Восстать из пепла

Слезы давно засохли на щеках, оставив после себя солоноватые следы. Она наложила на комнату все заклинания, какие знала, чтобы та не выдавала ее истерику Лестрейнджу и его прислужникам. Она сделала все, чтобы не дать им повода думать, что в ней на самом деле поселился ужас. Поначалу она не плакала, нет. Не испытала ни единой крохи ужаса. Только закрыла глаза в слепой надежде на то, что все это - ужасный сон, один из тех кошмаров, что любили изредка посещать ее по ночам. Но когда ее схватили, когда руки Фреда зашвырнули ее в спальню, словно мешок, из глаз полились слезы. Она знала, знала, что Лестрейнджу нельзя верить! Все бушевало в ней бессильно и безнадежно; остатки сознания велели заглушить стены, но Лили даже не удалось сперва четкое произношение заклинания: не колдовать она хотела, не говорить, а кричать, голосить во все горло. Она сбежала в ванную комнату и била кулаками по стенам в приступе нечеловеческих чувств. Ну и где же они, все, кто обещал спасти ее и уберечь? Сириус? И отец? А Джеймс? А Альбус? Где, черт побери, весь Орден Феникса? Кому нужны их обещания - бумажные обертки от конфет? Чего они стоят, если сейчас Лили в плену, как и ДВА МЕСЯЦА НАЗАД? Предприняли они хоть одну попытку спасти ее от лап похитителя? Сделали хоть что-нибудь ради выяснения причин ее заточения? Быть может, они уже смирились с мыслью о ее гибели и занялись более важными вещами? Может, они и вовсе забыли о ней, посчитав операцию по ее спасению убыточной и ничтожной в сравнении с попыткой спасти всю Англию? Сочли недостойной внимания! Раз так... есть ли вообще смысл возвращаться? В груди укололо. Она не вернется к ним. Не вернется. Пусть дальше проводят дни в операциях по спасению всего мира и занимаются великими делами, до которых ей нет никакого дела. Она сбежит! Сбежит, но не к ним! Рука рванула к шее и сорвала медальон. Застежка возмущенно и отчаянно забренчала, ломаясь, и Лили, вскочив, толкнула дверь и рванула к камину. Огонь зазывно потрескивал. Она медлила. Если сделать это, останется ли у нее хоть что-то ценное? Хоть что-то будет заставлять ее бороться и идти дальше? Хоть что-то, напоминающее... о нем? Нет. Конечно, нет. Ничего у нее не останется. Рука опустилась. Пальцы нащупали в незаметном кармане платья свернутый вчетверо лист пергамента. В уголке чернел крошечный штамп - знак запечатки пергамента. Вздумай кто-то, помимо Лили, предпринять попытку вскрыть его, Бородавочное проклятие сделает свое дело. Магия распространялась и на родственников: только так она могла быть уверена в том, что, по наущению Лестрейнджа, в запретные записи засунет нос Фред. Из нескольких гор библиотечных книг она выудила четыре более или менее подходящих заклинания, не забыв отметить все необходимые сведения. «Заклятие Нечеловеческой мощи – Вирес Корпорис. Главн.св.: многократное увеличение физической силы, рост мышц. Поб.эф.: высокая возбудимость, неуравновешенность, повышенное потоотделение. Пер.действ.: три часа». Лили не приводила в восторг эта идея, и вряд ли она воспринимала ее всерьез. Физическая сила не шла ни в какое сравнение с волшебной, попробуй она использовать это заклинание, стража немедленно нейтрализует ее. Она не успеет и руку поднять для удара. «Заклятие Улучшения магических навыков – Глаудис Энгоргио. Главн.св.: Воздействует на боевые способности мага, повышая качество его противодействия в дуэли. Поб.эф.: отечность мышц, головокружение, дезориентация в пространстве. Не рекомендуется использование во время полнолуния. Пер.действ.: два часа». Это Лили находила немногим лучше. Нужно отсечь любую возможность отхождения от плана, не сможет же она прикончить Лестрейнджа, находясь чуть ли не в припадке? Именно побочные эффекты и занимали место решающего фактора. «Заклятие Повышения волшебной силы – Дэвен Потестатем. Главн.св.: В несколько десятков раз усиливает магическую силу. Действие нейтрализуется в случае, если волшебник употребляет жизнеукрепляющие настойки либо кровь единорога. Поб.эф.: тошнота, головокружение, учащение сердцебиения, секундные обмороки. Пер.действ.: три часа». Лили в задумчивости прикусила губу. Хватит ли этого, чтобы разобраться со стражей и кинуться в схватку с Лестрейнджем один на один? В том, что сначала придется нейтрализовать стражу, она не сомневалась – хотя бы тех доходяг, которые встретятся на пути. Они мигом окружат ее, лишь почуяв ее намерения. Получится? Да, если не тратить драгоценные минуты на сомнения… «Заклятие Отключения чувств – Аффектус Мортус. Главн.св.: нейтрализует чувства и эмоции, подавляя волнение, неуверенность в себе, мнительность и страх. Поб.эф.: потеря аппетита, заторможенность реакций по завершении действия заклинания, частичная потеря памяти. Пер.действ.: два часа». Интересно, каково это – ничего не чувствовать? Каково твердо и уверенно шагать к своей цели и оглядываться? Не чувствовать болезненных и затармаживающих, словно морфий, уколов сомнения и совести? Должно быть, ответы на эти вопросы можно найти у хладнокровных убийц-потрошителей, терзающих всякое живое существо ради знаний или прихоти извращенного разума, пряча окровавленные руки за спиной. За примером далеко ходить не требовалось. Ответ наверняка был у Лестрейнджа. Взгляд судорожно метался от пункта к пункту. Почти неощутимые весы в голове скрупулезно измеряли разницу между четырьмя пунктами. Четыре подписанные двери, которым по силам провести их с Алексом и Кэндис как к провалу, так и к триумфу… Лили вздохнула, приложила ладонь ко лбу и поставила жирную галочку. Она не станет спрашивать у Лестрейнджа, каково жить без чувств. Она найдет ответ сама. Она станет безжалостным оружием, полностью уверенным в собственных силах, и никто ее не остановит. Она неплоха в дуэли – последняя битва в Хогвартсе показала это – а холодный разум как нельзя кстати посодействует выполнению плана. Стук в дверь заставил ее молниеносно запечатать пергамент и спрятать его в карман. - Да, - произнесла она ровным голосом. Она не позволит Лестрейнджу думать, что ее подкосило. Дверь хлопнулась о стену с громовым звуком, и в проеме показалась грива огненно-рыжих волос. Сердце Лили забилось сильнее – неужели ее спасли, неужели это мама? – и затем сиротливо взвыло. Волосы, на деле оказавшиеся не такими яркими, принадлежали Жозефине, подружке Лестрейнджа, с которой они никогда не разговаривали напрямую. - Что вам здесь нужно? Она ненамного обходила Лили по возрасту – сложно было дать ей больше двадцати пяти лет -, однако вызывающий макияж на ее лице оставлял неприятный след старости: губы накрашены ярко-алым, глаза подчеркнуты угольно-черным, блестят темные румяна на высоких острых скулах. Девушка широко ухмыльнулась. Внутрь протиснулась эльфиха Клэр с огромным чемоданом в ручках. - Магнус посчитал, что компания тебе не повредит, - ответила гостья, заинтересованно оглядываясь по сторонам. – Мда, со спальней тебе повезло больше, чем мне. У меня не так светло, окна гораздо меньше. А твои покои на королевские похожи, впрочем, ничего удивительного в этом нет. Лили мрачно поджала губы, смакуя явный намек на намерения Лестрейнджа относительно нее. Она наблюдала за тем, как та, удобно устроившись на софе, вертится из стороны в сторону и разглядывает обстановку. Клэр поставила чемодан подле ее ног, пригладила редкие пепельные волосы (она была немолода по меркам эльфов) и обратила на Лили преданный взгляд огромных, как мячики, серых глаз. - Мастер Магнус счел необходимым поселить рядом с мисс Лили… эту девушку. Но мисс Лили может не волноваться. Соседствующие покои скоро освободятся. Если ее общество ей неприятно, хозяин прислушается к ее просьбе. «Эта девушка» скривилась. - Забавно. - Что именно вам кажется забавным? – повернулась к ней Лили. - Она обращается с тобой так, словно ты можешь что-то изменить. Никто на свете не повлияет на Магнуса. «Смерть повлияет», - подумала Лили, но прикусила язычок. Он позволял ей называть его по имени? Любопытно. - Мисс Лили не долго придется терпеть общество новой гостьи, - пообещала Клэр, смерив Жозефину испепеляющим взглядом. Та насмешливо повела тонкими бровями. – Я постараюсь привести в порядок предназначенные ей покои как можно быстрее. Если мисс Лили желает, я принесу ей книг из библиотеки, дабы она не отвлекалась на едкие словечки грубой мисс. - Нет, спасибо, Клэр, ничего не нужно. Эльфиха, почтительно поклонившись и в последний раз злобно поглядев на Жозефину, исчезла с хлопком. - Знатное у тебя жилище, - заявила она, стащив туфли и растянув по ковру длинные ноги, прикрытые юбкой до полуколена. – Как у важной цацы. Магнус не поскупился. - Вам лучше знать, на что он скупится, а на что – нет, - холодно ответила Лили. Каково же было ее удивление, когда Жозефина, вместо того, чтобы оскорбиться и сыпать проклятиями, хихикнула. - Я уже подумала, что Магнус неудачно пошутил, - проговорила она, не сводя с нее взгляда. – Он говорил, ты дерзишь, как деревенская торговка. Я бы не поверила, увидев такую правильную леди с врожденным знанием этикета и высокими моральными принципами, что у нее есть язык. – Ей, наверное, и Магнус казался джентльменом, если она допустила подобную мысль о Лили. - А ты… ничего, тем веселее. С тихонями нудно. Я Жозефина, кстати. Лили нашла в ее глазах что-то недоброе. Что-то острое, угрожающее, подобное лезвию обнаженного меча, сверкающего на солнце. На миг ей показалось, что в ее голову снова влезли. - Ты не больно-то разговорчивая, - высказалась не очень желанная гостья. – Бережешь словесный запас для Магнуса? Или просто не доверяешь мне? - А почему я должна тебе доверять? – бесстрастно поинтересовалась Лили, глядя на нее непроницаемо. Буравчики в глазах Жозефины не нравились ей. - Не хочешь – не надо, - парировала она и принялась растряхивать чемодан, размером напоминающий небольшой холодильник. – Во что бы мне переодеться… Раздался хлопок. - Обед, - провозгласила Карли таким тоном, словно они сию секунду должны подорваться с места. Жозефина, поймав ее неприязненный взгляд (на Лили она смотрела точно так же), вернула его с процентами и просто ухмыльнулась, когда та испарилась. - Вот противные лягушки, да? Лили приподняла бровь. Нет, она не пойдет на обед – разве что от эльфов придет весть, что их хозяин захлебнулся вином и трагично помер. Руки сжались в кулаки с той самой непредумышленностью, неосмысленностью действий, какая бывает лишь при неосознанном пробуждении инстинктов. Неразумно обращать на себя лишнее внимание сейчас, когда для открытия потайной двери остается лишь сделать несколько шагов и повернуть ключ… Лили уселась в кресло, не глядя на новую соседку, которая без стеснения переодевалась в легкое платье, схватила первую попавшуюся на глаза книгу и убедила себя, что она и вправду ее интересует. - Эй, молчунья, - Лили даже не оторвалась от книги, - ты не собираешься обедать? - Нет, не собираюсь. - Вряд ли Магнусу это понравится. - Это его личные проблемы. - Смотри, как бы его личные проблемы не стали твоими личными проблемами. Что-то шелохнулось, и Лили дернулась. Лицо Жозефины оказалось так близко к ее – глаза, так вульгарно накрашенные, сверху вниз смотрели на ее собственные. На плечо легла рука. - Тебе лучше отказаться от своей идеи. - Я не спрашивала чужого мнения. - Но я его высказала, тем не менее. - Я сама решаю, что мне делать. Уголки губ Жозефины дернулись: - На данный момент ты решаешь делать то, что укрывало бы твой страх от окружающих. И ты так сильно хочешь сбежать, что это ослепляет тебя. Что бы ты ни придумала, все провалится. Знаешь, почему? – Она снизила голос до едва уловимого шепота: - От него не убежать. Как она поняла? Как узнала? Прочла ее мысли? - А ты пробовала? – вырвалось у Лили. - До тех пор, пока не приняла свою роль, - ответили ей. – Наивно думать, что у тебя есть выбор. Может, когда-то давно ты выбирала, потому что тебе позволяли выбирать. Но сейчас никто не позволит. Она поднялась и направилась к выходу. - Ах, да, - спохватилась она уже у порога, - у меня тоже есть причины не доверять тебе. Магнус не должен знать о нашем разговоре. - Я все равно выберусь! – выпалила Лили ей вслед. – Если у тебя не вышло, это не значит, что я не окажусь умнее! - Очень на это надеюсь. Если ты окажешься умнее, то не станешь и пытаться. Кто на самом деле эта девушка? почему так сложно убедить себя в том, что она подослана Лестрейнджем специально? И, одновременно, почему так сложно поверить в обратное? Черт бы побрал эти противоречия! Злость, навязчиво засевшая в груди, когда Магнус объявил о приготовленной ей роли, не позволяла всерьез и надолго продумать остальное. У нее нет времени ни на Жозефину, ни на что-либо еще. В голове упрямо сигнализировали только три мысли. Первая: возможно, совсем скоро кто-то из ее семьи прорвется в замок, чтобы спасти ее. Вторая: ползучий гад Лестрейндж считает, что она станет его женой. Третья: она никогда, ни за что на свете этого не допустит, не будь она Лили Поттер! То, что спланировал Магнус, сама мысль допустить это скреблась в животе когтями. Зубы сводило. Нет, она скорее умрет. Еще кое-что не давало ей покоя. Как Жозефина узнала, что она собирается сбежать? Неужели это было написано в ее глазах? Все так очевидно? Но, с другой стороны, здесь и думать нечего. Жозефина больше нее знала о спектаклях своего дорогого дружка. Нетрудно догадаться, что нормальный человек воспротивится принудительному браку. Громкий стук в дверь нисколько не удивил ее. - Открой мне. Фред. - Вы что там, все поголовно тупые? – воскликнула она раздраженно. – Хотя, чего спрашивать! Конечно, да! - Открой! Я все равно войду – так или иначе! - Уходи прочь! Видеть тебя не хочу! - Не хочешь видеть? Да я ничего плохого тебе не сделал! Пальцем не тронул! Если не хочешь по-хорошему, я применю крайние меры! Лестрейндж позволил мне! - «Лестрейндж позволил»?! – Гнев заклокотал в ней, прокатился дрожью по рукам и пальцам. Она ринулась к двери и дернула за ручку, видя вспышки красного света перед глазами. – И что ты сделаешь, чтоб тебя?! – рявкнула она. – Убьешь меня?! А что? Какая разница? Ты все равно меня продал! – Из глаз брызнули слезы, но она, сколь сильным не было ее желание скрыть боль, уже не могла себя контролировать. – Ты продал меня! Продал, словно овцу на базаре! - Такого не было! – Багровое лицо, наполненное яростью, скалилось ей свысока. – Как ты смеешь, Лили? Я бы никогда… - Он вскочил с места и встряхнул ее за плечи. – Я не хотел этого! - Ты держишь меня в клетке! Если бы я значила для тебя хоть что-то, ты бы помог мне выбраться! Убирайся! Она захлопнула дверь перед его носом и всем телом навалилась на засов. - Предатель! – прошептала она, привалившись к стене. Слезы беспрестанно катили по ее лицу. *** Стаи эльфов сновали мимо ее комнаты с самого ужина и до сих пор не прекратили своей ходьбы. Одетые в серые тоги, маленькие, едва ли выше чайного столика, они церемонно несли на плечах завернутые в яркую бумагу коробки, величиной походившие на небольшие башенки, с бренчащим, шуршащим и даже играющим классические мелодии содержимым. Целыми вереницами они носились меж стражников, которые, в свою очередь, мрачно следили за процессией и изредка – за Лили, стоявшей в стороне. Лили, не идя против обыкновения, всем видом показывала, что их не существует. Эльфы следовали одному маршруту. Лили без труда нагнала их и оказалась в огромном незнакомом зале со сводчатыми потолками, витражными окнами, серыми от пыли, и величественным фортепиано. Забытая древность, потревоженная тогда, когда оказалась нужна. Облюбовавшие пышные и пыльные ковры шушеры с писком и когтями сражались за свою территорию; но с домовыми эльфами, как оказалось, шутки плохи – перед гибелью вредителям пришлось пожалеть о своей воинственности. Та же участь ждала докси, образовавшим целое поселением в изъеденных бархатных шторах: стоило эльфам щелкнуть пальцами, черная туча разъяренных паразитов рухнула на пол без признаков жизни. Лили обратилась к эльфу, зажигающему свечи: - Для чего все это? - Мастер Магнус устраивает бал, - ответил тот. - Бал? – подозрительно переспросила Лили. - Ты, что же, подумала о свадьбе? Лестрейндж, сменивший привычную серую мантию на чернильно-синюю, наблюдал за работой эльфов и ухмылялся. - Не твое дело, о чем я подумала, - ответила Лили и мгновенно осознала, что тем самым выдала себя. Он хмыкнул. Лили холодно поджала губы, приподняла полы платья, подметавшие зал, и направилась к выходу. Стремительные шаги позади не остановили ее. - Новость о предстоящем замужестве сделала счастливым твое лицо. - Я скорее сдохну, чем выйду за тебя. Тогда мое лицо станет намного счастливее. Магнус Лестрейндж рассмеялся. Должно быть, он считал, что у него это крайне хорошо получается, но у Лили от его смеха холодело на сердце. Он спокойно шествовал по правую руку от нее. - Ты ведь не считаешь меня тираном, верно? – поинтересовался он непринужденно. - Как проницательно с твоей стороны. – Она впервые удостоила его взглядом. – Конечно, считаю. - Ты – необыкновенная девушка, дорогуша. Лили. - Лестрейндж дернул уголками губ, смакуя имя на вкус. Он прищурил глаза. – Могу я называть тебя по имени? Позволишь ли ты порочить его моим устам? - Нет, - ответила Лили, и, не оглядываясь, пошла дальше. Тяжелая рука легла на ее плечо, но она отшатнулась от нее, словно от ядовитой змеи, и рванула прочь еще быстрее. - Ты можешь считать меня деспотом и вешать на меня какие угодно грехи, но будь уверена в том, что я не женюсь на тебе без твоего согласия, - раздалось далеко позади, когда она пересекла холл. - Это значит никогда! - Еще посмотрим, - усмехнулся он, глядя ей вслед, но она его не услышала. *** Покров ночи медленно обступал территорию замка. Мрак не пугали ни хищные языки факелов, взирающие с крыла, ни всполохи искр из палочек патрулирующей стражи. Лишь мерцающие в необъятной синеве неба звезды тревожили его, да бледное пятно лунного полукруга. Лили рысью проскочила между колонн и, с тревогой оборачиваясь, миновала лестничный пролет. За огромным окном, так удобно укрытым густой и длинной порослью омелы, в стрекотании кузнецов спал сад. Она нагнулась к первому попавшемуся цветку и прошептала: - Аффектус Мортус! Россыпь льдинок обвила несчастный нарцисс, и на мгновенье тот вовсе пропал из виду. Дикий, неуемный скрежет металла – Лили зажала уши – и взору предстали посеревший стебель и иссохшие блеклые лепестки, похожие на старую кожу. Цветок словно умер. «И меня ждет то же самое, - подумала Лили. – Если что-то пойдет не так… если… если…» Хватит. Она для того и выбрала заклинание отключения эмоций, чтобы избавиться от сомнений, неуверенности, подавленности собственной немощностью. Нет, она сделает все правильно, она спасет себя и других. Лили сжала палочку и направила в сердце. Она многое сделала, когда была одержима витиумом. Не было ни жалости, ни сочувствия, ни раскаяния, ни привязанности, ни любви… Интересно, каково это – никого не любить? От одной этой мысли внутри что-то щемило. Бездушная, безжалостная, решительная – разве не таков идеальный воин? Отличие в том, что на сей раз она не станет подчиняться проклятию. Она сделает, что должно, и заклинание спадет. - Аффектус Мортус! Вспышка ледяного света ослепила. Все тело разом пробрало до мельчайшей клеточки, словно ее вдруг выбросило в воду Северного моря. Северное море… Азкабан… Сириус… Он же переплыл его, он сумел, значит, и она вытерпит. Обжигающий холод отступил так же внезапно, как и пришел. Лили, хмыкнув отчего-то, оглядела себя с ног до головы и попыталась вспомнить, о чем только что думала. Чувства… переживания… что-то неприятное, мерзкое, и слишком далекое, чтобы заморачиваться. Блэк… Блэк… Не нужна она ему, и он ей не нужен. Или наоборот? Ах, какая, к чертям, разница? На нее вдруг накатил приступ гомерического хохота. - Что здесь происходит? – из-за угла показался стражник с буйными каштановыми кудрями. - Чего ты тут смеешься? - Сегодня вы все умрете, - холодно улыбнулась она и запустила в него оглушающим. Тот пролетел двадцать футов и обрушился на скамью. Лили услышала его злые стоны и хмыкнула. Подземелья оказались пусты – за решеткой не было ни Алекса, ни Кэндис, лишь остатки сегодняшнего ужина, солома, заменявшая постель, и одеяла. «Он увел их, - флегматично подумала она. – Магнус все прознал. Что ж, ладно, я все равно найду их. Почему я так спокойна? Хм, это весело – ничего не чувствовать и ничего не бояться. Я просто знаю, что прикончу Магнуса». «Что в этом веселого? – донесся тонкий голосок из самых недр подсознания. Голос, укрытый пластами равнодушия. – Бесчеловечность – худшая человеческая чета, не ты ли это когда-то говорила?» «Брысь!» «Я не уйду. Чувства не убьет дурацкое заклинание, и ты знаешь это. Частью своего сознания ты все равно все ощущаешь». «Нет». «Ты помнишь родителей, братьев, Хьюго, Дарину…» «Прочь». «… Сириуса. Не ври себе». Лили с силой тряхнула головой. Да, второй голос, но об этом опасно думать. Сегодня она сбежит, чтобы все это закончилось. Пусть Алекс и Кэндис найдут Орден Феникса, она же пойдет своей дорогой. Наверное. Фигура Жозефины появилась в дверях – палочка Лили взметнулась вверх прежде, чем та сделала шаг навстречу. - Не делай этого! – настырная девица загородила проход. – Не делай, слышишь? Я предупреждала тебя! С Магнусом шутки плохи! - Если ты не пропустишь меня, я тебя отодвину. Наверное, это больно. - Ты ничего не понимаешь! Женский возглас утонул в хлопанье дверей – Лили не утрудила себя попыткой вспомнить, что за заклинание сорвалось с ее уст. *** Меньше всего в своей жизни Драко Малфой любил убеждать людей в своем полном и непоколебимом подчинении. Он давным-давно перерос того несчастного запуганного парнишку, за которым чуть ли не с рождения закрепилось звание Пожирателя смерти. Не было так же и мальчишки, восторгавшегося идеями Волдеморта и принимающего участие в издевках над маглорожденными. Теперь от одного слова «маглорожденный» у него сводило зубы. Малфои заняли неправильную позицию в той войне, и в планы Драко не входило толкать семью в ту же змеиную яму. Орден Феникса, к слову сказать, тоже не особенно привлекал его своей идеологией. Вынужденное присутствие на собраниях не ассоциировалось у Малфоя с приятным времяпрепровождением, но, что греха таить, он по-прежнему лелеял надежду породниться с Поттерами. За опасную шпионскую деятельность он взялся не без скрытого умысла: однажды, думал он, Гарри Поттер со всей лояльностью оценит его благородный порыв души и убедит дочь пересмотреть свои приоритеты. Никто лучше Поттеров не поднимет авторитет Малфоев в глазах общества. Увы, дочь у него была только одна, а связывать сына узами брака с одной из Уизли, как показала горькая практика, себе дороже. Блэк! Подумать только! Блэк – этот пережиток прошлого, преступник, шелудивый пес! Девчонка определенно выжила из ума. Впрочем, думал Драко, все Поттеры, за исключением Альбуса, не наделены совершенным интеллектом. Его сын, его плоть и кровь, единственный наследник древнего и благородного рода должен валяться в ногах у нее, опальной ведьмы с магловской кровью? Надутая отцовская гордость не давала Драко покоя, но сдаваться он не намеревался. Слишком много косых взглядов перетерпела его семья, слишком много пересудов, шепотков и безмолвных проклятий за спиной. Люциус презрительно морщился при всяком упоминании о потенциальном родстве. Но Драко его одобрение не требовалось. Поттера, будь он трижды идиот, явно не приводила в восторг мысль об интрижках дочери и крестного отца. Рано или поздно он разорвет их отношения, как кусок пергамента. Нужно лишь указать пальцем на запасную партию. Обо всем этом Драко размышлял, находясь в старом бальном зале замка Лестрейнджей. Его мысли были скрыты от Магнуса невесомой и прочной завесой. - Пташка не торопится, - гоготнул Марк Честейн, улыбаясь, как и всегда, во все зубы. - Я изучил ее вдоль и поперек, друг мой, - многозначительно протянул Лестрейндж. Его руки были сцеплены на спине - он всем своим видом выражал нетерпение. – Она примчится стремглав, едва поняв, что я обвел ее вокруг пальца. Лили Поттер и вполовину не так умна, как считает. Она не сумела реализовать единственную умную мысль, посетившую ее голову. Я читаю ее, словно книгу. Из коридора донесся вопль. - Шоу начинается, - хмыкнул Честейн. Двери с лязгом отворились. Лили Поттер вошла, глядя прямо перед собой, затем ее бесстрастный взгляд переместился на Лестрейнджа. Она не повела бровью. Замерла, только подчеркнув свое сходство со статуей. - Какой сюрприз, - не успокаивался Марк, весьма красноречивым жестом протягивая руку к палочке. Лили ничего не ответила, но молниеносный взмах палочкой объявил, что без внимания его жест не остался: Честейн, пролетев ползала, врезался в стену и скатился вниз. Лили переместила холодный взгляд на Малфоя. - Ты что-то хотела, дорогая? – поинтересовался Лестрейндж, не удостаивая вниманием кряхтение полуживого прислужника. - Сейчас узнаешь. И пусть ее глаза оставались холодными, в руках танцевали снопы искр. На секунду Драко позволил себе мысль, что, если эта девчонка посмеет поднять на него палочку, в долгу он не останется – собьет хорошенько спесь. Впрочем, глупость: если Магнус встанет перед выбором, то однозначно покончит с ним, а не с ней. - И что же, тебе не интересно, как мы тебя одурачили? - Нисколько. Где Алекс и Кэндис? - Позволишь мне ответить на вопрос или убьешь раньше? - Без разницы. «Они друг друга стоят» - подумал Малфой. - Ты, должен признать, гораздо умнее, чем я предполагал, - сказал Лестрейндж без насмешки. Малфою показалось, что по лицу девчонки скользнула тень. - Какой тонкий ход. Срубить на корню мягкотелость и человеколюбие, чтобы позволить безжалостности взять верх и покончить со всем. Другой на твоем месте воспользовался бы банальным арсеналом усиления волшебной мощи, но ты… Ты, пожалуй, не так безнадежна, как я предполагал. - Мне не нужны комплименты от будущих мертвецов. - Ничто не отменит простой истины, дорогуша. Ты прислушалась ко мне. – Он мягко, словно довольный кот, улыбнулся. – Именно я высказал мысль о тягостности человеческих чувств – любви, злости, страха. Рано или поздно ты, возможно, поймешь: эмоции разрушают тебя изнутри. Глупцы подчиняются им, те, кто чуть умнее, терпят крах в попытке их контролировать. Сильнейшие попросту от них избавляются. Лестрейндж тронулся с места, но Лили мгновенно направила на него палочку. Ее рука не дрогнула, однако Малфой готов был поклясться, что она сомневается. - Заклинание перестает действовать, - заметил Магнус, осторожной поступью подбираясь к ней ближе. – Ты ощущаешь подступающие злость и страх, растекающиеся по жилам сомнения… Скоро твоя рука дрогнет и опустит палочку. Их разделяло расстояние в вытянутую руку. Его самодовольное лицо застыло над ее, и Малфой прекрасно понимал, что ее уверенность в себе иссякает. Его кузен обладал удивительным даром внушать людям то, что ему хотелось, в зависимости от их роли в его игре. - Как ты узнал о заклинании? – произнесла она. Смятение. Это еще не конец. Впереди – затяжная истерия в чистом поттеровском стиле. Девчонке хватило спеси и наглости воображать, будто она повергнет его – самолюбию не устоять перед таким укусом. - Тебя плохо учили заметать следы. Устраивая ревизию в моей библиотеке, ты забыла, что стены имеют уши. Остальное - дело случайных вылазок в твою головку. Так что, ты опустишь палочку? - Нет, - ответила Лили, и Лестрейндж отлетел в противоположную стену. Зал содрогнулся - но не от грохота, а от холодного, скользкого смеха. Лестрейндж отряхнулся, рысью проскользнул к массивному постаменту, схватил палочку и рассек ею воздух, словно хлыстом. Огромный кусок бумазейной ткани в углу взлетел в воздух. Лили уронила палочку. Ее лицо окаменело и побелело. - Нет, - прохрипела она, - этого не может быть. Глаза, вместе с нарастающим в них ужасом, наполнились слезами. - Ты вынудила меня пойти на крайние меры. – Он умело изобразил на лице величайшую скорбь, а затем смешливо дернул бровями: - Отныне никакие чувства не помешают тебе стать моей женой, верно? Она не слышала его. Подобно рыбе, выброшенной на берег безжалостными волнами, она хватала ртом воздух, не чувствуя ползущих по лицу слез, не чувствуя ничего, кроме сдавившей грудь боли и дрожи в руках. - Нет… Магнус с улыбкой наблюдал за ее ужасом. Лили без сил рухнула, взглядом прикованная к безжизненному белому телу. Ее руки метнулись к лицу; ногти судорожно впились в кожу и проскребли тонкие кровавые дорожки на щеках. - Тебе не кажется, что ты принимаешь все слишком близко к сердцу? – с издевкой поинтересовался Магнус. Лили неожиданно вскочила, оглянулась на него, и, тяжело дыша, рванула к телу. Его черные волосы беспорядочно разметались по грязному каменному полу. Ресницы роняли тени на меловое лицо. - Сириус, - прошептала она, сжав его голову руками, и притянула к себе. Уткнувшись носом в его плечо, она протяжно завыла. – Нет, нет, нет… Этого не может быть, не может! Проснись, Сириус, пожалуйста, проснись… Проснись! - Он тебя вряд ли слышит, - отметил Магнус. В следующий миг от Сириуса Блэка осталось лишь пустое место. Лили задрожала. Повернулась к Лестрейнджу с глазами, наполненными ненавистью. - Я рад, что ты по достоинству оценила мою иллюзию. Профилактические урокидисциплины никогда не повредят, верно? Она поднялась, трясясь от ярости. Драко с готовностью сжал волшебную палочку. - Я убью тебя! - Не в этот раз, не сегодня и… никогда. Рука, державшая палочку, задрожала, а глаза внезапно расширились. Драко заподозрил усугубление вспышки ярости, но палочка вдруг сорвалась с ее пальцев, и руки сжали голову, словно тиски. Она закричала… Боль была настолько невыносимой, что и смерть казалась милосерднее. Впрочем, Лили ведь и понятия неимела, что значит смерть – она никогда не умирала. Одни называли смерть спасением, другие страшились ее, но никто на самом деле не мог сказать, какова она на самом деле – ведь после нее не возвращались. Они с Сириусом столько времени провели вместе, а ее так и не угораздило спросить, что чувствуешь, умирая. Лестрейндж обманул ее. Одно хорошо: Сириус где-то есть и он жив. Она помнила каждый миг той ужасной боли – только она удерживала ее от кулаков. В каждую частицу тела проникали сотни, тысячи, миллионов игл с раскаленными остриями. От ее воплей тряслись своды зала – или ей показалось, и тряслась она сама? Неведомое забралось в ее голову и принялось терзать изнутри, словно паразит, разъедая самообладание и уничтожая последние крохи ощущения реальности, пошатнувшейся от галлюцинации. От реальности остался только отдающий приказы голос Лестрейнджа да руки, крепко удерживающие ее от попыток рвать волосы на голове. Она оглохла от собственных криков. А дальше… дальше размытое яркое пятно. - Уже проснулась? Глаза открылись и прищурились от нахлынувшего света. - Жозефина, - произнесла она и обнаружила, что не может узнать свой голос, искаженный от хрипоты. Горло жгло. – Что со мной? - Ты сорвала голос, когда кричала, - ответила та. Ее лицо, как и все вокруг, размывалось перед глазами, но Лили без труда поняла, что находится в своей комнате. Она опустила одеяло, натянутое до подбородка. – Выпей это. Полегчает. Она приняла стакан с мутноватой жидкостью и приподнялась – тело отозвалось нытьем, не болью. На вкус отвар был совсем неплох – отдавал мятой и лимоном. - Что там было? - До или после того, как ты опрокинула меня на рыцарские доспехи? – подозрительно прищурилась она. - Прости, - искренне ответила она, отведя взгляд. – Я… - Знаю, - махнула рукой та, словно Лили говорила глупости. – Бывает. Сама нарвалась. Чего ты не помнишь? - Как я оказалась здесь? Последнее, что помню – мои крики… - Естественно, ты ничего не помнишь. Ты потеряла сознание. Магнус распорядился, чтобы о тебе позаботились эльфы – ничего интересного. Ему неизвестно, что с тобой стало. - Где мои друзья? Пленники? Что он с ними сделал? - С ними все прекрасно, - небрежно ответила она. – Их поселили в северном крыле. Живут, как королевские особы. Не спрашивай, почему, - поймала она изумленный взгляд, - сама не знаю. Лили приложила ладонь ко лбу, буквально ощущая вес навалившейся вести. Лестрейндж задумал нечто скверное. - Я нашла это в зале, - на одеяло легла цепочка, а затем и медальон с фениксом, который она не так давно хотела сжечь. – Может, объяснишь, зачем тебе портал? Она в недоумении уставилась на Жозефину. - Что? Какой портал? - Не знала? Приложи медальон к уху. Слышишь вибрацию? Чувствуешь? - Чувствую. – Она нахмурилась. – Жужжание. Словно в нем сидит пчела. - Это признак портального заклинания, чары которого выдыхаются, - серьезно ответила Жозефина. – Очевидно, кто-то предпринял попытку спасти тебя и позабыл, что на защищенной территории чары не сработают. «Сириус». - Им еще можно воспользоваться? - Можно, в принципе, - пожала плечами девушка, - но не факт, что он донесет тебя до пункта назначения. Застрянешь на полпути и заблудишься. Разве не все равно? Тебе не выбраться за территорию. На ней чары ни за что не сработают. То было чистой правдой. Иначе Лили уже давно очутилась бы дома… При мысли о доме стало горько. - На территории, может, и нет… - сказала она негромко. – Но вне нее… Может, она и не сумеет найти лазейку и выбраться, но Алекс и Кэндис не сдержат чары Обета. У них есть крошечный шанс освободиться и избежать гибели. Интересно, что хуже: смерть или уготовленная ей участь? Она накинула халат на длинную сорочку и склонила голову над подоконником. Из леса донесся протяжный вой. *** Тьма. Кромешная тьма. Джезабель Лестрейндж вскинула голову и, помедлив, сжала крючковатыми пальцами палочку. Взмах - и свечи вновь озаряли мрачный упадок обветшалого помещения, забитого старой мебелью и старыми рукописями. - Кто? Кто здесь? Нос вдохнул островато-сладкий запах - мускусный, тяжеловатый, дурной. Точнее, дурным он показался бы кому угодно, но не Лестрейндж. - Кто там? - взвизгнула она, уловив негромкое, почти мышиное шуршание в противоположном углу рядом с будуаром. - Круцио! Палочка вырвалась из пальцев, на мгновенье зависла в воздухе и взорвалась на сотню щепок. Джезабель дернулась, расширила глаза и подскочила. Ее ослепило светом. Вспышка молнии поразила будуар и дымчатой струей света озарила лицо Лестрейндж. - Кто ты?! Что тебе от меня нужно?! - старое морщинистое лицо перекосилось от праведного страха и ярости. - Блумс! БЛУМС! - Как ты смеешь думать, будто меня остановит кучка щепок? - донесся бесстрастный женский голос. - Жалкая старая карга. Рытвина на теле всего человечества, водрузившая на голову корону и вздумавшая вообразить, что ей под силу идти против природы. Ужас промелькнул в глазах старухи. "Она пришла за мной". - Блумс! - бешеный надрывный вскрик вырвался из горла Джезабель и прорезал отяжелевший от пыли воздух, подобно лезвию. - Блумс! - Ты посмела пойти против закона. Никто не вправе возвращать тех, кого я забираю. Лестрейндж, схватившись за сердце, упала. Седые волосы рассыпались по грязному полу. - Не смей играться со мной, Джезабель Лестрейндж. Иначе следующий, кого ты вытянешь из могилы, разорвет тебя в клочья. - Неужели ты... - прохрипела та, поднявшись на колени и взирая на едва заметную статную тень с длинными волосами. Ее глаза заблестели от ужаса. - Это и вправду ты... ты пришла за мной... - Нет, - ответили ей. - Я не заберу тебя. Пока. Но помни, что я могу вернуться. Она исчезла в очередной вспышке молнии.