There's a First Time for Everything

Тайн расхаживает взад и вперед за пределами кампуса около вывески Rainbow Lounge, где находится университетский ЛГБТ-клуб. Подходя ближе. Отходя назад. Теплее. Холоднее. Вспенить, прополоскать, повторить. Он знает, что колебаться глупо. Там просто люди, студенты, как и он сам, может быть, даже кого-то из них он знает. Но каким-то образом пересечение этого порога похоже не просто на пару шагов, а на ужасающий прыжок веры. Это для Саравата, строго напоминает он себе. Чтобы убедиться, что я не испорчу все это для него. На следующем круге он проходит мимо открытой двери, делая вид, что не видит ее; он резко поворачивает налево и заходит внутрь. Rainbow Lounge оправдывает свое название. В просторном холле стоит ярко-розовый диван и полукруг стульев в красном, желтом, синем, оранжевом, фиолетовом и зеленом цветах, а на стене над набором книжных шкафов, набитых названиями о гендерной идентичности и сексуальности, есть радужная роспись. На противоположной стене – стойка с кофеваркой, чайником и разнообразными закусками, а над ней доска объявлений, рекламирующая все: от лекции заезжего чудака-художника до бесплатного тестирования на ЗППП. Другая стена, в основном стеклянная, отделяет главный холл от конференц-зала с конференц-столом и проектором. Все вокруг такое яркое, веселое и манящее, и Тайн чувствует, как напряжение в его животе немного спадает. В гостиной сидят два человека: нигерийский студент – Тайн вспоминает, что он встречался ему на международном музыкальном мероприятии в кампусе, его звали то ли Усман, то ли Уман – который ссутулился в одном из красочных кресел, хмуро глядя на учебник, и крошечная тайская девушка, сидящая, скрестив ноги, на диване. Она смотрит на него с ослепительной улыбкой, и Тайн смущенно моргает. Подождите. Это точно девушка? Он вдруг начинает сомневаться. Человек маленький и хрупкий, Тайн смотрит на его одежду: джинсы и простая черная футболка. Никаких видимых грудей или изгибов, но это совсем не убедительно. - Привет, Нонг! - говорит маленький человек. - Я Гем, один из здешних консультантов. Ты здесь только для того, чтобы потусоваться, или с кем-то поговорить? - Хм. Привет, П`Гем, я Тайн. И… поговорить, крап. - Тайн неуверенно приветствует в ответ. Гем разворачивается и встает с дивана, махнув Тайну. - Отлично! Может ты хочешь чего-нибудь выпить? У нас там все есть, - говорит Гем, указывая на стойку с напитками, - а еще в холодильнике в зале для совещаний есть содовая и вода. - Просто воды было бы достаточно, крап, - говорит Тайн, следуя за Гем в другую комнату. Гем достает из холодильника две бутылки воды, протягивает одну Тайну и указывает ему на один из стульев вокруг стола для совещаний. - Так с какими местоимениями ты обращаешься, Нонг Тайн? Я с они/их. - Он/его, - говорит Тайн, садясь на указанный стул. – О! Так вот почему вы не использовал крап или ка, П`Гем? Простите, - поспешно добавляет он, - я не хотел вас обидеть. Я очень новичок во всем этом, поэтому сразу извиняюсь, если скажу что-то не то. - Не беспокойся. - Гем садится на стул рядом с ним, скрестив ноги и повернувшись лицом к Тайну, который уже понимает важность должности Гем, даже при таком коротком знакомстве. - И да, именно поэтому. Это одна из особенностей гендерного различия нашего языка, которая не подходит для быта людей. - А, понятно. Я никогда не думал об этом, но теперь, когда вы упомянули это… мои трансгендерные подруги отказались от использования ка. Я помню, что заметил это тогда, но не придал особого значения. Гем энергично кивает. - Люди иногда замечают, что я не использую ни то, ни другое, я думаю, что они просто считают меня грубым. - Гем Улыбается и пожимает плечами, и Тайн думает, что независимо от пола – Гем очень привлекательный человек, с большими яркими глазами, милыми розовыми губами и стильной стрижкой с фиолетовой челкой, падающей на один глаз. Они оба почти одновременно открывают свои бутылки с водой, пока Тайн обдумывает как начать разговор, из-за которого он пришел сюда. - Я никогда здесь раньше не был, - наконец говорит он. - Наверное, я никогда и не думал, что это место для меня, понимаешь? Но все изменилось. - Дай угадаю, - говорит Гем, - из-за тебя и Саравата? Тайн стонет, хлопая себя ладонью по голове. - Какого черта? Неужели все в этом университете следуют за группой жен Саравата? Гем хихикает чуть громче, чем ожидал бы Тайн от такого маленького человечка. - Ну, слухи распространяются, когда футбольная звезда начинает ухаживать за парнем из группы поддержки. И разве сейчас это не называется командой поддержки Саравата? - Группа поддержки есть, - мрачно говорит Тайн, - но есть также группа отщепенцев, которая хочет нас разлучить. Я не знаю как они сейчас называются. На прошлой неделе были «Тайн Должен Умереть», но администрация расправилась с ними за высказывание ненависти. - Ты серьезно? - Гем морщится в ответ на кивок Тайна. - Чертовы гомофобы. Извини, ты, наверное, сильно расстроился. - Да. Да, я… я не привык быть такой мишенью. Сарават пришел в бешенство, друзья были обеспокоены. Они сначала посмеялись над этим, но потом один из них присоединился к группе и увидел, что на самом деле говорят девушки там. Это было довольно ужасно. - Тайн делает большой глоток воды, жалея, что не может забыть то, что Ом рассказал ему о злобных тирадах в закрытой группе. - По-видимому, я злой педик, который «повернул» Саравата. Неважно, что у Саравата никогда не было девушки и он знал, что является геем, да? Я – препятствие между ними и парнем их мечты. И у них были всякие извращенные идеи о том, как нас разлучить. Тайн думал, что все это уже позади, но, рассказывая об этом Гем, он чувствует, как его глаза щиплет от непролитых слез. Гем молча тянется к коробке с салфетками, стоящей в центре стола, и протягивает ее Тайну. - Если это случится снова, - говорит Гем, - приходи к нам сюда. У нас есть контакт с администрацией университета, которая помогает с сообщениями о преследованиях и дискриминации. Ты не должен бороться с этим в одиночку. Тайн промокает глаза одной из салфеток, а затем сжимает ее в кулаке. - Спасибо. Это не то, о чем я пришел сюда поговорить, но это приятно. Действительно приятно. - Что ж, тогда давай продолжим, Нонг. – Гем кивает. - Хорошо. Вы правильно угадали, это касается Саравата и меня. В основном меня, наверно. - Он бросает на Гем тревожный взгляд. - Это ведь конфиденциальная информация, верно? - Абсолютно, на все сто процентов. Единственное исключение, - добавляет Гем, - это если у меня появятся основания полагать, что ты представляешь опасность для себя и других. Например, самоубийство. - Боже, нет, ничего подобного. Просто я… смущен. Гем усмехается, и Тайн снова думает, что Гем действительно такой(ая) милый(ая). - Я часто это слышу, поверь. Ну раз так, расскажи мне о своей путанице. Тайн вкратце очерчивает предысторию или, по крайней мере, те ее части, которые Гем не мог(ла) узнать из университетских слухов: преследование Грина, план фальшивых отношений и открытие, что для Саравата, чувства никогда не были фальшивыми. А потом его собственный водоворот смущающих эмоций. - Я всегда думал, что натурал, - говорит Тайн, - поэтому я пытался убедить себя, что просто не хочу навредить Саравату, отказав ему наотрез. Поэтому, что бы там с нами не происходило, он становился одним из моих лучших друзей, понимаешь? Я заботился о нем. Да и все, что он просил – это чтобы мое сердце было открыто для него, и эта просьба не казалась такой уж страшной. На этот раз смех Гем звучит как фырканье. - О, мне эта просьба кажется очень страшной. И ты решил, что согласишься на это, проведешь с ним некоторое время, а потом легко откажешь ему, когда станет ясно, что ты не разделяешь его чувств? - Да. - Тайн делает еще один глоток воды. - И это почти сработало, вот только внезапно начались поцелуи. Я имею в виду, что мы уже целовались раньше, дважды, но оба раза это был Сарават, заставший меня врасплох, я просто замирал от шока. Но уже в третий раз… - В третий раз это оберег, как говорится в пословице? - О, да. По большему счету. Тайн на мгновение замолкает, вспоминая взгляд Саравата – нежное обожание и неприкрытую тоску, которые Тайн никогда не видел у других людей, даже у самой серьезной его подружки. Вспоминая также, как его собственные глаза непроизвольно опустились на губы Саравата, которые даже парень-натурал должен признать чертовски великолепными, просто эстетичными. Сарават улыбается, смыкает верхнюю губу, соблазнительная полнота нижней – боже, этого достаточного, чтобы искусить святого. И неважно, как часто Сарават говорит ему, что он похож на ангела, Тайн далеко не святой. - А можно мне? - Сарават начал говорить в тот же момент, когда Тайн тихо сказал: «Ват, может мы…», и каким-то образом, когда они закончили смеяться над своей собственной неловкостью, они оба наклонились, чтобы их губы встретились. Самое странное, думал впоследствии Тайн, что это вовсе не было странно. Это было великолепно. Почти как во сне. Нежный и ласковый, мягкий, он задержался, когда глаза Тайна закрылись, чтобы поднять руки и обхватить его лицо. Когда он отстранился, Тайн издал тихий, протестующий звук и потянулся вслед за губами Саравата. Спустя четыре или пять жадных поцелуя, они были заключены в объятия друг друга; Тайн задыхался и задавался вопросом, насколько он был честным все это время. - Но я просто не был уверен, - говорит он теперь, - и я все еще не уверен, означает ли это, что мне нравятся парни или только Сарават. - Разве это имеет значение? - спрашивает Гем. - Конечно. Разве нет? - Тайн удивленно смотрит на Гем. - Это ты мне скажи, - пожимает плечами Гем. - Прямо сейчас ты с Сараватом. Может ты и не слишком влюблен, но он нравится тебе. Ты понимаешь, что тебя физически тянет к нему. Что изменилось бы, если бы ты точно знал, что можешь чувствовать то же самое к другим мужчинам, которые не являются Сараватом? - Изменилось? - Да. Ты бы хотел встречаться со всеми подряд? - Нет! - Тайн откидывается на спинку стула, слегка удивленный собственной горячностью. - Нет. - Повторяет он уже тише. - Я просто хочу быть с Ватом. Посмотреть, куда это приведет. - Значит, твой ярлык действительно имеет значение? - Спрашивает Гем. - Не пойми меня неправильно – если для тебя важно быть уверенным гей ты или би, или кто-то еще, это совершенно нормально, и ты можешь говорить об этом. Но что бы тебя не смущало, это не похоже не то, что тебя влечет к Саравату. Тайн вспоминает прошлые выходные, как его руки исследовали кожу Саравата, как его тело реагировало на прикосновения Саравата. - Нет, - говорит он немного неуверенно. - Это уже почти доказано. - Так что же тебя больше всего беспокоит? - Причиню ли я ему боль, - тут же отвечает Тайн. - Он так обо мне заботится. Не то, чтобы я не знал. Но Ват был влюблен в меня уже целый год. С первого взгляда. И, конечно, я тоже чувствовал влечение, достаточно сильное, я готов зайти дальше – давал знать ему целую неделю, что готов к этому. Но сегодня меня просто поразило. И мне кажется, я немного запаниковал. - Что тебя поразило? Руки Тайна крепче сжимают бутылку с водой. - Что до сих пор мы не сделали ничего такого, чего бы я не пробовал с девушкой. Ну, кроме прикосновения к пенису. Но у меня есть и свой, так что это глупое сравнение, понимаешь? - А, я понимаю, - со знанием дела говорит Гем. - Ты планируешь вывести вашу сексуальную близость на новый уровень? Что некоторые люди считают уровнем геев, верно? Например, делать минет или заниматься анальным сексом? Тебе не нужно отвечать на этот вопрос в деталях, - быстро добавляет Гем. - Я просто хочу понять, это ли то, о чем ты беспокоишься. Тайн опускает голову, чувствуя, как его щеки горят. - Да, - признается он, - а что, если для меня это предел? А что, если я действительно натурал и не пойму этого, пока Сарават не попытается заняться со мной любовью? Боже, я даже не могу себе представить, как ужасно это будет для него. - Для него? А как насчет тебя, Нонг? - Консультант кривит брови. - Я? - Тайн пренебрежительно машет рукой. - Я с этим справлюсь. Я боюсь причинить боль Вату. Гем качает головой, улыбаясь ему с тем, что Тайн может описать только как нежную жалость. - О, Нонг. Возможно, я не могу точно сказать какая у тебя ориентация, но я точно знаю одну вещь. - Какую? - Ты влюблен в Саравата. Ну да, конечно, подумал Тайн. А потом, подождите-ка, я? Да. Черт. Он абсолютно уверен. И снова Тайн обнаруживает, что самое странное в этом то, что это вовсе не странно.