Женился на мужике

Спустя пару минут Арсений вышел из дома Антона. Квартира снова опустела. В ней больше нет Иры, в ней больше нет души. Антон плетётся на кухню за стаканом воды. Холодная жидкость приятно охлаждает горло. Сколько бы ни было плохих мыслей в голове, он знает, что всё наладится. Черная полоса жизни сменяет белую и наоборот. Сейчас его очень тянет к Ире. Хочется извиниться и снова услышать её голос, почувствовать присутствие тёплых пальцев на своей руке, уткнуться носом в её волосы, от которых всегда так приятно пахло фруктами. С головой накрывают воспоминания. Кажется, что каждая вещь в этом доме пропитана этим человеком, хоть и не всегда в хорошем ключе. Это и отрезвляет. Антон скучает, но повторять не хочет. Хаос в голове понемногу успокаивается. Он набирает в общий чат ребятам: «Я в порядке. Извините, что так вышло», — и снова ложится спать. На этот раз намного легче. Потому что весы выбора окончательно остановились. Сейчас он хотел просто отдохнуть от всего.

***

Парни думали о том, чтобы всё-таки поехать в клуб, но совесть не позволила это сделать. Антон всё-таки их друг и поступать так будет неправильно. Дима оказался дома первый, потому что: «Ребят, Катя будет волноваться, а у меня на мобильном села батарея». Там его встретила жена, усмехнувшись над тем, как удачно они «отдохнули». Арсений и Сергей решили остановиться у одного из них. Они не оставались наедине достаточно давно, поэтому тем для разговоров накопилось немало. К хорошему быстро привыкаешь, а ещё быстрее начинаешь скучать, поэтому инициативу на себя взял Серёжа, повернув в сторону, где находилась его квартира. Парни сидят на кухне в приятной домашней атмосфере, будто бы сегодняшнего инцидента не было. Тех взволнованных и уставших глаз напротив. Будто бы снова всё хорошо. Но чувство дискомфорта и тревоги сковывает в груди, которое пытается успокоить шум города, сочащийся через приоткрытое окно. Запах только что раскрытого Серёжей молочного шоколада приятно расплывается по комнате. Маленькими облаками в голове всплывают воспоминания. — Арс, а ты собираешься кого-нибудь брать с собой в Германию? — начинает разговор Сергей, ставя чайник греться. — Нет, мне как-то даже некого. А ты что думаешь? — Арсений сидит за столом опираясь на руки. Несмотря на то, что время только-только зашло за полночь, веки тяжелеют. Он протяжно зевает. — Думаю Юлю Топольницкую позвать. Мы в последнее время стали ближе общаться, благодаря скрепке, — он символично поднимает руку с татуировкой. — Да, она классная. Мне кажется, что будет не против твоей компании, тем более в Германии. Разговор прерывает звук уведомления. Арсений смотрит на дисплей: «Я в порядке. Извините, что так вышло» — Шаст пишет, что ему уже лучше. Извиняется… Серёг, что ты думаешь об этой ситуации? — он откладывает мобильный в сторону. Его выражение лица меняется, а чувство тревоги заново начинает пульсировать в висках. Серёжа вздыхает и садится за стол рядом с Арсением. — Что здесь можно думать? Ира хочет по-своему, а Антону надоело под неё прогибаться. Она вроде неплохая, но я сразу понял, что долго Шастун с ней не протянет. Видимо, планку повысила, раз у него терпение закончилось. Возможно, нашла себе кого-нибудь. — Думаешь, Антон долго отходить будет? — Арсений старается быть осторожнее в высказываниях, потому что оступиться сейчас точно нельзя. — Ты же знаешь Шастуна. Максимум неделя. Момент копания в себе у него уже прошёл. Сейчас, главное, не лезть к нему с этой темой, и всё в порядке будет, – щелчок выключившегося чайника заканчивает рассуждения. Остальную часть вечера они проводят в размышлениях о предстоящей поездке. Около трёх ночи Арсения глубоко охватывает сон – тяжелая неделя и плотный график дают о себе знать. Мысли становятся слишком туманными, а голос на пару тональностей ниже. Как ни странно, думать о чём-то не хотелось совсем. — Арс, ты еле держишься, может, пойдёшь спать? Я могу постелить тебе на диване, — сонным голосом спрашивает Сергей, скручивая в руках фантик от конфеты. — Нет, я лучше поеду, чего тебя утруждать, — как бы сейчас не хотелось упасть на любую поверхность и уснуть, вежливость Арсения была выше этого. — Идиот. Я пойду подушки для тебя возьму, — Матвиенко знал, что Арсений просто ломается, как маленькая девчонка, поэтому церемониться с ним не стал. — Новая зубная щётка есть в верхнем шкафчике справа, какую-нибудь футболку тебе на диван закину. Спокойной ночи. Уже через несколько минут Арсений сопел в гостиной у Сергея. Не смотря на их разницу в росте, он утонул в футболке, что была оставлена для него. Проходя мимо, Серёжа усмехнулся. Постоянно граф Арсений Сергеевич ломался и смущался, показывая свои «манеры». Временами правильность в нём зашкаливала настолько, что удивлялись даже коллеги-импровизаторы, которые, казалось, видели его уже абсолютно любым. Арсений каждый раз доказывал обратное. Первое время это немного пугало, а потом все свыклись. Всё-таки особенный он, начиная от запоминающихся мягких черт лица, заканчивая огромной вселенной его мыслей. Следующий день прошёл для всех максимально уныло и нудно. Сбор документов, длинные очереди, поиск необходимых вещей. Суматоха перед поездкой очень утомляет. Антон сумел прийти в себя. Сон снял груз с плеч и расставил мысли по полочкам. Не смотря на это, маленькими иголками изнутри покалывало чувство ненужности. Ощущение гнетущей пустоты внутри, то и дело вгоняло в апатию. Сейчас краски в жизнь вносило сопутствующее предвкушение поездки в Германию, а также осознание масштабов и лёгкое волнение. Два контрастных состояния растекались маленькими частицами адреналина в крови. Это состояние не давало думать о чём-то, кроме следующей недели. Оно заставляло заново дышать. И Дима временами звонил узнать, как Антон себя чувствует. Шастуну казалось это лишним, он ведь не маленький ребёнок, чтобы следить за тем, что он чувствует и как себя ведёт, но в глубине души был благодарен Позову. Ведь отвлекаясь от того, что сейчас ему стоило уделять время семье, Дима не мог оставить состояние Антона таковым, поэтому слова поддержки были действительно полезными и нужными сейчас. А вот Арсения, кажется, ничего не могло сломать. Из него как обычно выливался огромный поток энергии, который перепало целый день терпеть Сергею. Проснувшись в девять утра, что для совы-Серёжи очень рано, забросив все свои манеры куда подальше, граф первым делом отправился на кухню в поисках еды. Хлопнув дверцей микроволновки, уронив на пол вилку и проехавшись стулом по полу, он случайно призвал жуткого монстра из спальни, который громко матерился в его адрес. Не смотря на свой позитив, волновался Арсений не меньше остальных. В голове то и дело всплывали странные вопросы: «А если всё, что мне необходимо не влезет в чемодан? А если Стас запретит гулять по городу? А если на рейс не успеем?» — и ещё нескончаемое количество «а если…». Чтобы ещё больше не зарываться в свои мысли, Арсений решил как можно дольше побыть с Серёжей. Его лицо полное недоумения в бесконечных очередях заставляло невольно улыбнуться. И Юля отказалась от поездки, поэтому Арсений был только кстати. Он знал, чем отвлечь расстроенного армянина, у которого так хорошо получалось играть эту роль обиженного всем миром человека. Сколько бы тот не возмущался, Попов протащил его через половину Москвы, в сотый раз посмотреть на туристов в ГУМе, а ещё заставить сделать буквально тысячи фотографий для инстаграма. К концу дня Арсений всё-таки добрался домой, чтобы собрать нужные вещи. К сожалению, его странные утренние догадки подтвердились. Сколько бы он не пытался впихнуть в чемодан всё, что казалось таким «нужным», сделать этого не удалось. Вместе с вещами Арсению пришлось выбросить и грандиозные планы об их использовании. После нелёгкого дня, сон поддаётся не сразу. От предвкушения следующей недели, слишком большой поток мыслей одновременно охватывает разум. В голове проносятся представления о том, каково же там. Как они выступят, какие импровизации придётся играть, какая там аудитория и на какие темы шутить. Маленькие позывы здравого ума позволяют, наконец, выровнять дыхание и успокоится.