Восстать из пепла

Лили проснулась от ужасающего, пронизывающего до костей вопля. — Сириус, скажи своей матери, если она не заткнётся, я её портрет сожгу… — буркнула она. От промозглого утреннего холода захотелось сжаться в комок. Смятое одеяло едва прикрывало ноги, а от сорочки и вовсе не было никакого толка. Она повернулась на бок, чтобы прижаться к Сириусу, но каково же было её удивление, когда она поняла, что вместо ожидаемого тёплого плеча уткнулась щекой в холодную подушку. Лили повернула голову — взгляд привычно прошёлся по красно-золотым знамёнам и потёртым фотографиям, прикрывающим «позорную» слизеринскую стилистику, по загруженному книгами письменному столу и настежь открытому шкафу. Из коридора донёсся шум. Лили рывком поднялась, схватила со спинки стула кожаную куртку и запахнулась в неё поглубже. Схватила с тумбочки палочку и босыми ногами прошествовала по ледяному полу к выходу. — Доброе утро, — поприветствовал Сириус, хмыканьем оценив направленную на него палочку. Он закрывал за собой дверь чердака — там хранилась куча семейного хлама. — Ты так сладко спала, что я решил дать тебе ещё немного времени. Слышала вопль? Остолоп Блумс слишком громко постучался. — Сколько времени? — хриплым послесонным голосом спросила она. — Половина седьмого. — Сколько?! Мерлин, я же ничего не успею! Она со скоростью пули рванула в свою комнату. Ей было дано не больше двух часов, чтобы умыться, одеться, сделать причёску, приготовить завтрак и, соответственно, позавтракать самой. Она снова начала завидовать бездельнику Джеймсу, который наверняка на данный момент видел двадцатый сон. К первому дню в Хогвартсе — и к первому своему трудовому понедельнику за последние полгода — она начала готовиться ещё перед выходными. Джеймс и Сириус по очереди вызвались проводить её в Косой переулок за всем необходимым, и, то ли не доверяя друг другу, то ли старательно изображая недоверие, они в конце концов сообщили, что поведут её под дружественным конвоем. Они накупили учебники, ингредиенты для зелий, новые школьные мантии и канцелярские принадлежности буквально в течение пары часов, но, к сожалению, не прошло ни минуты, чтобы ребята не сказали друг другу какую-нибудь гадость. Попытки утихомирить их не приводили к желаемому результату: казалось, Джеймса и Сириуса кто-то запрограммировал на постоянные переругивания и пустые склоки друг с другом. В итоге Лили, доведённая чуть ли не до истерики этим упрямством и ребячеством, даже сбежала от них: попросту скрывшись в толпе магов, пока брат увлечённо убеждал Сириуса в его негодяйстве и ничтожности, а тот не менее увлечённо язвил, она ринулась в Дырявый котёл и проникла в магловский Лондон. Первый же автобус привёз её в центр города, и битых полдня Лили гуляла, отмахиваясь от уколов совести и думая о своём: бродила рядом с Букингемским дворцом, дышала свежим воздухом в Грин-парке и даже попыталась обогатиться культурно в Лондонской национальной галерее. Было приятно целый день любоваться городом и потягивать капучино, приготовленное в самой известной кофейне Лондона. Даже была возможность представить себя типичным горожанином, поглощённым движением и неуёмной классической красотой этого города… Вечером площадь Гриммо встретила беженку криками: Сириус и Джеймс подняли на уши весь Орден, чтобы найти её, и, к слову, это единственное, что Лили сумела разобрать из кучи их невменяемой ругани. Высказав всё хорошее, что думала по этому поводу (увы, день высокой культуры в галерее прошёл зря), она скрылась в своей комнате, и они не разговаривали друг с другом до утра. Был хотя бы один плюс — наученные опытом, ругаться зазря Джеймс и Сириус перестали. При Лили. Довольно быстро закончив приготовления, Лили придирчиво осмотрела себя в зеркало. Чего-то не хватало… Локоны легко струились по плечам, губы слегка сияли от блеска, идеально чистая форма сидела как влитая… Точно, форма! Знак факультета! Нашивка Хогвартса на груди со взмахом палочки приобрела форму гриффиндорского герба. — Теперь всё, — удовлетворённо заявила Лили своему отражению. — Ну что, готова? Да. Знаю, что нет. Пытаясь отделаться от накативших сомнений, она вспомнила восторженное письмо Дарины в ответ на её сообщение об их с Сириусом прибытии в Хогвартс. Искренняя радость друзей вселяла уверенность в будущем. Встречу в Хогсмиде было решено отменить, но Лили, даже находясь далеко, была убеждена в том, что их возвращение уже обсуждала вся школа. Дарина наверняка не отказалась от случая «порадовать» Бишоп (а что знала Бишоп — то по определению знали все), да и Бринден явно не стал бы молчать о возобновлении нормальных уроков по Защите от Тёмных искусств. Лили вошла в кухню, кивнула Блумсу и принялась готовить завтрак — омлет с ветчиной и сырные тосты. Клэр успела испечь ароматные сконы — маленькие булочки с изюмом — и, наверное, уже относила завтрак Лестрейнджу. — Ура, еда, — Сириус с удовольствием втянул носом запах и стянул с тарелки готовый тост. — Это разве еда? — фыркнул Блумс. — Сплошная сухомятка. Яйца, сыр да батон хлеба… — Ты смотри, как бы тебе этим батоном морду не начистили, — весело предупредил он, заметив многозначительное выражение лица Лили. — Что тебе не нравится, жалкий педантишка? Традиционный английский завтрак! — Завтрак — главная еда, и значительную её часть должны составлять овощи, к твоему сведению. В них много витаминов, необходимых организму в течение дня, и многие из них в вашем хлебе и яйцах не содержатся вообще ни в каком количестве. Брокколи, огурцы, морковь — всё это должно быть на столе обязательно… Сириус захрустел тостом: — Угу, мы поняли. Лили, Блумса кормить не надо. С тех пор, как его нашли в капусте, он считает себя кроликом. Так что ест исключительно зелёное. — Почему это не надо? — ощетинился гость и стукнул кулаком по столу. — Клади, да побольше! Я же с дежурства. Всё съем. — А где «пожалуйста»? — Пожалуйста, Поттер! Положи мне поесть. Я хочу отравиться. — Пошёл ты, — невозмутимо ответила Лили. Ей не нравилось, когда её неоспоримое умение готовить принижали. Она порезала на куски омлет и отправила первую тарелку Сириусу, который тут же принялся наедаться, а за вторую порцию принялась сама. Блумс с безумными глазами наблюдал за их трапезой. Наконец, когда они закончили есть, он засунул свою гордость подальше и проговорил: — Я теперь понимаю, почему вы вместе. Вы оба абсолютно невыносимы! Дайте мне поесть уже! Поттер, положи мне этой прекрасной еды, приготовленной благодаря твоему таланту, посланному богами! Ну пожалуйста! — взвыл он, вмиг лишившись своего образа принципиального борца за здоровье. — Я жрать хочу! Лили и Сириус победно переглянулись, и она отправила бедному голодающему тарелку. Тот жадно накинулся на омлет и, умяв его за считанные секунды, съел все тосты до единого, не оставив ни кусочка Джеймсу. Большая часть выпечки также не пережила его атаки — Генри без всякой помощи съел почти всё блюдо сконов и даже не повёл бровью. — Тяжёлое дежурство? — спросила Лили, поглядывая на часы. У них оставалось десять-пятнадцать минут на разговоры: Бринден обещал включить каминную сеть в восемь тридцать. Сумка с вечера была заполнена всем необходимым для уроков — с самого утра проходил урок ухода за магическими существами, а перед обедом — зельеварения. — Паршивое, — буркнул Блумс. — Неблагодарное дело — пленников охранять. Гадёныш Честейн мне целый день плешь проедал. — А что Жозефина? — Какая Жозефина?.. А, та рыжая красотка, про которую спрашивали в письме? Ничего, сидит себе и воет ночами. Ревёт. Бенсон исправно напоминает ей, что рано или поздно мы расправимся с ней и её любовничком, а она огрызается. Но тебе нечего беспокоиться, пока рядом с ней Тереза. Она ещё большая гуманистка, чем ты. Таскает ей еду втихаря и думает, что никто не знает… Лили вспомнила, как сама приносила еду со стола Лестрейнджа Алексу и Кэндис, пленникам подземелий. Всё это было словно в другой жизни, или, на крайний случай, очень тёмной её полосе, о которой не хотелось, но нужно было помнить. — С какого тебя вообще заботит её жизнь? — спросил Блумс. — Посмотреть, как ты переживаешь, так наши враги — твои лучшие друзья. Жизнь она тебе спасла, что ли? — Почти так. Блумс пытливо нахмурился, хотя дальше спрашивать ничего не стал. Сириус странно посмотрел на неё, но Лили проигнорировала это. О произошедшем в ночь перед свадьбой, о Честейне, от которого она могла не отбиться, и о своевременном приходе Жозефины она предпочла ему не рассказывать. Не чувствовала себя готовой к этому. Желания не было, да и смысла, в принципе, пока тоже. Единственный человек, который знал об этом секрете — Дарина — заявила, что после её рассказа всё, до чего додумается Сириус — набить проклятому насильнику морду, и, в общем, это было правдой. Лишние проблемы сейчас ни к чему. Когда-нибудь она обязательно расскажет ему, но… не сегодня. Минутная стрелка медленно подкатывала к шести.

* * *

Когда двери Большого зала распахнулись, Лили на несколько секунд накрыло чувство дежавю. Нахлынувшие ожидание, сомнение и настороженность сыграли злую шутку с восприятием реальности: она снова ощутила себя одиннадцатилетней девочкой, впервые переступившей порог Хогвартса — маленькой рыжей трусишкой, напуганной тем, что всё вокруг такое большое и прекрасное. Многозначная тишина была лишь переходной стадией — стоило пройти секундам, как студенты вмиг зашептались, наклоняясь друг к другу так близко, будто поверяли страшную тайну. По взглядам студентов можно было подумать, будто они решали: впускать гостей или же нет? Лили нашла взглядом лица друзей и уверенной походкой направилась к ним, не обращая никакого внимания на едва различимую болтовню. Сириус, с ленивой ухмылкой помахав всем ручкой в знак небрежного приветствия, двинулся следом за ней. И вдруг… Раздались бурные овации. Овации, которые Лили в первый и последний раз слышала, сражаясь на Турнире. Кое-кто даже поднялся с места. У неё появилось мутное чувство, что это какая-то дурацкая шутка. На лице Сириуса тоже отражалось ощущение неладного. — Что они делают? — изумлённо спросила она, но посреди непрекращающихся аплодисментов сама своих слов не услышала. Девчонки за столами верещали, как птицы, ну, или, того хуже — болельщицы из команды поддержки: для полноты картины не хватало только нарядить их в коротенькие юбочки и дать по паре ярких помпонов. Дарина, Хьюго и Мэйси усиленно махали и улыбались. Дарина выглядела сонной, слегка помятой — у неё не было первой пары, она встала пораньше специально. Хьюго и вовсе забыл надеть фирменный галстук — оставалось загадкой, почему Смит, с таким предвкушением поглядывавший в его сторону, так и не решился снять десяток-другой баллов. Как и Дарина, профессор астрономии был изрядно помятым, но зато очень модным. Сам он не смог бы решиться на столь смелый образ. Видимо, это зазноба Люмьер заставила его сменить чёрную преподавательскую робу на мантию цвета морского бриза и даже подобрала элегантный шейный платок в тон. Но, увы, старательные попытки сделать из Захарии Смита великовозрастного мачо провалились: на фоне сине-голубого цвета и без того бледная кожа приобретала рахитичную болезненность, делая Смита похожим на вампира. Сириус, косясь на него, то и дело хихикал. Зато Люмьер, кажется, была довольна своим «творением» до крайности. Такая же надменная, холодная и отстранённая, она не замечала косых взглядов в сторону любимого Захрюши и жевала свой завтрак явно преисполненная гордостью. Лили ткнула Сириуса локтем и тихонько сказала: — Судя по реакции остальных, он сменил имидж совсем недавно. Никто так и не успел привыкнуть, что занятия теперь ведёт граф Дракула. Сириус засмеялся на весь зал. К сожалению, отвести взгляд от Смита он не додумался, поэтому все студенты мгновенно поняли причину его ржания и тоже принялись хихикать. Лили схватила его за руку и насильно потащила к столу. Взгляд Люмьер впивался в спину. Алекс Мэтьюсс уткнулся лицом в тарелку, пуффендуйка Хидра Вейнчер, почему-то сидевшая рядом с ним, состроила пришедшим крысиную гримаску. Артур Медвин ткнул локтём Кэндис Корнер, немало смутившуюся, и сказал что-то своей хмурой поклоннице Мирте. — А вот и вы! — когда все наконец затихли, взвыл Дик, бросившись на них обоих. Он повис на них как рождественская гирлянда. — Я так соскучился! — Дик! Мы же не виделись всего неделю! — Неделю — для вас. Для меня — год, — траурно изрёк он и боязливо оглянулся. Убедившись, что нападения маньячек-извращенок пока не предвидится, Дик расслабленно уронил голову Лили на плечо. Сириус кашлянул. Девочки за столом захихикали. — Ой, да ладно! Я просто рад тому, что меня наконец кто-то прикроет. Лили, ты же согласна стать моим благородным рыцарем и защитить от страшной ведьмы? Она хмыкнула: — Конечно, Рапунцель, только спусти мне свои волосы! Может, объясните, что это такое сейчас произошло? Хьюго торжественно поднял лакричную палочку и поглядел на них возмущённо: — Ну а как ты думаешь? Нас встречали точно так же! Хогвартс чествует своих героев! В «Пророке» ведь написали список всех участников битвы — даже Мэтьюсса, хотя он в бреду больше провалялся… Вы не видели? Не читали?! — сокрушённо развёл руками он. — Значит, вы не знаете, что этой битве даже название дали! Хьюго смотрел на Лили так, словно теперь ей следовало чувствовать себя особенно. Надо же — Хогвартс сподобился на аплодисменты. Событие чрезвычайной редкости. Любой другой, возможно, и стал бы хорохориться от гордости, ощущения собственной значимости и всеобщего уважения. Лили же ничего такого и близко не почувствовала. — Опять он всё про своё, — рассмеялась Дарина. — Никак не успокоится! Знаете, какое у него любимое занятие? Устраивать по этой битве допросы первокурсникам! — Да, не успокоюсь! Теперь это официальное историческое событие! Значит, мы — часть истории! И даже через много-много лет ученики Хогвартса будут знать наши имена! — Твоё имя, в любом случае, войдёт в историю, — хмыкнул Брэд Морган. — Эльфы-домовики ещё долго будут рассказывать друг другу о том, кто выпрашивает у них по ночам еду. Тот не смутился, зато Мэйси сильно покраснела. Лили не помнила, чтобы ученики Хогвартса хоть когда-то выказывали дань уважения героям. Всё, что она помнила от большей части этих людей — это презрение, осуждение и всяческие попытки испортить ей жизнь разными слухами и сплетнями. В бытность чемпионки её то окатывали пренебрежением, то восхищёнными рукоплесканиями, то насыщенной злобой и желанием унизить, а затем — снова восхищением… Так что всеобщими любимцами им быть недолго. Скоро студенты вновь придумают, за что их ненавидеть. Сириусу нужно было готовиться к уроку с третьекурсниками, ждавшими его, как раз-таки, с большим нетерпением — сгрудившись в конце пуффендуйского стола, они поглядывали на старого-нового преподавателя искрящимися от любопытства глазами. На прощание он мягко поцеловал Лили в щёку. Когда она улыбнулась, он сделал страшные глаза — как будто сам был глубоко изумлён своим целомудрием — и лениво, словно нехотя, направился к столу преподавателей. Рингок радостно поздоровался с ним и вручил свёрнутый пергамент — видимо, расписание. Захария Смит усиленно жевал завтрак, а его подружка Люмьер незаметно следила за Блэком надменным взглядом. В довершение всего профессор Трелони со страшными глазами — ещё более страшными, чем обычно — забубнила какие-то предсказания в свою тарелку с гренками. Директора не было. Нового преподавателя травологии Лили тоже не нашла, хотя очень хотела увидеть эту названную «топ-модель». — Эй, Лили! — завопила Лана, резво прибежав с самого конца стола. Француженка похорошела: угловатая фигура пригладилась и округлилась, а бледное раньше личико приобрело приятный загар. Она приветственно пожала ей руку. — Надолго к нам? Или, как в прошлый раз, до апреля? Слышала, тебя замуж звали! Как свадьба прошла? — С шиком, — правдиво ответила Лили, понимая, что Лана опять над ней подшучивала. — Правильно вы вернулись! Колин Криви и Кларисса Амберли махали ей со стола Пуффендуя, а Эрин Крам — со стола Слизерина. Она помахала им в ответ и уселась с друзьями. — Так, кто со мной и Диком на уход? Мэйси? Та кивнула и, вытащив из сумки красную книгу с застёжками, вручила Лили. Книга Сириуса. Лили повертела её в руках. Что в ней особенного, она откровенно не понимала. Блэк не шутил — написана она была на латинском. Даже название ни о чём не говорило. — «De trahentium de prohibitos», — произнесла Мэйси, заметив её растерянность. — Это означает «По тропе запретного». — Да? Ты её переводила? — Я знаю перевод, — помявшись, ответила та. — Я уже видела эту книгу. Ей больше ста лет, и оригинальный её язык — английский. По правде сказать, именно поэтому я обратила на неё внимание. Мне просто показалось странным, что кто-то решил перевести её на мёртвый язык. — Почему? — Эта книга издавалась ограниченным тиражом — в пару сотен, не больше. Такие издания не переводят на другие языки, тем более — на латинский... Поэтому я подумала, что кто-то из семьи Сириуса заколдовал её, и решила выяснить, в чём дело. — Она уловила взгляд Лили и объяснила: — Я не знаю, о чём в ней говорится, только вчера наконец-то нашла в Запретной секции оригинал, но была так занята, что даже не открыла. Лили задумчиво замерла. Кому-то из Блэков понадобилось зашифровать столетнюю книгу от любопытных глаз… Да так, что даже Сириус не смог снять заклинание и был вынужден искать латинский переводчик… Но почему не смог? Наверное, он даже не знал, что книга заколдована! — Мэйси, ты не могла бы одолжить мне оригинал? — спросила она. — Да конечно. Ближайшую пару дней у меня всё равно не будет на него времени. Они засобирались к Хагриду. Дарина, сладко зевая, отправилась досыпать до следующей пары. Хьюго со значительным видом скрылся, ничего никому не говоря — будто никто не знал, что он шёл в Выручай-комнату. Лили, Дик и Мэйси спустились по пологому склону к хижине, и навстречу им вышла грозная фигура сизого гиппогрифа. Ребята отвесили ему поклон. Сверкнув большими оранжевыми глазами, как бы примеряясь к гостям, он каркнул и одобрительно махнул крылом — тогда Дик ринулся гладить его. Добрый великан, выйдя на шум, приветствовал Лили как родную: — Я уж думал, что не вернёшься ты больше! Эх! — Хагрид обнял её так, что ноги оторвались от земли, а кости возмущённо захрустели. Хотя Лили не общалась с ним так, как Гарри много лет назад, между ними всегда сохранялись тёплые и доверительные отношения. — А как Бринден-то сказал, что Сириус возвращается, я сразу и подумал: ну не может же он вернуться без тебя? Ха! Видать, пришлось ему изрядно покорячиться, чтобы уговорить вас обоих вернуться в насиженное местечко! — Ни без этого, — ухмыльнулась Лили, когда Хагрид отпустил её. — Если бы он сразу хорошо подумал, глядишь, не сорвал бы учебный процесс. Когда по всей школе разнеслась весть об их поцелуе, Хагрид в Хогвартсе отсутствовал. Впрочем, как Лили подозревала (или подозревала её паранойя), лесничий без всяких сплетен обо всём знал: лишком уж хитро смотрел, случайно встречая их вместе. Вот что казалось совсем неслучайным — так это шорохи рядом с Чёрным озером, когда они с Сириусом там прятались… — Конечно! — он яростно закивал, выражая полную солидарность. — А я ему недавно так и сказал! Он же на прошлой неделе собрание преподавателей созвал. Рингок-то того, совсем из сил выбился, да Бринден и сам всё начал понимать — а ведь думал, что быстро найдёт нового преподавателя… Правильно маглы молвят: не говори «гоп», пока не перепрыгнешь! — он фыркнул в косматую бороду. — Надумал он Сириуса обратно позвать и вызвал весь состав на разговор. Не могу, говорит, решить это сам, нужно, говорит, услышать мнение всех своих коллег. Смит, ох уж этот Смит, тут же начал ему в уши дуть: мол, из-за таких профессоров репутация Хогвартса подрывается, родители учеников ведут пересуды… Из-за таких жуков, как он, эти пересуды и ведутся! — возмущённо пробубнил Хагрид. — Ну, стало понятно, что Бриндену до тебя дела нет. Тут же я взял слово: говорю, мол, что вам важнее — глупые пересуды или безопасность учеников? Встречаетесь вы, не встречаетесь, — он серьёзно вошёл в раж и начал размахивать ручищами в знак негодования, — какое ему до того дело-то? Без Лили профессор Блэк не вернётся, любит он её — так я и сказал! Если бы не любил, из Хогвартса бы не ушёл вместе с ней — и точка! Только, честно говоря, мои слова профессору Бриндену были по боку… Хорошо, профессор Дамблдор решил высказаться. Лили в предвкушении приподняла брови. Мнение профессора Дамблдора всегда учитывалось — даже после его смерти. — Он сказал: никто не в силах встать на пути истинной любви, так было, есть и будет. Вообще, он много чего интересного сказал, но так красиво говорить я не умею… — виновато вздохнул он. — Самый лучший он был директор, Дамблдор. Ну, и Макгонагалл, конечно, тоже… Скучаю я по тем временам. Она ободряюще улыбнулась ему, а про себя подумала: Бринден не сразу предложил ей вернуться вместе с Сириусом. Не очень-то он хотел прислушиваться к портрету Альбуса Дамблдора… да вот, всё равно пришлось. Хагрид вытирал непрошеные слёзы своим клетчатым платком (хотя обычный человек счёл бы это простынёй). — Так какая у нас сегодня тема? — она попыталась привести его в себя, но тот лишь с большим энтузиазмом принялся вытирать слёзы. — Ну Хагрид… не надо… смотри, ученики подходят, ты же не хочешь, чтобы они увидели тебя таким? — Точно! Точно. Права ты, да. Пойду себя в порядок приведу. А вы за Клювокрылом последите, ладно? Он быстро побрёл к хижине и скрылся за массивными дверями. Именно тогда побледневший Дик, издав писк, указал Лили в сторону замка и спрятался за ней. Болтая с подругой, к ним приближалась Кэрри Бишоп. Лили помнила достаточно из того, что о новом стиле когтевранской сплетницы когда-то писала Дарина, но такого даже представить себе не могла. Школьная юбка Бишоп была нелепо обрезана и не доходила даже до середины тощих бёдер, а расстёгнутая на три верхних пуговицы блузка открывала довольно вызывающий вид… на то, что у Кэрри особо и не выдавалось. По уровню смехотворности её наряд выигрывал даже у Смита: тот, по крайней мере, не походил на особу лёгкого поведения. С боевым раскрасом она тоже знатно постаралась: болотные глаза были густо подведены карандашом, а губы обмазаны красно-вишнёвой помадой. Забегавшие глазки нашли Дика и заблестели предвкушением. Затем наткнулись на Лили и округлились в негодовании, как будто увидели на юбке жука. Она рванула к ним с наглостью бронетанка и бесстрашием кошки, точно знающей, что у неё целых девять жизней в запасе. — Дик, малыш, я так соскучилась по тебе, где ты пропадал? — приторно промурлыкала она. Соммерсби побледнел. «В Выручай-комнате он пропадал — точнее, прятался», — злорадно подумала Лили. — Я искала тебя по всему замку, но так и не нашла! — возмущалась Кэрри сахарно-сопливым голоском. Даже выражение её лица при этом было слащавым. — Мог хотя бы предупредить, где находишься! Ты такой эгоистичный! И… мне это так нравится. Лили послала Мэйси, гладящей Клювокрыла, гримасу. Та понимающе скривилась. — Кэрри, — проблеял Дик с полными безысходности глазами. — Отстань от меня. Её лицо стало совсем сумасшедшим: — Ох, мне так нравится, когда ты грубишь, — драматично просипела она и томно приложила ладонь к своей груди, которой не было. — Ты становишься похож на своих животных… особенно на носорогов… Она начала подступать к нему ближе. Мозг Лили, как обычно в любой опасной ситуации, сработал почти мгновенно. Чувствуя, как сердце Дика медленно спускается в пятки, она обняла его и постаралась вложить в этот жест как можно больше собственничества — ну, просто представив, что это не друга, а Сириуса клеит сбрендившая девка. — Покатаешь меня на гиппогрифе, а, Дик? — её улыбка получилась хитрой и самодовольной, потому что она чувствовала застывший взгляд Бишоп даже не глядя на неё. — Животные любят тебя, а меня он вряд ли послушается… Да и, знаешь, мне немного страшно, но ты же не боишься, правда? Она постаралась прижаться к нему чуть ближе — как делали все влюблённые. Дик, чудом поняв, что от него требовалось, тоже обнял её и закивал. Мэйси разинула рот. — Гиппогрифы безумно гордые, но очень добрые к тем, от кого чувствуют такую же доброту, — осторожно разъяснялся он. — Они злы только к тем, кто не хочет уважить их гордость и жестоко с ними обращается. А вообще, они всегда отличают хороших людей от плохих и редко подпускают к себе тех, кто не нравится. Клювику ты сразу понрав… — Ой, Лили, а я и не знала, что ты здесь, — фыркнула Кэрри, перестав сверлить её взглядом. Ярость всё ещё плескалась в её глазах. — Ты всегда такая незаметная. — Ну да. Совсем как твоя юбочка. — Все и думать забыли о твоём существовании. Какая жалость, — она кокетливо намотала на пальчик прядь жидковатых волос. — Наверное, тяжело жить с осознанием, что всем на тебя плевать. В издевательской попытке подбодрить её Бишоп сжала её руку и с деланым сочувствием вздохнула. Лили со всей возможной нежностью положила голову Дику на плечо. По лицу когтевранки пробежала судорога. Она обнажила мелкие хорячьи зубки с тайной надеждой вцепиться ими Лили в глотку Мэйси от накала страстей даже забыла закрыть рот. — Наверное, — улыбнулась Лили. — Наверное, очень тяжело. Можешь рассказать? Та не обратила на это никакого внимания. Схватив Дика за плечо, Кэрри настойчиво и многозначительно — как Министр магии своему подчинённому — заявила: — У меня важная встреча. Потом поговорим, Дик. — Не станет он с тобой разговаривать, — тихо ответила Мэйси, которая, в принципе, предпочитала не вмешиваться в конфликты. — Ты ему не нужна. Оставь его в покое. — Тебя не спрашивали! — рявкнула Бишоп, словно взбешённая кошка. — Пойдём, Сара! Клювокрыл сверкнул на них янтарными глазами и царапнул воздух когтистой лапой. Мэйси успокаивающе провела рукой по его спине. Девочки направились к теплицам, всё время оглядываясь со злыми гримасами. Лили их путь показался странным — что бы они могли забыть на уроке у другого курса? — но вскоре она перестала об этом думать. Из всех семикурсников урок ухода изучали только трое, хотя Дик уверял, что до всеобщего побега из Хогвартса на занятия приходил десяток человек. В начале пары Хагрид сиплым, не отошедшим после слёз голосом рассказывал о рождении гиппогрифов и первых месяцах их жизни — а до полугода они всюду следовали за матерью и питались совсем мелкими млекопитающими или даже насекомыми — и затем о вхождении во взрослую самостоятельную жизнь. На данном этапе родительница просто улетала по своим делам, и им приходилось учиться охотиться без всякой помощи; многие малыши, не сумев приспособиться, так и умирали от голода, но большая часть, в успешном содружестве с охотничьим инстинктом, выживала, приспосабливалась и проводила до ста лет своей жизни в вечном путешествии и поиске пропитания. Дик довольно быстро оседлал Клюва, а следом запрыгнула и Мэйси. Когда они улетели, крича от восторга, Хагрид и Лили принялись делиться друг с другом новостями. Хотя Лили больше отвечала на вопросы о замке Лестрейнджа. Ей было нелегко говорить об этом с Сириусом и друзьями, чувствовать их жалость к ней, к её беспомощности (хотя она старалась не говорить о своих эмоциях и даже упускала моменты, когда он бил её), но, выговариваясь Хагриду, она чувствовала, будто выпускался давно засевший пар... Лесничий же рассказывал о небольшом выводке единорогов, который встретил в Запретном лесу. Двое были так серьёзно ранены, что он решил подлечить их у себя в хижине. Жаль только, не успел — единорожки скончались на полпути. Он похоронил в тех местах, где они испустили последний вздох. — Если бы я только знал, что будет, — вздохнул он. — Подлечил бы прямо на месте, да не было с собой ничего нужного. Эх, знать бы, что за гадский человек их ранил! Да и за что — таких прекрасных созданий? Лили понимающе кивнула. Люди без всяких причин нападали друг на друга — какое им дело до животных, которых они считали третьим сортом? — Единороги мирные, — заметила она, — а для большинства людей это означает слабость. Попробовали бы они напасть на кентавров! Конечно, они не рискнут, одного слова испугаются. Кстати, почему ты думаешь, что это сделал человек? Хагрид вздохнул: — Животные друг на друга не нападают, Лили. Не знаю, как в других лесах, но здесь звери уживаются друг с другом. Я думаю, кто-то преследовал этих единорогов уже давно и успел начать своё тёмное дело, да кентавры спугнули… они всегда за порядком в лесу бдили… — Тёмное дело? Какое тёмное дело? Хагрид слегка сдвинул кустистые брови: — Знамо, какое, — буркнул в сторону. — На единорогов зря не охотятся. — А ради чего тогда? Меха? Волос? — Ради крови! И не спрашивай больше, не любитель я говорить о таком, — лесничий отвёл взгляд и вдруг облегчённо замахал: — Вон твои друзья летят! Она поняла, что спрашивать дальше значения не имело. Ну, ничего — разве проблема узнать об этом? Гиппогриф виртуозно приземлился, позволил ребятам слезть с него и обратил взор к Хагриду, ожидая вознаграждения. Распрощавшись, Мэйси и Дик вместе с Лили направились в замок. Из самых дверей на них выскочили Дарина и Алекс Мэтьюсс: — Вот вы где! — завопила Дарина. — Что там у вас произошло? Почему вся школа думает, что вы домогаетесь Дика?! Она с нетерпением и предвкушением теребила длинную косу. Алекс смотрел с каким-то требовательным ожиданием, скрестив руки на груди, словно ждал объяснений не меньше. От него несло пряным сигаретным дымом. — Кэрри уже разнесла? — хмыкнула Лили, переглянувшись с Мэйси. — Пойдём в подземелье, по пути расскажу. Вообще-то, слова предназначались Дарине, которая вместе с ней посещала зельеварение, но Мэйси и Дик, участвовавшие в той сцене, и даже Алекс, решили увязаться следом. Не сказать, что Лили особенно доверяла последнему — всё же он учился с Кэрри на Когтевране и мог с лёгкостью ей всё растрепать — но ей казалось, остальные ему доверяли. Хотелось надеяться, что не зря. Как Дарина восторгалась, в подробностях выслушивая про реакцию Бишоп на покушение в сторону Дика, словами не описать. Даже Мэйси пару раз улыбнулась. Зато Алекс скептически вздёрнул подбородок и довольно расслабленно — или даже облегчённо — заявил: — Ну, то есть, ты решила дать ей понять, что Дик уже занят, думая, будто это заставит отвалить её? С какой-нибудь другой девчонкой подобный план прокатил бы. Бишоп же даже стадо носорогов не остановит. Скрывшись от мракоборцев, патрулировавших коридор, в безлюдной нише, он уселся на подоконник и достал пачку сигарет. Он с явным, написанным на лице удовольствием затягивался и выдыхал едкий дым в окно. Лили заметила, что после плена он уже вернулся в форму: фигура окрепла и поправилась, лицо было просто светлого, не бледного оттенка, а из взгляда светло-карих глаз исчезла загнанность волчонка. Зато появилось нечто другое — скрытное, обеспокоенное. — Мне кажется, в то, что Лили с ним встречается, Кэрри ни за что не поверит, — ответила Мэйси, морщась от запаха. — Но сам факт, будто Дик ей интересен, вывел её из себя, это ни от кого не укрылось. Теперь она явно начнёт вести себя осторожнее. — Осторожнее домогаться Соммерсби или осторожнее мстить? — фыркнул Мэтьюсс, поглядев язвительно. — Вы же не думали, что она это так оставит? Семь лет я учусь с ней и знаю, уж кто-то, а Бишоп своего никогда не упускает. Сегодня она записала в свой блокнотик, кто на неё не так посмотрел, а завтра он совершенно случайно вляпался в кучу совиного помёта. — Мстить Лили? — скептично фыркнула Дарина в ответ. — Нам же не стала, хотя за последнюю неделю мы ей много ласковых слов сказали! Ой, ну пусть попробует! — она опять фыркнула, пихнув подругу в плечо. — Снова обломается. — Может, и обломается, — он бросил окурок в окно, и Мэйси тотчас наградила его недовольным взглядом. Взгляд Алекса задержался на Лили на секунду. — На нашем факультете в принципе не любят игнорировать вызовы, а то, что ты сделала сегодня, не воспринимается никак иначе. А уж у Бишоп с адекватностью и чувством меры всегда плохо было. Да, истеричка истеричкой, но мстить она умеет лучше всех нас вместе взятых. Ты и сама это знаешь. Лили закатила глаза. И он говорил, что Бишоп нужно бояться — кому, ей? Лили? Быть настороже она давно привыкла. Да и на что когтевранская истеричка может быть способна, кроме пакостей на уровне недоразвитой оскорблённой девочки? На этом ребятам пришлось расстаться. Скорость распространения слухов просто поражала: с момента издевательства над ранимой психикой Бишоп пролетели полтора часа, в то время как вся школа уже была осведомлена об «измене» Дика во всех подробностях. Толпа пятикурсников у кабинета трансфигурации размусоливала эту тему, когда девушки проходили мимо, и явно не заметили их. В окружении мальчишек обнаружилась когтевранка Кэтрин Поммерти, которая ещё при Лили вступила в Армию Хогвартса. — Бедная Кэрри, мне так жаль её! Я бы не выдержала и расцарапала обоим рожи! — сетовала какая-то пятикурсница с Когтеврана. Стайка девочек согласно кивала ей. — Она очень расперживалась, видели бы вы её! На ней лица не было! Хорошо, мы с Холли оказались рядом и сумели утешить её… — Да дура ваша Бишоп! — тряхнула белокурыми волосами Кэтрин. — Дик без неё не может и шагу ступить, в печёнках она сидит со своими выходками! Даже мадам Помфри считает, что у Кэрри предпоследний уровень психоза! Если она продолжит дальше так себя вести, ещё немало слёз прольёт! Девочки взбешённо переглянулись, а вот мальчики, наоборот, согласно закивали. Поздоровавшись с Поммерти под косые заинтересованные взгляды, Лили и Дарина вышли в подземелья. Ожидание провести урок с Кэрри Бишоп и её подпевалой не оправдалось — никто из них в течение двух часов даже не переступил порог кабинета зельеварения. Профессор Слизнорт, одарив Лили щедрой порцией охов и вздохов напополам с расспросами о жизни, наказал приготовить семикурсникам зелье невидимости. На этом внимание к подругам не закончилось: Лили удивилась, когда, переступив порог кабинета, к ним невозмутимо подсел давний и преданный поклонник Дарины Мэг Доусон. — Как дела? — тихо спросил он. Поскольку подруга хранила молчание, Лили сочла должным ответить: — Нормально. Кивнув, словно сделав свои выводы, Мэг скользнул по Дарине невыразительным взглядом и занялся зельем. Она побледнела. Когда Мэг отвернулся, она показала его спине средний палец и скорчила гримасу. — Чтоб ему пусто было, этому Доусону! — взвыла, подобно серене, Дарина, когда они покинули кабинет Слизнорта. С помощью Лили ей удалось заработать аж «Превосходно», но радости это принесло мало: кипеть в собственном соку ей нравилось гораздо больше. — У меня нет сил! — Да что он сделал? — пробормотала Лили. Она пыталась как можно надёжнее устроить в своей сумке несколько флаконов своего зелья невидимости. Слизнорт, подтвердив его качество, разрешил взять его «на нужны Ордена». — Ничего хорошего! Всюду вьётся за мной, словно за мамочкой, и просто не даёт покоя… да одним своим присутствием! — Она вздохнула, тряхнула волнистыми пшеничными волосами . — Ну, помнишь, я писала тебе давно, что он не отстаёт от меня? Я пыталась объяснить, что я с Джеймсом, он не слушал… Когда ты пропала, Доусон попытался вытянуть меня на разговор — честно, я его убить хотела — но Джеймс оказался рядом и чуть не сделал это вместо меня. Он сказал, если Доусон ещё раз подойдёт ко мне, то вообще потеряет способность передвигаться. Мэг прекратил… и теперь снова прохода мне не даёт! И, главное, не говорит ничего — просто шастает за мной повсюду и смотрит. — Так уж и повсюду? — Повсюду! Того и гляди, начнёт в женский туалет ходить! Они обе засмеялись. Какой-то мальчик с Гриффиндора всучил Лили бумажку. — От профессора Блэка, — сказал он как-то сонно. Лили, прищурившись, оглядела его с головы до ног. — Он уже присылал тебя ко мне? В прошлом году? Это случилось аккурат в тот день, когда Сириус рассказал Лили о проклятье. Она тот период помнила довольно смутно, но сейчас память послушно подкинула момент, когда Сириус, взбешённый, бросил ей вслед что-то тяжёлое. Сейчас это вызвало улыбку. Мальчик оторопело посмотрел на неё, моргнул большими глазами и скрылся в толпе пятикурсников. Она, приподняв брови, развернула пергамент. «Зайди ко мне прямо сейчас. Сириус». — Это всё? — Дарина приподняла брови. — Звучит как приказ. — Краткость — сестра таланта, — хмыкнула Лили, в душе, однако, переживая. Она представляла, о чём предстоит разговор. — В этом весь Сириус Блэк. Чётко, по делу, без «лишних» деталей. Они направились к лестницам. К несчастью, когда, вырвавшись из толпы спешащих на обед студентов, они буквально спрыгнули на пролёт, с картины Пьяных Монахов Лили замахал подозрительно весёлый Финеас Найджелус Блэк. До этого она не думала, что от нарисованных людей за версту может нести алкоголем. — Прошу приветствовать, это моя родственница! — гаркнул он важно своим собутыльникам и вперился в Лили мутным, но очень понимающим взглядом. — Ну, где мои обещанные наследники? Лили оторопела. Дарина захихикала. — Да, Лили, где наследники? Пора бы уже обрадовать родственников. Та ответила ей язвительным взглядом. — Что, до сих пор нет?! Наш благородный род столько мучительных лет провёл без наследника! — драматично изрёк бывший директор и присосался к бутылке медовухи, как к целебному нектару. — А вы, имея отличную возможность продолжить семью, так нагло и бесцеремонно упускаете её! Так дела не делаются! — сделал строгий выговор он. — Я возлагал на вас огромную надежду! Неужели зря? Лили даже не нашлась с ответом. Наградив яростным взглядом всех — начиная с Дарины и заканчивая жителями вечно пьяного портрета — она устремилась к кабинету Сириуса. Видимо, Томас уловила её враждебное настроение и решила не провожать до кабинета, а сразу направилась в Большой зал. Блэк сидел за партой рядом с кипой пергаментов. Она ухмыльнулась, беззвучно пересекла класс, уверенная, что в этот раз он её не услышал. И наклонилась, прижавшись губами к его шее. Сириус вздрогнул и сонно зажмурился от удовольствия. — О… кажется, я задремал. Лили любила видеть его после сна. Чуть растерянный вид и румянец щёк придавал ему мягкой невинности, делая его таким непохожим на тот образ, что привыкли видеть другие. Она чувствовала себя хранительницей величайшей тайны. Хороший отдых всегда обеспечивал ему благодушное настроение; всего на пару минут, но в нём поселялись безмерная нежность, которая не сравнилась бы с той, что была ему свойственна, податливость и спокойствие. Тяга к ссорам, упрямство, импульсивность — всё это ненадолго оставалось в его снах, позволяя просто получать удовольствие от жизни. Но сейчас весь его вид говорил о том, что он совсем не отдохнул. — Ты слишком рано встал сегодня, — неуверенно заметила она. Вечером он сильно хотел спать и лёг раньше неё — неужели не выспался? — Или на уроках замотался. До прихода первокурсников можешь ещё подремать, а я проверю работы, хорошо? Ставить оценки ей было не впервой. В прошлом учебном году студенты пару раз буйствовали, обвиняя Сириуса в строгости и в том, что в нём проснулся лютый критик: на деле же это Лили подходила к проверке эссе со всей строгостью и отказывалась, как Блэк ни уговаривал, делать хоть малейшие поблажки всем непросвещённым. — Идёт, — зевнул он, торжественно вручил ей перо с чернильницей и уткнулся лицом в парту. «Очень романтично», — подумала Лили и, хмыкнув, принялась оценивать работы. Время шло. Стопка непроверенных работ уменьшалась с каждой минутой. Лили старательно перечитывала доклады — зачастую они были ерундовые, но что взять с первокурсников? — зачёркивала ошибки, аккуратно прописывая рядом исправления, и со всей ответственностью выносила вердикт в низу листа. Нередко после оценки шло общее замечание к работе. Она не понимала, почему Сириус терпеть не мог проверку домашней работы: Лили прочтение этих творений откровенно забавляло. Например, работа некоей Эшли Миллс заставила её беззвучно хохотать ещё в самом начале. «Проклятие призрака, — писала девочка, — это специальное заклинание, которое придумали призраки, чтобы защищаться от волшебников. Призраки бродят там, где есть волшебники, и проклинают их! Всё для того, чтобы волшебники перестали засасывать призраков в волшебный пылесос! Волшебники злые!». И остальное в том же духе. Лили не смогла удержаться и поставила ей «Выше ожидаемого», но прописала рядом: проклятие призрака — это заклинание, вызывающее неконтролируемый насморк и озноб. Вряд ли Сириус был бы против… Тем более, идея мисс Миллс ей понравилась: она тоже большинство волшебников не считала добрыми. Отложив готовую стопку, Лили взглянула на часы. До начала урока оставалось десять минут, а Сириус даже не думал просыпаться. — Блэк, — она легко потрясла его за плечи. — Просыпайся! Тебя ждёт целое стадо первокурсников! Если ты будешь спать, то они тебя не испугаются! Твоя преподавательская метода рухнет! Он не реагировал. Пришлось отбросить деликатность. — Ай! Не бей меня! — пробубнил он, даже не взглянув на неё. — Оставь меня в покое, пожалуйста. Я спать хочу. Лили поражённо уставилась на него. Он не спал неделю и решил наверстать упущенное сейчас? Посреди учебного дня, за несколько минут до прихода учеников? Нет, исключено. Мозг принялся выстраивать всевозможные комбинации. Что-то не так. Это чей-то замысел. Замысел, настроенный на то, чтобы усыпить Сириуса или, того хуже… Все подозрения и сомнения отошли на второй план. Она рванула в его комнату и, быстро сориентировавшись в знакомой обстановке, нашла в тайнике под полом ящичек с волшебными снадобьями. Флакон с зельем пробуждения был пуст наполовину, но на час этого вполне хватило бы. Лили рывком подняла его голову и влила зелье в рот. Секунды летели как годы. Она вцепилась в ворот его рубашки, готовая в любой момент вылететь из кабинета вон и на всех порах понестись за помощью. Когда Сириус наконец закашлялся, она отблагодарила Мерлина, Моргану, Клиодну, Парацельса и всех великих волшебников, которых знала, за то, что оказалась права. — Ты как? — она взволнованно провела рукой по его лбу. — Хоть представляешь, что сейчас произошло?! — Понятия не имею! — раздражённо тряхнул головой, отгоняя сонный дурман. — Такое чувство, словно я неделю участвовал с твоим братом в соревновании «Кто больше выпьет». Что ты мне дала? Пересказ событий окончательно активизировал его умственные процессы. Впрочем, не только умственные. Он был так зол, что, казалось, порвёт первого, кто войдёт в кабинет. Но опасаться за здоровье первокурсников не приходилось: в класс они так и не явились. — На этаже никого нет! — сказала Лили, напряжённо вслушиваясь. — Тебе не кажется, что это выглядит… — … подозрительно? Не кажется, — он выхватил палочку из кармана, — а так и есть. Всё это взаимосвязано! Самое время узнать, как именно! В груди зародилось нехорошее чувство. Они, не сговариваясь, двинулись вон из кабинета. Блэк озирался по сторонам и проверял тёмные ниши, заглядывал в заброшенные помещения, пытаясь уловить малейшее движение или звук. Тишина неизвестности казалась до жути опасной и таинственной, Лили приходилось каждую секунду подавлять желание вцепиться в Сириуса и остановить его. Такая трусость была свойственна ей в непредвиденных ситуациях: боязнь даже не за себя, не за свою жизнь, а почему-то только за его. — Зачем ты прислал мне записку? — спросила она в попытке отвлечься. — Какую записку? — Ты просил прийти к тебе. Сириус остановился. Изогнув бровь, он посмотрел на неё и ответил: — Я тебе ничего не присылал. Тебя явно звал кто-то другой. Теперь он почему-то выглядел сердитым. Лили покосилась на него. — Как это? Мальчик с Гриффиндора сказал, что ты просил его передать мне записку. И почерк был твой! Его злость вмиг пропала. Он задумчивым невидящим взглядом смерил старый гобелен с танцующими домовыми эльфами, а затем схватил Лили за руку и рванул к лестнице. Она едва поспевала за ним. — Да что такое?! — Здесь что-то неладно! — яростно заявил Сириус. — Всё это не совпадение! Кто-то добавил мне в еду сонное зелье с отсроченным действием, чтобы усыпить меня не сразу, а в определённый момент! Затем кто-то заставил мальчишку — наверняка с помощью Империуса — передать тебе записку якобы от моего имени… Это похоже на отвлекающий манёвр, исполнение некоей части плана… Нас попытались отстранить на время, словно сочли, что мы помешаем ему! Знаешь, кому-то в этом замке очень невыгодно наше присутствие! Лили согласилась с ним. Именно так всё выглядело. Всё говорило о том, что в данный момент в замке происходило нечто ужасное… нечто, возможно, определённым образом с ними связанное! — Подожди! — воскликнула она. Догадка ошарашила её. — Если бы не эта записка, я бы отправилась в Большой зал вместе с Дариной! Мальчик подошёл, когда мы вышли из подземелий… Перед глазами сразу встал Хэллоуинский бал. Кровавый бал, как его называли в народе. Когда до них донёсся стук каблуков, оба напряглись. Из палочки Лили сама собой вылетела красная искра. Из-за угла выплыла стройная женская фигура, которая могла принадлежать разве что студентке старших курсов. Незнакомая девушка выглядела очень молодой, но весь её величественный вид ясно говорил: она — леди. Густые тёмно-каштановые волосы были уложены идеальными локонами и спускались ниже осиной талии, охваченной тонким поясом с переливчатыми камнями. Под слегка распахнутой мантией виднелись белая блузка и узкие чёрные брюки, подчеркивающие стройные ноги. Она приблизилась, и Лили сумела рассмотреть красивое бледное лицо: высокие, словно выточенные из мрамора, скулы, полноватые губы, похожие на лепестки яркого цветка, и выразительные, неестественно тёмные глаза. — Профессор Блэк? — осведомилась она. — Мое имя — Мелани Бланш, я новый преподаватель травологии. В Хогвартсе произошло нападение. Директор в срочном порядке собирает преподавательский совет. — На кого напали? — осведомился Сириус подозрительно. Очевидно, она поняла, что он ей не доверяет. Но это отразилось только в её карих глазах — лицо осталось непроницаемым. — На Дарину Томас. Лили переглянулась с Сириусом. Она ожидала услышать что угодно! Любой вариант, кроме этого, казался ей правдоподобным! — Лили! — из-за спины девушки показался Хьюго. В его руках была Карта Хогвартса. — Ну где ты ходишь? Дарина только что очнулась! Лили выронила палочку. Опустилась на колени, словно в тумане, и просто застыла. Происходящее начало казаться ей шуткой, розыгрышем от какой-то параллельной реальности. На Дарину не могли напасть. Зачем? — Что произошло? — Сириус помог ей встать и прижал к себе. — Она жива? Расскажи по порядку! — Она была в Большом зале с нами, обедала, и вдруг у неё порвалась сумка… Никто не видел, как это произошло, но из неё вдруг высыпало всё содержимое. Дарина понятия не имела, откуда взялась дыра, но залатала её и пошла в башню за чернильницей и пергаментом — старая разбилась, и весь пергамент изляпался. Как раз перед трансфигурацией! На перемене она не явилась, и как раз перед звонком заявился Бринден и объявил, что Дарину нашли в коридоре нашего этажа… ух… профессор Бланш, Сириус, он просил передать, чтобы все поторопились. Девушка отправила Сириусу ехидный взгляд. — Что с ней? — Лили наконец обрела возможность говорить. — Сейчас всё нормально, но… Кузен замялся. Лили попыталась вырваться из рук Сириуса, но тщетно. Он знал, что Лили может взорваться, и держал руками, как силками. — Что? Ну, что?! — Её ослепили, — тихо ответил кузен. — Каким-то страшным проклятием. Возможно, она никогда не сможет видеть. ________________________________________________________________ Мелани Бланш — http://fienalexandria.wixsite.com/loreleifanfic?lightbox=dataItem-j442s1yi