Глава десятая.
20 декабря 2021 г., 01:54
— В смысле Нави пришла? Когда это произошло? — Михаил прижимает трубку к уху, слушает сбивчивый голос Николаса. Расчёты ровными строчками ложатся на бумагу, но сосредоточиться не выходит. — Что значит она пропала и появилась спустя три дня? Ты уверен, что она не просто куда-то убежала и вернулась?
— Ей шесть лет, Мик. Где она могла пропадать столько времени?
— Ты прав. — Отложив ручку, мужчина устало трёт переносицу. — Что она тебе рассказала?
— Сказала, что была в каком-то городе. Что там было иначе, чем здесь. И она принесла с собой кое-что.
— И что это?
— Дневник. Твой дневник, Мик.
Ручка оставляет ровный след на бумаге. Бессмысленный, такой нелепый среди ровных строк записей. Михаил молчит, глядя перед собой. Руки дрожат, и он сжимает их в кулаки. То, чего он так боялся — случилось так невовремя. Эх, Нави… Что же ты наделала, девочка…
***
— Тебя не существовало до выброса. Объясни мне. — Николас смотрит с надеждой. — Скажи, что ты просто скрываешься от закона, что ты подделал документы. Скажи мне это. — Не могу, Ник, поверь мне. — Михаил сцепил пальцы в замок, зажмурился, собираясь с силами. — Этого не должно было произойти. — Тогда почему произошло? — Не знаю. Я многое не помню. — Почему? Что с тобой случилось? — Николас почти с обидой смотрит на поникшего друга. Михаил усмехается, разводит руками. Ветер ерошит отросшие волосы, и мужчина привычно приглаживает их ладонью. Николас слишком дотошен, слишком требователен. Его не устраивает полуправда, ему нужно всё. Как и всегда. Но именно сейчас Михаил не способен дать ему ответы. — Что ты помнишь? — Почти ничего. Я не хотел этого помнить. — Тогда читай. — Бросив на стол кольцо, Николас достал дневник. — Вспомни. И скажи мне, что всё это плод твоего дурного воображения. Если бы это было правдой — было бы проще. С крыши дома Михаила открывается прекрасный вид на небо, не закрытое пока ещё высотками. Только из-за этого вида этот упрямец тащил друга по лестнице, а потом пытался ногой открыть дверь на крышу. Николас досадливо прикрывает ладонью сигарету, не давая ей потухнуть. Он много раз предлагал Михаэлю поменять квартиру, но тот со свойственным ему упрямством отказывался. И вот сейчас они сидят за столом, друг напротив друга, напряжённо подбирая слова, чтобы начать разговор. После исчезновения и возвращения Нави всё то, о чём раньше говорил Михаил, приобрело смысл. Но чем больше Николас пытался понять, как это могло произойти, тем длинней становился список вопросов без ответов. — Скажи мне, Мик, как такое могло произойти? Как он там оказался? — Понятия не имею. Михаил нарочито резко протягивает руку к блокноту, придвигает к себе. С трудом, но делает вид, словно ему всё равно. Николас напряжённо смотрит, как друг равнодушно листает исписанные мелким убористым почерком страницы, на миг задерживает взгляд на чертеже, но словно не помня, продолжает рассматривать записи. — Ты вспомнил что-нибудь? — в голосе Ника сквозит неподдельное любопытство. Словно он знает уже ответ на этот вопрос, но хочет понять, прав ли он. — Прости. — Растерянный взгляд Михаила, испытывающий — Николаса. — Спасибо, что принёс его. Если я что-то вспомню — я расскажу тебе.***
«Он не должен повторить свои ошибки. Линия времени должна быть переписана». Михаил вчитывается в эти слова раз за разом, стараясь понять, что они могут значить. Но вместо понимания лишь новые вопросы. Кто «он», и как «переписать»? Формулы, чертежи, схемы. Все такое знакомое, но от этого узнавания начинает отчаянно болеть голова. — Что же мы наделали, Айво? — слова, сказанные вслух, заставляют вздрогнуть от неожиданности. *** — Попробуй ещё раз. — Он нежно касается плеча, с надеждой смотрит в детские глаза. — У тебя получится. Нави почти верит ему. Старается вспомнить, что было в момент перехода. Тянется — безотчётно, наивно. Но город молчит. — Я не могу, пап. Не выходит. Взгляд Николаса тускнеет. Он устало кивает, и лаборанты исчезают. — Послушай, дорогая, я понимаю, что тебе страшно. Но ты должна стараться. На глаза наворачиваются слёзы. — Я стараюсь! Но он не пускает.***
— Откуда ты всю эту макулатуру достал? — Нави обходит кругом коробки с бумагами, опасливо косится на мелькающих мужчин в штатском. — Ты что, Пентагон ограбил? — Скорее вернул своё. Они давно убрали эти бумаги в архив. — Айво невозмутимо роется в коробках, скидывая крышки на пол. — Что встала, помогай давай. Рядом с замершей девушкой рухнула последняя коробка, заставив Нави вздрогнуть. Объём работы был более чем удручающ — неровные колонны угрожающе покачивались, норовя рассыпаться по полу гостиной. — Почему вы всё это не оцифровали? — Потому что это мусор. Все теории так и остались теориями, не получив должную доказательную базу. Чёртов мусор. — Дьявол. — Потерев переносицу, Нави устало хлопает папкой себя по бедру. — Что мы ищем? — Любые упоминания экспериментов по переходу между мирами, порталам и временным парадоксам. То есть всё. Ищи, читай. Ты с ним была больше времени, чем я. — Прелесть. — Тебе самой не интересно это? — насмешливо подняв бровь, доктор смотрит на Нави. — Ты была центральной фигурой всех этих опытов, и неизвестно, добились ли они хоть каких-то результатов после первого твоего перехода. Хотя, если судить по остаточным явлениям — они были близки. — Честно? Мне плевать. Если они ничего не добились — значит дело было не в расчётах и теориях, а в слепом случае. Вот и всё. Просто одна из множества тех неизученных аномалий, которые не может объяснить наука и на которых наживаются различного рода мистификаторы и любители теорий заговоров. Всё. «Тогда как ты объяснишь то, что ты до сих пор видишь этот город? И твой второй переход? Тоже случайность?» — У Николаса был блокнот оттуда. Может быть они смогли что-то узнать из него. Но я не помню этого. — Блокнот? — наклонив голову, мужчина с интересом глянул на Нави. — А вот это интересно. — Я принесла его, когда вернулась. Не помню даже, где успела прихватить. — Ты не забрала его, когда уходила? — Среди бумаг его не было. — И ты не искала? — Нет. — Идиотка. Нави молча показала потерявшему к ней интерес доктору язык. Идиотка, конечно. — Я могу поехать к Николасу. — Скрестив руки на груди, Нави мерно покачивается с пятки на носок. Её это успокаивает, хотя под рёбрами холодеет от одной мысли о возвращении. — Нам нужен тот блокнот. И в этом, позволения сказать, мусоре, мы вряд ли что-то найдём. — Я с удовольствием посмотрю, как ты будешь разбираться с Майклом. — У вас есть другие предложения? — Не скрывая раздражения, Нави открывает верхнюю коробку и выкладывает папки на стол. — Вы были знакомы с Михаилом. Он мог вам рассказать то, что не попало в отчёты. — Быть знакомым не значит работать вместе. — Развернувшись, Айво насмешливо хмыкнул. — У нас были, конечно, совместные проекты, но потом я ушёл, а что было дальше я не интересовался. — Вам было плевать? — Абсолютно. Они ни на шаг не приблизились к решению поставленных задач, а я предпочёл работать в более перспективном направлении. — Так вы называете работу на правительство? — пролистав записи, Нави развернула папку к доктору. — Тут даже упоминания о вас нет. — А ты думаешь, я должен фамилией светить во всех проектах, к которым приложил руку? — А их так много, или вы боитесь запачкаться? — Тебя это явно не касается. — Ну естественно. Вы тут гений. И уж не вы ли приходили тогда к Нику? Осекшись, Айво смотрит на встопорщенную Нави. — Так вот про кого он говорил. Другого человека с таким идиотским именем мне не приходилось встречать. — О чём вы? — почувствовав, что доктор колеблется, Нави шагнула к нему ближе. Протянула руку, почти коснувшись пальцами ладони доктора. — А как зовут вас? — Нави смотрит на мужчину снизу вверх, стараясь подстроиться под его шаги. Туман неторопливо ползёт следом, почтительно, словно волны, расступаясь перед двумя фигурками. — Айво. Доктор Айво Роботник. — Это были вы. И тогда, в том городе. В комнате ощутимо похолодело, Нави почти ощущала под пальцами колкие кристаллики снега. Все заготовленные слова, пламенная обличительная речь — всё потеряло смысл. Стоун переводил удивлённый взгляд со скривившей губы в попытки не разреветься Нави на растерянного доктора, прикидывая, как их вновь придётся разнимать. — Вы хотели увидеть город. Похоже, и он хочет видеть вас. Мгновение — и Нави вместе с доктором исчезли из комнаты. Разнимать никого не пришлось.***
Он смотрит вниз, на скованные сугробами улицы, на застывшие серыми нитями трассы между безмолвными высотками. От сюрреалистичного чувства узнавания спасает только холод, который не даёт сосредоточиться на архитектуре и заставляет зажать воротник рубашки у горла. — Нравится? Красиво, не правда ли. — Нави дышит на руки, стараясь согреться. — Вы ещё не видели его окраины — там вообще не пройти. — Где мы? — В городе. — Так легко, словно эти слова сразу дают объяснение всему происходящему. — И судя по всему — вы его помните. Взгляд у вас слегка ахриневший. — Допустим. Как ты возвращаешься домой? — Айво нависает над девушкой, требовательно глядя на застывшую Нави. — Мы тут ко всем чертям околеем. — Он сам решит, когда пора вернуться.***
*** Стоун был уверен, что у него галлюцинации. Мгновение назад эти двое стояли посреди комнаты, готовые вцепиться друг другу в глотки, а стоило отвернуться на миг — и они исчезли, словно растворившись в воздухе. И спустя ещё пару ударов сердца вновь оказались на месте. Оба встрёпанные, мокрые, пахнущие снегом и кровью. У Нави на скуле алело пятно, доктор вытирал тыльной стороной ладони кровь из разбитого носа. — Я предупреждала, что так и будет! — Нави почти шипит, но не подходит к доктору ближе. — А вы, напыщенный идиот, не верили! — Ты мне нос разбила, истеричка! — пнув от злости коробку, Айво развернулся к застывшему агенту. — Что встал? Никогда не видел, как люди исчезают, а потом возвращаются спустя хер знает сколько времени? — Простите, доктор, но вас не было буквально меньше минуты. — Смутившись, Стоун протянул дрожащему доктору толстовку. — Потому что надо уметь признавать свои ошибки! — не сдержавшись, Нави чихнула. — Самая главная моя ошибка была в том, что я послушал Михаила. — Ругаться нет ни сил, ни желания. Доктор смотрит на встопорщенную девушку, остро жалея о вырвавшихся словах. — Я так и подумала. Если бы и впрямь решили ещё тогда всё — этой нашей бы встречи не случилось. Мы бы так и оставались в счастливом неведении о существовании друг друга, будущего и того, что всё могло бы сложиться иначе. Всем было бы легче. — Ничего уже нельзя было изменить. Сейчас нам всем надо успокоиться и думать, что делать. — Молчавший до этого Стоун накинул на плечи Нави плед, приобнял, успокаивая. — Вам лучше принять душ. А я приготовлю кофе, и мы все попробуем что-то придумать.***
Стоять под струями обжигающе-горячей воды, стараясь согреться. — Ты всерьёз думал, что этого можно было избежать? — в городе Нави изменилась — неуловимо, но от этого не менее явно. Тонкая футболка не спасала от холода, но девушка даже не вздрагивала от резких порывов колючего ветра, тоскливо рассматривая раскинувшийся внизу город. — Всё решили за нас. За меня, за вас. — И ты злишься? — Нет. — равнодушно пожав плечами, она подняла на доктора взгляд. — Я расстроена, что всё, что я испытываю — просто заложенная на генном уровне программа поведения. И что никогда не встречу своего создателя. — А разве важно, кто нас создал? — скатав из снега шарик, Айво сжал его в ладони, позволяя крупинкам сыпаться сквозь пальцы. — Всё зависит только от нас. Не от родителей. — Откуда вам знать об этом, доктор. — Скривив губы, Нави смотрит на расслабленного мужчину. — Вы ведь и не знали их. Может это и впрямь к лучшему. — Заткнись, если не хочешь чтобы я тебя заткнул.***
Коснуться разбитого носа, ощупать хрящ. Хорошо хоть не сломала. Айво не хотел даже себе признаваться в том, что Нави задела его за живое. Тронула тот давно затянувшийся рубец, о котором он так не любил вспоминать. Свою жизнь он построил сам — с самого дна, с минусового уровня бытия. Но порой, в особенно тёмные ночи, во времена бессонницы, он пытался найти ответ на вопрос — кто он. Кем были те, кто дал ему жизнь и обрёк на жизнь среди этих идиотов. И каждый раз ответ на вопрос ускользал, как снег, просыпаясь сквозь пальцы. Отчасти он понимал боль Нави — осознавать, что ты был лишь инструментом, всегда больно. И эту боль не перекрыть шрамами на плечах. Когда он пришел на кухню, Нави уже спала, свернувшись в кресле. — Ты ей снотворного подсыпал? — на удивлённый взгляд доктора Гейб чуть улыбнулся, отсалютировав кружкой. — Вам кофе без приправы. А ей и впрямь надо было поспать. — Порой я забываю, за какие заслуги ты попал ко мне. — Тяжело опустившись на стул, доктор притянул к себе чашку с кофе. — Она рассказала тебе? — Не успела. — За равнодушным взглядом агента Айво видит невысказанный вопрос. — Но ты хочешь знать. Не отрицай, Гейб. Тебе интересно понять. Твой разум всегда ищет ответы.
