I will always protect you

      Крис с трудом разлепил глаза и огляделся вокруг-в предрассветных сумерках комната показалась ему смутно знакомой. Ларсен поморщился — его тошнило, а голова раскалывалась от боли, будто бы по ней ударили большой железной кувалдой. Откинув одеяло, он попытался сесть и только сейчас заметил тоненькую ручку, обнимающую его за пояс. Осторожно обернувшись, чтобы не расплескать содержимое желудка, блондин увидел во тьме соблазнительные очертания хрупкой женской фигурки. Взгляд Криса медленно поднялся по длинным ножкам, крутым бедрам, высокой груди и наконец остановился на нежном, по-детски беззащитном личике с пухлыми губами и вздернутым носиком. Его словно током ударило — рядом на кровати, обхватив одной ногой одеяло и положив ладошку под голову, лежала Тесса Мур.       Крис сел в кровати, обхватив голову руками и тщетно пытаясь вспомнить события вчерашнего вечера, которые привели его в объятия лучшей подруги. Ларсен запомнил только то, что после встречи с Байерс Тесса утащила его в бар — залить горе алкоголем. Еще он вспомнил горький, обжигающий горло, вкус виски, который он попробовал впервые. Вызывая новый приступ головной боли, в голове парня замелькали смутные обрывки воспоминаний о горячих поцелуях, которыми он осыпал чье-то податливое тело.       Паника овладела Ларсеном, и он заметался по комнате, собирая разбросанные в порыве страсти вещи. Крис хотел незаметно покинуть комнату блондинки и уже открыл дверь, когда услышал тихий, охрипший ото сна голос подруги: — Еще ни один парень не сбегал от меня добровольно, тем более в такую рань. Обычно их приходится выпроваживать силой. Крис обернулся к девушке, но не смог заставить себя посмотреть ей в глаза. Она сидела на кровати, поджав ноги и прижимая одеяло к обнаженной груди. — Прости, я не хотел тебя будить… — Прибереги свои отмазки для дурочек, которые вьются вокруг тебя. Ты забыл, я знаю тебя как облупленного — ты собирался сбежать, — с упреком сказала Тесса. Ларсен опустил глаза и тихо произнес: — То, что произошло между нами, было ошибкой… Я признаю свою вину, я был пьян, настолько, что даже не помню, как оказался у тебя в комнате. — Как удобно, — с сарказмом произнесла блондинка. — Но вчера ты так не думал. Сначала весь вечер плакал мне в жилетку, а затем использовал меня, чтобы забыть о своей двуличной шлюшке! Руки Криса сжались в кулаки: — Не говори о ней так. Ты совсем не знаешь ее. Девушка невесело рассмеялась: — Эта страшила всю неделю ходит в сопровождении душки Уиллера, который буквально в рот ей смотрит, откровенно динамит тебя, а ты все равно ее защищаешь! Чем эта мышка так зацепила тебя?! Чем она лучше меня?! — в отчаянии вскричала Тесса. — Я не хочу обсуждать ее с тобой или сравнивать вас. Ты — моя лучшая подруга, а она… — Что она?.. Кто она для тебя? — с горечью спросила блондинка. Ларсен взглянул в голубые глаза девушки и тихо, но твердо ответил: — Я люблю ее. Тесса низко опустила голову, пряча горячие злые слезы: — Пошел к черту, Ларсен… — голос девушки сорвался на шепот — Прости меня, Тесс… — Пошел вон!.. — в голосе девушки было столько горечи, которая немедленно отозвалась в сердце парня глухой болью. Бросив последний взгляд на подругу детства, Крис покинул спальню, оставив после себя осколки разбитого девичьего сердца.

***

      «Завтра он уезжает…»       Эта мысль целый день преследовала Оди, мешая дышать и сковывая сердце такой безысходной тоской, которая, казалось, разрывает грудь изнутри.       После разговора в кафе Майк и Оди почти не виделись, встречаясь только за завтраком. Уиллер был неизменно любезен, ограничиваясь приветствием и коротким разговором о ничего не значащих вещах, и это разбивало девушке сердце. Парни решили устроить себе «чисто мужские» каникулы и пропадали где-то с утра и до позднего вечера. Сара уехала к родственникам в Чикаго, чтобы провести там последние деньки рождественских каникул, а Одиннадцать коротала дни в одиночестве, читая книгу или же просто бездумно валяясь на кровати и поедая ванильное мороженое — оно и правда помогало от сердечных страданий.       Девушка не стала навязываться Уиллеру и тем более оправдываться перед ним. Да, ей было лестно внимание Ларсена, и она едва не попала под его очарование, но быстро взяла себя в руки. Она была честна с Майком с самого начала. Ее единственная вина была в том, что она не рассказала ему об отношении Ларсена к себе. Просто она чувствовала, что должна сама во всем разобраться, но, похоже, сделала только хуже. И теперь Майк Уиллер, уверенный в ее предательстве, ненавидит ее. Ненавидит…       На страницу книги, которую Оди уже минут десять не могла прочесть из-за назойливых мыслей, закапали горячие слезы. Девушка судорожно сглотнула тяжелый комок и, покрутив часы на запястье, решила, что сон — лучшее лекарство для израненного сердца.       В дверь неожиданно постучали. Оди открыла дверь и нерешительно замерла — на пороге стоял Майк: — Привет, Оди… то есть, Джейн, — он заметно нервничал, это чувствовалось по хаотичным движениям рук. — Я подумал, не хотела бы ты пройтись? Я завтра уезжаю и неизвестно теперь, когда мы встретимся вновь. «Если вообще встретимся», — промелькнула в голове парня грустная мысль. — С удовольствием, — тихо ответила девушка, и Майк счастливо улыбнулся: — Тогда я жду тебя внизу! Оди закрыла дверь и, прислонившись к ней, зажмурилась от переполняющих ее чувств. «Он пришел! Он хочет поговорить! Он улыбается, а значит — не ненавидит меня!» Девушка суматошно бросилась одеваться, а с ее лица не сходила идиотская счастливая улыбка.