Восстать из пепла

Они ждали действий с вражеской стороны больше десяти минут, но ничего не происходило. Лестрейндж, Лили знала наверняка, отчётливо понял их выжидающую позицию и воспользовался ею для продумывания стратегии; разумеется, она заявила об этом отцу, но тот не стал её слушать. Казалось, он ещё зол на неё за Сириуса, который до сих пор не вернулся. Орден Феникса тихо и настороженно переговаривался в стороне. Джеймс о чём-то рьяно спорил с Блумсом — кажется, он, как и сестра, не хотел давать дополнительного времени Магнусу и задумал как возможно быстрее занять позицию нападающего. Лили вслушивалась в реплики Гарри, напряжённо говорившего в зеркало Биллу Уизли, но улавливала лишь отдельные отрывки: — Времени нет… выступаем в течение пары минут… необходимо защищать ворота всеми силами… будем прикрывать с другой стороны… следите за детьми… Дарина, Хьюго, Дик и Мэйси обступили её со всех сторон, тихонько говоря между собой и предпринимая попытки втянуть её в разговор. Она не поддавалась, не хотела говорить: из головы всё никак не выходили слова Сириуса. «У тебя впереди целая жизнь» — интересно, а он хоть понимал, какой она была бы? Память упорно подсовывала события ночи — Честейна, его скользкие лапы и убийственное ощущение безысходности… Она всегда чувствовала исходящую от этого человека опасность, это параноидальное и, в общем, трезвое чувство, что он однажды проделает с ней то же, что и с другими своими жертвами, преследовало Лили в замке постоянно. И что, выйди она за Лестрейнджа, такое происходило бы каждый божий день? Боже… каждый чёртов день. Он издевался бы над ней до самого конца. Этого Сириус хотел бы от неё? Она задышала чаще, силой сдерживая слёзы. Ну почему, почему Блэк такой кретин? Может, ему тоже нравится, когда она мучается? — Лили, ты чего? — осторожно спросила Дарина. — Ничего, — совсем тихо ответила она и покачала головой. Томас внезапно оживилась: — Я ещё не говорила? Моя бабушка здесь. Увязалась за нами, когда узнала, что я сбежала. И мама хотела, но папа не разрешил, у неё, понимаешь, с магией не очень… Представь себе, опекают меня, словно дитя малое! Лили криво улыбнулась: — Они все считают нас детьми, когда им удобно. — «Просто нужно было слушать умных людей, которые говорили не шастать по замку в одиночестве». — Чтобы потом сказать, что мы сами во всём виноваты и ждать помощи от них не имеем права. Томас обменялась понимающим взглядом с Мэйси. Мэйси, в свою очередь, слегка пихнула Хьюго, и тот с совершенно смущённым и обречённым видом склонил голову. — Они правда пытались тебя вытащить, — сказал он, глядя ей в глаза. — Серьёзно. Все просто с ума сходили. Лестрейндж сделал так, чтобы об этом поместье никто не узнал, Орден прочёсывал все уголки Великобритании понапрасну. Это как искать иголку в стоге… иголок. Дядя Гарри уже рассматривал вариант, что вы за границей, когда Малфой предложил свою помощь. Ну, ты же помнишь, чем у них всё закончилось, — ухмыльнулся он, намекая на отцовский хук справа. — Мы все удивились. — Отец Хьюго предположил, что Малфои опять подбивают к тебе клинья, — сказала Мэйси серьёзно. Она говорила так, словно само предположение казалось ей пугающим, противоестественным. — Ну, знаешь… пытаются расположить к себе. — Если бы отец Малфоя оказался причастным к твоему спасению, то расположение твоего отца было бы ему обеспечено, — заметил Алекс, до того в разговор не вмешивающийся. Он стоял поодаль и смотрел на Лили с обычным прищуром. — Что им с моего отца? — устало отозвалась Лили. — Не ему же за Скорпиуса замуж выходить. Точнее, не выходить. Дик хихикнул. — Им твое согласие и не нужно, — пожал плечами Алекс. — В таких семейках, как малфоевская, в расчёт берётся только мнение родителей, которым, в свою очередь, планы детей по боку. Несправедливо, правда? — лениво протянул он. — Проявление изжитого дебилизма в современном мире. — Я всё же думаю, что женитьба здесь ни при чём, — ответила Мэйси. — А что при чём? Доброта душевная? — Не буду спрашивать, интересовался ли ты будущим курсом истории магии, потому что ответ, как мне кажется, очевиден, — холодновато отозвалась Кэролл. Раньше Лили с особым удовольствием наблюдала редкие моменты, когда она показывала зубки, но теперь на её изменившийся тон даже не моргнула. — Всем известно, что Малфои — перебежчики. В каждой войне они примыкают к зачинщикам беспорядков и убийцам в надежде вернуть старые изжитые порядки, и каждый раз, понимая, что всё кончено, уходят под знамёна победителей. Так было и с Гриндевальдом, и с Волдемортом… и вот теперь. В случае с фальшивой службой Лестрейнджу мистер Малфой делал то, что им выгодно. Недоуменные, ребята переглянулись. Лили даже забыла про то, что смертельно обижена. — Хочешь сказать, Малфои ставят на нас? — неверяще спросил Хьюго. — Даже мы на нас не ставим, — усмехнулась Лили. — Да и при чём здесь я? Моё спасение не продвинуло бы дело с мёртвой точки. Зачем Малфою так рисковать? — Спасение, может, и не продвинуло бы нас к победе, — согласилась Мэйси, — но представь, извини, конечно, если бы ты погибла? Орден Феникса — единственный оплот сопротивления Лестрейнджам во всей стране! — целиком держится на твоем отце, который умудряется всем заправлять и вести за собой целое полчище разных людей. Твоя смерть свела бы его с ума. Малфой знает это. И сопротивления, как и надежды на доброе и светлое будущее, не стало бы. Лили нахмурилась. Порядком притянуто за уши. Ещё неизвестно, как отец отреагировал бы на ее смерть? Может, он, наоборот, задался бы целью отомстить, и это продвинуло бы их вперёд с десятикратной скоростью? Плюс, на его месте мог оказаться любой другой — дядя Рон, или Билл, или… Да кто угодно. Мэйси уловила её скепсис и, видимо, хотела продолжить настаивать, но неожиданно Дарина и Хьюго выставили палочки. Лили выхватила свою и… вместе с ними вздохнула с облегчением, увидев спешащих к ним Сириуса и Люка. Они на ходу сбрасывали серые мантии — видимо, использовали их как маскировку и способ затеряться среди стражи. Орден Феникса окружил их, и ребята направились ко всеобщему скоплению. Со всех сторон доносились вопросы. — Когда они нападут? — Сколько их? — Чего нам от них ждать? Они не спустят дементоров, как в прошлый раз? — Нападать они не станут, — ответил Сириус. — Они попытаются сделать так, чтобы мы сами пришли к ним. Мы думаем, они нашлют какую-то дрянь, которая не оставит нам иного выхода, кроме этого, — он махнул рукой в сторону замка. — Где, соответственно, нас будут ожидать при полном параде. — Почему Лестрейндж так уверен, что мы не справимся с этим? — спросил Чарли. — И зачем нас сманивать туда? Хочет показать себя хозяином ситуации? — Если он уверен, значит, нам действительно следует бояться, — резонно заметил Блумс. — Ублюдки Лестрейнджа, должны бояться нас, а не наоборот. Это сказал чернобородый мужчина с тучным волевым лицом и чёрными глазами. Ростом он превосходил даже Джеймса, и это вполне позволило бы ему участвовать во всеобщем обсуждении и за спинами колдунов, но он растолкал всех, в том числе и Фреда, чтобы занять место в первом ряду. Лили видела его в первый раз и уже чувствовала антипатию. — Эти ублюдки превосходят нас числом, а ведёт их самый ублюдошный ублюдок на планете, — едко ответил Генри, смерив мужчину насмешливым взглядом. — Осторожнее, Бенсон. Те, кто недооценивают Лестрейнджа, обычно плохо заканчивают. — Ты как трусливая девка, Блумс, — от презрения лицо Бенсона потемнело. — Боишься кобеля, неспособного тебя обезоружить, и внушаешь этот страх товарищам. Любой из нас голыми руками убьёт за раз с десяток таких, как он, и бровью не поведёт. Этому убийце без денег и замка грош цена. — Но, тем не менее, ты прихватил с собой палочку. Для красоты, не так ли? — На сравнение с трусливой девушкой он и бровью не повёл. — Если бы все думали, что с Лестрейнджем легко разобраться на кулаках, то прихватили бы с собой корзинку для пикника. Но о чём я? Бояться действительно нечего, — саркастично бросил он. — Можешь стоять в сторонке от битвы вместе с остальными девочками из Ордена. — Несимпатичное, даже, скорее, отталкивающее лицо Бенсона излучало непонятную, но очень жгучую ненависть ко всему на свете — к его оппоненту, целому Ордену и девочкам в принципе. Что он вообще здесь делал — оставалось неясным. — Вас таких здесь много. На него посыпалось откровенное возмущение. Бенсон со злым лицом вышел из толпы, но люди негодующе последовали за ним, не желая смиряться с его позицией. Лили с Дариной протиснулись вперёд, а оставшаяся часть Армии Хогвартса последовала за «движухой». Блэк увидел Лили и на немой вопрос в глазах ответил очень холодное: — Твой суженый и впрямь жив и здоров. — А Сириус Блэк, как всегда, бросается в самое пекло? — улыбнулась из толпы женщина лет шестидесяти. Злость даже не успела вспыхнуть в Лили. Она воззрилась на незнакомку, да и сам Сириус, казалось, был удивлён её обращением. Кто же она?.. Дарина угрюмо цокнула. Лили непонимающе взглянула на неё, затем — на незнакомку, и прищурилась… Более осмысленный взгляд позволил отметить сходство дамочки с подругой: похожего цвета волосы, но уложенные в крупные кудри до плеч, с тем же вырезом глаза, но тёмные, карие, и телосложение капельно-точное — средний рост, округлые бёдра и тонкая талия. Да, и на мать Дарины она тоже похожа. К неудовольствию Лили, Сириус просиял: — О, что за свет я вижу на балконе? Это как-никак мордашка Мэри Макдональд! — воскликнул он. — Какими судьбами, Макди? Не говори, что все эти годы ждала меня и теперь будешь преследовать. Второго шестого курса я не выдержу! — Престарелая мордашка, забыл отметить, — широко ухмыльнулась та, бодро подскочила к нему, потряхивая золотыми кудрями, и просто повисла на его шее. Сириус весело рассмеялся и обхватил её руками. Лили угрюмо свела брови: никого, никого, кроме неё, он не смел так обнимать! — Не можешь представить, как я расстроилась, прочитав о твоей смерти… До сих пор помню тот день… Как ты вернулся с того света, признавайся?! И да, если хочешь, у меня для тебя пренеприятная новость: последние сорок лет я известна под фамилией Монтгомери. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я? — Она залихватски подмигнула. — Больше ты не охомутаешь меня, похотливый мародёр! Дарина походила на человека, которому на голову вылили ведро с кашей: никогда прежде на её лице не наблюдалось такого отвращения . Они с Лили обменялись похожими взглядами. — Бабушка, — простонала Томас, — ради бога, веди себя прилично! Миссис Монтгомери оглянулась на неё и хихикнула. — Я медленно и мучительно приближаюсь к семидесяти, детка, мне стесняться нечего! О, прекрати так смотреть! Вечно этот осуждающий взгляд! Эта девочка точь-в-точь как её мать, — пожаловалась она Сириусу, как будто нисколько не удивлённому, что его бывшая подружка — родная бабушка Дарины, — они обе считают меня старым поленом, которое должно тихо-мирно вязать носки и отъедать бока тыквенными пирожками. Не представляю, как столь угрюмые особы затесались в мою семью. Мужнина порода, вероятно. Сириус медленно закивал, очевидно, смакуя факты: — Вот уж не ожидал, что ты в родстве с Томасами. — Он метнул Дарине довольно язвительный взгляд, и та, явно смущённая открывшимися фактами, вернула его с процентами. — Постой-ка, Монтгомери? Тихоня-слизеринец годом старше? О, боже! — Он воззрился на неё с видом оскорблённого достоинства. — Выйти замуж за слизеринца — что может быть хуже?! — Выйти замуж за тебя? — хмыкнул Джеймс. Вклинившись между ним и потенциальной родственницей, он с необычайным официозом представился: — Джеймс Поттер, миледи. Монтгомери смерила его лукавым взглядом и хитровато закивала. — Так, значит, вот каков из себя жених Дарины? — пропела она и послала внучке одобрительный взгляд. — Симпатичный мальчонка, даже очень. И по глазам вижу, что умный. И смелый, конечно же, иначе не вступил бы в Орден. Учитывая удачливые гены с обеих сторон, можно рассчитывать на красивых правнуков, — непосредственно объявила она. У Люка вырвалось что-то похожее одновременно на лягушачье кваканье и утиный гогот. Джеймс поражённо раскраснелся (даже Лили при этом расплылась в улыбке) и стоически выдавил: — Надеюсь, не разочаруем. — БАБУШКА! — вознегодовала Дарина под хохот отца и брата. Метнув на обоих осатаневший взгляд, младшая Томас пробормотала: — Сплошной позор! Поэтому-то я не хотела их знакомить. Зачем ей в таком возрасте вести себя как ребёнок? — Ну, судя по всему, они с Джеймсом могут спеться, — усмехнулась Лили. — Скорее спиться, — влез в разговор Сириус, неожиданно оказавшись рядом. Его бывшая подружка уже переключила внимание на зятя. Её губы, только расслабившиеся в улыбке, холодно сжались. Блэк же, напротив, успел растаять. «Лёд растопила Мэри Макдональд, или Макдак, или как там её, пусть к ней и катится», — подумала Лили. Она бы и дальше с угрюмым видом и бесстрастностью камня наблюдала за квохтаньем миссис Монтгомери, но смачный щипок пониже спины заставил её подскочить на месте. Ойкнув, она быстро оглянулась — нет, вроде никто не заметил этого безобразия — напрягла кулак… и со всей силы заехала хохочущему Сириусу по лицу. Он не смутился, только погладил щёку и посмотрел оценивающе. — Лучше, чем в первый раз, — отметил он. — Продолжай развиваться. Возможно, однажды мне даже станет чуть-чуть больно. Лет через десять. Она сжала руки на груди. Он надеется разговорить её! Знает, что отходчива. В этот раз может даже не пытаться. Блэк положил руку на её плечо, но она её сбросила и довольно демонстративно отвернулась. — Да знаю я, что козёл, знаю! — раздражённо ответил он и привлёк к себе, так что она уткнулась носом в его шею. — Не изворачивайся, господи! Я так соскучился… — С губ почти слетел хлёсткий ответ (она не скучала по нему, не скучала вообще ни разу, чёрт бы его побрал), но Лили в последнюю секунду остановилась. — Не нужно было заводить этот разговор. Ты всё делала, чтобы остаться живой, и я… — он провёл рукой по её волосам, — я вообще не имею права осуждать тебя. Просто я до этого дня даже мысли не допускал, что ты умерла или умрёшь, и ты заявляешь такое… — Он неслышно вздохнул, по-прежнему прижимая её к себе, только теперь она не вырывалась. Сириус проводил рукой по её волосам, словно успокаивая себя и доказывая — она осязаемая, тёплая, значит, по-прежнему живая. — Ты не виновата, что у Лестрейнджа дерьмо в голове успешно заменяет серое вещество. — Неужели? — поддела Лили, сердцем и разумом понимая, что уже сдалась. Горечь и злость от его слов, ехидства и обжиманий со старой подружкой уже испарились. — Только у него? — Не только у него, — ответил Сириус. — Но нехорошо так говорить о родном брате. — Козёл. — Знаю. Сознательно, она прижалась к нему крепче. Нет, невозможно быть таким тёплым или таким холодным, когда тебе захочется. Когда Сириус прижимал её к себе так сильно, одними своими объятьями словно оберегая от чего-то страшного, он и сам казался ей невозможным. Она так и не свыклась с его постоянными сменами настроения, с этими непредсказуемыми колебаниями между жаром и холодом, но такова была его природа: таким она полюбила его и таким ей придётся терпеть его всю оставшуюся и, возможно, не такую уж долгую жизнь. В конце концов, и она не подарок с бантиком. Увлечённые друг другом, они не сразу обратили внимание на возвращение Гарри. — Билл говорит, что горизонт чист. У нас тоже ничего подозрительного. Я надеюсь, все будут готовы сорваться с места в подходящий момент? Джеймс? — Всегда готов. Миссис Монтгомери, вы… — Я прекрасно себя чувствую, мой мальчик. Я не настолько старая и, думаю, ещё смогу показать класс. Рядом раздался мученический вздох Дарины. — Эм-м… ну, что ж, хорошо. А где Ли… о… вот как… ладно, мы продолжим наблюдение. Лили словно только что очнулась. Она оторвалась от Сириуса, чтобы увидеть удаляющуюся фигуру отца. — Пап, стой! — воскликнула она и этим привлекла внимание всех, кроме того, кому кричала. Он видел, он точно всё видел. Джеймс с тенью осуждения в глазах демонстративно отвернулся (её смутила уверенность, что он наблюдал за ними задолго до её оклика). Мэри Монтгомери поглядела на неё, затем — на Сириуса, затем — вопросительно — посмотрела на свою внучку. — Милая, это ведь Лили, верно? — улыбнулась она с ехидством, непонятно кому предназначавшимся и понятным только ей. Своими зоркими глазами она зачем-то сверлила в Лили дыру. Дарина смутилась. — Я узнала по фотографии. Забавно. Сириус, у тебя изменился вкус. — Конечно. Он стал лучше, — изменившимся тоном отозвался Сириус. Она растянула губы — теперь в загадочной улыбке. — Судя по тому, что я слышала, это действительно так, — сказала она таким тоном, будто сама своим словам не очень верила. — Я пойду к отцу, — буркнула Лили перед уходом. Сириус кивнул и последовал за ней. Они миновали толпу, возглавляемую Бенсоном. Гарри стоял у сгоревшего алтаря, возвышавшегося кучей пепла над землей, и задумчиво смотрел перед собой. Тела Честейна и Мартинс, явно не собиравшихся просыпаться, были привязаны к дереву потрескивающими зачарованными верёвками. Тереза, скрестив руки на груди, с очень мрачным видом наблюдала за ними. Недалеко от неё Чарли всматривался через бинокль в безобидную даль горизонта в попытке обнаружить нечто подозрительное. Лили прошла мимо и остановилась за спиной у отца. Спина Гарри напряглась. Оборачиваться он не стал. — Лили, ты что-то хотела? — натянуто поинтересовался он, явно намеренно игнорируя Сириуса, шагов которого не мог не услышать и не узнать. — Это всё странно. — Что именно? — Не знаю, всё это… Мы просто стоим здесь и ничего не делаем. Ждём. Почему мы просто не можем напасть первыми? Лестрейндж явно что-то замышляет, он бы не стал оттягивать время просто так! А мы позволяем ему действовать, даём фору во времени, хотя смысла ждать у нас нет, все давно готовы к бою. Гарри повернулся, вздёрнул бровь. — Наши люди укрепляют стену, — выдавил он таким тоном, словно кому-то на потеху говорил очевидное. — Когда мы победим («если победим»), нельзя допустить массового побега. В Шотландии и без нас достаточно нечисти, не хватало ещё сотни-другой убийц с волшебными палочками. Он был явно раздражён. Подавляя ответное раздражение, Лили отвернулась. — Честейн так и не приходил в себя? — спросил Сириус. — Пришёл бы, — резко отозвался Гарри, на редкость упорно делая вид, что не видит его. — Да вот незадача: кто-то явно переборщил с силой. Ни одним заклинанием его не поднять и не допросить. Он знает Лестрейнджа лучше, чем кто-либо. У нас была возможность вызнать у него подробности стратегии, и мы этой возможности успешно лишились. — Что там узнавать?! — воскликнула Лили. — Лестрейндж заставляет нас ждать, значит, там, — она указала в сторону, где собирался отряд, — для нас готовится несусветная тёмная хрень, через которую мы вряд ли сможем пройти — это первое! Второе — Амадея поклялась защищать Лестрейнджа, и, судя по его страху к ней, она действительно может сделать что-то стоящее, и значит, в этот самый момент именно она именно этим и занимается! Гарри недоверчиво нахмурился и растрепал волосы. — Почему ты думаешь, что её стоит бояться? — Блэк задумчиво засунул руки в карманы. — Лестрейндж не станет бояться почём зря. Из всех ныне живущих он испытывает страх только к тебе, своей сестре и этой старой ведьме. И, знаешь, первые двое из этого списка доверия не внушают. — Я? — возмутился Сириус, приняв вид оскорблённой добродетели. — Я чист как божий одуванчик! Кого действительно следует опасаться, так это тебя, серийная убийца с подсвечником. Лили сморщилась: — Угу, как же. Я даже отравить его не смогла. — Добро пожаловать в клуб. Я убивал его дважды прежде чем понял, что трачу время попусту. Она хотела фыркнуть, но внутри всё замерло. Она удивлённо заморгала. Неужто ослышалась? — Ты у… убивал его? — сказала она зачем-то шёпотом, словно это могло сделать ужасное предположение неправдой. — В смысле, пытался убить или… как это… Сириус, внимательно наблюдавший за её реакцией, усмехнулся. — Убивал или думал, что убил. — Он снова ушёл в себя и отвёл глаза. — Но было бы странно, не находишь, если бы человек отделался лёгким испугом после того, как ему проткнули сердце ножом? — Ну… не знаю. — Ей было не по себе от мысли, что он мог поступить так. В голове немедленно реализовалась картина: длинные пальцы, сжимающие кровавый клинок, от неё внутри всё похолодело. — Один раз можно списать на удачу. Такое иногда бывает. — Один раз — да. Но два?.. Её глаза расширились. И неподалёку прогремел гром. Все затихли и посмотрели вверх, но увидели только мягкую синь утреннего неба, слегка обагрённую недавним рассветом. Пока Лили отчаянно пыталась разыскать в небесах хоть малейший намёк на приближающуюся засаду, Сириус, прищурившись, искал это в лесных дебрях за хрупкой мерцающей стеной. — Смотрите! — весело воскликнул он. — На лес смотрите, болваны! Из таинственных лесных дебрей выплывал блеклый серый туман. Лили насторожилась, но, как ни пыталась, не могла найти в нём ничего подозрительного. — Он пахнет серой, — ответил Сириус на немой вопрос. Его услышали и поспевающие к ним орденцы. — Я не чувствую, — ответил Рон и, переглянувшись с Гарри, начал осторожно приближаться к предполагаемой опасности. Никто, кроме Сириуса, ничего не чувствовал, но все были насторожены. Запах серы часто указывал на присутствие злых сил, но Лили-то знала это из книг, а не из собственного опыта. Уизли приблизился к стене. Туман выходил из леса медленной поступью осторожного животного, укрывая ватной пеленой пожухлую зелёную траву и робко ластясь к деревьям. — Туман, Блэк? — процедил Бенсон, наблюдая за его манипуляциями с презрением, кажется, очень привычным для него. — Серьёзно? Самому-то не смешно? — Мне смешно от взгляда на твою скептичную рожу, Бенсон, разве не понятно? — хмыкнул Сириус, и тот позеленел от злости. Блэк с таким видом, словно принципиально не уделяет внимание подобным бестолочам, повернулся к Лили, не сводя при этом взгляда с Рона: — Стащили мы как-то с Джеймсом из Запретной секции латанную-перелатанную и чересчур кусачую книгу одной старой ведьмы — так, для забавы, схватили самую опасную. Ведьма знала своё тёмное дело и писала обо всём, что могло бы нанести вред окружающим, и о тумане в том числе. Только очень сильный тёмный маг может сделать такое. Лестрейндж явно пытается ослабить нас. Когда повернулся Рон, все затаили дыхание. — Никакого подозрительного запаха я не чувствую. Не думаю, что туман опасен, — вынес вердикт он. И в ту же секунду издал горячий душераздирающий вопль.

***

Они бежали со всех ног, бежали прочь, а туман следовал за ними по пятам. Лили казалось, что вот уже сейчас он накинется на неё и поглотит целиком, и она рвалась вперёд с таким нетерпением и страхом, что окружающий мир размывался в водоворот многочисленных лиц, рук и ног. Страх был повсюду. Он ощущался в запахе серы, теперь ставшем для всех очевидным, в лице бегущей рядом Мэйси; и он же маленькими мерзкими насекомыми бегал по коже, оставляя мурашки. Лили помнила обезображенное лицо дяди, когда туман обхватил его руку и выгрыз кожу до кости. Сейчас Гарри и Джинни на бегу обрабатывали её заклинаниями и бинтовали, но, в виду ситуации, у них ничего путного не выходило. Дарина споткнулась, Джеймс и Люк подхватили её под руки и уже не отпускали. Они обогнули замок и вдохнули глубже: в пятистах футах от них замерла неприкосновенная стена. Армия Лестрейнджа. За их спинами восседал неподвижный, с гору огромный, железобрюх; из-за толстенных цепей виднелись только жёлтые глаза, в которых без труда читалось понятное желание убить их всех. — Бежим! Не останавливаемся! — крикнул Гарри. — Наши с другой стороны! Возьмём их в клещи! Другая часть Ордена Феникса абсолютно идентичным образом рвалась прочь от опасного тумана прямо в когти лестрейнджовых шавок. Они были разделены на две части: первый безукоризненный строй смотрел в лицо отряду Гарри, а второй обращён к главным воротам, где заправлял Билл. Сириус оказался прав: Магнус выставлял себя хозяином ситуации, возможно, даже не рассчитывая, что им будет нанесен вред. Ему было достаточно унижения. — Или они нас, — бодро хмыкнул Алекс, как будто только этого и ждущий. С удивительно похожим настроем Сириус выпустил из палочки дразнящий сноп искр, крикнув: — Им нравится, что мы стали добычей! Первобытный инстинкт — загонять жертву до бессилия, насладиться им в полной мере и только после этого забить до смерти. Пора отдать эту роль достойным! Соммерсби! — Почему именно я? — насторожился тот, в очередной раз оглянувшись назад. — Чуть что, сразу Дик! Кто моет котлы после уроков — Дик! Кто стащил на кухне тыквенные пирожки перед обедом — Дик! Кого отдать в жертву — конечно, Дика! Нашли козла отпущения! — Просто козла, без отпущения, — ответила Лили, ловко перепрыгнув корягу. — Сириус, что ты придумал? — Я подумал о том, что эти чмошники вряд ли обрадуются стаду диких животных. От недоумения (и отчасти от бега) у неё перехватило дыхание. Она уставилась на Сириуса, потом — на Дика, и загоревшийся в их глазах огонёк совершенно ей не понравился. — Даже не думайте! Вы что, совсем?! Это же дикие животные хрен знает откуда! Они могут прикончить нас всех! — воскликнула она. — Но мы-то будем готовы, а они такого поворота явно не ожидают, — отмахнулся Сириус. — Так что, Соммерсби? — Эй, посмотрите! Мэйси тронула её за плечо, и Лили обернулась, чтобы увидеть: тёмная магия Амадеи осталась далеко позади высокой стеной тумана. Ведьма каким-то образом остановила её или ограничила, и теперь она просто не позволяла им выбраться наружу. Ха! Будто они собирались бежать! Все переводили дыхание. Сириус и Дик заговорщически стояли в сторонке. — Блэк! — возмутилась она. Перспектива очередного нашествия диких животных не прельщала — ей хватило этого зоопарка в школе. — Дик и так без крыши над головой, так ты его ещё подначиваешь! Животными управлять невозможно! Они перетопчут нас всех! Но её, кажется, уже не слышали — ну, по крайней мере, старательно это изображали. Лили пришлось с недовольством наблюдать за манипуляциями Соммерсби, который выхватил с земли камень и палочкой очерчивал в воздухе только ему понятную фигуру, сосредоточенно нашёптывая под нос. Кроме них троих и Джинни, заканчивающей латать руку брата, все мрачно стояли лицом к лицу с врагами. Их и армию Лестрейнджа разделяла сотня футов. — Я так понимаю, это всё? — почти пропел Лестрейндж. — Как печально. Он вышел из толпы и отвесил поклон. За его спиной мрачно сверкнула глазами старая ведьма — значит, он до сих пор нуждался в её силе. Лили и Сириус вышли вперёд остальных. — Где твоё платьишко, Лестрейндж? — громко поинтересовался Сириус. — Неужели уже вышло из моды? Магнус действительно переоделся в привычную ему серую мантию. Он выдавил насмешку, от которой у Лили пробежал холодок. Лестрейндж не должен был улыбаться вот так, веселясь над их ничтожностью со своего воображаемого трона, с этим осознанием своей победы. Он должен был только одно — начать разлагаться. Всё было неправильно. — Для ощущения победного триумфа платья не нужны, Блэк, — он перевёл безликие и злые глаза на Лили, которая, встретившись с ним взглядом, почти вцепилась в руку Сириуса. Всё то, что бессовестный злодей прятал раньше на дне сознания, теперь вылезло наружу словно змеиная повязь: его глаза пекли огнём, его лицо рябило, всё его тело вздрагивало, задыхаясь от ненависти к ней. Наверное, никто так сильно не ненавидел её. — Для него вообще ничего не нужно — кроме подобающей девушки за спиной, которая затем отблагодарит тебя поцелуем. Но с меня на сегодня довольно поцелуев. Лирика закончилась. Он махнул рукой, и воины за его спиной единым потоком сместились. Как роботы, подчиняющиеся волшебной кнопке в руках хозяина, они образовали идеальное клиновидное строение. Они и были клинком — острым, устрашающим и опасным в неправильных руках. Второе строение, обращённое к другой части Ордена, поступило так же. Сириус азартно улыбнулся. Лили это напугало даже больше войска Лестрейнджа, и она сжала его руку так крепко, как только позволяла физическая сила. — Видишь ли, у нас есть одно незавершённое дело, — ответил Блэк, недоумённо на неё поглядев. Она качнула головой. — И смерть сегодня в наши планы не входит. Не находишь, с нашей стороны было бы глупо являться сюда для того, чтобы умереть? — Тем самым вы лишь подчеркнули свой форменный стиль, — презрительно выдал Лестрейндж. — Глупые поступки у вас в чести, насколько я заметил. Как и глупые надежды. — Ты пытался убить Лили. Твои надежды куда глупее. — Тем не менее, это случится. Что сделают с тобой, мне всё равно, но с этой, — он махнул рукой в сторону Лили, — дрянью я рассчитаюсь сам. Можешь не сомневаться, милочка, — ледяной оскал обезобразил его лицо, — я умело выкопаю из твоего подсознания твои самые худшие страхи и подвергну тебя самому большому и ужасному унижению, которое только можно предположить. По взгляду она мгновенно поняла, что долго ему копать не придётся. — Твои обещания всем по барабану, но всё же будь осторожнее. Вдруг кто-нибудь воспримет их всерьёз и затем разочаруется, увидев, как тебя швыряют в грязь? — Сириус сделал вид, что задумался, и согнул два пальца — указательный и средний. — Второй раз. Да, войти дважды в одну реку позора — нужно иметь талант. Кстати говоря, твой генофонд к этому как раз располагает. Указательный палец сместился, как бы невзначай оставляя неприличный жест. Пренебрежительная гримаса Лестрейнджа стала бешеной, но он не успел выразить своё уничижительное отношение к Сириусу и к ним всем. Из-за их спин раздался глухой стук. Стук, подозрительно напоминающий цоканье копыт. Дрожь земли под ногами. Под громкие восклицания Лили замерла, стараясь быть готовой к чему угодно — отскочить, убежать, улететь вместе с Сириусом, да даже оттащить его силком, если придётся. Он же, подмигнув ей, одобрительно присвистнул. — Пять баллов Гриффиндору, Соммерсби! — воскликнул он, предзнаменуя начало большой шалости. — ВСЕ НАЗАД! — взвыл Люк, и они обернулись, чтобы увидеть, как он отпихивает незадачливую сестру от неясного нечто. Остальные кинулись по сторонам, освобождая путь огромному животному. Массивные ноги-тумбочки, взрывающие землю, серая безволосая шкура, толстая, как танковая броня, и длинный тупой рог, подобно мечу ищущий, кого бы проткнуть насквозь. Оно неслось со скоростью смертоносного урагана и меньше всего походило на одного из тех маленьких тучных носорогов, которых мастерил Дик в Хогвартсе из перьев и иголок. И если те за пару часов эвакуации могли устроить знатный хаос, то чего ожидать от этого новшества? За этими внутренними рассуждениями Лили не заметила, как её в четыре руки оттащили с опасного пути; поражённая, она смотрела, как в считанных футах от неё поездами проносится, полностью повторяя вожака, свирепое стадо. — Я, конечно, понимаю, что ты планировала умереть сегодня, но, может, не будешь так торопиться? — сердито пробубнил Гарри. Сириус уже отпустил её, а он так и держал за шкирку, словно нашкодившего котёнка. Землетрясение унеслось далеко вперёд. — Невероятно, — прошептала Лили, не слыша его. Лестрейндж уже успел смыться к тому моменту, но зрелищность от этого не пострадала. Сквозь тщетные попытки создать приличный защитный барьер носороги вонзились в стройные ряды армии. Паника, давка — отскакивающие от толстой брони заклинания, безуспешные попытки вырваться из сумасбродного лабиринта толпы на свободу. Один стражник попытался воткнуть нож носорогу в глаз, но тот воткнул свой рог ему в живот гораздо раньше и просто вдавил ногой в землю. Ещё один прислужник, почувствовав себя следующей целью, оперативно столкнул своего товарища под ноги животного и использовал выигранное время, чтобы ретироваться, но со спины его подстерегал другой носорог, и его-то уже ничто не остановило: рог проткнул голову, словно нож — яблоко, и, хотя Лили его лица не видела, она нехотя чувствовала его ужас. Кровью авангарда обагрилась летняя зелень, одно за другим тела падали наземь, как бесполезные куклы, которыми уже наигрались. Животные следовали дальше и топтали всех без разбора, неуправляемые, огромные для людей. Для них ценности человеческой жизни не существовало, как не существовало и мук совести, и моральных ограничений — всего того, на что любой здравомыслящий человек обернулся бы, прежде чем совершить непоправимое. Лили смотрела и думала: а что, если сегодня наступит такой момент, когда у неё не будет выбора? Что, если ей придётся убить? Лестрейнджа она убила… почти. Но то Лестрейндж. Сможет ли она кого-то так же сильно ненавидеть? — Это ты придумал? Это ты заставил мальчишку убивать? Лили посмотрела на отца недоумённо. Его глаза полыхали холодной яростью. — Ты что имеешь в виду? — прищурился Сириус. — Лишь то, что семнадцатилетний парень, ровесник моей дочери, приложил руку к убийству десятка людей — просто потому, что у тебя в голове вдруг просветлело, — процедил Гарри. — У тебя есть какое-то понимание нормальности, Сириус? Ты хоть раз в жизни, скажи на милость, подумал перед тем, как причинить кому-то вред? Или только твоё желание имеет значения, вне зависимости, кто из-за него пострадает? Видя, как Сириус изменился в лице, Лили выпалила: — Папа, хватит! Хватит придираться! Нашёл время! Потом можешь хоть всю жизнь нас попрекать, но сейчас — хватит! И не нужно этих убийственных взглядов! Лили не ожидала оказаться услышанной, но губы Гарри дрогнули, и на миг она даже решила, что он прячет улыбку; но, стоило Сириусу положить руку на её плечо, от этой улыбки не осталось ни следа. — Идём, что ли? — подступился к ним Джеймс, а следом за ним и Дарина, и беззаботный Дик, и Хьюго с Мэйси. Остальные вопросительно смотрели на Гарри. — Чего вы стоите? — Люк на бегу впихивал в задний карман резервную палочку. Стража скопищем пятен рвалась прочь от смертоносных животных. Отец Люка и добрая часть Ордена рванули наперерез отступающим. — Без нас эту братию не удержат! Щелчком пальцев Джинни вывела Гарри из транса. Он подобрался, дёрнул головой и сказал, обращаясь, по большому счёту, к самым младшим: — Пока держимся вместе, друг от друга не отходим ни на фут и внимательно осматриваемся по сторонам. Под ноги тоже глядеть не забываем. Кивнули почти все, кто остался — младшие Томасы с вертушкой-бабушкой, Джеймс, Хьюго, Мэйси, Дик и Лили. Алекс высокомерно закатил глаза. Они побежали, минуя покорёженные, растоптанные тела и кровь, блестящую в бледном свете солнца. Сжав губы, Лили взглянула на Соммерсби: понял ли он, что только что сделал? Кажется, нет. Лили и сама не очень понимала. Дик не видел ни крови, ни вспоротых животов — лишь очередную талантливую шалость и возможность проявить себя, принести пользу. Он и не думал становиться убийцей. И Лили, когда задумала месть Лестрейнджу, забыла, что «убийца» от слова «убить». В какой-то момент, когда в уши врезался поток нескончаемых проклятий и воинствующих криков, она вгрызлась зубами в руку и завертела головой в разные стороны. Ей вдруг стало так холодно, будто вся кровь разом испарилась из тела. «Нет, я не хочу убивать». Перед глазами пронеслась молния. Лили растерянно моргнула. — Слепая? — гаркнул Блумс, успешно мотнув палочкой в заклятие и сбив с ног стражника, который послал его. — Учти, должна по гроб жизни! Эй, блонда, что зависла? Что, доблестная Армия растеряла свою доблесть? Исполинские носороги успели исчезнуть из виду, а вместе с ними, не считая мёртвых, и пятая часть армии Лестрейнджа. Из этого остатка, раскинувшегося по огромному двору и освещённого солнцем и вспышками проклятий, на них яростным потоком двинулись несколько десятков людей. У главных ворот в опасный неудержимый водоворот слились серые пятна с синими и разноцветными: отряд Билла и наёмники не сидели на месте. Где-то там, подальше от опасности, прятал свою шкуру Лестрейндж. Рядом с ним, конечно же, Амадея, в силах которой прикончить их всех. Разумеется, пока кто-нибудь не прикончит её. А ребята и вправду застыли, не зная, куда себя подать — даже с лица Алекса Мэттьюсса слетела бравада. Сириус уже унёсся на передовую вместе с Джеймсом, Люком, Джинни, Мэри Монтгомери и остальными — в глазах аж зарябило от цветных всполохов. Далеко от Лили Гарри орудовал палочкой, словно мечом, пока двое молодых стражников волчьими шагами наступали на него справа и слева в попытке довести до изнеможения. Фред повалил одного на землю, и Гарри мастерски отправил в нокаут другого. За дальнейшим развитием событий Лили следить уже не могла — люди Лестрейнджа наступали, и в голове, почему-то, не крутилось ничего, кроме замшелого оглушающего. Самый юркий и быстрый накинулся на Дарину как рысь на зайца, видимо, сочтя её лёгкой добычей, и она увернулась от заклинания скорее по случайности, чем умышленно; но уже в следующую минуту, вскочив с яростным кличем, она метнула в него красный луч, так что он подскочил на месте. Это и вывело ребят из транса — один за другим они поднимали палочки, из которых заклятья понеслись как копья. Так Лили приманила к себе тощего маленького парня, близкого по возрасту Джеймсу, а Хьюго с Мэйси — черноволосых близнецов. — Сектумсемпра! — выпалил противник Лили, целясь ей прямо в сердце. Единственное, что она почувствовала — толику сомнения и страха, но затем прошли и они. Он забыл или не знал, что от проклятий в этот раз не было никакой пользы. Сбитый с толку, парень поглядел на Лили, потом — на свою палочку, недоумённо нахмурив брови. — Остолбеней! — воспользовалась моментом Лили. Он сбил с ног противника Хьюго, и оба ещё десять футов пролетели над головами товарищей и Ордена Феникса. Она не успела подумать, как бы забрать у обоих палочки — следующий соперник не заставил себя долго ждать. Он оказался умнее первого и пользоваться тёмной магией не стал — жаль только, что обычных заклинаний в его арсенале оказалось не так много, поэтому первые две минуты он просто пытался отбить у неё палочку. Безоружная она стала бы лёгкой добычей — безоружная она легко могла быть убита без палочки и без ножа, голыми руками. Именно поэтому Лили уворачивалась как могла, нередко врезаясь в своих, сбивая их с ног. В один из таких моментов её угораздило споткнуться, но удачно оказавшийся рядом Мэтьюсс удержал её. Нападающего перехватил Дик. — Осторожнее, — улыбнулся Алекс. Раздался свист, и он пошатнулся. Улыбка растаяла. Тело потянуло вниз. Ужас накатил не сразу — не помня себя, сначала Лили старалась крепко-крепко держать его за плечи, чтобы не дать упасть лицом в грязь. В голове пронеслось короткое «нет», когда искривлённое лицо Алекса застыло; дыхание свело от недоверия и тяжести. Стражник из-за его спины заносил палочку для очередного заклинания, а Лили не могла, не хотела ничего делать, ведь Алекс в её руках так и не открыл глаза, так и не подал ни единого признака жизни… Пальцы сами собой потянулись к его запястью, краем сознания она поняла — пульс есть, но очень слабый. Чувство дрожащего страха заменило другое чувство — гнева, но она — наверное, впервые в жизни — могла его контролировать и вылить ведром раскалённой воды на злого мерзавца. Молния уже вылетела из палочки, когда Лили, прижимая одной рукой тяжёлое тело к себе, выкрикнула: — Круцио! И она увернулась. А стражник — нет. Его лиц перекосило от вспышки непередаваемой боли, и он рухнул, как рухнул бы Алекс минуту назад, и завыл раненым зверем, как завыл бы Алекс, если бы находился в сознании. Лили осторожно уложила его на землю. — Алекс, — проговорила она тихо, легонько тряся его за плечо. Глаза оставались закрытыми. Лили и сама бы с удовольствием закрыла глаза, и уши в придачу — не хотелось ни видеть, ни слышать, что происходило вокруг. — Ну же, Алекс! Ну что за… Ну хоть кто-нибудь… помогите мне… Она застонала. Никто не обращал на неё внимания — все были слишком заняты битвой. Блумс взял на себя двоих, Хьюго на пару с Дариной пытались одолеть мощного мужчину с татуировкой на лице — он вспомнился ей по битве в Хогвартсе; Мэйси и вовсе не было видно; а Дик, как проворный жук, юлил из стороны в сторону, всё время в кого-то врезаясь — проклятие противника следовало за ним по пятам как гадюка. Лили послала заклятие в спину стражника, и парень с облегчением смахнул со лба пот. — Что с Мэтьюссом? — обомлел он. — Я не знаю! Ты можешь взять у моего отца сквозное зеркало и связаться с Алом? — Я — мигом! Стража надвигалась, минуя разгоревшуюся схватку на передовой, а Блумс не мог удерживать всех в одиночку. Лили не имела права сидеть без дела, но оставлять Алекса одного тоже не хотела — пусть стража и сочтёт его мёртвым и не станет заморачиваться, но просто затоптать полуживое тело до смерти в такой канители — раз плюнуть. В итоге она решила не отходить далеко и приглядывать, чтобы никто не оказался ближе к нему, чем на пару десятков футов. Перед встречей с очередной порцией армии Лестрейнджа Лили предприняла ещё один шаг: бросила в спины оставшимся соперникам парализующие. Хьюго с Дариной даже не сразу поняли, что произошло, но, поняв, вздохнули спокойно и стерли со лба испарину. Блумс, поглядев на замершие тела, хмыкнул и разломал их палочки. — Совесть во сне не сожрёт? — поинтересовался он. — Благородные гриффиндорцы не имеют права нападать со спины. — Лучше быть живым, чем благородным, — буркнула Лили. — Объясни это своему возлюбленному как-нибудь, — посоветовал Генри. — Так, все живы-здоровы? — Дарина и Хьюго утомлённо кивнули. — К новому раунду готовы? Эй, что с Мэтьюссом?! Он ринулся к нему и принялся мерять пульс. — Дик свяжется с Алом, — совершенно беспомощно проговорила Лили. Но внутри зародился страх: вдруг поздно? Вдруг он уже умер? Блумс, видимо, остался удовлетворённым (Алекс был жив, по-прежнему был жив!) и сосредоточенно нахмурился, явно взвешивая варианты. — Ладно, — нехотя буркнул он. — Всё равно я ему ничем помочь не смогу. Внешних проявлений и кровотечения нет, так что десять минут он может подождать. Всем встать! — гаркнул он. Он разбудил бы мёртвых, будь это возможно. — Палочки наготове! Томас, собери волосы в хвост! Иначе я их сам тебе обрежу! — Всклокоченная, с тёмным от грязи лицом Дарина бросила ему убийственный взгляд, и на этот раз он был действительно устрашающим. — Поттер, следи за Мэтьюссом! Уизли… Уизли, где твоя подружка? — Я здесь! — бодро отозвался голос непонятно откуда. Её лицо показалось в сквозном зеркале Хьюго. — Нужна помощь с ранами. Лили, Альбус скоро придёт… если кому-то ещё не понадобится помощь. — Хорошо. Все живы? Мэйси? Мэйси! Её лицо безвозвратно исчезло, и связь отключилась. — Я что-то не поняла! — рыкнула Дарина, замахав руками. Схватка порядком раззадорила её, а ведь в начале она дрожала, словно осиновый лист. — Они только что были совсем рядом, а теперь? Куда делись? На передовой происходило нечто невообразимое. Круговорот движений, лиц и рук напоминал огромный костёр — даже жаром отдавало. Лили раньше и не подумала бы, что можно так быстро перемещаться. Но не это занимало её в такой момент — ей хватило бы уверенности, что все живы. Отец с Фредом и Диком давно исчезли из поля зрения. — Думается мне, наши их перехватили, — мрачно сообщил Блумс. Насупившись, он обернулся на Алекса. — Делаем вот что: вы идёте ровным строем к остальным, а я с Мэтьюссом отправляюсь на поиски Поттера или Крам. И не беси меня, Поттер, — ответил он на немой вопрос в её лице, — иначе Блэк узнает, что ты хотела бросить его на произвол судьбы. — Как вы доберетесь в одиночку?! Да ещё с Алексом на руках? Вы станете лёгкой добычей для троих, ну, максимум, четверых стражников! — вознегодовал Хьюго. — Я иду с вами. Он упёрся всеми рогами, у Блумса же не было ни времени, ни желания с ним спорить. Поместив тело на волшебные носилки, они кивнули девушкам и отправились прямиком к первому отряду. — И да, Поттер, — Генри обернулся напоследок. — В Ордене Феникса не любят предателей. Если кто-то когда перешёл на другую сторону, то дороги назад ему нет. Более того, многие, во главе них Бенсон, станут настаивать на наказании и аресте. Раздался жуткий грохот и звон. Дарина с воинственным кличем понеслась на сражение. Лили, старавшаяся не думать об опасности впереди, едва поспевала за ней. Что имел в виду Блумс? От чего предостерегал? Или, скорее, на что и на кого намекал? Им даже не пришлось искать соперников — те нашли их сами, гостеприимно встретив парой кинжалов, которые едва не угодили в головы девушкам. Неудача стражников не устроила, и они предприняли ещё одну попытку — однако, к несчастью, за их спиной реализовался Люк Томас, и кинжалы на полпути отправились обратно к дарителям. Точнее, в них. Особенное хладнокровие, которое она чувствовала раньше лишь смутно, заставило Лили не задерживать взгляд на крови и искажённых лицах. Не заметив рядом никого знакомого, Лили и Дарина выпалили в унисон: — Где Сириус? — Где Джеймс? — Все живы?! — воскликнула Лили. — У нас — да, им пока везёт меньше. Счёт миллион-ноль в нашу пользу, — без улыбки фыркнул он. — О, чёрт! Осторожно! Люк заставил обеих пригнуться, и буквально в футе над их головами пролетел с шипением огненный шар размером с колесо. А затем ещё один. По земле проплыла гигантская тень с длинным хвостом и крыльями-опахалами и взревела так, что волосы встали дыбом. Лили подняла голову и так и застыла в благоговении. Дракон. Нельзя сказать, что она не ожидала его освобождения; когда хочешь на волю, клеткой и цепями тебя никто не удержит. И, странно, конечно, но огромное, просто исполинское кожистое тело, зависшее над ней зловещим надзирателем, вновь напомнило ей, кем она была последние три месяца и кто она на самом деле. Лили поднялась вслед за Люком, смело глядя в драконьи глаза. Дракон лениво взмахнул хвостом и, показалось ей, странно прищурился. — Получай, зараза! — выпалили из толпы, и трое стражников сплочённо послали в него заклинания. Безупречная природная броня оттолкнула их назад. Как ни странно, битва остановилась — кажется, огромное чудовище могло кого угодно убедить жить в мире и согласии — хотя бы несколько секунд. — Убьём эту зверюгу и принесём хозяину! Из драконьих ноздрей повалил дым. Животное медленно думало, но быстро выходило из себя. — Уходим! — Люк схватил их за руки и потащил прочь. Лили услышала команду отца, и Орден мигом ретировался. Стража даже не попыталась остановить их, слишком занятая выведением дракона из себя. Недовольное лицо Сириуса она узнала сразу — как и Джеймса, и помятой Мэри Монтгомери, отчаянно сражавшейся, судя по изорванной одежде и напрочь испорченной обуви. Ото всех несло кровью и землёй. Мэйси пыталась залатать колотую рану на плече мистера Томаса. — Почему… — начала Дарина. — Нет смысла тратить силы, — ответил Люк. — А им всё равно уже не жить. Он был прав как никогда. Такой горстке не стоило рассчитывать на победу в этом неравном бою. Может, слабоватого дракона и смогли бы прикончить парой десятков волшебных палочек, но украинский железобрюх априори к таким не относился; к собственному, несчастью, стража была слишком самоуверенна. Остекленевшими глазами Лили смотрела на столб красного пламени, рванувшего к стражникам. Он не поглотил их сразу, нет — сначала он расползся по многочисленным телам мириадами витиеватых змей и, насладившись предсмертными криками, вонзился глубже; огонь сожрал серую униформу с нашивкой, сожрал кожу и волосы… Её схватили за руку, и она уткнулась носом в чьё-то плечо. — Не смотри, — сказали ей на ухо родным беспокойным голосом. — Не надо. Лили со вздохом провела по коротким торчащим волосам: — Ал. На грязном лице брата проступила улыбка. Лили тоже улыбнулась. Он сжал её руку, и на миг она даже забыла о душераздирающих воплях позади. О запахе пламени и мертвецов и о торжестве, травившем воздух вместе с этими запахами. — Если я и прослужил в Ордене год, то только ради этого зрелища, — прохрипел голос рядом. Бенсон был гол выше пояса. Его лицо и шею покрывали свежие, до мяса, рубцы и засохшая кровь. Взглядом, полным мстительного извращённого наслаждения он наблюдал за огненной расправой. Лили и Альбус посмотрели на него с одинаковым недоумением. Тереза выронила палочку. Гарри кивнул старшему Томасу, и вдвоём они тронулись с места и скрылись. — Мы все рады за тебя, Бенсон, — сухо промолвила Джинни. — Это очень много говорит о твоём душевном здоровье. — Что за лицемерие? — хмыкнул он, смерил её коротким взглядом и вернулся к зрелищу, не желая пропускать ни секунды. — На войне убивать не стыдно. К чему да и перед кем изображать гуманистов? Кровь с ваших рук вы ничем не ототрёте, а без крови от врагов не избавитесь, как ни крути. Так чем плохо получать удовольствие от процесса? Ко всеобщей неожиданности ему ответила Мэйси: — Да просто тем, что это плохо! — воскликнула она с ужасом и злостью. — Этого недостаточно?! Мы воюем за добро! Использовать такие… такие методы просто кощунственно! — Никто дракону не приказывал превращать их в бекон, — ответил Рон, дёрнув плечом. — Не так-то это легко, как хотелось бы. — Только не говорите, что вы не надеялись на это! — Мэйси расходилась не на шутку. От увиденного она, видимо, растеряла остатки терпения. — Я слышала, как в лесу Бенсон говорил об этом с одним из наёмников! По их словам, дракон чуть ли не ручной! И вполне неплохо понимает, кто враг, а кто друг! — Что тебе не нравится? — тихо спросил Альбус. — Что он сделал нам одолжение? Взгляд Лили снова стал изумлённым. Она осмелилась поднять взгляд на гору чёрного пепла и, подавив приступ тошноты, перевела его на реющий в облаках драконий силуэт. Почти никто не заметил, что он улетел. И вправду, от животной ли злости он сжёг заживо этих людей? Не было ли это скорее преданностью? — Это же… это же жестоко, — голос Мэйси теперь был едва слышен. — Чем мы тогда лучше Орков? — Помолчи, девочка, — пренебрежительно сморщился Бенсон. — Всем плевать, что ты думаешь. — Я. Вам. Не. Девочка, — процедила Мэйси. Лили показалось, что она сейчас выхватит палочку — сама Лили, например, была близка к этому. Дарина, кажется, тоже. — А кто ты — мальчик? — глумился Бенсон. Занятное зрелище кончилось, и он, судя по всему, решил извлечь удовольствие из насмешек над ней. — Чего смотрите, вы обе? — покосился он на Лили с Дариной. — Только начните, я вас мигом заткну. Дарина вспыхнула: — Вопрос, кто кого заткнёт в этом случае! За её спиной мрачно встал Джеймс. — Ты что себе позволяешь, малолетка?— рыкнул мужчина. — Провоцируешь на дуэль? Дарина растерялась, а Лили и Джеймс потянулись за своими волшебными палочками. — Заткнись, Бенсон, ты всех бесишь, — сморщился Сириус, сам явно не настроенный на мировую. Что бы ни хотел сделать или сказать Бенсон в отместку, появление Гарри и Дина порядком охладило его горячий пыл. Они оба, на взгляд Лили, были странно взволнованы и медленны. Словно им некуда было торопиться. — Пап, что?.. — спросил Ал, уловивший, как и она, эту взволнованность. Гарри вздрогнул и оглянулся, явно не поняв, кто его звал, а, увидев младшего сына, моргнул, как если бы не понял, кто он такой. Дин же, ни на кого не взглянув, приложил ладонь ко рту и закачал головой. — Папа! — воскликнула Дарина, подбежав к нему. — Папа, что случилось? Тот моргнул, и, словно очнувшись ото сна, выдохнул: — Дочка. Он порывисто обнял её, бормоча что-то под нос. Джинни вскочила и дала Гарри хлёсткую пощечину. Тереза застыла. — Что происходит?! — гаркнула она. Гарри закачал головой и беспомощно закрыл глаза. — Это Лестрейндж, — сказал Сириус. Он тряхнул крестника за плечи, но его это не оживило. — Он и его ведьма. — Орден Феникса недоумённо переглянулся. — Прислушайтесь. Тишина, как в могиле. Всё вокруг как назло заволокло туманом. Попытки Ордена связаться с другим отрядом посредством сквозных зеркал сопровождалась попытками Ала, Люка, Джеймса и Дарины привести в полное сознание своих отцов. Лили не могла двинуться с места, не могла подойти к отцу: в ней зародился острый страх, что он сошёл с ума, но ещё страшнее было бы убедиться, что это правда. — Эта старуха, — медленно, с трудом выговаривая каждое слово, начал Дин, с болью глядя на своих детей, — слепая на оба глаза, в старом плаще… она творила нечто… непонятное… страшное. У неё не было волшебной палочки, она делала всё своими руками. Приближаясь, я чувствовал ужас, в голове всплывали картины… разные, от которых кровь стыла. Мы не сразу поняли, что все, весь второй отряд лежит… лежит навзничь и не шевелится. Джинни со вскриком приложила ладонь ко рту. Рон побледнел. Мэйси готова была потерять сознание, и, кажется, Лили тоже приблизилась к этому. Хьюго, Доминик, Билл, Луис, Фред… сколько их там осталось? — Они живы, — попытался оправиться Дин. — Я слышал их крики. Но им очень худо. — Значит, нужно обезвредить ведьму, — твёрдо сказал Рон. — Я это сделаю. Я отвлеку её, и тогда Орден сумеет разобраться со стражниками. Сколько их осталось, тридцать, сорок? Лестрейндж понял, что проиграл, и решил пойти другим путём. — Нет уж, — ответил Сириус, — если кто и должен идти, то это я. — Я пойду, — сказала Лили, но её за вскипевшими спорами никто не услышал. Вмешался Бенсон, а затем и Дин, и Джеймс. Сознание заволокло злостью. Как можно вести обсуждение, когда всё висит на волоске?! Когда совсем рядом умирают люди и нет времени на вашу гордость, волнение и попытки геройствовать? Они могли спорить хоть до второго пришествия, а Лили всё для себя уже решила. Из всех присутствующих, и, возможно, всех живущих на земле, иммунитетом от магии ведьмы обладала только она, однако в такой ответственный момент доблестный Орден предпочёл забыть об этом. — Лили, нет! — Мэйси остановила её на полпути, глядя широко распахнутыми глазами. — Ты не должна! Он только этого и ждёт от тебя! О, да, Лестрейндж наверняка рассчитывал на её приход. — Я тоже жду, — скривилась Лили. — Последние месяцы жду только этого. — Твоя самоуверенность погубит тебя! — У меня иммунитет, Мэйси. Если кто-то или… что-то одарило меня этой хренью, значит, я должна её использовать. Бросив на неё многозначительный взгляд, Лили скрылась в тумане. Она надеялась хотя бы на несколько минут, прежде чем за ней рванёт делегация протестующих. Мистер Томас говорил о криках, но Лили слышала только стоны. Стоны наёмников, стоны орденцев, стоны семьи. Вот рядом с мужем лежит, всхлипывая, Флёр — земля в волосах, палочка отброшена, глаза закрыты руками. Билл, окровавленными ладонями прикрывающий уши и сжимающий зубы в попытке вытерпеть непонятную общую боль. Роксана, закусившая губу до крови, и плачущая синеволосая девушка рядом с ней. Лили было странно пройти мимо и не окликнуть никого из них. И странно было думать, что сила, повалившая их навзничь, не имела над ней власти. Они все походили на жертв Круциатуса, этой страшной пытки, которая за секунду могла свести с ума, но она не ощущала ровным счётом ничего. Амадея нашёптывала заклинание со вскинутыми ввысь руками и явно не замечала её. Трава скрадывала шаг. Лицо ведьмы белело от напряжения, тело дрожало, словно кто-то неведомый в обмен на эту тёмную энергию высасывал у неё жизненную силу. Она ведь использовала не свою магию. Она брала взаймы и явно не просто так. — Ты, — воскликнула ведьма. — Я чувствую тебя. Зря пришла. С тобой случится то же самое! Откинув волосы со лба, она протянула к ней руки и сжала крючковатые пальцы. Воздух рассекла вибрация — и, что бы там ни хотела ведьма сделать с ней, Лили больше ничего не ощутила. Руки же ведьмы резко откинулись назад, как при столкновении — точно так же и её злую магию оттолкнула невидимая броня, которую Лили носила. Сморщенное лицо старухи исказилось от натуги, внутреннего, одного ей известного усилия пробить щит — хотя Лили ничего не чувствовала и не могла знать этого наверняка — и она, дёрнувшись, рухнула наземь в обнимку со своей клюкой. — Инкарцеро, — верёвки обвили безжизненное тело, на которое Лили едва ли взглянула. Она услышала нарастающий темп дыхания. Позеленевшие лица светлели, гримасы боли таяли. — Браво, — раздалось вместе с хлопками на опасно близком расстоянии. — Как ты сбежала? Лили обернулась. На её глазах прямо из воздуха материализовался Лестрейндж. Чары невидимости он наложил отменные. — Ведь наверняка тебя никто не хотел отпускать, — продолжал он, небрежно засунув руки в карманы. — Блэк скорее бы голову себе отгрыз, чем отпустил одну. Как и твой папенька. Неужели так быстро сменили приоритеты? Это весьма удобно. В один день пообещать защиту и преданность, а в другой отправить в качестве пушечного мяса в логово врага. — Где твои стражники? — вызывающе поинтересовалась Лили. — Сбежали, — он неопределённо махнул рукой и посмотрел с не меньшим вызовом. Лили усмехнулась: — Всё, что меня удивляет сейчас — это почему ты не сбежал вместе с ними. — Сбежать с тонущего корабля может юнга или штурман, но капитан — никогда. И да, ты тоже меня удивила. Признаться, я не рассчитывал на подобный шаг. — Лестрейндж приблизился, Лили мгновенно выставила палочку. Он усмехнулся. — Принять яд, так рисковать своей бесценной жизнью, чтобы убить… я с самого начала недооценивал глубину твоей ненависти. Тем не менее, твой риск был напрасным. Если бы ты знала всю правду с самого начала, ты бы не стала пытаться. — Знала что? Скажи, почему ты выжил? — Пойдём со мной и узнаешь. Он бросил палочку в траву и протянул ей руку. — Давай, — продолжил он, глядя ей в глаза. Пара шагов — и он слишком близко, но она не обращает на это внимание. Когда его рука касается её запястья, она даже не вздрагивает и лишь смотрит ошарашенно. — Мы остались одни, так и уйдём отсюда вместе. Я многому научу тебя. Бессмертие — лишь часть этого огромного путешествия. Лили прищурилась: — Ты не в себе. Лестрейндж ответил полубезумной улыбкой. Раздался громкий свист, его тело пошатнулось. Рука Магнуса соскользнула с её, и он рухнул на землю. Разгневанный Сириус опустил палочку. — Хоть в этот раз не целовались? — едко спросил он. За его спиной Орден Феникса спешил к бессознательным товарищам. Лили увидела решительное лицо Бенсона и, буркнув Блэку что-то вроде «не успели» и миновав его возмущённое ворчание по поводу её бескрайней глупости, рванула искать пропащего кузена. «В Ордене Феникса не любят предателей», — отбойным молотком стучал голос в голове. Едва пришедший в сознание Фред не понял, почему она связала его волшебными силками, и попытался вырваться, но она зашипела на него и успела перегородить путь воинственно настроенному Бенсону. — Уйди с дороги, девчонка! — рыкнул он, явно собираясь отпихнуть её подальше голыми руками. — Он предатель и подлежит суду! Нашему суду, суду Ордена! — Он мой пленник! — почти прорычала Лили, сжимая палочку, как спасательный круг. Такому человеку, как он, и убить её на месте ничего не стоило. — А я не из Ордена! — Мне плевать, кто ты и откуда! Станешь препятствовать честному суду над этим перебежчиком — тоже загремишь в плен за измену! Может, на твоё счастье, даже поделишь одну клетку с этим трусом! Что на это скажешь, а? Что? — Идите на хрен, вот что! Его глаза бешено округлились. Он поднял руку, чтобы отпихнуть её или ударить, Лили готова была произнести заклинание — однако этого не понадобилось. Живой и здоровый Билл Уизли схватил Бенсона за плечи и, послав племяннице короткий взгляд, потащил его сквозь толпу, не оставляя возможности к сопротивлению. Очнувшиеся Доминик, Тед, Хьюго, и многие другие радостно переговаривались, смеялись и обнимались с родными. Все живые. Лили повернулась к Фреду и подавила вздох. Возможно, она не права? Сколько человек погибли от его рук? Едва не погибла Мэделайн Крам. Альбус на её месте на стал бы сомневаться. Но Альбус и не совершал ошибок, которые стоили человеческих страданий, он не мог знать, как тяжело раскаяние. — Зачем ты… — начал кузен. — Тебе не простят этого. Она подняла усталый взгляд на Блумса, улыбающегося во все зубы. — Не моя проблема. — Ошибаешься. Когда все поймут, что ты укрываешь предателя, это станет и твоей проблемой тоже. Если ты не позволишь им совершить самосуд над Уизли, по крайней мере, половина Ордена будет настроена против тебя. — К чёрту Орден, — ответила Лили, обняв руками замерзшие колени и глядя в неясную даль. Лестрейндж повержен, но война ещё не окончена. Рано или поздно им придётся выступить против его сестры. А ещё, подумала Лили, поймав холодный взгляд Альбуса, с этого дня ей придётся воевать и со своими.