Clouds

После этого дня все изменилось. Впрочем, теперь, когда она получила то, что хотела, этого следовало ожидать. Оказалось, что не так уж сложно затащить Тони Старка в постель. В конце концов, все, что нужно было сделать Петре, — это быть самой собой. Кто бы это ни был, с горечью думала она. Она улыбалась, встряхивала длинными волосами и хлопала ресницами, вся такая милая и честная, и вела себя так, как будто она — хорошая девушка, которой она не являлась. Она уже давно не была таким человеком, по крайней мере, с момента укуса. Петра Паркер из прошлого уже мертва, и на ее месте стоит эта девушка — жесткая, манипулирующая и полная ненависти к себе. Хотя, может быть, это и есть ее истинная сущность. Теперь дядя Бен едва ли узнал бы ее. Он бы возненавидел того человека, которым она стала. Иногда Петра тоже боится саму себя. Она влюбилась в мужчину, который почти на тридцать лет старше нее, и хотела, чтобы он ответил ей взаимностью — и боже, как же это, черт возьми, порочно! — значит, она воспользовалась его добротой и чувствами. Она сплела красивую ложь, извивалась, строила из себя идеальную маленькую девочку только для него, чтобы заполучить и заманить в свою паутину. Забавно, что она называет себя супергероем, хотя на самом деле она не более чем монстр, не лучше тех злодеев, с которыми борется. Девушка больше не смотрит на себя в зеркало, потому что боится того человека, что взглянет на нее. Петра боится, что даже если она увидит ту, невероятно похожую на девчонку, которой она являлась до укуса, все, что она сможет увидеть в этом отражении, — это убийца, лгунья, мошенница, фальшивка.

***

Несмотря на довольно необычную разницу в возрасте, их отношения вполне нормальны. Не взирая на все свои недостатки, Тони Старк — хороший партнер. Их отношения развиваются, расцветая от наставника и ученика до чего-то драгоценного, бесценного. Он нежно гладит ее по щеке, легко, словно перышко, когда они обмениваются поцелуями и милыми глупостями. Он проявляет свою заботу, натягивая на нее одеяло, когда думает, что она заснула во время киносеанса, или предлагая ей свою порцию курицы с маслом, не говоря ни слова просто потому, что это ее любимое блюдо. Он проявляет свое великодушие, когда поправляет ей костюм, чинит то или другое, а также в том, как прижимает ее к кровати и делает с ней такое, что она превращается в дрожащий лист, кончая дважды, трижды, и единственное слово, которое она знает в такие моменты — это «Тони». Иногда он неуклюж в своей привязанности, например, он покупает смехотворно непомерные вещи, которые заставляют Петру чувствовать себя неловко, как Бугатти, который больше похож на инопланетный космический корабль, чем на машину, на которой можно ездить в школу. Он покупает ей букет цветов: красивые розовые розы, лилии и пионы, украшенные кристаллами Сваровски, сверкающие жемчугом и бисером. Петра получила их, когда Тони неожиданно уехал в командировку, не предупредив ее заранее. Она заставила его вернуть машину, но цветы оставила себе, не обращая внимания на любопытный взгляд, которым тетя Мэй одарила ее, и просто сказала, что это подарок от мистера Старка за то, что Петре предложили место учебы в MIT.

***

Петре Паркер остается три месяца до окончания средней школы, когда другие Мстители вернулись в город. Тони не любит говорить о Сибири или о своей разбитой дружбе с Капитаном Америкой и остальными, но Петра несколько раз видела, как он смотрит на старый телефон. Этот аппарат, вероятно, старше ее, и она знает, что преувеличивает, но ей интересно, почему технический гений владеет таким предметом. Она не была частью команды раньше, потому что была несовершеннолетней, слишком юной, чтобы присоединиться или знать что-то большее. Теперь, когда все легально — это честная игра. Петра мысленно возвращается к разговору, который состоялся, когда она впервые встретила Тони Старка. Она сказала ему, что хотела бы стать героем, спасти маленького мальчика, как будто она имела хоть малейшее представление, о чем говорит. Впрочем, это было раньше, а теперь она гадает, кто же ее спасет. Кто спасет ее от отчужденного «я» и оскверненного разума? Кто же спасет ее из этого ада? Скандинавские боги, Тор и его новоиспеченный брат Локи, возвращаются на Землю вместе с доктором Брюсом Беннером и остальными выжившими с их родной планеты Асгард. Однако они возвращаются не одни. За ними следует команда под названием «Стражи Галактики». Вместе они делятся историями о Рагнареке и о геноциде Таноса, страдающим манией величия, который отчаянно ищет Камни Бесконечности. Он хочет очистить вселенную, стереть половину живых. В результате Соковские соглашения переписываются и перекраиваются. Снова и снова, пока Организация Объединенных Наций не соберет Мстителей вместе и не будет достигнуто соглашение, потому что угроза представляет из себя нечто большее, чем все они вместе взятые. Внезапно Черная Пантера, Мистер Вонг и Доктор Стрейндж, Локи и человек с металлической рукой из Германии — бывший Зимний солдат, Мисс Поттс, говорят Петре об этом (потому что Тони отказывается затрагивать эту тему) и тоже подписывают контракт, и Петра знает, что этого ждут и от неё. Дело не в том, что она этого не хочет, потому что это было бы ложью. Она хочет этого. Петра не шутила, когда говорила Тони, что мечтает быть похожей на него. Но теперь она отвечает не только за свой район, но и за всю вселенную, а это бесконечность. Это примерно 7,7 миллиарда человек на Земле, которые рассчитывают на нее, и кто знает, сколько других живых существ на других астрономических объектах или планетах, потому что сейчас это именно то, за что Девушка-Паук в ответе. Все ее страхи, тревоги и ядовитые мысли смешиваются, и она чувствует себя как рыба, вытащенная из воды. Уже не в первый раз Петра жалеет, что не может стать младше и повернуть время вспять до укуса, когда она была беззаботным ребенком, который не знал ничего лучшего и боготворил Железного Человека и остальных Мстителей с экрана своего телевизора. Но потом девушка вспоминает о разговорах, которые вела с Тони, о времени, которое они провели вместе, о его прекрасных глазах, красивой улыбке и вечном ожоге от бороды, оставшемся на ее шее и внутренней стороне бедер, и понимает, что ее слабое «Я» должно продолжать бороться, чтобы только остаться рядом с ним.

***

Петра подписывает соглашения и официально становится Мстителем. Девушке было предоставлено несколько дней, чтобы рассказать об этом своим друзьям и семье — или, по крайней мере, тем, кто от нее остался, — прежде чем это станет известно всему остальному миру. Она знает, что должна благодарить за это Тони. Мужчина предложил пойти с ней перед разговором с тетей, но она отказалась, потому что этот разговор нужно вести наедине, а когда Тони рядом, она становится слишком доверчивой, зависит от его сильного голоса, широких плеч и теплых рук. Петра молчит во время ужина в тот вечер, позволяя тете Мэй говорить о работе и о том, как прошел ее день. Еда на ее языке похожа на пепел, безвкусная и пресная. И только когда они убирают со стола: пожилая женщина моет посуду, а Петра вытирает, девушка поднимает эту тему, покусывая нижнюю губу: «Ты не возражаешь, если мы поговорим после этого?» Тетя бросает на нее короткий веселый взгляд и смеется. — Я не знаю точно, где ты витала последние сорок пять минут, дорогая, но именно этим мы и занимались. Петра даже не может изобразить улыбку, и тетушка, должно быть, это замечает, так как она вопросительно поднимает бровь. Девушка опускает голову и вытирает полотенцем стоящую перед ней тарелку: — Я имею в виду… ну, знаешь, в прошлом году, — начинает она, — ты помнишь Вашингтон и паром? Тетя Мэй хмыкает: — Да, я помню. Петра ставит тарелку на стол: — Я вела себя странно. Я стала часто пропадать, а потом потеряла стажировку Старка. — Петс, я знаю это. Я была там, — отвечает пожилая женщина, — что ты хочешь этим сказать? — Я — Девушка-Паук, — говорит она быстро, как будто боиться не решиться произнести роковую фразу. Мэй выключает телевизор, и в квартире становится смертельно тихо. Петра слышит шум проезжающего лифта, спускающегося в вестибюль, а пожилая пара, живущая тремя этажами выше, спорит о том, почему муж снова оставил сиденье унитаза поднятым. — Это очень смешно! — Это не шутка! — отвечает девушка. — Нет никакой стажировки Старка, тетя Мэй. Это просто было прикрытием все это время. Я работала с мистером Старком в лаборатории над своим костюмом или патрулировала. Ее тетя прерывисто выдыхает. — Ладно, мне нужно… да, мне нужно присесть, — говорит Мэй, рухнув на обеденный стул. — Ты… почему ты говоришь мне это сейчас? Как давно ты стала Девушкой-Пауком? Петра поворачивается к женщине, избегая встречаться взглядом с Мэй. — Чуть больше года назад. Я не знала, как тебе сказать. Дядя Бен умер, и это была моя ош…. О нет! — бормочет она, широко раскрыв глаза от ужаса и поспешно прикрывая рот рукой. — Ну и что же? Дорогая, о чем ты говоришь? Бен знал? — спрашивает тетя Мэй. Петра качает головой, глядя на кухонный пол и сколотую плитку: — Нет, нет. Он нет, — она заикается и чувствует тошноту, тошноту, беспокойство. — Петра, Петс, — говорит тетя, когда девушка опускается на колени рядом с ней, и какого хрена, почему она стоит на коленях на полу всего через несколько секунд?! — Ты в порядке? Сделай глубокий вдох. Все хорошо… Нет, Петре хочется закричать. Ничего больше не в порядке, и она не в порядке, уже давно нет: — Я убила твоего мужа, — хочет сказать она, — я убила единственного отца, который у меня когда-либо был. Я не заслуживаю того, чтобы мне оказывали заботу и нежность, которых я недостойна. Тогда Петра вспоминает о Лиз, о добрых словах, которые она сказала ей, когда все, что она сделала — это посадила отца девочки за решетку. Мгновенно девушка чувствует, как ее глаза начинают слезиться, когда она переносится мысленно в тот самый момент, будучи зажатой под обломками, после разрушения Стервятником здания вокруг нее, и дыхание становится поверхностным, горло сжимается, как будто нет достаточного доступа кислорода. — Дорогая, ты должна дышать. Скажи мне, что я могу сделать… — бормочет Мэй, успокаивающе поглаживая спину, и Петра снова чувствует себя пятилетней девочкой, смертельно боящейся чудовищ под кроватью, и поворачивается, прижимаясь к женщине. Только на этот раз монстры реальны, и они повсюду. Они угрожают жизни ее близких, и Девушка-Паук не готова, не уверена, что сможет справиться с этим, и где-то на этом пути, когда она получила свои силы, ее генетический код мутировал, сделав ее одной из них. — Мне очень жаль. Мне так жаль! — умоляет она, рыдая еще сильнее, потому что не может потерять и Мэй, и ее голос срывается, а слова сливаются между паническими вздохами и слезами вины. — Это моя вина… Не уходи, пожалуйста, тетя Мэй!

***

Петра не знает, когда она заснула, но проснувшись, она чувствует, как горло зудит и болит, она в своей постели и видит солнечный свет сквозь жалюзи. — Ты уже встала, — раздается голос рядом с ней, и она сразу узнает, кому он принадлежит. Петра удивляется, насколько она была не в себе, если не заметила его раньше. Тони обеспокоенно улыбается и протягивает стакан с водой: — Твоя тетя на работе. Я дам ей знать, что ты уже встала. Держи, малыш. Она с благодарностью берет напиток, потягивает и ждет, пока Тони отправит сообщение, чтобы спросить: «Почему вы здесь?» Он прижимает руку к сердцу, дуговой реактор мерцает синим светом под кончиками пальцев сквозь ткань майки. — Как же больно, — говорит Тони. Петра тупо смотрит на него, и он вздыхает, беря ее за руку. — Детка, у тебя был приступ панической атаки, и ты потеряла сознание на глазах у своей тети. Ты серьезно спрашиваешь меня, почему я здесь? Петра пожимает плечами и ставит стакан на прикроватный столик. — Теперь я в порядке… Тони хмыкает, наклоняясь вперед в своем кресле. Даже сейчас, после всех этих месяцев знакомства с ним, мужчина выглядит неуместно в ее доме и комнате. И в ее жизни тоже, безжалостно прибавляет голосок из закоулков ее разума. — Да, я несу всякую чушь. Не хочешь рассказать мне, что на самом деле происходит? Ее глаза вспыхивают и встречаются с его. — А я могу сказать «нет»? Он смеется, и этот резкий, какофонический звук отражается от стен. Тони отрицательно качает головой. — Я серьезно говорю. Ты думаешь, я не знаю, что что-то случилось? — он спрашивает. — Не нужно быть гением, чтобы понять это. — Господи, и это вы мне рассказываете! Чего вы хотите от меня? Если вы такой умный, почему бы вам не сказать мне, что со мной не так, а? — закричала Петра и тут же пожалела об этом. Черт возьми, она ненавидит это. Почему Тони не перестает давить? Она не хочет ссориться. Это последнее, чего она хочет, ведь все, что он когда-либо делал — это присматривал за ней и предлагал свою безоговорочную защиту. Петра с силой впивается ногтями в ладонь, сосредоточившись на острой боли, позволяя себе сконцентрироваться, вместо того чтобы сказать что-то еще непреднамеренно жестокое. — Мне очень жаль, сэр. — Извинения приняты, — медленно произносит Тони после долгого молчания. Он смотрит на нее, и ей кажется, что он снова видит ее насквозь. — Хорошо, вот как мы сделаем: я собираюсь поделиться с тобой кое-чем, потому что, очевидно, мы недостаточно разговариваем, и тогда ты сделаешь то же самое. Пойдёт, милая? Петра кивает, презирая выражение нежности, которое в этот момент кажется скорее проклятием, безличным и отстраненным, чем чем-то успокаивающим или утешительным. В последний раз Тони так говорил, когда забирал ее костюм много месяцев назад. Тогда они еще были чужими людьми. Она чувствует, что снова подвела его. — Отлично, — хрипит в знак согласия. Между бровями Тони появляется маленькая морщинка, и ей хочется разгладить ее пальцами. Это она совершала бесчисленное количество раз прежде, но не уверена, что это то, что будет приветствоваться сейчас. Мужчина выпрямляется в офисном кресле. — Хорошо, — он берет руку, в которую Петра впилась ногтями. Кожа уже начала заживать, но Тони все еще нежно проводит большим пальцем по слегка приподнятой, покрасневшей коже. — Остановись. Почему ты делаешь себе больно? — Простите, — машинально отвечает Петра, и в эту минуту в ее голосе звучат нотки обиженного подростка. Тони недоверчиво качает головой. — Петс, ты не должна извиняться за это. Я просто хочу, чтобы ты сама о себе заботилась, — говорит он, мягко дотрагиваясь до ее запястья, чтобы привлечь ее внимание. Она осторожно смотрит на него, колеблясь. — Эта рука принадлежит женщине, в которую я влюблен. Я хочу, чтобы ты обращалась с ней лучше, хорошо? Могу ли я надеяться, что ты позаботишься о ней вместо меня? Она ошеломленно смотрит на него, как кролик, попавший в свет фар. Петра не может понять, что он говорит и почему так смотрит на нее — наполовину с благоговением, наполовину с непререкаемым обожанием. — Мистер Старк, — начинает девушка, сердце стучит так громко в груди, что она почти слышит этот звук, отбивающий ровный ритм стаккато в барабанных перепонках. — Я люблю вас. Тони ласково поводит глазами, улыбаясь дразнящей улыбкой, и нахально протягивает. — Для такой умной девушки это заняло у тебя ужасно много времени, чтобы понять. Я думал, что ты будешь немного быстрее соображать. Я очень разочарован, Петс. — Прекратите, не важничайте, — Петра фыркает, надув губы, и Тони явно понимает намек, потому что он наклоняется вперед и соединяет их губы в обжигающем поцелуе, обхватив ладонями ее шею. — Расскажи мне о своем дяде, — говорит он, отстраняясь. — Расскажи мне о том, что случилось после того, как тебя укусил твой крошечный паучок-друг. — А разве вы не собирались быть первым? — спрашивает Петра, приподнимая бровь. — Сначала расскажите мне о Капитане Америке и Зимнем Солдате. Тони страдальчески вздыхает, откидываясь на спинку офисного кресла. — Его зовут Стивен Роджерс. Он родился в 20-х годах, а затем поступил на военную службу. Этот человек был заморожен во льду на несколько десятков лет, это ответ у доски, мисс Паркер? — Да, мне не нужен урок истории. Я и так это знаю, — вставляет она, поднимая руку, чтобы остановить мужчину. Тони хмурится, но смягчается, Адамово яблоко ходит туда-сюда, когда он рассказывает. — Они были друзьями — Капитан и тот другой, еще до войны. Эти двое выросли вместе. — Джеймс Барнс, верно? — Петра замечает, что Капитан и Барнс вместе были частью военного отряда. Тони кивает. — Ну да, конечно. Он упал с поезда, и Роджерс разбил свой самолет в Арктике. Мир скорбел. И да, да, лично я нахожу общественный транспорт довольно простым в использовании. На самом деле у меня никогда не было никаких проблем с этим. — Мистер Старк, — укоризненно бормочет девушка. — Так или иначе, мой старик был одержим идеей найти великого капитана. Он не преуспел, но у него был ваш покорный слуга, — и Тони указывает на себя. Его взгляд опущен вниз, когда он продолжает, как будто физически больно говорить Петре, кто он такой. — Не будем об отце и проблемах, а так, в целом, у меня было хорошее детство. Я познакомился с Роуди, создал роботов и свой искусственный интеллект. Я поднял империю Старков на такие высоты, которые никто и представить себе не мог. Я изменил лицо современной технологии, такой, какой мы ее знаем. Если бы это был кто-то другой, Петра сочла бы эти слова отталкивающими. В случае Тони, хотя она знает, что он гордится своими достижениями и полностью осознает их значимость, это действительно объективные научные факты. Он, наверное, только наполовину выпендривается. — А что случилось потом? — спрашивает Петра. — Афганистан. Там родился Железный Человек, и я стал Мстителем. Нью-Йорк, Альтрон и Сибирь… Он знал о…моей маме…она… я любил ее больше всего на свете. Она сделала меня таким, какой я есть сегодня. Так или иначе, мы сильно поссорились. Кэп сбежал вместе с Терминатором — кстати, это он убил моих родителей, — Тони обиженно хмыкает, стиснув зубы. — Я знаю, что это был не он. Это был Зимний Солдат. Ему промыли мозги, но я был так зол. Мы были друзьями — Стив и я. По крайней мере, я так думал. Я явно ошибался. Она сжимает его руку, ожидая, пока тот успокоится и отдышится. Тони выглядит полным злобы, но выдыхает дрожащим голосом. — Мы сейчас как бы разговариваем. Я не знаю, сможем ли мы когда-нибудь вернуться к тому, что было раньше, но мы пытаемся пройти через это… Я думаю, теперь твоя очередь. Сегодня я поделился с тобой большим, чем с психоаналитиком. Доктор Парк будет очень доволен моими успехами, — Тони глубоко вздыхает, морщась и глядя на периодическую таблицу Менделеева на стене напротив ее кровати. — После такого мне нужно выпить. — Здесь есть вода, — отвечает Петра, указывая на стакан на прикроватном столике. В остальном она молчит, понимая, что Тони, должно быть, очень многое преодолел ради того, чтобы поделиться всем этим. — Нет, спасибо. Я пас, малыш, — грустно ухмыляется он через минуту. Она поднимает руку к шее, проводит ею вниз к острым ключицам. Тони снова смотрит, но ничего не говорит и не торопит. — Меня там укусили. — Шарлотта сделала правильный выбор. Это одно из моих любимых мест на тебе, — шутит Тони, дерзко подмигивая. Петра хмуро глядит, но знает, что эта шутка больше для нее, чем для него, чтобы успокоить расшатанные нервы, и она благодарна, благодарна этому мужчине. — Я уже рассказывала вам о том, как обрела эти новые способности. Раньше, когда мы только познакомились, — начинает она. — Я помню, — просто отвечает Тони, — я помню все, что ты мне рассказывала. Петра вздыхает. — Я могла делать все то, что не могла раньше, и… однажды вечером я сильно поссорилась с дядей Беном и тетей Мэй. Я пошла в ночной магазин, но у меня не было достаточно денег, чтобы купить себе напиток, и кассир сказал мне уйти. Этот парень вошел тогда с пистолетом и ограбил магазин. Он дал мне выпить то, что я хотела, и я отпустила его… я могла бы остановить его… я могла бы, но не сделала этого, — хрипло шепчет девушка, и глаза ее затуманиваются от слез. — Дядя Бен искал меня и… э-э… его застрелили. Он отказался отдать свою машину грабителю, и он был… его убили за то, что он поступил правильно, а я не… нет, но я… черт, я все еще здесь. Я все еще жива. — Детка, — тихо бормочет Тони, и она игнорирует это, пряча лицо в ладонях, — ты не можешь винить себя за это. Ты не могла знать, что произойдет дальше. Твой дядя не хотел бы этого, Петс. — Дядя Бен возненавидел бы меня, того человека, которым я являюсь сегодня. Он даже не узнал бы меня, — жалобно всхлипывает Петра, и голос ее становится все выше и выше, — я не… я хочу быть лучше. У меня есть эти способности, и я хочу использовать их во благо, но не могу… Я не могу быть… А что, если кто-то еще умрет, Тони? А что, если я недостаточно быстра и сильна? Я не могу допустить… О боже, я не могу допустить, чтобы на моих руках была чужая кровь, а теперь еще больше людей — целая вселенная, правда! Тони поджимает губы. — Я не знал, что ты сама планируешь сражаться с Таносом, малыш. Это будет настоящий подвиг. Это будет хорошо смотреться в твоем резюме, если тебе удастся надрать задницу какому-нибудь психу самостоятельно, учитывая, что ты самый новый Мститель в команде. — Тони, — перебивает она его, но он снова заговаривает. — Остальные тоже будут там. У тебя есть вся команда, — быстро добавляет мужчина, — и я тоже буду рядом с тобой. Я знаю, что близок к тому, когда мне стукнет 50, но я не планирую в ближайшее время сыграть в ящик. Видишь ли, у меня есть одна заноза. Я собираюсь найти способ остаться с ней навсегда. Петра вытирает слезы. — Ты сошел с ума. Я же не… ты… Мне пришлось буквально соблазнить тебя. Я воспользовалась твоими чувствами и навязалась тебе, хотя ты и не хотел меня видеть. Тони изумленно смотрит на нее. — Петс, я думаю, что ты сумасшедшая. Никто и не думает, что ты воспользовалась мной. Ты определенно не навязывалась мне и не заставляла делать то, чего я не хотел. Это же абсурд! — Да, конечно, — усмехается она, глядя блестящими от слез глазами. Тони потирает переносицу. — Я не играю с тобой. Зачем мне теперь лгать? Я смотрю на тебя с тех пор, как мы встретились. Я знал, что ты хочешь быть похожей на меня. Я сразу узнал в тебе этого подражателя-героя. Вот почему я тогда забрал твой костюм, потому что думал, что ты можешь быть лучше, и я не хотел, чтобы ты стала такой же, как я. — А что плохого в том, чтобы быть такой же, как ты? — Это очень мило. Спасибо тебе за это, дорогая. Ты творишь чудеса ради моего самолюбия, — по-доброму шутит Тони. — Когда я построил свой костюм Железного Человека и сбежал из той пещеры много лет назад, я видел ущерб и катастрофу, катастрофу, которую я вызвал с помощью собственного оружия. Я думал, что смогу искупить все, что сделал не так в своей жизни, все мои прошлые грехи. Может быть, если я сделаю что-то хорошее, моя вина исчезнет. Чистый лист и все такое, звучит знакомо, верно? Петра облизывает пересохшие губы. — Так оно и есть. — Подобное тянется к подобному, Петс. Я знал это с самого первого нашего разговора. Ты спросила меня, помню ли я его. Конечно. Ты сказала что-то вроде того, что если ты ничего не делаешь, когда есть сила, то это будет на твоей совести. Я понимаю тебя. Уверен на 90%, что именно поэтому все мы, Мстители, делаем то, что делаем. Я еще не совсем уверен насчет Вискаса — он член королевской семьи. Я бы не работал ни дня в своей жизни, если бы был королем одной из самых богатых и технологически развитых стран в мире. Петра не осуждает его за очевидную ложь или иронию. В тот день, когда Тони Старк перестанет работать, строить или творить, должно произойти что-то серьёзное и неправильное. — Так что да, я знаю, что это ошеломляет. Я лучше, чем кто-либо другой, знаю всю тяжесть этой ответственности. Иногда кажется, что ты очень сильно пытаешься удержаться на плаву и думаешь, что было бы легче сдаться или сдаться и утонуть. Я был там и могу сказать тебе, что это нормально-не быть в порядке все время. Это трудное время пройдет. Тебе нужно искать то, что удерживают тебя…что-то такое, что дает тебе уверенность и чувство твердой земли под ногами. Позволь мне быть этим для тебя. Ты можешь положиться на меня, или на свою тетю, или на Теда, Свена — продолжает Тони. Петра невольно улыбается, наблюдая, как глаза мужчины блестят от неподдельного восторга. — Я, наверное, проигнорирую тот факт, что ты неправильно произносишь имена моих друзей, — смеется девушка со слезами на глазах. — Ну и что же? Это ведь не их имена? — спрашивает Тони, притворяясь невежественным, когда он также заходится смехом. — Роуди, Хэппи и Пеп вегда были такими для меня. Они были моей опорой, а потом ты… боже, я даже не могу выразить это словами, но мой мозг такой гиперактивный, беспокойный, и ты занимаешь большую часть моих мыслей, детка. Ты меня успокаиваешь и хвалишь, как никто другой. Я хочу, чтобы ты была со мной в счастливые моменты, и в несчастливые тоже. Признаюсь, я колебался из-за нашей разницы в возрасте и из-за того, что есть парни, которые больше тебе подходят. Как может кто-то вроде меня быть достойным тебя? Затем он задумчиво замолкает. Она не совсем понимает, как Тони Старк чувствует себя недостойным ее. Это не может быть правдой. Скорее уж как такой человек, как она, может быть достаточно хороша для такого, как он? -Ты уже не ребенок. Если ты достаточно взрослая, чтобы сражаться на моей стороне, что ж, я буду лицемером, не так ли? , — Тони задает вопросы, но они кажутся риторическими. — Я хочу, чтобы ты все время была рядом. Ты боишься, что уже не тот человек, каким была до того, как тебя укусили, но я влюблен в Петру Паркер, стоящую передо мной, в эту сострадательную молодую девушку, которая не знает, что значит сдаваться, которая полна решимости быть лучше, такую хорошую, чистую и искреннюю. Петра смотрит на него с открытым ртом, облизывая пересохшие губы и обдумывая ответ. Она смаргивает слезы, как будто слишком долго смотрела на солнце и ее зрение затуманилось. Тони поднимает на нее взгляд, неловко оглядывая комнату. — Ты опять плачешь. Неужели мой маленький монолог был настолько плох? Я думал, что это было довольно деликатно, — подшучивает Тони. — Самое меньшее, что ты могла бы сделать, это аплодировать. Это был бы вежливо с твоей стороны. Петра поступает еще лучше, забирается на колени, обхватывает руками его шею и прижимается носом к его носу. — Ты, кажется, очень любишь мои колени. Не надо быть такой собственницей, Петс. Это все твое, — поддразнивает он, мягко усмехаясь и наслаждаясь моментом. — Ты дурак, и я люблю тебя, — признается Петра, целуя его в уголок рта. — Я… я научусь. Я обязательно попробую. Похоже, ты очень любишь свою маленькую занозу, так что я сделаю все возможное, чтобы позаботиться о ней. Спасать людей — это вроде как мое дело, так что я буду присматривать и за ней. Я дам ей знать, что не все зависит от нее, и удостоверюсь, чтобы она больше полагалась на тебя и других людей. Верю, что ты позаботишься о ней, и обещаю также хорошо с ней обращаться.