех человек), а потом просто уворачивается. Даже поддает пинка для ускорения. И теряет равновесие. Смешно.       На самом деле, ни капли не смешно. Вода смыкается над его головой, и это, мягко говоря, плохо. Всплыть у Наруто не получается, словно что-то его не пускает (может быть, те ублюдки применили какую-нибудь технику? вроде бы у одного пацана был суйтон), и поэтому он явно идет ко дну. Какая ужасная смерть для прославленного героя. Впрочем, возможно, Саске успеет его вытащить. И будет издеваться всю жизнь. Герой чуть не утонул в речке, курам на смех. Но Саске не появляется, всплыть всё ещё не получается, а конечности словно онемели. Курама надрывается в голове, но из всех его фраз Наруто понимает только: «чёрт возьми, Наруто!» и «как всегда нашёл приключение на свою задницу даже здесь, это же надо было упасть в воды Священной реки!». Медленно угасающее сознание даже не пытается анализировать, что за Священная река, а перед глазами уже кусками темнеет пространство.       Глупая смерть.       И эта река разве была настолько глубокой?..       Наруто теряет сознание на секунду, а потом его словно что-то тянет вверх, и Наруто делает судорожный глоток воздуха, открывая глаза. Всё, что он видит — синие глаза и яркие жёлтые волосы, а потом до него доходит, кто перед ним. Отец. Неужели Наруто всё-таки умер? Да ещё так глупо. Тело не слушается и ощущается как-то странно, словно оно детское, Курама на зов не отзывается, словно бы внутри выжженная дыра, а по лицу Минато текут слёзы — и Наруто становится очень стыдно. Наверняка отец не хотел, чтобы он умер так рано и тем более так глупо. Интересно, а где мама?       Отец прижимает его к себе, сотрясаясь от рыданий, и Наруто действительно очень стыдно. Он хочет открыть рот, сказать хоть что-нибудь, успокоить, но вместо этого из горла вырывается только полузадушенный хрип. Мокрая одежда неприятно липнет к телу, делится влагой с отцовской одеждой, но едва ли тот это замечает, прижимая Наруто к себе, как самое дорогое сокровище. И Узумаки почему-то тоже хочется плакать.       Почему ему сейчас так мокро и холодно? Разве после смерти он должен это ощущать?       Впрочем, это неважно.

***

      Минато относит его в тёплое помещение, и Наруто довольно выдыхает. Становится не так холодно. Ещё теплее становится, когда Минато переодевает его в сухую одежду (и как же Наруто стыдно). У отца руки горячие, несмотря на то, что, кажется, он только что «вылавливал» его из реки, а сидеть в его объятиях более, чем удобно. Наруто кладёт голову на чужую грудь, слушая размеренный стук сердца. Разве у мёртвых сердца не останавливаются?       Наруто клонит в сон. Очень хочется закрыть глаза и, наконец-то, отдохнуть. Кажется, вечная пословица «на том свете отдохнёшь» действительно правдива. И Наруто засыпает, чувствуя мягкие поглаживания по спине. Он только надеется, что отец останется с ним. И что скоро он увидит свою мать.       Минато прижимает к себе Наруто и впервые чувствует себя счастливым за эти две недели. Его солнце живо. Да, оно явно дезориентировано, но… Наруто жив. Это самое главное. И Минато сделает всё возможное, чтобы история не повторилась. Те две недели были его личным филиалом Ада. Минато держался на чистом упрямстве, а теперь, когда Наруто сопит у него в руках, внезапно навалилась усталость и разбитость. Как же он рад, что всё это закончилось. Теперь можно всё начать заново.       Минато сделает всё, чтобы Кушина всё не испортила. Её ненависть слишком разрушающая, а справиться она с ней явно не может. Можно было бы списать это всё на Кьюби, но… она сама-то хоть в это верит? Минато нет. И Минато обещает себе, что, если Наруто захочет, она не будет с ними жить. В конце концов, Минато принадлежал клану Намикадзе, и они вполне могли переехать в домик, в котором сам Минато провёл всё своё детство. А ещё там есть ягоды и более чистый воздух — все главы клана Намикадзе сходились в безумной любви к природе и засадили весь квартал кучей разной растительности. Наруто там понравится.       Минато сидит с Наруто ещё какое-то время, а потом встаёт с насиженного места и активирует хирайшин, перемещаясь прямо к собственному дому. Кушины дома нет, обиделась и ушла «на ночевку» к Микото Учиха, но Минато плевать. Он только удобнее перехватывает свою ношу и заходит в дом. Как давно он здесь не был.       — Пап, ты уже… о, Ками-сама, — Риоба быстрым шагом подходит к ним и повлажневшими глазами рассматривает Наруто, к которому вернулся здоровый цвет кожи. — Неужели получилось? — Минато хватает только на кивок, и Риоба, шмыгнув носом, обнимает их обоих. Мужчина улыбается и притягивает её к себе так, чтобы в одной руке был спящий Наруто, а в другой — дочь.       И сейчас их семья цельная, как никогда.       Потому что Наруто вернулся домой.

***

      — Ну, что сказать, — Курама мрачно сверлит взглядом клетку, в которой оказался, когда поглотил своего более агрессивного двойника. Очень знакомую клетку. Когда-то в такой клетке он сидел внутри Кушины. Мёртвой Кушины. Которая, видимо, теперь живее всех живых. — Пиздец.