There's a First Time for Everything

Есть некоторые моменты с Тайном, которые так неизгладимо запечатлелись в сознании Саравата, что он может воспроизводить их в памяти так же ясно, как любая фотография с высоким разрешением. Он даже думает о них, как о моментальных снимках во времени, каждый из которых со своей собственной подписью. Здравствуй, Ангел: тот момент, когда он увидел радостное лицо тогдашнего безымянного мальчика, который наступил ему на ногу на концерте Scrubb, который горел счастьем, сиял. Сарават едва мог смотреть ему прямо в глаза, не чувствуя слабости в коленях. И снова ты: поразительный момент: тот же самый мальчик – тот самый, которого Сарават искренне верил, что никогда больше не увидит в этой жизни – пристал к нему в кампусе, преследуемый толпой маниакальных девчонок. На этот раз он был серьезным, даже встревоженным, но таким же красивым, каким его помнил Сарават. Это буквально лишило его дара речи. Его ангел был здесь. Спустя столько времени. Он пытался поговорить с Сараватом, чей мозг сразу же закоротило настолько сильно, что вместо того, чтобы взять светящегося паренька за руку и нежно пообещать ему солнце, луну и звезды, Сарават сначала повернулся к нему спиной, а затем усугубил ситуацию, повернувшись кругом, чтобы сказать что-то грубое. Однако ему удалось произнести только одну правдивую фразу: «будешь так смотреть на меня, я зацелую тебя до потери сознания». Музыка в движении: это одна из композиций Scrubb, во время проигрывания которой он наблюдал за лицом Тайна. Он был удивлен, губы изогнулись в восторженной улыбке, он мягко покачивался, будто плыл по течению в потоке музыке, которую он так любил. Я весь горю: тот самый душераздирающий момент, когда Сарават впервые увидел, что на Тайне нет ничего, кроме полотенца, низко надвинутого на бедра, и тут же почувствовал, как сладкое тепло влюбленности разгорается во что-то, что воспламеняет его кровь. Ему пришлось сосредоточить свой взгляд на груди Тайна, потому что если бы он встретился с ним взглядом, то Тайн наверняка увидел бы все. И прямо сейчас, в этот самый момент, его подпись еще не написана, но Сарават уже знает, что запомнит это надолго и в деталях: Тайн обнаженный в его руках. ~

ЧАСОМ РАНЕЕ

Тайн не паникует. Ни капельки. Нет, нет, нет. Ладно, может быть немного. Нервы сразу не сдают. Конечно, он немного встревожен, но это можно игнорировать, пока Сарават не открывает дверь, выглядя довольно аппетитно в облегающих джинсах и черной майке без рукавов, только что принявший душ с все еще влажными и взъерошенными полотенцем волосами. Он выглядит немного застенчивым, и Тайн, возможно, спросил бы, почему, если бы Сарават уже не протянул руку, чтобы притянуть его для поцелуя. - Привет, недотепа, - бормочет Сарават, прежде чем встретиться с ним губами. У Тайна был опыт в поцелуях, так что у него есть основа для сравнения, и он признает – пусть только для себя – что поцелуи Саравата – самые лучшие, которые у него когда-либо были. Он винит в этом рот Саравата, эти неотразимые, слишком великолепные губы. Есть разница, между обычными поцелуями и как целует Сарават – это что-то, что выходит за рамки нового опыта поцелуя с кем-то, кто одного с ним роста и у кого чувствуется небольшая щетина. С прошлыми подружками поцелуи всегда ощущались так, будто только Тайн инициатор. Однако с Сараватом это взаимный акт, в котором они отдаются полностью оба, питаясь их общим желанием, пока оно не начинает жить своей собственной жизнью. Этот поцелуй мягкий и неторопливый, нежное скольжение губ по губам, с самым коротким прикосновением кончиков языка, после чего они отстраняются. - Привет, - выдыхает Тайн. - Ты хорошо пахнешь. - Это все шампунь и ванильный гель для душа, с легким намеком на что-то мускусное – уникальный запах Саравата. - Ты хорошо выглядишь, - говорит Сарават, пропуская его дальше в комнату и бросая сумку Тайна на стул у двери. - Хорошая ночь для свидания. Мы пойдем куда-нибудь ужинать? Я только что сделал заказ с доставкой лапши, которая тебе нравится, но еще не поздно отменить. Тайн смотрит вниз на свою собственную одежду, внезапно смутившись. Это ведь свидание, да? Даже если они никуда не пойдут? Он так оделся, чтобы произвести впечатление: рваные узкие черные джинсы, черные парусиновые туфли и темно-синяя рубашка с богато украшенными серебряными пуговицами, рукава закатаны, чтобы показать его предплечья и плетеный кожаный браслет на левом запястье. - Нет, доставка – это хорошая идея, - говорит он. - Я просто… Сарават снова подходит ближе, одной рукой поглаживая затылок Тайна и снова быстро целуя его. - Просто что, туа вун вай? Хочешь хорошо выглядеть для меня? - Да, может и так, - хмуро отвечает Тайн. Это признание выводит его из равновесия, как будто Сарават только что набрал очко в какой-то неопределенной игре. Чтобы выровнять счет, он наклоняется поцеловать Саравата чуть ниже правого уха и прошептать: - я так оделся, чтобы ты меня раздел. Есть проблемы? Единственный ответ Саравата – резкий вдох; он снова целует Тайна, рука на его затылке собственнически сжимается. Тайн обвивает руками талию Саравата, лаская его поясницу – одно из самых любимых мест на теле своего парня, наряду с линией подбородка, ключицами и всеми десятью ловкими пальцами. Возможно, сегодня ночью он откроет для себя новые любимые места. От этой мысли по телу Тайна пробегает жар. Внезапный резкий стук заставляет их отшатнуться друг от друга с испуганным рывком. Когда Сарават открывает дверь доставщику, Тайн понимает, что немного благодарен за то, что их прервали; все стало интенсивным слишком быстро. Чтобы успокоить нервы, он занялся раскладыванием столовых приборов на крошечном столике Саравата, с улыбкой заметив, что Сарават уже расставил белые салфетки и желтую вазу-бутон с веточками Франжипани. Он не единственный, кто относится к этому как к свиданию. - Пиво «Сингха» или чай со льдом? – Спрашивает Сарават из своей крошечной кухни, которая состоит из небольшого кухонного стола с микроволновой печью, плитой и мини-холодильником. Тайн выбирает пиво, полагая, что это поможет немного ему расслабиться для предстоящего необходимого разговора. Гем, консультант, много говорил о важности хорошего общения до, во время и после секса и давал Тайну образцы сценариев, которые он изучал так, как обычно зубрил перед большим экзаменом. Они съели большую часть своей еды и теперь потягивают вторую порцию пива. Тайн решает, что пришло время перейти от незначительных разговоров о музыке и футболе к важной теме. Для большей храбрости он вытягивает ноги, чтобы захватить одну из лодыжек Саравата между своими собственными. - Ват, мы можем немного поговорить? На лице Саравата появляется тревожное, настороженное выражение. - Я думал мы итак говорим. - Я имею в виду о сегодняшней ночи. О том… что мы хотим сделать. - Да. Конечно. – Сарават осторожно кивает. Сделав еще один глоток пива и два глубоких вдоха, Тайн делает решительный шаг. - Я знаю, что на этой неделе я был довольно настойчивым, - говорит он, - поэтому не буду сейчас притворяться, что меня не интересует секс. Но я также не хочу на тебя давить. Если тебе кажется, что для этого еще рано, я вполне могу подождать. Ты ведь это знаешь, да? Мы могли бы просто сделать то, что мы делали в прошлые выходные, ну или немного больше, в любом случае для меня это будет прекрасная ночь. Беспокойство на лице Саравата исчезает, сменяясь милой кривой улыбкой. - Я тоже в любом случае счастлив быть с тобой, надоеда, - говорит он, кладя вилку и беря Тайна за руку. - Но я также очень хочу раздеть тебя догола. Тайн чувствует, как его щеки розовеют. Это проклятие – быть одновременно светлокожим и тонкокожим, каждое сильное чувство освещает его лицо. - Тогда все в порядке, - говорит он своей тарелке, внезапно обнаружив, что ему трудно смотреть Саравату в глаза. Какая там следующая часть сценария Гем? - Я принес кое-какие припасы, - выпаливает он, - на случай, если они нам понадобятся. - Припасы? - Сарават поднимает бровь. - Я так понимаю, ты имеешь в виду не запасную зубную щетку. - Очень смешно, Саралео. Ты ведь понял, что я имею в виду презервативы. Тайн поднимает их соединенные руки к губам, чтобы поцеловать кончики пальцев Саравата, чувствуя нелепое удовольствие от того, как реагирует Ват, как легкая дрожь проходит по его телу. - Не так быстро, - говорит он, - давай просто не будем слишком торопиться. Будем говорить, чтобы убедиться, что мы все время на одной волне? Они закончили трапезу, пока разговаривали, и в молчаливом согласии вместе прибирают со стола. Тайн моет посуду в крошечной раковине квартиры, и после того, как вытирает последнюю тарелку, он обматывает полотенце вокруг шеи Саравата и притягивает его к себе. Он чувствует, что пальцы Саравата скользят в открытый вырез его рубашки. - Ты всегда такой красивый, - говорит Сарават в мягкие волосы Тайна. - Иногда я все еще не могу поверить, что могу прикасаться к тебе. Тайн тихо стонет, когда пальцы Саравата быстро расстегивают пуговицы его рубашки и начинают исследовать тело под ней, его прикосновения нетерпеливы и любопытны. Сарават оставляет дорожку из поцелуев от уголка рта Тайна до самой шеи, медленно останавливаясь по пути. - Сарават. - Тайн даже не пытается скрыть неприкрытое желание в своем голосе. - О боже, иди сюда. - Он отбрасывает полотенце в сторону, чтобы зацепиться за край майки Саравата, нетерпеливо дергая ее вверх. Прислонившись спиной к стене, он притягивает Саравата к себе, чтобы прижаться к нему как можно сильнее. В течение нескольких жарких минут они просто целовались, Сарават медленно терся бедрами о Тайна, а руки Тайна исследовали его голую кожу. Оказывается, хоть он все еще новичок в игре на гитаре, с гитаристом он гребанный виртуоз. Его пальцы играют искусные арпеджио по позвоночнику Саравата, а Сарават исполняет целый ряд композиций из стонов и вздохов. Это самая сладкая музыка, которую Тайн когда-либо слышал, она не сравнится даже со Scrubb. У него никогда не было партнера настолько вокального и отзывчивого, как Сарават, и это заставляет его серьезно сомневаться в плане «идти медленно». И все же даже в пылу страсти Тайн не может не вспомнить совет Гем. - Хороший разговор о сексе не должен убить настроение, - говорил Гем. – На самом деле это, наоборот, может поднять настроение, если делать все правильно. Тайн решает хотя бы попробовать. - Скажи мне, - умудряется он выдохнуть в тот момент, когда Сарават отстраняется, чтобы отдышаться. - Сарават, скажи мне… Сарават поднимает голову, его губы краснеют от поцелуев, а глаза полны похоти. - Что я люблю тебя? - Тихо говорит он. - Я безумно влюблен в тебя, Тайн. - Нет, нет, - испуганно говорит Тайн, но затем он замечает расцветающую боль на лице Саравата и целует его. - Ват, нет, это здорово, - торопливо говорит он между успокаивающими поцелуями. - Я… я рад, хорошо? Очень, очень рад. Я имел в виду, что это не то, что я хотел спросить. К счастью, Саравата, похоже, не смущает это наполовину неудачное признание. - Не то? Ладно, в любом случае это был подходящий момент, чтобы признаться. - Он целует кончик носа Тайна. - А что тогда сказать? Несмотря на приступ смущения, Тайн встречается с его пристальным взглядом и удерживает его. Общение – это хорошо, напоминает он себе. Общение – это сексуально. - Скажи мне, что ты хочешь со мной сделать, - говорит он. Сарават пристально смотрит на него. - Все, - хрипло отвечает он. - Разве ты этого не знаешь? Я хочу все. Каждую частичку тебя, Тайн, смешать с каждой частичкой меня. После этого Тайн не помнит, как они попали в кровать Саравата. Как они случайно не споткнулись? Неужели Сарават отнес его? Все это – сплошное пятно яростных поцелуев, настойчивых прикосновений и сброшенной одежды. Тайн оказался лежащим на спине с Сараватом над ним, прижимавшим обнаженное тело Тайна к матрасу своим собственным, целуя его, будто Тайн – это вода, а Сарават только что пересек Сахару без единой капли воды. - Я хочу целовать тебя, - говорит Сарават, - пока ты не упадешь. - Ты уже это сделал, - шепчет Тайн. - Я хочу прикоснуться к тебе там, где еще никто никогда не касался тебя. Тайн смотрит на него одновременно с удивлением и страхом, сверхчувствуя каждую точку соприкосновения их тел: бедра Саравата между его, грубые мозоли от гитарных струн на кончиках пальцев, гладящих его кожу, его твердый член, прижатый между их телами вместе с его собственным, теплые худые бока под его ладонями. Он видит быстрый пульс на шее Саравата, чувствует учащенное дыхание. Этого уже почти чересчур. Но этого также совсем недостаточно - Скажи мне, снова настаивает Тайн. Сарават кивает, лишь слегка дернув подбородком. - Если ты мне тоже скажешь. - Он перемещается, ложась на бок, лицом к Тайну, и сжимает обе его руки в своих. В выражении его лица есть что-то такое открытое и уязвимое, что заставляет сердце Тайна сжиматься от боли. Он выглядит так, как чувствует себя Тайн: в равной степени возбужденным и испуганным. - Я хочу твой рот на моих сосках, - говорит он, зная, что у Саравата почти фетиш на его грудь. - Сосущий их. Взгляд Саравата опускается вниз, и он с трудом сглатывает. - А если я захочу сосать где-нибудь еще? Будь ясен, вспоминает Тайн слова Гем. Будь конкретен. - Я тоже хочу это, - говорит он, закрывая глаза от прилива желания, которое переполняет его при этой мысли. - Я хочу, чтобы ты сосал мой член. Я хочу сосать твой. - Блять. - Сарават издает низкий, животный звук. - Черт, Тайн, ты что, пытаешься меня убить? Я хотел увидеть как ты сосешь мой член еще с тех пор, как… о боже. Наверное, сразу после того, как впервые тебя увидел. У тебя идеальные губы. Это сводит меня с ума. - Это моя фраза, Саралео, - он неуверенно смеется. - А что еще? - Ш-ш-ш, я еще не закончил думать о твоем рте на моем члене. Боже. Если ты позволишь кончить тебе в рот, я, наверное, умру, Тайн. Просто чтобы ты знал. - Мы можем… может быть, мы дойдем до этой части? - Спрашивает Тайн. Хотя я не уверен, что готов к этому. А ты? Сарават высвобождает одну руку и успокаивающе гладит Тайна по спине. - Тебе и не нужно. Но я бы попробовал сделать это для тебя. - Его губы изогнулись в застенчивой улыбке, гораздо более застенчивой, чем его следующие слова. - Я хочу знать, какова твоя сперма на вкус. Каким-то образом Тайн умудряется захлебнуться воздухом. - Сарават. - Что? - застенчивая улыбка превратилась в дразнящую усмешку. - Ты сам спросил. Я сделаю для тебя все, что ты захочешь, Тайн. - Я хочу, чтобы твои пальцы были во мне, - выпаливает Тайн. Он чувствует, что становится пунцовым, но это стоило того, чтобы услышать, как дыхание Саравата прерывается, а его следующие слова выходят в виде низкого рычания. - Прямо сейчас? Ты хочешь это прямо сейчас? - Рука на спине Тайна опускается ниже, поглаживая его ягодицы. - Может быть не в первую очередь. Но да. Я этого хочу. - Ободренный реакцией Саравата, Тайн просовывает руку между ними и берет член Саравата. - Ты ведь не маленький, Ват. Тебе придется растянуть меня, если ты… если ты хочешь… - Если я хочу тебя трахнуть? - с низким стоном Сарават толкает бедра вперед, все сильнее вдавливаясь в кулак Тайна. - Мне снятся сны, о том, как я тебя трахаю, мой прекрасный туа вун вай. Хотя я не был уверен, что ты захочешь этого. - Его рука накрывает руку Тайна, регулируя темп и давление; Тайн мысленно отмечает его предпочтения. - Я не могу гарантировать, что мне это понравится, - признается Тайн. - Не знаю. Да и откуда мне знать? Но я хочу тебя, я хочу попробовать все, что хочешь попробовать ты. Я думаю об этом. Много думаю. Тайн на мгновение замолкает, и Сарават использует паузу в разговоре, чтобы достать из-под подушки тюбик смазки. Тайн ослабляет свою руку, чтобы дать возможность воспользоваться ею, для более приятных ощущений, ведь добавленная смазка создает более легкое скольжение. Он снова надрачивает длинными, медленными движениями, чувствуя, как пульсирует его собственный член, и наблюдая, как глаза Саравата сужаются от удовольствия. - Ты думаешь об этом. - В голосе Саравата есть нотка, которую Тайн не может точно определить, но от нее у него пробегает дрожь удовольствия. - Ты думаешь. Обо мне. Трахающем тебя. Тайн закатил бы глаза, если бы не был так отвлечен тем, как тонкие мышцы лица Саравата реагируют на то, что Тайн продолжает дрочить ему. - Очень много, - сладко добавляет он. - Ты забыл эту часть. - Ннгггхх. - Теперь глаза Саравата превратились в узкие щелочки, а голова запрокинулась назад. - Скажи мне, - задыхаясь настаивает он. - Скажи мне, пока ты заставляешь меня кончить. Это может стать захватывающим, думает Тайн – опьяняющий вид Саравата, находящегося на краю и дрожащего. Это наводит его на такие восхитительные грязные мысли. Он утыкается носом в шею Саравата, близко к его уху, чтобы тихо прошептать. - Я думаю о том, что ты входишь в меня, - говорит он, сжимая кулак. - Сначала медленно, немного боясь причинить боль. - Никогда-не-хочу-навредить-тебе, - стонет Сарават. - Дюйм за дюймом, проталкиваясь внутрь, - продолжает Тайн, - на вид такой милый и внимательный – такой хороший парень, – но внутри ты умираешь от желания просто взять и жестко трахнуть меня. - О боже мой! - Стонать вместе со мной, - безжалостно продолжает Тайн, чувствуя, как Сарават сильнее дрожит от усилия сдержаться. - Ты так сильно этого хочешь. Ощущать меня таким горячим и узким вокруг твоего члена. Ты хочешь просто войти в меня, Ват, желая держать и трахать меня, пока я не закричу. - О боже, да ты просто чертов демон. - Сарават тяжело дышит, его спина выгибается дугой, а член крепко зажат в руке Тайна. - Это ведь то, о чем ты мечтаешь, не так ли? Будь честным. Бери меня, используй меня – о боже, Сарават, я хочу этого. Я хочу, чтобы ты входил в меня до боли, трахал, вонзался так глубоко, как это только возможно… - Тайн. - С очередным низким стоном все тело Саравата напрягается, и он кончает, проливая влажный жар своей спермы на кулак Тайна и их животы. - О боже, о черт, я… Тайн. Тайн. Тайн целует его, целует и гладит сквозь толчки до тех пор, пока не понимает, что он сам мучительно возбужден. Даже тогда он продолжает бормотать, ошеломленный этим моментом не меньше, но все еще висящий на краю пропасти, ожидая прикосновения Саравата. Он болезненно возбужден и почти головокружен от этой новообретенной силы соблазнять и доставлять удовольствие тому самому человеку, который так долго пытался соблазнить его. - Вот и все, - воркует он. - Боже, ты такой красивый, когда кончаешь. Я хочу снова это увидеть. Услышать тебя снова. Ты произнес мое имя, Ват. Ты кончил мне в руку и произнес мое имя. Голова Саравата падает на плечо Тайна, и он беспомощно смеется. - Неужели? Я сам себя не слышал. Я слышал только как ты пытался убить меня своим гребанным голосом. Срань господня, Тайн. Только не говори мне, что ты научился этому у девушки, я тебе не поверю. - Я же говорил тебе, - говорит он, гладя Саравата по волосам. - Я много об этом думаю. - Ну, у тебя чертовски богатое воображение. - Сарават поднимает голову и смотрит Тайну в глаза. - Это все были просто разговоры? Фантазии, я имею в виду? Или ты действительно этого хочешь? - Честное слово? Я понятия не имею. - Тайн проводит большим пальцем по губам Саравата. - Ну уж точно не в первый раз – я провел достаточно исследований, чтобы понять, что ты не можешь просто взять и хлопнуть в ладоши, когда раньше не делал этого. В фантазиях Тайн хочет многое, но реальный Тайн нервничает, что это будет больно. Так что, я думаю, тебе придется лишить девственности мою задницу более нежно. - Я никогда не хотел сделать тебе больно, - говорит Сарават, повторяя слова, которые он стонал ранее. - Тайн… - его руки и пристальный взгляд одновременно скользят вниз по телу Тайна. - Тебе не кажется странным, что мы оба пришли к одному и тому же выводу, не говоря об этом? Тайн слегка вздрагивает, когда Сарават крепко обнимает его, а затем со вздохом расслабляется в прикосновении. - Ты имеешь в виду, кто будет бросать мяч вместо ловли? - Да. Дело не в том, что я не хотел бы попробовать все по-другому, понимаешь? Но каждый раз, когда я представлял нас вместе… - …ты был сверху. Да, и для меня тоже, - признается Тайн. - Я тоже не прочь попробовать другой путь, но… блять. Тебе придется помочь мне, если ты ждешь, что я буду говорить, Ват. Это… о боже… действительно отвлекает. - Угу. - Сарават толкает его на спину и начинает целовать, прокладывая путь вниз по телу Тайна. - Сначала ты тоже кончишь, а потом мы поговорим? - предлагает он, когда добирается до пупка Тайна. - Хорошая идея, - ухитряется сказать Тайн, как раз когда рот Саравата обволакивает его. Это последняя связная фраза, которую он может сформировать, прежде чем весь его словарный запас сокращается до трех слов: да, Сарават и пожалуйста.