Звериное чутье

Ее мутило и штормило, твердая основа под спиной ходила волнами и раскачивалась, как море в бурю, и Гермиона, едва успев вернуться из абстрактного «ничто» в душный темный скафандр собственного тела, тут же пожалела о том, что у нее вообще есть внутренности — казалось, кишки плескались в брюшине в такт покачиванию всего окружающего мира, а собственные веки срослись намертво, превратив ее в слепое беспомощное существо. Первым после ощущения собственного тела к ней начал возвращаться слух. Сквозь тонкий писк и низкий гул начал просачиваться какой-то мерный, мягкий звук — Гермиона не сразу узнала в нем плеск воды. Значит, не показалось, и ее действительно банально укачивает. Что же, по крайней мере, собственное тело еще не решило полностью отказать ей в связи с реальностью. Следом за плеском волн до слуха донесся тихий мелодичный звук. Совсем рядом кто-то напевал в такт бодрому поскрипыванию весел в хорошо смазанных уключинах: — Dominique vit en rêve, les prêcheurs du monde entier. Sous le manteau de la Vierge, en grand nombre rassemblés.* Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь собрать воедино собственные рассыпающиеся мысли и воспоминания. Если бы только голова перестала так безумно гудеть, если бы в горле так отчаянно не пекло, ей было бы куда проще понять, как она попала сюда из своей уютной квартирки в мансарде, где все ее вещи и, наконец, почему от тихой незатейливой песенки на французском вдоль позвоночника будто пробежала ледяная молния, заставив мышцы поджаться, готовясь к бою. — Ma fleur stupéfiante*, потерпи еще немного, мы почти на месте. Холод, до того сидевший в позвоночнике, разом хлынул во все конечности, превратил внутренности в тугой комок льда и, наконец, ударил в голову, окончательно отрезвляя. Гермиона вспомнила прошлую ночь, вспомнила фигуру, вальсирующую между ее проклятиями, и полный разгром, который нежданный гость учинил в доме. Горло сдавило страхом, но девушка приложила все усилия, чтобы не выдать себя. Скорее всего, ее палочка и сумочка были уже у него, и на этот раз Скабиор их спрятал куда тщательнее, лишив ее какого-либо серьезного оружия, но у Гермионы все еще оставалась надежда на элемент внезапности, нужно только дождаться, пока лодка причалит к берегу — нырять в ледяную воду она здраво сочла самоубийством. — Жаль, что пришлось разрушить твое гнездышко. Оно было довольно… милым, и мы могли бы остаться там, но ты ведь не ищешь легких путей, верно, цветочек? — звякнуло отпущенное весло, и по волосам Гермионы едва ощутимым касанием пробежались чужие пальцы. Крик отвращения застрял где-то между ключиц, и девушка с огромным усилием заставила себя не шевелиться. Лодку ощутимо повело влево, а затем и второе весло звякнуло и замолкло. С тихим шелестом носа посудины коснулась магия, окутала ее и мягко потянула вперед. Гермиона попыталась прислушаться к окружающим звукам, но ничего, кроме тихого шума воды, различить не смогла — то ли они плыли в пузыре оглушающих чар, то ли на мили вокруг не было ничего живого. — Дом, милый дом, — теплая рука соскользнула с макушки и подцепила Гермиону под плечи. Вторая рука подхватила под коленки и синхронно потянула вверх. «Господи, меня сейчас опять стошнит!» — с ужасом подумала девушка, когда собственный желудок болезненно булькнул и омыл горло волной желчи. И тут же ее перехватили поудобнее, приподняв голову так, что дышать стало намного легче, а собственный подбородок опустился на плечо мужчины. В нос ударил запах хвойного леса и влажного мха. «Если он отнесет меня к егерям, мне конец! Так, Гермиона, соберись, у тебя есть один и только один шанс сбежать от него сейчас. Успокойся, — она попыталась угомонить колотящееся сердце и сделала медленный, глубокий вдох — Вот так. Почувствуй свои ноги, они не онемели, не сломаны, сухожилия на месте. Ты можешь бегать, Гермиона. Это уже плюс. Руки тоже чувствуешь, значит, можешь ими отбиваться. Видишь? Все не так плохо. Только соберись и перестань так трусить.» Край лодки мягко ткнулся в берег, и Скабиор легким движением спрыгнул на твердую землю, крепче прижав к себе Гермиону. Девушка приоткрыла глаза совсем чуть-чуть, но ей все же удалось разглядеть пространство впереди. Сердце гулко бухнуло в груди и замерло. Они причалили к пологому выступу одинокой горы, будто выросшей из морской глади. Спокойная вода мягкими волнами накатывала на серые камни, омывая остов титанического куска породы, уходящий ввысь на добрую сотню метров, и их мерный плеск был единственным звуком на многие мили. — Нравится? — раздался над ухом тихий голос похитителя — Это мое маленькое убежище. Даже Темный Лорд о нем не знает, да ему и не нужно — это место только для нас. Тебя и меня, цветочек. Он снова поудобнее перехватил ее и бодро зашагал вперед, отбивая мерные удары по скалистому берегу. «Черт! — внутренне выругалась Гермиона, оставаясь неподвижной — Без палочки мне отсюда не выбраться. Я даже не знаю, сколько здесь плыть до ближайшего берега. Километр? Десять? Пятьдесят? Черт-черт-черт! Нужен другой план. Нужно…» Ее мысль оборвало странное ощущение рывка по всему телу. Она скорее догадалась, чем ощутила, что опоры под ногами Скабиора больше нет — они буквально парили в воздухе, взлетая все выше навстречу прохладному бризу. — Тебе нравится летать? — раздался тихий смешок над ухом — Открой глазки, принцесса. Я знаю, что ты не спишь. Гермиона судорожно вздохнула и приоткрыла глаза. Два кусочка огненного янтаря напротив смотрели неотрывно, ожидая ее реакции и словно упиваясь ужасом, охватившим ее. Девушка осторожно глянула вниз и тут же против воли намертво вцепилась в егеря с истошным воплем — она с раннего детства боялась высоты настолько, что даже выглянуть из окна высотного дома было для нее сродни прыжку в бездну. Сейчас же между ней и отвесным падением вниз не было ничего, кроме рук Скабиора. — Не бойся, цветочек. Я нашел тебя не для того, чтобы потерять, — он крепче прижал к себе девушку. Гермиона кинула на него взгляд, полный отчаяния, и похититель улыбнулся: — Смотри только на меня, — серьезно сказал он — Сосредоточься. Все внутри Гермионы противилось этому — хотелось оттолкнуть его от себя, смыть с кожи его запах и следы прикосновений, стереть из головы даже мельчайшие обрывки воспоминаний о нем, но страх был сильнее. Он расползался внутри, словно опухоль, проникая в каждое нервное окончание, натягивая нутро, словно тугую тетиву лука. Ее трясло и знобило от ужаса. И Гермиона сдалась — заглянула прямо в янтарные глаза ее персонального кошмара и старательно очистила голову от мыслей. Казалось, этот медовый водоворот затягивает ее, словно зыбучие пески, опаляет красными всполохами и плавит нутро, вытравливая из него последние крупицы храбрости. Она чувствовала себя слабой и беспомощной, задыхаясь в его ауре власти. — Молодец, цветочек. Не отвлекайся, — его голос зазвучал низко, тихо и мерно, вплетаясь в далекий плеск волн — Дыши глубоко. Расслабься. Видишь, это легко. В тебе столько силы, и столько страха. Очаровательная смесь, впрочем, как и все в тебе. Разве твои друзья не учили тебя доверию? Доверять тому, в чьих руках твоя жизнь? — Меня не учили доверять врагам, — выдавила из себя девушка, злобно сверкнув глазами. В ответ в янтаре напротив блеснули алые всполохи, а по ребрам прошлась вибрация от глубокого, грудного смеха Скабиора. — А разве мы враги? — его губы прорезала косая усмешка — Я думал, мы подружились, Гермиона. Живот резко скрутило спазмом, а в груди будто разлился раскаленный свинец. Он знал. Этот страшный человек знал, кто она, и вопрос лишь в том, как быстро он расскажет Беллатрисе и Малфоям о том, кого на самом деле привели к ним егеря. Неразлучность золотого трио сыграет им в минус, как только враг узнает, с кем был странный парень с ужасно опухшим лицом. Видимо, вся палитра эмоций от ярости до полной безнадежности отразилась в ее глазах, потому что Скабиор улыбнулся и покачал головой: — Я не сказал Белле о тебе, цветочек. Ты только моя. Пусть Малфои сами разбираются, кого и зачем к ним притащили. Гермиона медленно выдохнула. Она даже не подозревала, что задержала дыхание, думая о судьбе, уготовленной мальчикам. И кем бы ни был Скабиор, она почувствовала к нему подобие признательности за то, что дал Рону и Гарри шанс, пусть и мизерный. Годрик тому свидетель, она готова отдать им всю свою силу и удачу, только бы они выбрались. Только бы выжили. — Как вы узнали? — тихо спросила девушка, не отводя взгляда. — Разве это так важно? — в тон ей спросил он, и Гермиону снова передернуло. Он моментально подхватывал и отзеркаливал любую ее эмоцию, наполняя ее ядом и искажая. Как старое зеркало в лавке Боргина и Беркса, он впитывал все и возвращал лишь жалкую пародию, гротескный излом. И сейчас Гермиона как никогда раньше была уверена — он готов забрать ее жизнь и вернуть только бессмысленное существование, в котором больше не будет надежды. Ноги Скабиора мягко коснулись земли, и он слегка покачнулся, заставив Гермиону тихо ойкнуть, но тут же выровнялся и бодро зашагал к приземистому деревянному домику, напевая себе под нос все ту же французскую песню с неестественно веселым мотивом, от которого кишки девушки буквально завязывались на узел внутри. Уже у самой двери егерь поставил Гермиону на ноги и полез во внутренний карман за палочкой, чтобы снять защитные чары. Девушка замерла, проследив за этим движением. Где-то там, в недрах его одежды, лежат ее палочка и сумка со всем необходимым. То, без чего она не может трансгрессировать. То, без чего ей не выжить в большом мире. Такая близкая, но такая недосягаемая свобода. «Но я ведь могу использовать его палочку…» — тупо мелькнуло в мозгу, и Гермиона напряглась, внутренне подбираясь. Она никогда не была спортсменкой, но долгие скитания сделали свое дело — мышцы окрепли, стали тугими и упругими, и теперь девушка отчаянно надеялась, что они ее не подведут. Один маневр — и на кону все ее будущее. Гермиона быстро прокрутила в голове спонтанно возникший план, несколько раз пошатнулась, схватившись за осклизлую стену дома, и с тихим стоном рухнула, как подкошенная, разом расслабив все мышцы. Она не видела Скабиора, но слышала, как он замер, а затем тихо склонился над ней, обдавая дыханием висок. — Слишком хрупкая, — тихо сказал он, касаясь кончиками пальцев ее лица — Как же ты выжила, цветочек? Рука сжалась на камне, лежавшем рядом с порогом. Как только Скабиор взял ее за плечи и перевернул на спину, Гермиона нанесла сокрушительный удар в область виска. Мужчина коротко вскрикнул, откатился вбок и замер без признаков жизни. Девушка быстро откинула от себя камень и бросилась к Скабиору, зарываясь руками в просторные карманы его куртки и стараясь не смотреть на тонкую струйку крови, стекающую по его лицу. К ее удивлению и разочарованию, все карманы оказались не просто пусты — бездонны. Рука девушки проваливалась туда по самое плечо, но дна нащупать не могла. Тихо выругавшись, девушка подняла с земли его палочку и направила на владельца: — Акцио сумочка! Акцио палочка! — но ничего не произошло. Гермиона попробовала еще раз — и снова тот же результат. Либо егерь очень хитро заколдовал свою одежду, либо, что более вероятно, попросту выбросил или вовсе уничтожил ее вещи, чтобы больше никто не узнал о его находке. Зарычав от бессильной злости, девушка поднялась на ноги и бросила в егеря связывающее заклинание. Ноги, руки и торс мужчины тут же опутали прочные магические веревки, и на душе будто сразу стало легче. Даже когда очнется, он будет не опасен, а у нее будет время придумать, как добраться вниз, к лодке. Пройдясь вдоль кромки обрыва, Гермиона отметила для себя место, где они поднимались, и на пробу скинула с утеса окровавленный камень. Ничего. Он просто полетел вниз и глухо ударился о берег. Прыгать самой? Слишком большой риск, ни капли не оправданный в ее ситуации. Решив зайти с другой стороны, Гермиона подошла к дому и на пробу прошептала несколько контрзаклятий. Снова ничего. Ручка двери просто пропустила ее пальцы сквозь себя, а попытка разбить окно закончилась шишкой на лбу, когда собственное заклинание срикошетило и зацепило девушку. — Перехитрил, — обреченно подумала Гермиона. Значит, выход только один — ждать. Когда очнется, он сам ей расскажет, как отсюда выбраться.

***

— Бойкий цветочек, — первое, что выдал егерь, когда пришел в себя и увидел девушку, сидящую на крыльце дома напротив себя — Признаюсь, не ожидал. — Как отсюда спуститься? — без предисловий спросила Гермиона, наведя на него палочку. — Вместе со мной, цветочек. Ты ведь умная, не так ли? Самая яркая ведьма столетия должна знать, как работает воздушный мост. — Значит, вы поможете мне уйти. — Зачем? — он усмехнулся и слегка подвинулся, поудобнее устраиваясь — Я не планировал так быстро заканчивать наше свидание. — Вам придется поменять свои планы, — Гермиона поднялась и подошла ближе — Если хотите остаться в живых. — Я много чего запланировал на этот вечер. Было бы невежливо отказывать кавалеру, потратившему столько времени на подготовку. Согласись, Гермиона, этикет должно соблюдать. — Мы не на… свидании, — при этом слове у Гермионы снова скрутило желудок — Вы — похититель, а я собираюсь уйти отсюда. С вашей помощью. — Увы, но вынужден отказать, — он снова усмехнулся и поерзал. — Прекрасно. Тогда вы умрете здесь от голода и холода, — притворно разозлившись, Гермиона развернулась и снова направилась к обрыву, чувствуя, как холодеют внутренности. Если он не поддастся на ее игру, по крайней мере, у нее будет время разобраться в этой сложной задачке. «Надо собраться и найти выход. Он должен быть, нужно только вспомнить…» — Первое правило, — прозвучало над ухом, и Гермиона даже ойкнуть не успела, как одна рука Скабиора перехватила ее поперек тела, а вторая вырвала палочку из рук — Никогда не поворачивайся спиной к связанному человеку. Особенно если он владеет невербальной магией. Девушка попыталась дернуться, но крепкая хватка на талии сжала ее стальными тисками и потащила назад, в сторону дома. Скабиор взмахнул палочкой, и защитные чары с тихим шелестом растаяли, пропуская их в дом, и с таким же едва слышным шепотом восстановились, запечатывая Гермиону с похитителем в небольшой хижине. — А теперь, ma chéri*, мы можем поговорить в спокойной обстановке, — ухмыльнулся мужчина и разжал руку. Гермиона едва не полетела на пол, но вовремя успела схватиться за крепкий дубовый стол и тут же отскочила к дальней стене. — Вы — ненормальный, — выпалила девушка, держась от похитителя на расстоянии и настороженно наблюдая, как он неспешно проходится по маленькой кухоньке. — А вот тут ты права, цветочек, — он ухмыльнулся и снова сверкнул своими кроваво-медовыми глазами — Я абсолютно сумасшедший. А знаешь, почему? — так и не дождавшись ответа, он потянулся к шкафчику и выудил оттуда бутылку огневиски — Из-за тебя. — Да что я вам сделала? — Околдовала, маленькая ведьма, — он улыбнулся уже мягче и достал два стакана — Твой затравленный взгляд, твой пьянящий запах… Им невозможно противиться. Ты — желанная добыча для любого охотника. Я рад, что успел схватить тебя первым. Будь на моем месте Сивый, ты была бы уже мертва, цветочек. Попадись ты Белле, и ты бы пожалела, что не попалась Сивому. Поэтому будь хорошей девочкой и выпей виски за свое спасение. В конце концов, ты должна мне за вот это, — он указал пальцем на свой разбитый лоб. Не дожидаясь ее ответа, Скабиор в два шага преодолел расстояние между ними и вложил стакан в руку девушки. Гермиона вздрогнула, но он тут же отошел к столу и поднял свой стакан, салютуя в воздух: — За новую жизнь, цветочек, — и залпом выпил все до дна. Гермиона принюхалась к напитку и скривилась. Она усердно учила зелья, и большинство из них могла распознать по запаху, но в стакане не было ничего, кроме обычной жидкости, остро пахнущей спиртом и медом. Девушка вздохнула и слегка пригубила огневиски. Рот и горло обожгло огнем, в носу защипало, и она отчаянно закашлялась. — Ну и дрянь, — не сдержалась Гермиона, отставляя стакан подальше. — Как некультурно, — хмыкнул егерь — Это благородный напиток, но по большей части — мужской. Тонкие ноты меда и хмеля, легкий привкус сон-травы и щепотка бельгийского шоколада для насыщенного сладкого вкуса. Глубокий и сложный букет, такой же, как и твой аромат, — Скабиор плеснул себе еще и снова осушил стакан — За тебя, Гермиона. Мой лучший приз в гонке со смертью. — Я не приз, я — человек. И я хочу уйти отсюда, — уже мягче ответила девушка, решив сменить тактику — Вам от меня пользы нет. Если меня здесь найдут — нас казнят вместе. Отпустите меня, и даже если меня снова поймают, я вас не выдам. Это честная сделка. — Честная, — кивнул егерь, сверкнув своими странными глазами — И глупая. Если ты попадешься кому-то, то говорить уже не сможешь. Награду назначили только за твою голову, остальное тело им не нужно. Смекаешь? Девушка нехотя кивнула. Она об этом слышала, и не раз, пока ловила волну магического радио в палатке. — И так уж вышло, что отпускать я тебя не намерен. Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю. Пойми, Гермиона, ты выйдешь отсюда только в двух случаях — либо вместе со мной, чтобы отправиться в более безопасное место, либо ногами вперед. Надеюсь, мысль ты уловила, — он хищно заглянул ей в глаза — Вижу, слухи правдивы — ты далеко не глупая девочка. Идем, покажу леди ее апартаменты. Он протянул руку и выжидательно посмотрел на нее. Гермиона помялась несколько секунд, но покорно пошла за ним, сложив руки на груди. Скабиор только тихо хмыкнул на это, уводя ее вверх по лестнице. Гермиона впервые за долгое время чувствовала себя такой беспомощной, слабой и… бесполезной. Она ничем не может помочь Гарри и Рону, она даже себе помочь не в состоянии — заперта вместе с психом на высоте многих футов и, стоит сделать одно неверное движение, ее короткая жизнь тут же оборвется. Он ясно дал это понять, и ее догадка лишь подтвердилась: вся его напускная вежливость — лишь плохо скроенная маска над личиной чудовища. — Вот мы и пришли, — егерь толкнул узкую деревянную дверь и отступил, пропуская Гермиону внутрь. Этого следовало ожидать, но девушка все равно поежилась. В комнате не было ничего лишнего — только кровать, небольшой шкаф без дверей с парой платьев на вешалках и закуток с туалетом и умывальником. Окно забрано мелкой решеткой, люстра намертво прибита к потолку — при всем желании здесь не найти ничего, что можно было бы использовать, как оружие. Настоящая тюремная камера, только вот за решетку как всегда попал не тот человек. — Здесь не хватало только тебя, цветочек, — руки похитителя легли на ее плечи и тут же опалили кожу жаром, будто его лихорадило — Добро пожаловать домой. «Добро пожаловать в преисподнюю» — эхом прозвучало в голове вместе со скрипом закрывающейся двери. Гермиона осталась одна, но что-то подсказывало ей, что ненадолго. По щекам наконец потекли так старательно сдерживаемые слезы, и девушка сползла по стене, обнимая руками колени. «Гарри, Рон… Простите меня. Пожалуйста, простите.»