Восстать из пепла

Деньки текли слишком быстро, унося с собой остатки лета. Казалось, только вчера они спорили меж собой, кому какая комната достанется, а на деле же мимо них проскочила половина августа — смурного, совершенно не летнего и на редкость дождливого. Сентябрь караулил ребят за углом и абсолютно не сожалел, что они так мало времени пробыли вместе. Две недели прошли в постоянных неукротимых забавах. Тандем из Сириуса Блэка, Джеймса Поттера и пяти семнадцатилетних волшебников нанёс серьёзный удар по вселенной и площади Гриммо в частности. Дом благороднейшего и древнейшего семейства Блэк был вынужден пережить жуткий стресс, который — всего-то — начался с невинной фразы, сказанной Дариной Томас на второй день пребывания: «Давайте повеселимся?». Все выступили «за». После шестнадцати карточных конов, трех партий в мафию (все три раза мафией становился Дик, так что игра не заладилась) и пары бутылок коллекционного алкоголя из личных запасов отца Сириуса (ни то, ни другое, ни третье скуки не утолило) надевший на голову ведро Джеймс предложил всем игру под названием «Крокодил». Суть её заключалась в том, чтобы один изображал из себя другого человека, а игроки угадывали. Идею приняли на «ура». Хьюго опередил всех желающих и, трансфигурировав себе из ложки чепчик, громовым голосом властного завоевателя выдвинул:  — Свиньи! Мерзкие ироды! Отрыжка эволюции! Не смейте топтать эту землю своими грязнокровными ногами! На кол вас всех! Все недоумённо переглянулись.  — Волдеморт? — предположил Сириус. — Выходит, он и вправду носил чепчик, чтобы скрывать свою лысину! — Он стукнул рукой по столу: — Я знал!  — Нет, нет, нет! — воскликнула пунцовая Мэйси, от алкоголя порядком раскрепостившаяся. — Это профессор Смит после каждой контрольной! Я серьёзно! У него была такая же шапочка для сна!  — Гон всё это! — Джеймс стукнул руками по ведру, яростно выражая несогласие с предыдущими ораторами. — Это же вылитая бабушка Молли, ясно вам? Неверными оказались все варианты, и ребята продолжали ломать головы.  — Мой портрет самый охрененный во всём мире! — гаркнул Хьюго, эпично поставив ногу на стул. — Только я могу орать так, чтобы инопланетяне в соседней галактике попадали от ужаса! Плохо соображающие Джеймс и Сириус крутили пальцем у виска. Дарина с прищуром любознательного философа, познающего мир, задумчиво смотрела в сторону. Дик стащил початую бутылку, пока Лили с Мэйси переговаривались, и заныкал её под стол. Хьюго вздохнул, выражая неудовольствие данным игровым контингентом, и решил сделать скидку.  — Я — свихнувшаяся истеричка, потомок древнего и благородного рода! — заявил он и зачем-то решил уточнить: — Самого древнего и самого благородного рода! Паломники монастыря обдолбанных чистокровок молятся на меня по ночам! Кровь в моих жилах чище того вискаря, что Джеймс прячет под кроватью! Дарина бросила довольно мрачный взгляд на своего парня. Игроки облегчённо заголосили имя Вальбурги Блэк, но Уизли так вошёл в раж, что не захотел останавливаться на достигнутом:  — Чистота крови навек! Я вылезу из своего портрета и лично найду невесту своему непутёвому сыну! Я никогда не позволю ему жениться на Лили, потому что его жена должна быть такой же чистокровной истеричкой, как и я! Сириус фыркнул, с выкриком «пли!» прицельно бросил в него пачку чипсов и попал точно в лоб, а презабавное выражение удивления и смущения на лице Лили вызвало общий приступ дикого хмельного ржания. Этот вечер, плавно перешедший в ночь, и положил начало весёлым будням на площади Гриммо. Хьюго врубал на всю мощность музыкальные кассеты и превращал в развлечение охоту на Мэйси, предпочитавшую, в отличие от своего парня, корпеть в библиотеке над книгами, а не танцевать и прыгать до потолка. Дарина таскала старинные платья из шкафов и то и дело всем на потеху устраивала моноспектакли в стиле героинь Джейн Остен. Соскучившаяся по веселью Лили целыми днями на пару с самым безбашенным из их квинтета Диком гоняла на метле по дому под музыкальные сопровождение портрета Вальбурги Блэк. Иногда к ним присоединялся Сириус верхом на мотоцикле, и тогда к воплям его матери прибавлялись вопли Лили, а как-то раз — и Дарины, которую он едва не сбил. Джеймс таскал из магловских магазинов диски с ужастиками, находя особое удовольствие в том, что совместные просмотры зубодробительного кино в их компании всегда превращались в комедийные шоу. Даже охоту на лихо расплодившихся докси ребята умудрились превратить в игру. За всё это время Орден Феникса не прислал ни единой весточки. Почти все ожидали от родителей гневных писем, обвиняющих в соучастии в страшном преступлении, но, как оказалось, не очень-то Лестрейндж им был нужен. Блумс писал, что Гарри воспринял новость о пропаже Лестрейнджа более чем спокойно, будто другого и не ожидал: наверняка догадался, кто стоит за этим, и решил не тратить времени на лишние склоки — затишье, предзнаменующее бурю. Единственной, кому писал кто-то и родственников, была Дарина: Мэри Монтгомери чуть ли не каждый день справлялась о её здоровье и о делах, а остальное строптивую старушку не очень-то волновало. Всякий раз видя их семейную сову, Лили расстраивалась: она так и не получила от Альбуса ни письмеца. Не говоря уже о личной встрече. Видимо, злость из-за Фреда волновала его больше всего остального. Фред безвылазно сидел в небольшой комнате вдали от всех и редко спускался за едой. Лили иногда не понимала, зачем помогла ему избежать плена Ордена: на Гриммо кузен успешно пленил себя сам. Только Алу и остальным злопыхателям вряд ли будет до этого дела. Днём двадцать девятого августа Лили с грустью наблюдала за приготовлениями ребят в школу. Она заглядывала в одну комнату за другой, кутаясь в тёплую кофту даже не от внешнего холода (камин на кухне отлично отапливал весь дом), а от внутреннего. Дарина расфасовывала многочисленную одежду в один-единственный голубой чемоданчик, улучшенный, разумеется, заклятием незримого расширения. Мэйси из целой пирамиды книг отбирала необходимые, руководствуясь своими непонятными принципами: Лили, приглядевшись, нашла среди учебников для шестого курса учебники для пятого, четвёртого и даже для второго. Хьюго отряхивал школьную сумку от мусора под комментарии Дика, до сих пор не притронувшегося к своему чемодану.  — Зачем тебе жук? — поинтересовался Соммерсби, взяв двумя пальцами засохшее мёртвое тельце. — А, знаю! Всегда догадывался, что ты на уроках поджираешь втихаря. Лили рассмеялась. Да, ей было тяжело отпускать их, но у неё нет выбора, и большее, что она могла себе позволить — насладиться последними деньками вместе. Три месяца их жизни прошли далеко от замка, в котором она была пленницей, и ей хотелось взять от остатка по максимуму.  — Из ингредиентов выпал, — буркнул Хьюго, бросая в мусорку старое перо, пустой флакон и книжный листочек. Дик без всякой брезгливости вытащил пергамент, пока Хьюго не видел, и с выражением зачитал:  — «Если вы хотите произвести на свою барышню впечатление первым свиданием и всеми последующими, вам нужно запомнить, что при осмыслении данной идеи необходимо руководствоваться не только советами, предоставленными в этой книге, но и собственным умом. Каждая девушка — индивидуальность. И каждая девушка хочет, чтобы её молодой человек воспринимал её по-особенному. Учитывайте вкусы девушки. Помните: то, что одной нравится атмосфера романтики, полутьмы в ароматических свечах и нежные разговоры под полной луной, не значит, что это оценит другая». Дик хихикнул, разглядывая пергамент так и этак, словно никогда в жизни такой презабавной штуки не видел. Хьюго с вызовом уставился на друга и в то же время покраснел.  — Ты что же, друг, совсем ни черта не понимаешь в девушках? — снисходительно спросил Соммерсби. — Такое только дурачки покупают. В лучшем случае, этой книжонкой можно было бы прихлопнуть пару докси. Лили закатила глаза.  — Можно подумать, ты что-то в них понимаешь! — вскипел Хьюго и швырнул на пол пару старых учебников. — Как в них вообще можно что-то понимать, если они сами себя не понимают! Пишут книги, в которых учат ухаживать за собой, но каждая пишет абсолютно разное! Вот, например, — он помахал книгой в голубой обложке с розовым сердцем посередине, — Эвелин Горнески утверждает, что всем девушкам нравятся мягкие романтики с чуткой душой, и в то же время Кэролайн Смолл, — жёлтая книжка с зелёными бабочками, — говорит, будто все девушки умирают от тоски по харизматичным бруталам! Что за хаос, неужели девушкам нельзя всем вместе собраться и договориться?!  — Как ты себе это представляешь? — хмыкнула Лили, о присутствии которой он словно забыл. Она не ожидала, что у кузена какие-то проблемы в отношениях с Мэйси. На виду они всегда оставались той же тёплой гармоничной парой, какой были в начале. Конечно, она заметила, что подруга Хьюго стала странно себя вести, но списывала это на волнение перед последним учебным годом. — Мы должны сесть вокруг костра и прийти к совместному компромиссу? Или, может, установить чёткие дни, когда нам нравятся бруталы, а когда — романтики? Хьюго обречённо вздохнул и сел на кровати:  — Да хоть так. По крайней мере, мы будем понимать, чего вы от нас ждёте. Его кузина приподняла брови. Дик, неожиданно серьёзно взглянув на друга, сказал:  — Все девушки ждут одного и того же. Любви. Хьюго, тоже порядком удивлённый, вопросительно взглянул на Лили, и та ответила ему торжественным кивком. Он насупился, отвёл взгляд и пробормотал:  — Ты тоже читал эти бредовые книжонки. Тот не стал отрицать. Он уселся рядом с другом и погрузился в свои тоскливые думы.  — Я хотел найти пункт, в котором бы говорилось, как избавиться от дикой женщины, влюблённой в меня по уши и уже придумывающей имена нашим совместным детям.  — И как? Нашёл?  — Ну, если «бегите из страны» можно считать хорошим советом…  — Автор этой книги явно был знаком с Кэрри Бишоп, — хмыкнула Лили. Оставив их, она спустилась на кухню и обнаружила Сириуса. Он читал «Ежедневный пророк», принесённый утром серой сипухой.  — Что-то новенькое? — поинтересовалась Лили, усевшись рядом.  — Ничего особенного. Если, конечно, тебя не интересует аренда помещения в Лютном или покупка бешеных огурцов оптом. А что? — пожал он плечами в ответ на её взгляд. — Накормим ими твоего брата, небось, ума прибавится. В худшем случае, закидаем маменькин портрет.  — Неужели никаких нападений? Две недели почти, — задумчиво произнесла она. Небольшая шайка сторонников Лестрейнджа и горстка людей его сестры ещё не активизировалась. — Эта ведьма выжидает? После сражения Ордену удалось захватить власть и даже вернуть «Пророк», ей наверняка известно это. А люди Лестрейнджа? Боятся показываться в таком количестве или просто решили сбежать? Сириус задумчиво повёл плечами и, глядя чуть в сторону, отозвался:  — Или же сбежать, чтобы объединиться с Лестрейндж? Три десятка шестёрок, неспособных к лидерству, наверняка захотят примкнуть к кому-то более сильному и значимому. Они в курсе её места пребывания? Лестрейндж ни о чём таком не рассказывал? Лили на несколько секунд погрузилась в воспоминания.  — Прямо он об этом не говорил, — ответила она. — Я думаю, он мог догадываться, где Джезабель находится, но посчитал, что с ней покончено и она не посмеет встать на его пути.  — Тогда вопрос в том, сообщал ли он об этом своим слугам?  — Не думаю.  — Почему?  — Лестрейндж бы не стал ничего сообщать просто так. Если бы, скажем, приказал напасть и убить её — да, тут без вариантов, но просто так раздавать сведения, известные лишь ему, он бы не стал.  — Он настолько не доверял своим сторонникам?  — Он вообще никому не доверял. А зачем? Они слепо шли за ним и слушались во всём, словно ручные зверьки. Лестрейндж и относился к ним соответствующе. Блэк приподнял бровь и смерил её довольно странным взглядом. Она даже почувствовала, что сказала что-то не то. Или… как-то не так. И это ощущение лишь усилилось, когда он попытался сделать вид, что ничего не было.  — Ладно, — протянул он, — напишу Генри, пусть бдит. Если к сестричке Лестрейндж заявится орава забытых и никому не нужных перепуганных мальчиков сомнительной ориентации, мы узнаем первыми. Именно Блумс помог ему справиться с патрулём, приставленным к Лестрейнджу, и именно от него они получали скудные сведения о погодных условиях в Ордене Феникса. Министерство Магии передавало власть в их руки, оставшихся сторонников Лестрейнджа объявили в розыск, змеи из «Пророка» готовились к отправке в Азкабан… Кто-то, как Дик, Дарина и Хьюго, считал, что война почти выиграна. Но Лили, как и Сириус, и Джеймс, и Мэйси, думали иначе и постоянно ждали плохих новостей.  — Мисс Лили, — пропищал голос за спиной, когда она, изучая запасы провизии, думала, что приготовить на ужин. — Отныне в доме ни единого паразита! Ни единого! Довольная Клэр потирала ручки и присматривалась, чем бы ещё заняться. Поначалу её инициативу Лили с трудом держала в узде: эльфиха жаждала перетянуть на свои плечи все домашние заботы без исключения — от выведения паразитов до протирания портретов — и сильно плакала, впервые увидев хозяйку за готовкой еды. Было сложно объяснить ей, что у нормальных волшебников подобной формы рабство не приветствуется и, вообще, она, Лили, хотела взять большую часть забот на себя. Ей не хотелось становиться похожей на чистокровных белоручек, вроде Лестрейнджей, что веками эксплуатировали чужой труд и не могли самостоятельно навести порядок в доме, приготовить овсянку или почистить туфли. Дом на площади Гриммо теперь сиял чистотой и былой красотой, но библиотека всё ещё требовала внимания (на полках творилась жуткая неразбериха), выцветшие ковры следовало как следует прочистить, заменить бельё и избавиться от опасных штучек, до которых были охочи предыдущие жильцы. В конце концов, Клэр смирилась с жестоким решением — но только после того, как Лили уступила ей ежедневную уборку комнат, уничтожение паразитов и готовку десертов и выпечки, с которой сама пока не очень хорошо справлялась.  — Отлично, — она улыбнулась и тут же помрачнела. — Отнесёшь еду Лестрейнджу?  — Конечно, Клэр отнесёт! — горячо закивала она. Лили вручила ей железную плошку со вчерашним рисом, мясом и овощами, и пластмассовую бутылку с водой. Клэр исчезла.  — Не понимаю, зачем ты вообще кормишь этого ублюдка, — сухо заметил Блэк, наблюдая за ней. — Пусть бы и помирал от голода. После того, что он делал с тобой, я был бы рад увидеть его муки.  — Знаю, — негромко ответила она, и, опустившись рядом, скрестила руки на груди. — Но я не стану опускаться до его уровня и мучить того, кто не может ответить.  — Я бы опустился, — упрямо заявил он, чуть вздёрнув подбородок. В нём снова проснулся мальчишка. — Черт возьми, разве он не заслужил этого? Нельзя хоть раз сделать исключение для такой выдающейся персоны? Если не хочешь, я сам займусь этим. Лили выдавила улыбку и ничего не ответила. Он не стал бы, она это точно знала. Наслаждение агонией кого бы то ни было, даже самого страшного врага, не в его природе. Не настолько сильно он связан родством с Лестрейнджами.  — Не веришь? — вкрадчиво спросил он.  — Нет, не верю.  — А так? Сириус потянулся к ней и прижался губами к её губам. Несколько секунд он позволял ей лишь чувствовать своё тепло, явно и бесстыдно поддразнивая, и только потом утянул в поцелуй — глубокий и горячий. Его ладонь медленно скользнула на её талию.  — Веришь? — прошептал он, оторвавшись от неё.  — М-м, пока нет, — даже не открыв глаз, Лили обхватила руками его лицо и нежно припала к губам. Она могла поклясться, что он усмехнулся. Его наверняка забавляло, что только рядом с ним Лили не сдерживала своих чувств и в весьма приятной форме выражала это. Последние годы она очень редко себе позволяла объятия или просто приветственные поцелуи в щёку — что-то сковывало внутри, напрягалось в середине живота, съёживалось. Все считали это болезненной замкнутостью или списывали на известный недуг англичан — сухость, холодность, но ей самой такая реакция казалась защитным инстинктом. Если не подпускать людей слишком близко, они не смогут сделать тебе больно, как многие до них. И чем дальше она держалась от обычных проявлений чувств, тем слаще становились его поцелуи. Когда они остановились, Сириус, не сводя с неё взгляда, сказал:  — Знаешь, Лили, тебе не обязательно быть такой.  — Какой? — улыбнулась она с привычным лёгким опьянением.  — Закрытой. Ты думаешь, это защищает тебя, но здесь тебе не от кого защищаться. Ты больше не пленница, понимаешь? Если продолжишь и дальше скрывать свои чувства, твои друзья решат, что у тебя их нет. Она нахмурила брови. Что он такое говорит? Как это — нет чувств? А почему бы они тогда целовались?  — Не понимаю, о чём ты.  — Ну, сама подумай, когда ты в последний раз оставалась с ними наедине? Без меня, Джеймса? И сколько раз отказывала Хьюго, когда он звал тебя на собрание почётных членов Армии Хогвартса, как он сам это называет? И сколько раз убегала от Томас, которая жуть как меня бесит, но не суть, когда она хотела вместе с тобой перемерять весь гардероб в этом доме? Лили упрямо поджала губы, но всё равно задумалась. Не считая того, что захаживала сегодня наблюдать к ним за сборами и регулярно летала с Диком по дому, то в последний раз она разговаривала с Мэйси в вечер приезда. Остальное — веселье, способ расслабиться вместе с друзьями, далёкий от серьёзных разговоров и мыслей об их отъезде.  — Ну, звали они меня, — буркнула она, отвернувшись. — И что? Я была занята.  — Да, — Сириус ехидно улыбнулся, — разбором вещей на чердаке и охотой на докси. Я очень рад, что теперь у тебя много друзей среди неодушевлённых предметов. — Он улавливал, что ей не хотелось говорить про это, и как назло не стал останавливаться: — А я думаю, ты просто избегаешь всех. Остальные, кстати, думают так же.  — Вас с Джеймсом не избегаю, а их…  — Именно так. Ты знаешь, что они уедут, и боишься слишком привыкнуть к ним. Мы-то с твоим братом никуда не денемся. Она бросила на него очень недовольный взгляд, и тот, осознавая свою победу, улыбнулся. Было нелегко признать, что Блэк прав. Наверное, она слишком много времени провела в замке Лестрейнджа; эта холодная корка, которую приходилось носить среди полчища врагов, ещё не до конца растаяла. И скорый отъезд друзей не способствовал процессу. В памяти всплыли расстроенные лица друзей, когда она отказала посидеть с ними в третий, четвёртый, пятый разы… Им было что обсудить, они могли многое рассказать друг другу, было видно, что ребятам не терпелось вывалить на неё все подробности своей деятельности и вытрясти из неё самой как можно больше. А Дарина? Она соскучилась по Лили больше всех, разве подруга заслужила такое отношение? Разве кто-то из них виноват, что Лили легче замкнуться в себе и забыть о них, чем потом скучать по ним?  — Ты можешь в любой момент подняться наверх, — словно невзначай напомнили ей.  — Броситься им на шею с криком «не уезжайте»? Может, мне ещё разреветься для правдоподобия? — Из груди даже вырвался вздох. — Ты же знаешь, это не моё.  — Иногда ты и не такое себе позволяешь, — двусмысленности этой фразы не было предела. Она строго посмотрела на него и снова вздохнула. Опять прав. Стоило поговорить с друзьями — может, хотя бы перед отъездом они поняли бы, что дороги ей. Сириус потянулся к ней за триумфальным поцелуем, но кто-то очень вовремя ворвался на кухню. Лили отпрянула. Джеймс, по производимости шума напоминающий стадо лосей, подозрительно посмотрел на них, пытаясь уличить в некоем преступлении.  — Нет, вы с Хьюго точно родственники! Чего тебе? — спросил Сириус, имея в виду ни много ни мало «пошёл вон отсюда».  — Есть хочу, — ответил Джеймс, имея в виду ни много ни мало «вот фиг я теперь отсюда уйду». — Что-то тихо у вас.  — Было тихо, пока один лось не пришёл. «Ну вот, опять», — подумала Лили. Эти двое ни дня не прожили без ругани. Молча терпеть присутствие друг друга они не могли — всегда один заводил шарманку, а второй ему подпевал. Они и раньше, конечно, перебрасывались различного рода оскорбительными шутками, но то беззлобно, без какой-то подоплеки, сейчас же они просто злились друг на друга, потому что так и не выяснили отношения. Джеймс дулся, ведь они скрывали свой роман от него; обида на сестру притупилась, но друга он до сих пор не простил и всячески это подчёркивал. А Блэк принял правила игры и без труда подыгрывал.  — Не зря пришёл, судя по всему, — отозвался Поттер с презрением, предназначавшимся понятно кому, — посмотреть на ваши лица, так вы опять собираетесь что-то от всех скрыть. Чего на этот раз? Мировой заговор? А, может, я просто прервал ваше свидание? Проигнорировав выразительный взгляд сестры, он невозмутимой походкой направился к холодильнику.  — Да уж, неосмотрительно с нашей стороны, — Блэк откинулся назад, легко балансируя на задних ножах стула, — как мы могли забыть, что это место уже забито тобой и холодильником? Ведите себя осторожнее, ладно? А то, судя по частоте ваших встреч, у вас скоро появятся дети.  — Смотри, как бы у тебя не появились, — Джеймс, как и всегда, сказал первое, что пришло ему в голову. Одним движением руки он выгреб из шкафчика всё печенье и, хрумкнув одной штукой, независимо уселся подле сестры. — Ей-богу, Лили, иногда Малфой мне кажется не таким уж плохим вариантом. На фоне некоторых так вообще отличным. У него хоть мозг был. Да, не очень большой, но делай скидку, он же Малфой. У некоторых и такого не имеется.  — Не переживай, я не думаю, что у тебя всё так плохо, — посочувствовал Сириус. — Пробка от бутылки тоже за мозг сойдёт. Писать без ошибок, конечно, вряд ли когда-то научишься, но…  — Хватит, — мрачно сказала Лили, хотя понимала, что их это не остановит. — Оба надоели. Что вам всё неймётся? Неужели так сложно помириться? Джеймс громоподобно хмыкнул:  — С кем мириться, с этим?! Вот ещё! Я с ним не то что не помирюсь, даже в одном коридоре не пройду! А если вдруг настанет мировой апокалипсис, и в живых останутся только соплохвосты и он, я выберу соплохвостов! — сообщил он, и, дабы указать на серьёзность своего решения, драматично добавил: — Да я его даже на похороны свои не пущу! Буркнув в тарелку что-то похожее на «предатель», Поттер угрюмо захрустел печеньем и с величием важной королевской особы добавил:  — И, если что, благословления от меня тоже не ждите.  — Жри свои печеньки и помалкивай, — посоветовал Блэк. Лили устало поднялась и направилась к выходу. Нет, они оба абсолютно невозможны! Особенно Джеймс! До чего ему нравилось наслаждаться своей обидой!  — Войдите, — раздался чуть удивлённый голос Дарины, когда она постучалась. Четыре пары глаз удивлённо воззрились на гостью. Да уж, ей впору чувствовать себя лишней. Дик, Хьюго и Дарина сидели на голом полу, окружая Мэйси; Хьюго и Дарина держали в руках стопки пергамента с перьями, а Мэйси — безымянную книгу с гравировкой.  — Чем занимаетесь? — поинтересовалась Лили.  — Да так, ничем особенным, — Хьюго отвёл взгляд и ответил скрытное: — Дик тоскует по павшим в бою докси. А ты? Тебе разве не нужно в очередной раз протирать портреты и копаться в древностях? Мэйси незаметно пихнула его локтем.  — Мы отвечаем на письма ребят, — сказала она не в пример любезнее своего парня.  — Правда? Вы переписываетесь со всей Армией Хогвартса? — она присела рядом, не обратив внимание на сварливый взгляд.  — Да, всё лето. Мы хотим знать, что происходит, и сообщаем информацию, которая есть у нас. Такое себе взаимовыгодное сотрудничество. Они пишут из разных краёв Великобритании — Суонси, Кайрфилли, Лондондерри, Беркшира…  — И как? На кого-то нападали? — с живым интересом спросила Лили. — Что вообще происходило, когда я исчезла? Ребята странно посмотрели на неё. Она и сама чувствовала себя странно, что говорить. О деятельности Ордена на тот момент, о стычках и нападениях на маглов, она узнавала обрывками от Сириуса, он не хотел или, скорее, не мог рассказать ей всего, а приставать ради подробностей не хотелось. Язвительный Хьюго промолчал, и вместо него ответила Дарина:  — Все были в шоке. Мы места не находили, не знали, что и думать… — Она покачала головой, отгоняя неприятные воспоминания. — Новости быстро расползлись по замку, и до самого конца семестра все гадали, что с тобой и где ты. Многие боялись стать следующими.  — Зря. В Хогвартсе только я такая везучая. Подруга ответила на шутку неодобрительным взглядом.  — Даже один из портретов переживал за тебя, — заметила Мэйси. — Я случайно подслушала разговор Бриндена и профессора Рингока — первый жаловался, что у него, дескать, уши вянут от нескончаемых воплей бывшего директора Блэка про… э-э-э… ну-у…  — Про хитрожопых Лестрейнджей, которые захапали себе последнюю надежду на продолжение его рода, — договорила за неё Дарина.  — Точно, — облегчённо ответила Мэйси. — Нужно сообщить ему о твоём возвращении, пока он не спился вместе с Пьяными Монахами на портрете в холле. Лили фыркнула. Ну Финеас Найджелус, ну сводник! Продолжения рода он дожидается! Что только не придёт в его бумажную голову!  — Так что дальше? — она оторвалась от навязчивых мыслей и проигнорировала ехидный взгляд Томас. Хьюго пожал плечами:  — Да ничего, в общем-то. Орден искал наводки и выжидал, мы — тоже, и писали ребятам из Армии, чтобы говорили обо всех странностях. Мама пыталась донести до всех, что отсутствие новостей значит, будто ты в порядке, и вообще одна из немногих старалась мыслить позитивно, но… Мы поняли её логику только два месяца спустя, когда наши патрульные наткнулись на тело девушки. Нам сообщили, что она похожа на тебя, но мы только потом сумели убедиться в обратном. В записке он написал, чтобы Орден не рыпался, иначе следующей окажешься ты. Лили отвела взгляд. Он выбрал для убийства девушку, похожую на неё, чтобы поставить Орден Феникса на место и предотвратить их попытки найти её и навести порядок в стране. Убил из-за этого человека, у которого наверняка была семья, дом, любящие люди вокруг… будущее, и просто всё отобрал.  — Всё дело только в сходстве? — только и произнесла вслух она.  — Нет, не только. Её звали…  — Хьюго… — начала Мэйси.  — … её звали Лиллиан. Почти как тебя. Сердце глухо перевернулось в груди. Она не смогла сдержать вздох, но всё остальное, что теперь не давало покоя в груди, оставила при себе. Ребята, даже Хьюго, хранили сочувствующее молчание.  — Так что там про ребят, про письма? — напомнила она, имитируя энтузиазм. — На кого-то напали?  — В основном, на семьи бывших министерских, которые бросили работу с приходом новой власти, — голос Дарины стал тише. — Пару раз мы от них давали наводки Ордену Феникса. Например, в Суррее в июне совершили нападение на семью волшебников по фамилии Уайтли. Бенджамен Уайтли раньше работал вторым секретарём Министра Магии. Они выжили, к счастью, хотя долго приходили в себя, — поспешно ответила она. — Семья Доусонов, переехавшая после Нового года, должна была стать следующей — отец Мэга ведь тоже был близок к Брустверу. Мэг догадался написать нам, а мы уже сообщили Ордену, и они успели предотвратить атаку. Встретившись взглядом с Диком, она смущённо поджала губы и уткнулась в чистый лист пергамента. Перо выскользнуло из дрожащих пальцев и испачкало ковёр чернилами.  — Они и на мою семью хотели напасть, — сказала она, низко опустив голову. Лили подвинулась ближе.  — Как вы узнали?  — Мне… мне Фрэнк написал. От неожиданности Лили чуть не поперхнулась. Фрэнк? Трус-Фрэнк? Пожизненный раб Лестрейндж сподобился на такой поступок? В другом случае она не стала бы верить в это, как и в то, что он настолько неравнодушен к Дарине, но у подруги был такой несчастный вид, что говорить лишнего не хотелось.  — Он-то откуда узнал о планах Лестрейнджа? Та бессильно махнула рукой. Мэйси взяла слово:  — Он написал, что, якобы, будучи союзником, брат и сестра написали список потенциальных мишеней. Ну, тех, кто предполагаемо не станет подчиняться новому режиму. Мистер Томас там оказался. Лестрейндж не успел внести особых изменений в законах, но половина Министерства сбежала через неделю после сражения в Хогвартсе. Орден ведь во многих, кто боролся на стороне зла, узнал своих коллег, и тогда стало понятно, что над ситуацией потеряли контроль.  — Мы успели собрать вещи и уехать в мотель, — с каким-то надломом в лице произнесла Дарина, — а через два дня… в общем, от нашего дома остались только руины. Над ними висела метка Лестрейнджа. Лили смогла только покачать головой. Даже представить страшно, что происходит в голове, когда осознаёшь, что потерял свой дом навсегда. Что не увидишь больше бьющего из окон золотистого света, не сможешь лечь в любимую постель и согреться рядом с камином, гревшим тебя годами.  — Давайте о хорошем, ладно? — выдохнула подруга. — Не хочу об этом вспоминать. Вот, например, ребята очень рады, что ты в порядке.  — Вы написали всем?  — Конечно! Почему ты спрашиваешь? Знаешь, как они нам обзавидовались, особенно после того, как Дик рассказал о своей выдумке с носорогами! Дик, до сих пор хранивший молчание, самодовольно зарделся.  — Да его послушай, так он просто супергерой в трико! — хмыкнул Хьюго, дав другу подзатыльник. — Нанюхался криптонита, щёлкнул пальцами и спас нас всех от неминуемой гибели. Не удивлюсь, если он начнёт клянчить «Превосходно» у Рингока.  — Осталось написать письма Кларен Клипсон и Эрин Крам. Хочешь? — поинтересовалась Дарина у Лили. — Вот они удивятся! Она бы с удовольствием написала письмо кому-то близкому.  — Письмо Уитни ты уже написала? Движения Томас стали настороженными.  — Эм-м… нет. Она ещё не ответила мне на предыдущее. Понимаешь, мне кажется, Уитни не особо хочет общаться.  — Почему?  — Она… ну… решила не возвращаться в Хогвартс. Лицо Лили вытянулось. Что? Уитни? Уитни не вернётся в школу? Это действительно возможно? Нет. Это действительно невозможно. Нет такой причины, по которой она могла бросить Хогвартс. Все её мечты о карьере основывались на блестящем аттестате, а какой аттестат она могла получить, не доучившись последний курс?  — Решила? Она уже не передумает?  — Уитни была настроена очень уверенно, — почти бесстрастно пожала плечами подруга. — Она заявила об этом перед отъездом. Я не очень-то удивилась, после твоего похищения многие решили спасовать и спрятаться поглубже в свои норы, — с плохо скрываемым презрением отметила она. — Им легче уйти и забыть про всё, залечь на дно как трусам! А знаешь, когда они решат показаться? Когда дело коснётся их самих — вот тогда-то они начнут просить о помощи и взывать к справедливости!  — Представь себе, они злились на нас за слово «трус», — сообщил Хьюго, насмешливо покрутив у виска пальцем. Мэйси помрачнела. — Как, спрашивается, мы должны к ним относиться, когда они сбегают восвояси ради собственного спасения? Может, до заточения Лили отнеслась бы к Уитни и остальным абстрактным студентам точно так же. Может, даже осудила бы их. Да, скорее всего, осудила бы. Не с таким рвением, потому что до решений других ей обычно не было дела, но со значительной долей негодования и раздражения.  — Они спасают не только себя, — сказала она, вспомнив Иллюзию, навеянную Лестрейнджем. Эта иллюзия заставляла её думать, будто она спасает семью своим пленом. — У них есть семьи, которые тоже нужно защищать. Мы не можем ненавидеть их за это. Откровенно неприятный взгляд кузена запомнился ей надолго. Скептическое выражение лица Дарины преследовало её с начала учёбы — когда она уверяла, что больна, лишь бы не ходить на занятия, или пыталась свести свою влюблённость в Мэтьюсса на нет — и, в виду этого, Лили не уделила ему особенного внимания.  — Это фотоальбом? — она ткнула пальцем в то, что раньше посчитала книгой. Мэйси от неожиданности едва не выронила его.  — Ах, да, совсем забыла. Я взяла его в библиотеке, Сириус же не будет против? Лили хмыкнула. Слишком часто приходилось слышать от ребят вопросы вроде «Сириус разрешит переместить кровать к окну?» или «Сириус не будет против, если я сниму картины этих людей, они меня смущают?». Они всерьёз считали, будто ему не наплевать на расположение каких-то портретов и каких-то кроватей.  — Конечно, нет. — Она деловито подвинула Дика и склонилась над желтоватыми страницами. — О. Регулус! Лицо брата Сириуса смотрело на неё как живое. С выражением крайнего высокомерия он деловито оправлял ворот своей мантии.  — Лили, правда, он брат Сириуса? — спросил Хьюго. — Тот, который Пожиратель смерти? Лили кивнула.  — Пожиратель смерти? — переспросила Мэйси. — Ещё один? Господи! Да сколько же их жило в этом доме?!  — Пожиратель смерти, с помощью которого Волдеморт был повержен, — с холодком ответили ей. — Регулус отдал свою жизнь за один из крестражей. Не думаю, что он заслужил какого-либо пренебрежения.  — Говоришь так, будто знала его лучше других, — с не меньшим холодом ответила Мэйси. — Или он, по большей мере, спас тебе жизнь. Та криво улыбнулась:  — Если бы не он, меня бы здесь не было. Так что, фактически, да — он спас мне жизнь. Друзья недоумевали — они не могли этого понять. Ей и не следовало их посвящать в подробности своего личного помешательства, ведь только одного живого человека оно касалось. Она стыдилась думать, но Сириус так и не узнал об их встрече. Конечно, она происходила в её голове, но это же не значило, что её не было?  — Мы как раз говорили о том, что он похож на Джеймса, — сказала Дарина, задумчиво поглядев на младшего Блэка. — Не как на брата, конечно, но как на довольно близкого родственника. Джеймс, конечно, всё равно красивее. Джеймс — и похож на Регулуса? Хм… разве что, немного — линией скул и вырезом глаз. То, что брат с каждым днём терял сходство с матерью и всё больше походил на отца, было для Лили фактом, но младший Блэк здесь каким боком потерялся? Ах, ну да! Собственная кровная связь с Блэками принималась ею как данность, но про родных братьев она почему-то забыла. А меж тем Альбус и Джеймс не меньше неё были им роднёй, и, стало быть, нет ничего сверхъестественного в некотором сходстве Джеймса и Регулуса. «Хотя это несколько жутковато». Не став произносить мыслей вслух, Лили перелистнула до нужной страницы и указала на одну из её любимых фотографий в этом альбоме.  — Как она вам? На лице Дореи Блэк появилась мягкая улыбка, которая невероятно ей шла. В то же время изящные выразительные брови приподнялись в лёгком тщеславии. Именно на этом фото Дорея была изысканна как никогда: чёрные волосы уложены в узел с выпущенными в лёгкой небрежности локонами, ниспадающими на плечи, в глазах — бойкий огонёк, зато над ключицей кротко поблёскивает колье… Сейчас эта женщина была лишь украшением поистрепавшихся альбомов в забытом всеми доме, а в своё время, наверное, занимала место первой красавицы Лондона.  — Красивая, — зачарованно выдохнула Дарина. Редкая красавица вызывала у неё такое восхищение — обычно её внимание привлекали люди другого пола. — Даже слишком! Посмотрите! — Она ткнула Дика едва ли не носом в страницу. — Такая идеальная! Я думала, таких не бывает.  — Ну, ничего такая, — лаконично заметил Дик. Хьюго остался к ней равнодушным (видимо, ему нравились только блондинки). Мэйси же разглядывала её со всех сторон, как бы примериваясь и, явно о чём-то раздумывая, косилась на Лили. Наконец она услышала вопрос, вызвавший довольную улыбку:  — Вы с ней родственники? Мне кажется, вы немного похожи.  — Она моя пробабушка. Дорея Поттер. До замужества — Блэк. Кстати, Хьюго, мать дедушки Артура тоже из Блэков Уизли приподнял брови. Мэйси странно взглянула на него и сдержанно промолчала.  — В самом деле? — воскликнула Дарина, крутя фотоальбом в руках. — Ничего себе! Надеюсь, вы с Блэком достаточно дальние родственники, ну, чтобы… — Лили закатила глаза, — ладно, ладно, конечно да… Не зря Джеймс похож на его брата! Погоди, получается, вы с Лестрейнджами родственники?!  — Если углубиться в семейное древо, которого у Поттеров нет, нам многие родня, — ответила она. — Все так называемые чистокровные в родстве между собой, а до тех пор, пока мой дед не женился маглорождённой волшебнице, моя семья именно такой и считалась. Многим было важно избежать смешения с маглами и выдать ребёнка за кого-то не менее чистокровного и знатного — ну, с последним уж как повезёт, деньги и авторитет не всегда имели значение. Главную роль всегда играла кровь. Короче говоря, если вариантов два в одном не оказывалось, наследнику богатой чистокровной семьи всегда выбирали чистокровную невесту, пусть даже она и была бедна. Хьюго презрительно фыркнул.  — И как же они разбирали, у кого чистая кровь, а у кого — нет? Брали кровь на анализ? Или, может, список составляли? Ну, из самых чистокровных и знатных?  — Составляли, ещё как. «Священные двадцать восемь» — это список семей, сохранивших чистую кровь. — Друзья поражённо уставились на неё. Сейчас на такие предрассудки почти никто не обращал внимания, но лет тридцать назад ещё ходили по земле люди, свято верующие в превосходство «чистокровных» и не чурающиеся называть людей грязнокровками. — Неужели не слышали? Оказаться в нём считалось честью. В него входили Блэки, Крэббы, Малфои, Булстроуды…  — Фу, — сгримасничала Дарина. — Список с Барбри Булстроуд будет называться «Одинокие психопаты». По-моему, она в нём окажется единственной!  — По-моему, многие «чистокровные», — презрительно выделила последнее слово Мэйси, — окажутся там вместе с ней. Скажи, Лили откуда ты столько знаешь? Интересовалась историей семьи? Она смотрела на неё слишком пытливо. А ещё в обычно мягком лице читался необъяснимый вздор.  — Сириус многое рассказывал. Что-то прочла в библиотеке.  — О, — хмыкнула Мэйси. — В таком случае, всё понятно! Ты про ту библиотеку, которая буквально завалена книгами о пытках? О способах убийства маглов? Об особенных пытках над маглорождёнными, чтобы заставить их признаться, будто они украли у настоящих волшебников палочки? Лили не смогла понять, к чему она вела, поэтому прямо спросила:  — У тебя претензии к библиотеке или ко мне? Дарина приподняла брови, глядя на Мэйси. Та вспыхнула.  — Нет, я просто… — она выдохнула, словно пытаясь прийти в себя, но в следующую секунду выпалила негодующее: — Извини, но я не понимаю, как ты можешь ко всему этому так относиться! Разговоры о чистокровных, которых мы все должны ненавидеть, обсуждения их нравов и обычаев, будто считаешь их нормальными и дееспособными… — Она тряхнула длинными светлыми волосами, сияющими золотом в свете огоньков свечей, и, подавив очередной вздох, не смогла подавить продолжение своей тирады. — Так восхищаться убийцами, служившими Волдеморту! Так ухаживать за домом, в котором жили убийцы! Это просто неправильно! И, простите меня, но по портрету миссис Блэк я могу понять, как туго здесь жилось Сириусу с его-то характером, но даже этот факт не заставляет взглянуть тебя на это пафосное величие чистокровия с другой стороны! Они монстры! Под долгое «О-о-о», протянутое Диком, Лили таким же протяжным жестом захлопнула фотоальбом и забрала из рук Мэйси. Хьюго неосознанно отсел подальше, а Дарина, открывшая было рот, от растерянности снова выронила своё перо.  — Что балаганите? Есть повод для радости? — в комнату просунулся Сириус, наверное, услышав, что говорят о нём. — Виски закончился, я проверял.  — Напомни мне, пожалуйста, — спокойно и отчётливо проговорила Лили, — знала ли ты лично тех, кого уже для себя осудила? Не считая чистокровных монстров в целом, которыми я якобы восхищаюсь.  — Я знаю, что они совершали, и этого достаточно! Нам же не нужно знать лично Волдеморта или Лестрейнджей, чтобы быть уверенными в их чудовищности!  — Они однозначные чудовища, потому что их поступки всегда были на виду и влияли на людей. А чем тебе не угодил человек, о деяниях которого тебе даже ничего не известно? Спорю, ты о нём даже в книгах не читала. До сегодняшнего дня ты и имени его не слышала. Слушай, мне всё равно. Хочешь ненавидеть — ненавидь. Но навязывать мне свои собственные ничем не подкреплённые выводы не нужно. Уверенная в своей правоте, Мэйси на этот раз не удостоила её ответом. Она прошла мимо Сириуса и исчезла в коридоре под обвиняющий взгляд Дарины. Следом за ней ушёл и Хьюго.  — Нашли занятие, в самом деле! — ворчливо сказала она. — Не хватало ещё рассориться в последние дни. Ладно, Мэйси, она странно ведёт себя последнее время, но ты! Что за страсть у тебя вечно спорить?  — Я не спорю, а высказываю свою точку зрения, — с достоинством ответила Лили. — Если что, меня только что назвали психопаткой. Подумать только!  — О ком это вы говорили? — поинтересовался Сириус. Он развалился рядом, положив голову Лили на колени, и та необдуманно провела рукой по его волосам. Томас иронично приподняла бровь. — О, фотоальбом моей семьи! Пустим на растопку? — бодро предложил он. Она попыталась вырвать фотоальбом, понимая явную серьёзность его намерений, но спустя несколько минут попыток под неутихающий гогот Дика Лили решила действовать угрозами. Сириус с серьёзным видом выслушивал её клятвенные обещания подсыпать ему в суп пауков, упрятать мотоцикл в Нарнию и закрыть все магазины с алкогольной продукцией в Лондоне.  — Точно, Лондон! — воскликнула Дарина, стукнув себя по лбу. — Давайте прогуляемся по Лондону? Все-таки последние деньки на воле! Я бы прикупила что-нибудь к школе! Так, а что мне нужно? Новая блузка, туфли на маленьком каблуке, два шарфа на осень, — затараторила она как по списку, — сапожки на декабрь — синие или коричневые, какие будут смотреться с горчичным пальто?..  — Нет, я не хочу этого слышать, — простонал Дик, заткнув себе уши. Они нечасто выходили из дома. Чаще всего кого-то отправляли за продуктами в магазин в сопровождении Джеймса или Сириуса.  — Лили, а тебе нужно что-то? — Томас наконец-то выпала из прекрасных грёз, полных магловских обновок.  — Одежда не помешала бы. Ей наскучило ходить в одном и том же. Одежда, которую для неё впопыхах забрал из дома Джеймс, уже порядком износилась и надоела. Но заначку галеонов, которая хранилась в её комнате, брат почему-то так и не нашёл, да и всё равно она была бы слишком мала для серьёзных покупок.  — Отлично! — оживлённо заявила Дарина. — Значит, отправляемся за покупками, как в старые добрые времена!  — У меня нет денег, — пожала плечами она, — но против прогулки ничего не имею. Подруга, подхватив Дика под белы рученьки, убежала к друзьям.  — Разве деньги — это проблема? — Сириус чуть нахмурился, испытующе глядя на Лили. — Что ещё за разговоры? Ты можешь и должна покупать, что тебе хочется. Я могу себе это позволить. Она потеряла дар речи. Разговоров о финансах они никогда не заводили. Ей было привычно получать деньги только от отца, без каких-либо просьб и упрашиваний, просто по сложившейся системе карманных средств, но брать деньги Сириуса — совсем другое.  — Я не могу, — ответила она.  — Почему? Лили поджала губы. Он смотрел на неё с таким искренним недоумением, словно совсем ничего не понимал. Похоже, и правда не понимал…  — Не могу и всё. Хватит того, что ты за всех нас платишь. Это уже много. Это было чистой правдой, продукты питания и новая кухонная утварь покупались на его деньги, но Блэк мгновенно вскипел — она поняла это по сверкнувшим синим глазищам.  — И что с того, что плачу? — воскликнул он, отшвырнув фотоальбом в угол. — Может, пояснишь мне, как это связано с тем, что я хочу позаботиться о тебе? Я на это способен и я буду делать это вне зависимости от того, какой ерундой ты себе забиваешь голову!  — Заботься как-нибудь по-другому, ладно? — посоветовала Лили раздражённо. — Я не содержанка какая-нибудь! Повисло мрачное молчание, а затем…  — Что за хрень ты несёшь?! — Сириус окончательно вышел из себя и возвёл глаза к потолку. Лили захотелось его пристукнуть — да тем же фотоальбомом. — Содержанка она, надо же! Много ли ты таких содержанок видела? Лили аж раздулась от негодования.  — Они все одинаковые и живут за чужой счёт! Без работы, безо всякого труда, не считая постоянного выклянчивания денег на свои удовольствия! Она достаточно читала о таких женщинах — жёнах или любовницах богачей магловского мира и магического. С прекрасных журналисток, певиц или актрис они скатывались до бездельниц, озабоченных только ежедневным шопингом, многочисленными процедурами красоты и дорогими ресторанами. Какой человек сможет относиться к такому партнёру как к равному, если он только выкачивает из него деньги?  — А, — с глубокомысленной насмешкой отозвался он, смерив её ироничным взглядом. — Тогда всё ясно. Знаешь, я открою тебе маленький секрет, ты, Лили, не содержанка, ты — суфражистка! Ты боишься, что если я буду обеспечивать тебя, ты потеряешь свою независимость, и это заставит меня хуже к тебе относиться!  — Неправда!  — Правда! — торжественно объявил Блэк. То, что она привирала, он сразу понял и скрывать этого не пытался. — Признаешь ты или нет, знай одно. Ты можешь брать у меня деньги, когда захочешь и сколько захочешь, я не стану от этого уважать тебя меньше или считать, что ты мне что-то там должна, ясно? — небрежно бросил Сириус, и перед тем, как закрыть дверь, добавил: — Если не купишь себе завтра как минимум тонну одежды, я решу, что ты можешь обходиться вообще без неё, и, поверь, уж тогда ты от меня так просто не отделаешься. Когда до Лили дошёл смысл сказанного, она запустила в него подушку, и он со смехом скрылся.  — Что за намёки, подлец?! — крикнула она ему вслед, но не дождалась ответа. В нескольких комнатах от Лили раздался дружный смех, врезавшийся в неё звоном колокольчиков: вздрогнув, она обернулась, как если бы её кто-то звал, но затем покачала головой и обняла себя руками. Вдруг снова стало так холодно, словно ребята уже успели забрать привнесённую в суровые серые стены радость; эти же стены оберегали её от непредсказуемой опасности и хранили рядом с теми, с кем она хотела остаться. Цикличная и изменчивая жизнь уже многое забрала у неё. Но теперь Лили никогда не останется одна. В приоткрытое окно протиснулся желтый лист клёна и упал прямо ей на ладонь. К дому на площади Гриммо приблизилась осень.