There's a First Time for Everything

В отличие от многих знакомых Саравату геев, он никогда не подвергал сомнению свою ориентацию. Он просто всегда ее знал. Его первое увлечение, первая дурацкая фантазия, первый мокрый сон – все это парни. Он никогда не чувствовал ни малейшего интереса к девушкам, несмотря на то, что у него был целый фан-клуб, который преследовал его. Но если бы он все же сомневался? Любая путаница была бы стерта на сто процентов прямо сейчас, потому что связь с Тайном – это единственный эротический опыт в его жизни. Он почти уверен, что начинает ужасно, ведь это… самый эротический опыт в его жизни. Во-первых, в любое время, когда он может поцеловать Тайна, любую часть Тайна – это знаменательный момент. Он в значительной степени хочет съесть Тайна заживо 24/7 на завтрак, обед, ужин и полуночную закуску. Когда Тайн обнажается перед ним, показывая эту гладкую, желанную кожу, и так красиво краснеет от возбуждения, что у Саравата буквально слюнки текут. И как Тайн уступает. О боже. Сарават понятия не имел, что ему это настолько понравится, особенно учитывая, насколько он был взволнован более напористыми моментами – но то, как Тайн становится гибким и податливым, когда Сарават ведет дорожку из поцелуев вниз по его телу, чертовски сексуально. Голова Тайна откинута на подушку, губы приоткрыты, глаза закрыты; его руки закинуты за голову и скрещены на запястьях, как будто они связаны вместе; и звук, который он издает, когда Сарават экспериментально кладет руку вокруг его горла, неприличен. Сарават должен запомнить эту информацию для дальнейшего использования, потому что слишком много всего, чтобы справиться со всем сейчас; его член снова оживляется и обращает на себя внимание. (Эта часть его анатомии является большим поклонником Тайна, в какой бы ситуации они не находились. Однажды Сарават возбудился, просто наблюдая за полностью одетым Тайном, который читал учебник права. В свое оправдание он может сказать, что Тайн довольно сексуально кусает свою нижнюю губу, когда концентрируется.) Сарават не торопился. Важнее само путешествие, а не пункт назначения, верно? Есть много увлекательных достопримечательностей вдоль маршрута от пышных губ Тайна до его ждущего члена. Сладкие соски, которые можно дразнить языком, четко очерченный пресс, тонкая талия, которую можно обхватить руками и сжать, пупок, в который с легкость погружается язык. Сарават любит все это. Наконец, он добирается до пункта назначения и останавливается на мгновение, чтобы полюбоваться открывшимся видом, потому что, черт возьми, у Тайна симпатичный член. Он примерно среднего размера, но при этом довольно толстый, соблазнительная круглая слива его головки краснеет так же сладко, как щеки Тайна. Сарават не может удержаться, чтобы не поцеловать кончик, дразня крошечную щель языком, прежде чем попытаться нежно отсосать. - Сарават, - стонет Тайн. - О боже, Ват!.. Ободренный умоляющей ноткой в голосе Тайна, Сарават втягивает всю головку в рот. Тайн пахнет гелем для душа, но при этом слегка отдает запахом мускуса и солью. Он пробует немного покусать, едва скребя головку зубами, и вознаграждается еще одним вздохом «Сарават!» от своего парня. Напевая от удовольствия, он задает медленный ритм, держа руку у основания и постепенно вбирая в себя всю длину. Сначала он чувствует себя немного нескоординированным: это не тот угол, под которым он привык гладить себя, да и ему никогда раньше не приходилось сознательно проверять пределы своего рвотного рефлекса. Почему это неудобно? Логика выполнения этого в первый раз отвлекает, когда все, что он действительно хочет – потеряться во вкусе и ощущении Тайна. Боже, Тайн ошеломляет его. Сарават продолжает, а Тайн почти не разговаривает, только время от времени ахает «да» или «пожалуйста», однако его тело красноречиво выражает свое одобрение. Его член пульсирует на языке Саравата; его бедра расслабляются и призывно раздвигаются; его спина выгибается; его руки опускаются вниз, чтобы сжать кулаки в волосах Саравата, и он стонет, громко, наполовину болезненно и великолепно. Сарават при этом звуке чувствует себя таким же могущественным, как деспотический король. Он ускоряет темп, чтобы снова услышать этот стон, желая записать его и поставить на повтор, так же, как Тайн слушает Scrubb. Это звук того, что он хочет его, и это чертовски прекрасно. Как только у Саравата начинает болеть челюсть, он чувствует, как что-то толкает его свободную руку. Он с любопытством поднимает голову, и его глаза расширяются, когда он видит, что Тайн пытается передать ему тюбик смазки. Сарават почти уверен для чего она. - Скажи мне, чего ты хочешь, - говорит он. Лицо Тайна слегка раскраснелось, но его пристальный взгляд все еще устремлен на Саравата. Он все еще выглядит как ангел, но только уже павший. Сарават недоумевает, что же с ним не так, почему этот взгляд широко раскрытых глаз заставляет его так отчаянно желать разрушить и запятнать его – укусить эту бледную чистую кожу, заставить грязно стонать, согнуть в невозможных положения и вторгнуться в каждый его укромный уголок, во все его теплые темные места и, о боже, кончить на Тайна и внутрь Тайна!.. - Я хочу знать, о чем ты думаешь, когда смотришь на меня таким взглядом, - хрипло говорит Тайн. - Но давай начнем с твоих пальцев. Только не торопись, ладно? Сарават кивает, не доверяя своему голосу, и берет тюбик смазки из рук Тайна.

~

В фильмах, когда два человека занимаются любовью – это удивительно. Все части тела встречаются как в заученной хореографии, все оргазмы удовлетворительны и одновременны. Ничего не болит. Все сходится. Это просто волшебно. Но это большая гребанная ложь. В реальной жизни Сарават осознает, что секс – это беспорядок. Беспорядок, неловкость, эмоциональная путаница, иногда прямо-таки болезненная и смущающая. Черт возьми, это так неловко. Через пятнадцать минут после того, как Тайн передал смазку, голая задница Саравата замерзает, эрекция Тайна спадает, смазка повсюду, и он все еще пытается работать вторым пальцем, убеждаясь, что в такое маленькое отверстие он никогда не сможет пристроить свой извращенно нетерпеливый член. Так же? Тайн смеется. - Это не смешно, - ворчит Сарават, прижимаясь поцелуем к животу Тайна. - Теперь я тебя ненавижу. - Так я и поверил, - говорит Тайн, вытирая глаза тыльной стороной ладони, - ты меня не ненавидишь. Ват, я не смеюсь над тобой, хорошо? Ты же знаешь. - Я ничего такого не знаю. - Сарават пристально смотрит на него из-под раздвинутых бедер Тайна. - Я здесь внизу пытаюсь сделать свою работу как можно лучше, а ты там хихикаешь, неблагодарный. И что мне думать? - Я не знал, что секс не может быть забавным. Прости! Ты просто выглядел таким серьезным и взволнованным, будто обезвреживал бомбу, и это показалось мне забавным, вот и все. Мне правда жаль, я… - внезапно Тайн задерживает дыхание и замирает. - Ух. Что? Сделай так снова. - Сделать что? - Ту штуку с твоим пальцем. То… покачивание. - Вот это? - для пробы Сарават повторяет маленький призывный жест указательным пальцем, который был глубоко в дразнящем тепле тела Тайна. - Ух… хм, - голос Тайна стал придушенным, что по идее не должно быть сексуальным, но будь он проклят, если это не так. - О боже… Заинтригованный, Сарават пытается варьировать угол и количество силы, чередуя нежные толчки пальца с кривым движением, и вознаграждается самым сладким, самым грязным стоном Тайна. - Тебе это нравится? - Охблять, не останавливайся, не надо… Сарават не может сдержать легкой усмешки. И кто теперь смеется, красавчик? думает он с удовлетворением, и осмеливается снова попытаться погрузить второй хорошо смазанный палец в Тайна. На этот раз он добился успеха, и Тайн не просто стонет, он умоляет. - Блять. Еще. Я. Ват. Пожалуйста, о боже… Сарават, пожалуйста. Умоляющий Тайн – самый мощный афродизиак, который Сарават мог себе когда-либо представить. Его ангел уже точно, по-настоящему пал, слегка блестя от пота и беспомощно извиваясь на пальцах Саравата, все еще напряженный, но более податливый, чем прежде. Сарават никогда не видел более красивого зрелища. Он мог бы опьянеть от этого. Он задается вопросом, сможет ли он заставить Тайна кончить вот так, просто трахнув его пальцами. Он хочет знать. Он хочет знать каждую тайну, которую может рассказать ему тело Тайна. Когда он чувствует, как руки Тайн тянут его за волосы, то сначала думает, что это просто часть их сексуальной игры. Но когда Тайн повторяет это жестче с резким «Сарават!» до него доходит, что это сигнал «остановись», а не выражение страсти. Он сразу же останавливается, всматриваясь в лицо Тайна в поисках каких-либо признаков страдания или боли. - Что случилось? - озабоченно спрашивает он. - Я был слишком груб? Тайн слегка качает головой. - Все в порядке, я просто… иди сюда, ладно? Только на минутку. Желая этого, но сбитый с толку, Сарават осторожно вытаскивает свои пальцы и вытирает их о край простыни. Он идет в объятия, которые Тайн открывает для него, принимая предложенный Тайном поцелуй – медленный и мягкий – и утыкается носом в руку своего парня, прижимающуюся к его щеке. Но все это время его мозг тревожно гудит. Он сделал что-то не так? Тайн переживает? Его нужно успокоить? Может быть, он передумал? Сарават уже собрался спросить, когда Тайн снова заговорил. - То, что ты говорил раньше. Это было серьезно? О. Блять. Теперь он единственный, кто нервничает. - Да. - Скажи еще раз. Сарават находит свою храбрость в широко раскрытых, темных и удивленный глазах Тайна. Он наклоняется ближе, так, что может видеть свое отражение в них. - Я люблю тебя, - просто говорит он. - Я полюбил тебя с того момента, как увидел, Тайн. На лице Тайна неожиданно появляется сладкая, раздраженная улыбка, словно солнечный луч, пробивающийся сквозь грозовую тучу. - Любовь с первого взгляда, Ват? Серьезно? - Тайн ласкает чужую щеку, его большой палец едва касается уголка рта Саравата. - Неужели тебе всегда нужно быть таким загадочным? А вот я не понимал этого до сегодняшнего дня. - Не понимал чего? - Что я тоже тебя люблю. ~ Сарават доживет до глубокой старости – почти до возраста своего мужа, который доживет до ста лет и будет на руках держать их новорожденного праправнука. Но во всем его длинном пространстве лет и воспоминаний, это тот момент, который Сарават будет ценить больше всего остального: Тайн в свои восемнадцать лет, болезненно красивый и душераздирающе молодой, улыбается ему в глаза и говорит: «Я тоже тебя люблю». ~ Фильмы – это все еще ложь. Даже когда они могут честно назвать это занятием любовью, секс все еще не волшебный. В один критический момент Сарават замерзает и отказывается продолжать, потому что Тайну больно. Единственное, в чем он поклялся превыше всего остального, что никогда не причинит Тайну вреда, и он уже успел сделать это своим большим, глупым, самоуверенным членом. Он скорее полностью откажется от секса, чем причинит Тайну еще больше боли. Но у его парня совсем другие мысли на этот счет. Он скрещивает лодыжки на бедрах Саравата, обеими руками сжимает волосы в кулаках и впивается в него диким взглядом, который был бы устрашающим, если бы не был таким возбуждающим. - Сейчас ты остановишься, - шипит Тайн сквозь стиснутые зубы, - и умрешь. Черт возьми. Даже это его возбуждает. Сарават невероятно труден и очень, очень запутан. Он смотрит на Тайна сверху вниз, боясь пошевелиться. - Но я делаю тебе больно, - говорит он несчастно. - Тайн. Тебе больно. Тайн издает низкий стон разочарования. - Да. Немного. Но ты уже прошелся по моей простате, ты, садистский мудак, и это сводит меня с ума, так что, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, двигай своей великолепной задницей и трахни меня уже. Сарават моргает. - Ты действительно этого хочешь? Тайн закрывает глаза и вздыхает, как многострадальный мученик. - Саралео. Любовь всей моей жизни. Буквально боль в моей заднице. Как много способов у меня есть, чтобы объяснить это? - Я не знаю, я… - горло Саравата почти сжимается от беспокойства; его следующие слова звучат так сдавленно, как будто он вот-вот заплачет. - Мне очень жаль. Я просто ненавижу делать тебе больно, я боюсь ошибиться, и я… - Он тяжело сглатывает. - Просто скажи мне, - умоляет он. - Скажи мне точно, чего ты хочешь. Серьезно, Тайн. Пожалуйста. - О, Сарават. - На этот раз вдох Тайна мягок, так же, как и прикосновение его рук, когда он отпускает крепко сжатые волосы Саравата, чтобы обхватить лицо обеими ладонями. - Блять. Иди сюда. На мгновение Сарават растерянно думает: идти сюда? Я уже внутри тебя! Тайн целует его мягко, тепло и неторопливо, и, несмотря на его беспокойство, Сарават расслабляется и смакует эти сочные, сладкие губы. - А теперь посмотри на меня, - говорит Тайн, когда поцелуй заканчивается, - и поверь мне. - Я всегда тебе верил, - тут же говорит Сарават. - Тогда и сейчас доверься мне, я знаю свое собственное тело, хорошо? - руки Тайна перемещаются к его плечам, где они крепко сжимаются, прежде чем погладить его по спине и тепло опуститься на талию Саравата. - Я знаю, каково это, и знаю, чего хочу. Затем он начинает двигаться под Сараватом, отталкиваясь вверх мягким толчком бедер, принимая Саравата всего лишь на долю сантиметра глубже. Сарават закрывает глаза. Это так много. Так много. - Ты такой узкий, - шепчет он. Губы Тайна касаются линии его челюсти. - А ты большой, - бормочет он в ответ, - и мне это нравится. Войди в меня, Сарават, еще совсем чуть-чуть. Дай мне почувствовать, какой ты большой и твердый. Сарават не может сдержать низкий стон, когда он повинуется, покачивая бедрами, чтобы создать движения вперед и назад внутри Тайна. - Так узко, - повторяет он. - Тайн, о боже… - Ш-ш-ш. – Руки на его талии скользят ниже, крепко держа Саравата за задницу, чтобы направлять его движения. - Ш-ш-ш, детка. Просто чувствуй. Чувствуй и слушай меня, хорошо? Трахни меня еще немного глубже. Входи и выходи, ты такой нежный, такой джентльм… так, хорошо, Ват. Еще немного. О боже, хороший мальчик, хороший, О мой бог… - его спина выгибается, и он все сильнее прижимается к Саравату, - а теперь поцелуй меня снова и трахай сильнее, пока целуешь. И снова Сарават повинуется, его собственные слова эхом отдаются в его голове: я всегда дам тебе все, что ты попросишь, Тайн. Он целует Тайна, сильнее раскачиваясь в этом плотном, восхитительном тепле, проглатывая тихое хныканье Тайна. Звук удовольствия или боли? Его бедра замедляются от неуверенности, и он поднимает голову, изучая лицо Тайна. Тайн отвечает на его невысказанный вопрос одним голодным словом: «еще». Это последняя трещина в плотине самоконтроля Саравата. С немым криком он резко толкается в Тайна, наконец срываясь, и начинает трахать его всерьез. Это все еще не совершенство фильма. Они один раз стукаются зубами, несколько раз сбиваются с ритма, а когда пытаются сменить позу, Сарават полностью выскальзывает из него и почти убивает настроение своими неуклюжими извинениями. Сарават практически на грани оргазма, и вдруг он понимает, что был эгоистичным ублюдком, и берет в кулак бедный заброшенный стояк Тайна. Это любительский секс в не самых лучших проявлениях – но это все еще Тайн под ним, Тайн на его члене, Тайн, который любит его, выкрикивает имя Саравата, когда кончает в его руках. Кроме того, именно Тайн заставляет его спать на мокром месте, так как ни у одного из них нет сил встать и принести свежие простыни. Но, глядя на сладкое, сытое лицо Тайна, Сарават не может думать о таких мелочах. Он целует влажный лоб Тайна. - Любовь всей твоей жизни, да? - Не будь таким самоуверенным. - Тайн бьет его, даже не открывая глаз. - Но да. Сарават удовлетворенно вздыхает. - О, хорошо. Значит, таких нас тут двое.