I will always protect you

      «Вспомни свой гнев, Джейн, — произнесла смуглая брюнетка. — Сфокусируйся на нем. Вспомни то, что вызывает в тебе этот гнев. Теперь перенаправь его. Копай глубже! Всю жизнь тебя обманывали, держали взаперти! Тебя лишили всего — матери, дома! Они украли твою жизнь, Джейн! Вспомни свой гнев…»       Но сейчас гнева не было. Было всепоглощающее безысходное горе… Разрывающее душу на миллионы кусочков, разбивающее сердце на миллиард осколков, сжигающее заживо в своих смертельных тисках горе… Она больше никогда не увидит его… Его нежную улыбку, изгиб длинных темных ресниц, россыпь забавных детских веснушек, острые линии скул… Никогда не почувствует прикосновения его горячих потрескавшихся от холодного ветра губ. Не зароется пальцами в его мягкие шелковистые кудри. Не заглянет в родные светящиеся заботой и любовью вишневые глаза. Не услышит звука до боли родного голоса. Не узнает, что значит провести с ним всю жизнь… Они наконец обрели друг друга и по воле жестокой судьбы потеряли.       В ушах зазвенело, перед раскрытыми от ужаса и шока глазами все поплыло, а тело начала пробирать крупная дрожь. «Нет, этого не может быть… Этого не может быть! Я не могу его потерять!!!»       Время будто бы остановилось. Дыхание девушки замедлилось, а сердце пропустило удар. Зрачки расширились и полностью затопили янтарную радужку, превратив огромные глаза Оди в глубокие черные омуты. Издав нечеловеческий, обезумевший от горя, душераздирающий крик девушка протянула руки к горящему зданию, и Сила, так долго дремавшая в глубинах сознания Одиннадцать, наконец проснулась, обрела свободу, ударной волной буквально разрывая горящую постройку напополам, ломая хрупкие ребра и скручивая тело девушки нестерпимой болью. Из носа, рта, ушей и даже глаз Оди потекла ярко-красная кровь… Огонь погас, а обломки камня и дерева разлетелись на многие километры вокруг, оставляя синяки и глубокие порезы на теле Оди. Она почувствовала сладковатый привкус железа и начала захлебываться собственной кровью. Дым все еще не развеялся, и лихорадочный взгляд Оди метался в поисках Майка и Криса. Собрав последние силы, она попыталась подползти к пепелищу, но тело не слушалось ее. Слезы бессилия, смешиваясь с кровью потекли по ее лицу, а губы беспрестанно шептали имя Уиллера. Вдалеке послышался вой сирены и Оди провалилась в благословенную тьму.

***

      Оди поняла, что задыхается. Резко перевернувшись на живот, девушка встала на четвереньки и надсадно закашляла, выплевывая ярко-красную кровь. Спазмы прошли, и, оглядевшись вокруг, Оди почувствовала как от ужаса зашевелились волосы на затылке — она находилась в «изнанке». Тело девушки пробирала крупная дрожь, и она обхватила плечи своими замерзшими руками. В отчаянии девушка закричала и вздрогнула от звука собственного охрипшего, сдавленного от страха голоса: — Майк… Майк!.. Ответом ей была лишь звенящая тишина. Силы покинули Оди, она упала на колени, и её плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Она попыталась подняться, но почувствовала, как её тело со всех сторон охватывают мерзкие склизкие щупальца. Они прижали обессиленную девушку к полу, все сильнее обвиваясь вокруг хрупкого тела. Воздуха в лёгких почти не осталось, а в глазах потемнело… Неожиданно щупальца начали меняться, превращаясь в густой серый дым, стелющийся по каменному полу. Он заползал в нос и рот, проникал в легкие, лишая возможности дышать, заставляя захлебываться собственной кровью. Неожиданно смертельная хватка дьявольских серых щупалец ослабла, и крепкие горячие руки прижали Оди к груди, вырывая из удушающих объятий густого дыма. Слезы облегчения скатились по щекам девушки, и она подняла глаза на своего спасителя, встретившись с встревоженным взглядом зелёных глаз. Она хотела сказать ему что-то, но темнота снова накрыла её.

***

— Джейн… Голос был смутно знакомым, но у Оди не было сил, чтобы открыть глаза. — Джейн, ты должна проснуться… Девушка почувствовала раздражение. Она не хотела просыпаться. Она хотела, чтобы ее оставили в покое. Здесь было так хорошо — тихо и темно. Оди провела рукой по поверхности — вода… Но назойливый мужской голос твердил: — Проснись, Джейн… — девушка встряхнула головой, пытаясь избавиться от этого голоса: — Уходи… — Пожалуйста, Оди, проснись! — в отчаянии прокричал голос.       Девушка резко села в кровати и тут же поморщилась — в боку закололо, и от боли на глазах выступили слезы. Джейн начала задыхаться — в горле было сухо как в пустыне. Она затравленно огляделась вокруг и поняла, что находится в больнице — к ее телу было присоединено множество трубок, которые вели к больничным приборам. Перед глазами все расплывалось от слез и яркого света. Краем глаза Оди заметила какое-то движение, и мягкие тёплые руки нежно обхватили её плечи, прижимая к кровати: — Джейн, успокойся! Тебе нельзя резко двигаться! Все хорошо… — Джойс издала сдавленный стон, и слезы покатились по её щекам. Поглаживая спутанные волосы дочери, она горячо прошептала: — Ты очнулась… Теперь все будет хорошо! Врачи сказали, что ты не выкарабкаешься, но я знала, что ты справишься… Ты самый сильный и храбрый человек на свете! Джейн хотела что-то сказать, но из воспаленного горла вместо слов выходили неясные хрипы. Она отстранилась от матери и умоляюще посмотрела в ее глаза. Джойс, спохватившись, успокоила девушку: — Он жив! С Майклом все хорошо! — из глаз Оди брызнули слезы облегчения. — Он тоже здесь, в больнице — у него сломана нога… Но это ничего! Майк уже может передвигаться на костылях. Он сидит здесь днями и ночами. Мне с трудом удалось заставить его немного поспать. Ты была без сознания три дня, — ответила она на немой вопрос, промелькнувший в глазах дочери. Джейн сжала ладони матери и прошептала одними губами: — Крис… Тщательно подбирая слова, женщина ответила: — Детка, с ним тоже все будет хорошо… Ему досталось больше, он прикрыл собой Майка… У него перелом позвоночника и много ожогов… Возле него день и ночь дежурит его подруга, не отходит ни на минуту. Джойс промолчала, а потом подумав немного, продолжила: — Врачи говорят, это чудо, что вы вообще смогли выжить. А спасатели до сих пор разводят руками — они не могут найти причину пожара и такого мощного взрыва. Джойс пытливо заглянула в глаза дочери и сжала её ладони в своих руках. — Они вернулись, — хрипло прошептала Джейн и, прижавшись к матери, разрыдалась у неё на груди.