Восстать из пепла

Окна её номера выходили на оживлённую площадь Гросвенор. Центр Лондона лежал как на ладони: там было много кафетериев, магазинов, различных салонов для дам и развлекательных заведений, но больше всего — людей. Благодаря им серые лондонские улицы, являющиеся воплощением порядка, величия и, по правде, лёгкой скукоты, приобретали вид непоседливый и броский, насыщенный красками и художественной полнотой движений. Лили чувствовала себя в жерле вулкана, кипящем жизнью, и частенько от этого ей становилось неуютно. Если бы у неё был выбор, она предпочла бы провести свою жизнь не в бурлящем центре столицы, а в тихой, освобождённой от людей и почти необитаемой площади Гриммо. Ещё лучше — собственный дом, какой-нибудь закуток земли, её затаённой крепости, окружённой дикой природой и лишённой любого чужого взгляда. Как было бы здорово в таком жить! Она часто подходила к окнам, высматривая, наблюдая за незнакомцами, и в один из непригожих серо-белых дней углядела высокого мужчину в плаще. Свысока его можно было принять за статую — так долго он стоял, абсолютно не шевелясь, и маглы без интереса, будто его не было, проскальзывали мимо. В нём чувствовалось сразу что-то не то: то ли походка, мерная, выискивающая, то ли медлительность в подозрительных движениях. В голову сразу пришла мысль, что это волшебник, и в этой мысли она через несколько дней уверилась. Когда он достал волшебную палочку, пробормотал что-то и тут же исчез в хлопке. Лили устроилась на подоконнике, подложив подушку, и наслаждалась горячим какао с кусочками маршмеллоу. Белла — а её сову и вправду звали именно так — зорко углядела хозяйское лакомство и тут же уселась рядом: она как будто ни на что не претендовала, но время от времени нет-нет да пыталась выклевать зефир прямиком из кружки. Они удивительно быстро привыкли друг к другу: словно познакомились не неделю назад, а, на самом-то деле, провели вместе всю жизнь. Лили теперь не представляла жизни без этой белой проказницы, оживившей её серое одиночество, а та открыто пользовалась вседозволенностью и всюду носилась за хозяйкой, как угорелая, распугивая соседей бесподобными вскриками. Можно было подозревать, что Сириус знал, как сильно Лили нуждается в любящем существе. Но с другой стороны, кажется, старался придерживаться своего обещания — со времени последнего разговора прошла неделя, а он даже не взглянул на неё, не вышел за пределы очерченных границ. Мантрой «так будет лучше» Лили успокаивала себя по тридцать раз на дню, замечая его усталое лицо. Блэк еженощно пропадал в караулах по Лондону: по наказу Гарри вместе со всеми орденцами высматривал убийц, наблюдал за обстановкой в городе. И он, и Джеймс, и все остальные жутко выматывались и день ото дня всё больше походили на видавших виды зомби, двигались, разговаривали и ели исключительно на автомате и больше ни на что не находили время. Хотя о Сириусе судачили, что время на личную жизнь у него всё-таки было. Уже несколько раз студенты застукивали его в кабинете наедине с Макс Мейбл и теперь искренне верили, что профессор наконец-то нашёл новое увлечение. У Лили дыхание сбивалось всякий раз, когда кто-то утверждал, будто они обнимались и страстно целовались при свечах. — Да кому ты веришь, Лили?! Этому клоуну? Этому придурку? — слишком уж сильно взбеленилась Лана, когда очередная страстная история сомнительного содержания прозвучала из уст Артура Медвина. — Да у него гормоны из задницы прут, вот он и выдумывает всякие небылицы! Нет-нет да поглядывая в сторону гриффиндорского стола, в особенности — Лили, старавшейся выглядеть как нельзя отрешённой, когтевранцы смехом смаковали это «поражение» и плевали на все их испепеляющие взгляды. Даже Кэрри Бишоп, отшельником сидевшая в стороне, весёленько скалилась. Смех затих, и ребята увидели Сириуса: растрёпанный, помятый, словно только что встал с постели, он бесстрастно прошёл к столу преподавателей, что-то сказал директору и исчез в задних дверях. Максимеллиан выскочила следом за ним, и когтевранцы снова захохотали. — Видали, как соскучилась по своему горячему профессору? Лили не подавала виду и была непоколебима, избегая многочисленных попыток успокоить и утешить. Она ясно осознавала желание Медвина и подобных ему причинить ей боль так низко, так подло — слишком уж к этому привыкла — но была не в силах противостоять скользким щупальцам лжи и слухов, что потихоньку сжимали ей горло. Прошло несколько дней, но предательское воображение до сих пор не перестало подкидывать запретные сцены, которых, наверное, никогда и не было. А если были? Если Сириус наконец перестал на что-то надеяться, решил выбросить её из своей жизни и переключить внимание на другую? Он мог. Ведь имел на это право. Желание рассказать Сириусу всю правду крепло, как цветок, с каждым новым днём, и вырвать его с корнями не получалось. Как не получалось оторвать взгляд от Мейбл, украдкой таскающейся за ним по пятам. — Говоришь, он трансгрессировал? Ты уверена? — Конечно. Я уверена, что это волшебник. — Нет, никто из наших не несёт караул рядом с твоим отелем — раз уж ты говоришь, что он стоял несколько часов… Может, какой-то случайный волшебник? — предположил Ал. Он нёс караул недалеко от неё, в переулке у ночного клуба, его щёки были красными от мороза: он ощущался даже через сквозное зеркало. — Или человек Лестрейндж, — обеспокоенно ответила она. — Нет, вряд ли это Орк. Они перемещаются целой толпой и сразу нападают, а не ведут караулы в центре города. Возможно, это кто-то из свиты Лестрейнджа? Или Бенсона… Рэй говорил, что видел парочку расхаживающими рядом с Кросс-роуд… ох, это уже хуже. Лили, будь осторожнее, ладно? Смотри по сторонам, когда покидаешь отель. Лучше бери с собой мантию-невидимку. Заверив его, что соблюдает все возможные осторожности, Лили отключилась. В попытке избавиться хотя бы временно от навалившегося груза она легла вздремнуть. На часах не было и семи, когда она, укрывшись пледом, улеглась в мягкую постель под шипящую мелодию из радиоприёмника и закрыла глаза. Сон ушёл внезапно, потух, словно свеча. Яркие образы обросли дымкой и сменились сияющим мраком и неопределённым чувством тревоги. Лили казалось, её разбудили, чей-то знакомый голос или чьё-то прикосновение, но она услышала лишь песню. Мама, — слышались слова над нежным пением фортепиано — сейчас я убил человека. Курок спустил Направив ему в лоб свой пистолет. Он мёртв. Мама, ведь я только начал жить… Я уйду, ты должна меня простить… Мелодия возвысилась и резко оборвалась, и приёмник выдал протестующее шипение. Лили поднялась, чтобы попытаться наладить вещание, но оно пришло в норму в течение нескольких секунд. Только песни там уже не было. — Уважаемые жители Лондона! Мы прерываем трансляцию радио и телевещания для экстренного сообщения. Центр города атакован группой неизвестных лиц. Преступники вооружены и опасны. Просим вас сохранять спокойствие, ни в коем случае не вступать в контакт с нападающими и не выходить из дома. Закройте двери, окна. Всем, кто находится на улице, рекомендуется немедленно вернуться домой. Мы советуем вам не перемещаться в одиночку. При встрече с преступниками не контактируйте с ними, постарайтесь бежать от них как можно дальше и скрыться у друзей или знакомых. Полиция осведомлена и предпринимает всевозможные действия… Лили несколько секунд смотрела перед собой, и единственной мыслью, которую она понимала и полностью осознавала сквозь навалившийся ужас — что ей нужно найти свою семью. Какие действия предпринимает полиция, она уже не услышала, но услышала, как задрожали окна, стены — на улице слишком рано разразился рождественский фейерверк. А затем раздался взрыв, и Лили отбросило в сторону мощнейшей ударной волной. Она приложилась о стену лбом, застонала, сквозь подступившие слёзы и пелену дыма поднялась. Она опиралась о стены, чтобы найти свою сову, но глубокий мрак не давал ей разглядеть ни единой детали. — Белла! Белла! — Сова вспорхнула на её плечо, замахала встревоженно крыльями и в своей уже излюбленной манере попыталась спрятаться в её волосах. — Хорошо… хорошо, нужно тебя где-то спрятать. Клэр! — Хозяйка! — закричала эльфиха, бросаясь ей под ноги. Испуганная, она принялась обнимать её колени. — Хозяйка, не ходите туда! Там… там ужасно! Вас убьют! — Где мой отец?! — времени на светские трели у неё не было. — Где все остальные? Они уже там? Нет, перестань! Перестань, я тебе сказала! — рявкнула она, когда Клэр заплакала ей в ноги. — Перемести меня на площадь Гриммо, сейчас же! Нет, стой… Она рванула в шкаф и достала давным-давно собранную походную сумку. Она ждала этого дня, ждала с содроганием, страхом. Он настал, но она чувствовала себя совершенно к нему неподготовленной. Страх, испытываемый раньше как-то протяжно, дозированно, навалился на неё теперь огромным весом. Чего бы она ни хотела сделать, на что бы ни решилась — ей было страшно. И ныне она не пыталась доказать себе обратное. Площадь Гриммо встретила Лили тишиной. Она с грохотом вывалила сумку на стол. Белла выпорхнула на стол в поисках лакомств. Клэр принялась лепетать: — Хозяин Гарри собрал весь Орден Феникса и отправился в город, чтобы остановить войско Джезабель Лестрейндж! Вы там не были… Клэр трансгрессировала лишь на минуту, но Клэр больше не хочет туда возвращаться! Клэр страшно! Там мёртвые повсюду, и взорванные дома, обломки камня и мебели — и всё в крови! От этой картинки пробирало до костей. Сколько людей уже там погибли — и скольким ещё придётся погибнуть до тех пор, пока Орков не остановят? Ей представлялись горы трупов, обезображенных мертвецов, умерших в муках, но хуже всего было бы увидеть среди них знакомые лица. — Зачем ты трансгрессировала в город? — осведомилась Лили. Та смутилась: — Друзья хозяйки ещё не умеют трансгрессировать самостоятельно. Клэр помогала. — Что?! Они тоже там? Хьюго, Мэйси, Дарина, Дик, в общем, вся Армия Хогвартса? Зачем папа их взял?! Они же первые на очереди! — Клэр не знает! Клэр не спрашивала! Если бы Клэр когда-нибудь кто-нибудь слушал… я бы их не отпустила! Но хозяин Гарри велел им отпить зелья удачи, на всякий случай! — домовиха вцепилась в её джинсы и затряслась. — Мисс Лили не должна уходить! Её там убьют! Мисс Лили должна отправиться в «Нору» следом за Дариной, Мэри и Мэган, которых никто не взял с собой! Сквозь нарастающие рыдания и ярые причитания Лили распахнула портфель и в сотый раз за неделю изучила содержимое. Два заряженных пистолета на предохранителе, полная обойма патронов, пара ножиков и травматическое ружьё на всякий случай. Она научилась стрелять в теории, даже переписала инструкцию со слов очарованного эльфийским волшебством продавца, но возможность практики откладывалась на один-единственный раз — сегодня. Она успокаивала и подбадривала себя, но нервы уже свернулись в клубок и трепетали от каждого сказанного слова. — Клэр, помолчи! — разозлилась она, стукнув кулаком по столу. — Если ты продолжишь причитать, я забуду, как пользоваться этими штуками, и точно там помру! Перестань плакать! Верни меня в Гросвенор и возвращайся, проследи за моей совой, ясно? Лили спрятала один из пистолетов под курткой, другой запихнула в карман. Поместила маленький тонкий нож в сапог и набросила рюкзак на плечи. Клэр некоторое время смотрела перед собой, выдерживая борьбу, но в конце концов была вынуждена подчиниться хозяйке. После очередной трансгрессии Лили снова очнулась на полу; прошаркала мимо встревоженной Клэр и выпила большую порцию Восстанавливающего зелья. Из окон полился оранжевый свет, словно рассветное зарево, раздался вой, смешанный с чудовищным грохотом, и Лили подбежала к дребезжащим стёклам. Четыре фигуры в плащах смеялись над пылающим синим пламенем магазинчиком сладостей, и две из них поступью волков, вышедших на охоту, направились прямиком к парадному входу отеля. Она сложила мантию-невидимку, побросала взрывающие и поджигающие зелья в особое мягкое отделение портфеля и — не зная, собственно, зачем — отложила и свою волшебную палочку. А вдруг? Вдруг? — Ну, пожелай мне удачи, — сказала она. — Удачи в… ва-а-а-ам! — Клэр, не плачь. Я ещё жива. Так, на минуточку. У Клэр загорелись глаза — они стали точно огонь, поглощающий тот самый магазинчик. — Если вам понадобится помощь, я сразу же… — Я знаю. Знаю. Уходи, не оставайся здесь. Они могут прийти. Лили закрыла дверь и вышла — вперёд в оглушающую тишину, в щемящую пустоту коридоров. Жильцы притихли, затаились труженицы-горничные и официанты, обыкновенно предлагавшие в это время шампанское и вино. Она вошла в купол страха и застряла в нём, словно в паутине, но сделала один шаг, другой, третий, четвёртый, дошла до лестницы без единого звука, пересекла несколько этажей, и страх затих — он сам её испугался, остался позади маленькой робкой девчонкой. Тогда она побежала — что, если он решит догнать её снова? Несколько этажей подряд царила тишина. Она готовилась достать мантию-невидимку, когда услышала звук. Смех. Словно что-то опрокинулось, разбилось. Словно кого-то в этом отеле уже убили. — Мерлин, помоги мне, — сказала она одними губами. Она быстро поскользила вниз, стараясь не выдавать себя лишними звуками. В фойе стояла гулкая тишина. Две громадные фигуры в плащах нависли над телом женщины в красном платье: как и работники отеля, лежавшие ничком на коврах, словно сломанные куклы, она не подавала никаких признаков жизни. Лили подняла пистолет. Нащупала курок… ругнувшись, вспомнила про предохранитель и переключила его. Щёлканье. Два лица в капюшонах, обернувшиеся на звук. Секунда. Две. Три. Мигание палочек, вскинутых так, что целятся прямо ей в грудь. Тишина. Дрожь в руках, пелена, застилающая глаза. Глядят так, словно она — ничто, словно её уже убили. Ощущение липких цепких ручонок страха, с готовностью сжимающих её горло снова, снова, снова… Промельк зелёного луча, птицей вылетевшего из палочки… И… Выстрел. * * * Метеорит из пламени и дыма рассёк высоту над Трафальгарской площадью и смёл великую башню прочь со своей дороги. Она сиганула, словно беспомощная утопленница, вниз, в самый центр, сшибая памятник известного английского писателя, и разбрасываясь по сторонам кусками черепицы. Кто-то создал щит — огромные куски прошли сквозь него как сквозь воду и обратились песком. В свете фонарей терялся десяток силуэтов с устремлёнными вверх волшебными палочками. — Джеймс, остаёшься за главного — следите в оба, при малейшейм намёке на приближение Орков валите всех без остатка. Ал, Гермиона, Рэй, вперёд, — сказал Гарри, и все названные без вопросов ринулись за своим командиром. Воздух пронзил ещё один запал. Гарри метнул в него скалистый шипящий луч и рявканьем велел всем пригнуться: огонь вспыхнул, как солнце, и разразился лучами огня и дыма. Один прошёл в дюйме от головы Гермионы, а второй убил бы Альбуса на месте, если бы Гарри не отшвырнул его в сторону. — Всегда пожалуйста. И осторожнее, — сказал он, похлопав по плечу медленно сползающего по стеночке сына. — Ты что, забыл, как уворачиваться от бладжеров? Убедившись, что все в порядке, Гарри жестом указал направляться дальше. Они миновали ряд развалившихся улочек, поражённых многочисленными взрывами. Вспоминался Хогсмид — те же обломки крыш и витрин, горы стекла, обагрённого почерневшей кровью, развалины домов, лежащие на сломанных костях людей, похороненных этим вечером заживо… Не всех успели эвакуировать, не все дождались этой ночью спасения. — В магловских новостях скажут, что это взрыв газа, — сказал Альбус. — Так? Никто не узнает, что случилось здесь на самом деле? Гарри обернулся. Повёл плечом. — В магловских новостях скажут то, что велит Министр Магии. Ты знаешь, кто наш Министр теперь? Кингсли мёртв. Его преемник, подельник Лестрейнджа, убит пару дней назад его же людьми при попытке к бегству. Альбус пнул с дороги камень. — А на что это влияет? — На всё, — ответила Гермиона. — Всегда. Почти для всех в нашем мире голосом правды считается власть, поэтому всё зависит от того, кто правит. С этим правилом приходится мириться нам всем рано или поздно. Нам с Гарри пришлось смириться с этим… довольно давно. Вспомнить хотя бы Фаджа. Гарри горько хмыкнул и убрал с дороги лавину камней, заграждающую путь к перекрёстку улиц Бейкер и Мэдсон. — Такое не забывается. Первый урок и самый важный. Хреново, когда у власти оказывается слабый запуганный трус, чья власть держится на полезных связях с Пожирателями смерти! Ещё хуже, когда в стране начинается открытый террор и место Министра Магии занимает марионетка Волдеморта. Запах мрачного веселья на несколько секунд одолел запах крови и мёртвой плоти. Альбус остался на месте, как подкошенный. — Так вот, в чём дело? Достаточно усесться на удобном кожаном кресле в комфортабельном кабинете, чтобы внушить всем, что думать? — вспыхнул он и гневно повёл плечом. Он остановился взглядом на тонкой белой руке с изящной кистью, покрытой сажей и гематомами. — Эти невинные люди стали разменной монетой в войне, которую начали другие! — По-другому и не бывает. Невинные всегда страдают больше всех прочих. — Но… если с нами что-то случится? Кто защитит их, когда мы не сможем? — Всех не защитить. Никогда. Суть в том, что к этому никогда не привыкнешь, — ответил он. — Я знаю, в вашем с Лили возрасте в такое поверить сложно, но… — Эй, ребята! Гляньте, кого я нашёл! Из проулка выкатился пустой мусорный бак, а следом, вразвалочку, вышел человек, полностью укрытый плащом. Он хмыкнул, поставил на бак ногу и деловито покрутил палочкой у виска. За ним возбуждённо крутились пять теней, словно измождённые голодом гиены. — Понравилось тебе наше цветовое представление, Поттер? — сипло рассмеялся кто-то из них. — Зрелищно. Да. Масштабно. Маглы любят такое. Они называют это… как… салаты? Салемы? А, не важно. Мертвяки их точно больше не увидят! Гарри сделал хаотичное движение, его магия прошла сквозь воздух зарядом электрического напряжения — и Орк, захваченный плетью в лассо, опрокинулся на спину. Из открытой пасти вырвался рык. Орден Феникса встал наизготовку и принялся палить заклятиями во врагов. — Ребята, жги тут всё! Слышал, Поттер? Наша миледи велела сжечь весь город! Утром Лондон утонет в руинах и костях, а ты будешь среди них! Зелёные змеи из их палочек дружно взвились в воздух, сплетаясь в замысловатые ритуальные символы, и ударили в землю столбом адского пламени. Гермиона с криком ударилась в покосившийся киоск, Гарри оттолкнул Ала и Рэя подальше от восставших обломков кирпича и, не заметив, угодил в завал. — Папа! — закричал Альбус. Ноги свело, стеклянный брусок пронзил подошву — он едва не упал следом, растерявшись от боли, но Рэй успел его перехватить. Ослеплённые болью зелёные глаза заслезились. Они попали в капкан. — Адский огонь! Они хотят сжечь нас заживо! — закричал Тёрнер, и стены огня вокруг них опасно зашипели, будто их проклиная. Альбус выдернул из ноги стекло. — Папа! Папа, дай мне руку! Рэй поднял бессознательную Гермиону на ноги и протащил её в центр. Огонь усмехался, тянулся когтистой лапой ему вслед и радостно клацнул, вцепившись в плечо. Раздался грудной животный вопль, от которого едва не оглохли перепонки, и Рэй скатился вниз по груде мебели. — Нет! Аква эрукто! Тело Рэя окатил шквал воды. Гарри ринулся к нему, спотыкаясь на продырявленной мантии, и рявкнул: — Ал, разберись с его рукой, пока она не превратилась в уголь! У нас есть две минуты, чтобы его спасти! Пошевеливайся! Вербум даратус! Вербум Даратус! Ну же! Вербум Даратус! Когда заклятие сработало, и сцепились в бою ледяная змея с огненной, земля содрогнулась. Лёд пожирал пламя, разражаясь столпами шипящего дыма, Гарри подбежал к Гермионе, пытаясь привести её в сознание, пока Ал с мокрым от пота лицом спасал Рэю жизнь. Под сосредоточенными манипуляциями рука, начавшая обугливаться, опутывалась мягким сиянием. Запах жжёной плоти растворялся в воздухе, и Альбуса начало обдавать лечебным холодом. Спустя несколько секунд с губ Рэя сорвался вздох. Гарри взмахом палочки снёс в порошок ледяные горы, оставшиеся после борьбы огня и льда, и выскочил с готовностью к новому бою. Встревоженная, всклокоченная Гермиона лишь слегка отставала. — Ушли, — сказал он. — Никого нет. Миссис Уизли яростно затрясла головой. Её каштановые волосы, в которых пробивалась грязь и щебень, развевались волной ветра. — Мы должны найти их всех! Ты слышал, что он сказал? Гарри, ты представляешь, если им удалось сделать это с нами, во что, по-твоему, превратится через несколько часов весь Лондон?! Он не успел ответить. Из-за угла Бейкер-стрит вынырнул Сириус. Пылающий, блестящий от пота, словно только что чудом спасся от огня, он со стоном привалился к стене и часто-часто задышал. — Ты видел их? Нас только что чуть не сожгли! — обрушилась и на него Гермиона. — Скоро весь город превратится в огромный костёр! — Это правда, Лестрейндж хочет сжечь город, — подтвердил Гарри в ответ на его взгляд. — Вынужден признать, пока что у неё это получается. Мы должны найти и уничтожить их, всех Орков до последнего. В другом случае, от Лондона останутся одни руины, а там уж и до конца света недалеко. Блэк смахнул с лица пот и с жаром вдохнул воздух. — Правда? Тогда у меня для вас тоже плохие новости. В вашем отеле сейчас только парочка мёртвых Орков, а Лили… её нет.. И на площади Гриммо, и в Норе, и в Хогвартсе тоже, — сказал он, опередив Альбуса, только открывшего рот. Палочка выпала из его рук и покатилась вниз, стукнулась об лёд. — А это значит… вы знаете что. Она где-то здесь, пытается найти нас среди всего этого хаоса или, что ещё хуже, пытается разобраться с шастающими здесь Орками, а заодно и Лестрейндж прихватить, если получится. Гермиона пробормотала «о, нет», нервно положила руку на плечо друга и почувствовала, как он дрожит. Гарри несколько секунд смотрел перед пустым, холодным взглядом, коротко выругался и рявкнул: — Либо её найдём мы, либо они, третьего не дано! О чём она думала, когда шла сюда одна?! Нам, что по двадцать четыре часа в сутки нужно следить за каждым её шагом? А ты куда смотрел? — накинулся он на Сириуса. — Где ты находишься в тот самый момент, когда Лили нужно удерживать от всяческих неправильных решений? Постой, не говори! Просто напомни, сколько раз благодаря твоему непосредственному участию она уже сбегала из дома и бросала свою семью? Блэк замер, как подкошенный, а затем соскочил со своего места. — Не веди вы себя как говнюки, Гарри, ничего бы этого не было! Я не виноват, что она готова была сбежать со мной! Просто в вашей ненормальной семейке все настолько её ненавидят, что у неё даже сомнений в выборе не возникает! — Замолчи, Сириус, что ты несёшь! — воскликнула Гермиона. Но Блэка, только что вошедшего в раж, было невозможно остановить. Все мысли, удерживаемые внутри так много времени, почти с самого его возвращения, уже устали дожидаться выхода и слетали с его губ, словно разрывные пули. — Она среди вас — точно белая ворона… точно ты среди Дурслей! — тыкнул он Гарри в грудь. — Я сомневаюсь, что кто-то из Уизли, кроме Билла, конечно, её когда-нибудь по-настоящему любил! Да, Гермиона, удобно заводить себе любимчиков и наплевать на всех остальных, а после этого возмущаться, что они вас ни во что не ставят! — презрительно хмыкнул он. — А знаете, что лучше всего? Лили, которую вы терпеть не можете, всё равно оказывается лучшей во всей вашей чёртовой семье! Он прошёл мимо ошарашенного лица Гермионы, едва взглянул на Гарри. Альбус бросился за ним. — Сириус, подожди! Там опасно! — Оставь меня в покое, Ал, я пойду искать её один, — ответил Сириус. Он решительно пересёк загромождённую мусором улицу и исчез в темноте. — Пусть идёт! Гарри, ты слышал это? Как он посмел разговаривать с нами в таком тоне?! — Неважно, в каком. Сказал-то он правду. — Гарри… ты что… — Пожалуйста, только не делай вид, что он неправ! — взорвался тот. — Пап, — остановил его тихий голос. — Пап, я должен тебе кое-что сказать. * * * В нескольких шагах от неё громыхнула взрывная волна, и Лили рухнула на живот. Ружьё в рюкзаке больно ударило по костям. Оно было гораздо тяжелее, чем ей представлялось раньше, и, конечно, проигрывало в практичности пистолету или ножу. Но вселяло уверенность в том, что она сегодня ночью не умрёт и не даст этого другим. Хотя первые Орки, которых она встретила, были уверены в абсолютно противоположном. Они желали подцепить её, как лёгкую добычу — беспомощную, безвредную маглу, оказавшуюся на их пути в силу собственной неудачливости. Увы, у них этого не вышло. Первым же выстрелом в своей жизни Лили угодила одному в плечо, и тот мгновенно слёг, зато от второго долго пришлось улепётывать по всему холлу, прячась за массивными колоннами и мебелью. Она потратила достаточно заряда, прежде чем сумела повторить свой успех — прострелила убийце бедро, тем самым вывела его из строя и оставила в луже крови. Женщина-магла оказалась мертва, и Лили не оставалось ничего, кроме как бежать. Но не тут-то было. Если второму хватило ума лишь болезненно стонать — она явно повредила ему важную мышцу, отвечающую за движение ног — то первый ринулся за ней с пулей в плече, сочащейся свежей кровью. Он называл её подлой маглой и как минимум трижды пытался одарить Круциатусом, пока Лили стреляла, но из-за трясущихся рук не могла попасть. Он догонял её, паника росла с каждой секундой. Она услышала далёкий крик. И — удивительно — тот миг, когда она его услышала, спас ей жизнь в самые последние секунды. Секунды, когда она поняла, что ей больше нечего терять, и, закрыв глаза, выдала всю обойму до последней пули. В руки въелся запах пороха. Тело в крови, упавшее лицом в пол, не шевелилось. Минуты, секунды, звуки пальбы, вопль, вопль, и снова, и один протяжный вой, слабо напоминающий человеческий. Удушающая, но в то же время спасающая её темнота. Громче собственных мыслей звучали лишь крики вокруг, а Лили шла на них, как кошка на запах мышей. Теперь она точно знала, что следовало делать. Её уверенность в себе окрепла и заставляла идти к цели без лишнего трепета и суетливости и не мешкать. — Посмотри, кто тут? О! От кого прячетесь, а? — спросил мужской голос из тени соседнего проулка. Раздался писк. — Уж не от нас ли? Тихо, как рысь, Лили выглянула из-за угла. Их было двое над женщиной и маленьким мальчиком. Он плакал, тянул мать за руку, а под его ногами валялась шапка с помпоном. Женщина кинулась одному из них на шею. — Пожалуйста, можно мы уйдём? Пожалуйста, не трогайте нас! Я отдам вам всё! Умоляю! Вот, возьмите деньги! Здесь пятьсот фунтов! И карточка! Банковская карточка, возьмите её тоже! Только не трогайте моего сына! Орк схватил её за волосы и столкнул её на асфальт. — Пошла вон, — с гоготом ответил он. — Тупые маглы! Сдались мне твои денежки! Бери пацана — пусть сначала поглядит, как его мамочка умирает… не бойся, мамаша, вы с ним скоро встретитесь! — Нет, не надо, пожалуйста! — Второй Орк схватил лягающегося мальчика за шиворот, но женщина вцепилась в своего ребёнка обеими руками, не желая отпускать. — Пожалуйста, отпустите хотя бы его! Убейте меня! Орк громыхнул и изо всех сил пнул её ногой прямо в лицо, так что та отлетела и ударилась в мусорный бак. Из её носа текла ручьём кровь, а разбитый рот кричал, кричал и кричал что-то бессвязное под истеричный плач испуганного мальчика. Лили выскочила из своего укрытия прежде, чем поняла, что будет делать. Она знала лишь, что стрелять рядом с маглами опасно, и с её снайперскими способностями скорее она зацепит женщину и ребёнка, чем тех, кто на них покушался. Её встретили радостным заинтересованным гоготом. — А ты ещё кто? Ларсен, посмотри, у неё в руках этот… ну, из которых ещё пули выходят? Волшебник, удерживающий мальчика, гоготнул. — Она магла. Простачка! А в руках у неё пистолет. — Да, и из него прибью вас обоих, — сообщила Лили, нажала на курок — пуля пролетела чуть в стороне, но по-настоящему перепугала и магов, и маглов. Её охватывала живая злость и бушующая энергия. — Что застыли, лузеры? Я могу застрелить вас на месте, и никакие волшебные палочки мне не помеха. У вас так мало мозгов, что вы и этого не понимаете? Парочку до вас я уже пришибла. Они думали, что убьют меня, но сами умерли. Два тяжёлых, не обременённых никаким интеллектом лица потемнели под скудным светом палочек. Им понадобилось чересчур много времени, чтобы понять исходившую угрозу — Лили, дабы ускорить процесс, выстрелила ещё раз и почти задела одного, а в следующую секунду уже сбегала от лучей убивающих заклятий. Она выманила их на мрачную тёмную улочку, заваленную всевозможным городским мусором, и скрылась в узкой расщелине между домами. В нос бил запах канализации, помоев и уличных кошек. Лили затаённо дышала в кирпичную стену, уверенная, что почувствует, когда настанет тот самый удобный момент. — Эй, ты где? Где эта дрянь? Она бы напустила на них летучих мышей или змей, выбила из них дух одним взмахом палочки, усыпила, но магловское оружие не давало столь большого выбора. Либо она затаится и умрёт, либо убьёт их — ранит их — и сбежит. Этот выбор кажется странным, когда о нём раздумываешь дома, в удобном кресле, попивая чай, но в рамках нечеловеческих условий на грани смерти становится предельно простым. Джеймс был прав: ты или тебя. Третьего не дано. Лили схватила взрывающее зелье, бросила его наудачу и инстинктивно спряталась от ярко всколыхнувшегося огня. Но криков боли, ужаса и страха смерти за этим не последовало. — Она там! — послышался яростный крик. — Ты же сказал, что она магла! В ответ так называемая «магла» высунулась из своего укрытия и пустила в Орков щедрым упрямым запалом. Их дёргало во все стороны, словно припадочных, от странного изобретения маглов они явно перепугались не на шутку, хотя и пытались в перерывах между попытками улизнуть подальше зацепить Лили шальным заклинанием. А она плясала в отблесках огня, не слыша ни криков, ни собственного воспалённого дыхания, и в сердце уже не было ни единой капли страха. Когда Орки завалились в гущу коробок, пакетов и старых газет, никто не стал проверять, живы они или мертвы. Лили, часто дыша, выхватила их палочки и разломила надвое, этого хватило сполна. Она была уверена — её не зацепило ни единым заклятием. До того момента, пока не почувствовала горячую влагу, стекающую вниз по её животу. Пальцы, заплетаясь, расстегнули порванную куртку. Он был выше груди слева — косой, как молния, кровавый след наспех брошенного режущего заклинания. Он коснулась пальцем и поднесла к носу, как будто не веря, что это действительно её кровь, и с запахом металла ощутила, наконец, и жалящую над сердцем боль. Почти… почти попал, куда надо. Что ж, она ведь знала, какова вероятность погибнуть сегодня. Свитер краснел буквально на глазах, кровь и не думала останавливаться. Лили брела в темноте, зажимая рану ладонью, и уже с чувством настоящего страха вслушивалась в звуки ближайших сражений, взрывающихся зданий. Изредка над городом пролетали сумасшедшие шары огня, создавая видимость убийственного звездопада. И возможность собственной смерти уже не казалась такой несбыточной, не меркла, как тусклый лунный свет, она была чёткой, досягаемой и ощущалась под пальцами вместе с теплой стекающей кровью. Не требовалось образования целителя, чтобы прийти к логичному выводу: через десять минут она вполне может рухнуть от кровопотери. Найти бы место, где можно переждать, спрятаться, заснуть… Но если она вдруг заснёт, то сможет ли проснуться? Мама… ты прости, я не хотел твоих слёз, Если до завтра я не вернусь, Всё уже неважно — живи как живёшь… А если и не проснётся… что уж, наверное, её смерть не будет такой уж напрасной. Не будет же? На глаза накатили слёзы. Она брела, брела и брела без чувства какой-либо цели, пока не услышала лёгкие стремительные, будто нечеловеческие шаги. Через полквартала от неё выпрыгнул большой чёрный пёс. Уставился, вильнул длинным хвостом радостно и бросился прямо к ней, ловко перепрыгивая через залежи городского мусора. В пяти шагах от неё пёс обернулся человеком и стремительно побежал к ней. — Я потерял твой запах в шести кварталах отсюда, но сразу же почувствовал кровь и пошёл на след! Я мог не найти тебя, ты это понимаешь? Никогда не устану у тебя спрашивать, о чём ты думаешь?! Лили ничего не ответила. Она лишь молча радовалась, что он жив, здоров и абсолютно невредим, и этого хватало, чтобы лишний раз не пререкаться. Она смотрела на его лицо, обеспокоенно подёрнутое звездной пеленой, и через несколько секунд облегчённого полузабытья пришла к выводу: глаза у него — такие же звёздные, потому что в темноте поглощают всю тьму и блестят от любого света. — О, Мерлиновы кальсоны… Он усадил её на асфальт, словно маленького ребёнка, и принялся расстёгивать изувеченную куртку. Его злость и усталость вмиг прошли, когда глазам открылся вид на окровавленный мокрый свитер с почерневшей местами запекшейся кровью. — Лили, пожалуйста, — уже тихо сказал он, — сиди тихо и не шевелись, вообще. Я всё поправлю, ладно? Ответа не последовало. Блэк сжал бессильные пальцы в своих. — Лили? Не отключайся. Только не засыпай. — Да, — прошептала она. Слегка улыбнулась, чтобы подбодрить его, и устало привалилась туловищем к стене. Спустя минуту судорожного шёпота заклинаний и мановений палочки порез затянулся. Сириус смыл её кровь. Затем обхватил Лили за талию самыми сильными и тёплыми руками на всём белом свете и поднял на ноги. Она забылась, поддалась душевной тяжести. Всего на одну секунду ощутила его силу, его запах так близко, как никогда за последние недели и тут же, не давая себе шанса передумать, прильнула к его плечу, стараясь во всём этом раствориться. Сириус молчал. Растерянно, но при этом как-то облегчённо пропускал её волосы сквозь пальцы и прижимал к себе — успокаивая, словно боялся, как бы она снова от него не сбежала. — Я больше не хочу никого убивать, — прошептала она. — Я не хочу… — Тогда я уведу тебя отсюда и ото всех спрячу. Ни единая душа на всём белом свете тебя не найдёт, — прошептал он, не переставая удерживать. Его глаза-звёзды сияли, голос, волшебный, манил. Эти слова были предназначены только для неё. Для них двоих, застывших в сущей темноте посреди магловского мусора и Орков, кружащих неподалёку подобно падальщикам-коршунам. — Я никуда не уйду, — сказала она. — Разве что… — …что? — С тобой. Она не знала, зачем произнесла это вслух, но когда поняла, что натворила, забирать слова назад было слишком поздно. У неё не было сил, чтобы обернуть время вспять, и волшебных сил как таковых. Но что-то внутри загорелось, тепло облизнуло сердце и взорвалось пышным светом в груди, когда вздох Сириуса, такой горячий, пронзил боязливую тишину и сменился словами: — Я думал, больше никогда этого от тебя не услышу. Она не заметила, как поднялась на цыпочках, чтобы сказать ему прямо в губы: — А ты хотел? — А ты не веришь? — усмехнулся он. Её ресницы, вздрогнув, опустились. Она сделала этот шаг — переступила строго очерченную границу, и зашептала, лихорадочно оглаживая взъерошенные чёрные волосы: — Я думала, будет лучше… если ты перестанешь обо мне помнить. Вычеркнешь из памяти. Так было бы лучше — если бы ты и вправду сумел обо мне забыть и увлёкся какой-нибудь Максимеллиан Мейбл. — Увлёкся? Мейбл? — недоверчиво переспросил Блэк и — совершенно по-собачьи — фыркнул. — И долго ты подыскивала для меня новую девушку? Постой… — брови удивлённо поползли вверх, — Лили, ты же не приняла все эти глупые студенческие сплетни всерьёз? От стыда она даже взгляд не могла отвести. То, каким тоном он говорил это, заставляло Лили серьёзно задумываться о способностях своего интеллекта. Наверное, таким же манером отвечала она сама, когда Блэк подозревал её в излишней симпатии к Мэтьюссу. — Ну… я запуталась… она такая, такая… — она, оправдываясь, испуганно замахала руками под его весёлым взглядом, — она вся такая красивая, идеальная, да ещё и влюблена в тебя… скажи, ну неужели ты и вправду ни разу не думал об этом? Неужели не замечал, что она лучше, чем я? Он снова посмотрел так, словно она сморозила какую-то несносную глупость. — Она не лучше тебя. Никто в этом мире не лучше тебя. — Ты же сам говорил, от меня одни проблемы! — Я говорил так, потому что боялся, — ответил Сириус. — Я не хотел оказаться эгоистом, который испортит тебе всю жизнь. Это ведь так в моём стиле… — Лили воззрилась на него, укутавшись в куртку. — О чём ты говоришь? — А ты как думаешь? Я унизил тебя, а затем бросил, я знал — этого ты точно не простишь. Напился, чтобы не струсить в последний момент, наговорил всякого бреда, о котором ни разу в жизни и не думал… Мне просто было необходимо, чтобы ты меня возненавидела — чего, кстати, мне на какое-то время удалось добиться. Тебе было больно, и я старался не попадаться лишний раз на глаза, а сам только и делал, что следил за тобой украдкой и втайне надеялся поймать хоть один твой взгляд. Я думал, ты никогда меня не простишь, а затем… затем ты меня спасла. Она вдохнула; ощутила лёгкими запах огня и сожжённых улиц, дыма и его растрёпанных волос, коснулась колючей щеки. Он перехватил её ладонь и коснулся губами. — Честно говоря, по справедливости я это вовсе не заслуживаю. — Не смей так говорить, — прошептала она и обвила руками шею, прежде чем поцеловать. Непредсказуемость момента заставила Сириуса оторопеть на какое-то время, но Лили целовала его напористо и пылко, словно пытаясь восполнить за раз все прошедшие потери. Блэк пришёл в себя, почувствовал, как сильно она к нему прижимается и едва не сошёл с ума от нахлынувшего урагана чувств, он обхватил горячее тело, до сих пор пахнувшее кровью, проскользнул губами по судорожно дрожащей шее. Лили издала хриплый звук, и он вернулся к её губам, словно год их не целовал. Но привычное для всех время, часы, дни, недели, оборачивались для них годами, если они были друг без друга. В конце она уткнулась в его плечо, завороженная, словно последняя магла, этим невообразимым вкусом во рту. Его вкусом. Горьким, как дурманящая полынь, и по сладости несравнимым даже с шоколадом. — Какие же мы с тобой идиоты. — Мы? Мне казалась, эта почётная роль по праву моя, Солнышко. Она упрямо покачала головой. Давно пора было раскрыть собственные тайны. — Ты не знаешь, что я сделала. Ты не знаешь, что я делала всё это время! Я схожу с ума. Сириус, понимаешь? Я всё время вынуждена всем врать, но самое худшее в том, что мне это кажется единственным выходом, чтобы никому не навредить! У меня в голове ничего не осталось, кроме лжи. Я больше не могу так… — Не можешь что? — Просто слушай. Я не хотела тебя бросать. Меня заставили. Лестрейндж заставил. Он сказал, если я этого не сделаю, он убьёт тебя, и в этот раз я не смогу тебя вернуть, как бы ни пыталась. И я испугалась, испугалась по-настоящему, потому что думала… — Что я решу его убить? Ты была права, — мрачно сказал он. Его лицо стало страшным в своей решимости, Лили похолодела и притянула его к себе, удерживая от пришедшей в голову глупости. — О, да, я его прикончу! — Не вздумай… — начала она, но он приложил палец к её губам, призывая к молчанию. Совсем рядом с ними раздавались короткие вспышки взрывов. Он настороженно огляделся. Издалека виднелась дымчато-белая стена, которая подступала к ним поступью бывалого хищника — очередное проклятие, которое уготовила Джезабель Лестрейндж для пытки своих врагов. — Туман, — прошептал он. — Чует моё сердце, сейчас начнётся заварушка. Бежим! Найдём Гарри и всех остальных! Кажется, я знаю, где они могут быть. Они рванули вон из переулка — Сириус с палочкой наготове и Лили, украдкой держась за упрятанный в кармане пистолет. Вокруг царила разруха. Лондон превратился в дьявольскую клоаку на Земле, самый настоящий ад, который люди без всякой помощи высших сил устроили своими руками. Они миновали Трафальгарскую площадь, усеянную камнями, обломками и несколькими трупами маглов и Орков, канули в темноту между бесцветными зданиями и бросились на улицу с единственным работающим фонарём. Он делил площадь надвое, словно судья, бдящий за тем, чтобы игроки не нарушали правил. На одной стороне, кряхтя и выкрикивая ругательства, выползали из тайных убежищ Орки под предводительством своей сумасшедшей королевы, а на другой — несломленный Орден Феникса во главе с Гарри. Он был помятым, его волосы торчали во все стороны, а лицо уродовали царапины и подтёки. У всех остальных вид был немногим лучше. Альбус пошатывался, Джеймс зажимал окровавленный глаз, а Блумс скалился от зияющей раны в животе. Хьюго поддерживал под руки белую дрожащую Мэйси, так и норовившую упасть прямо на обледенелую землю, Между этими компаниями буквально расползались волны электрического тока, казалось, подойди близко — и рухнешь без сил от электрического возгорания. Приход Лили и Сириуса отнюдь не остался незамеченным. Гарри от облегчения вздрогнул, Альбус выбежал им навстречу. Однако когда рядом раздался хлопок, и буквально из воздуха демонстративно вышагнул Магнус Лестрейндж, всё внимание переключилось на него. Сириус шагнул в сторону, закрывая Лили собой. — А ты что здесь делаешь?! — Джезабель яростно разрезала воздух. Её брат с небрежной лёгкостью отбил заклинание. — Тебя сюда никто не звал! — Я никогда не жду приглашения, ты же знаешь, сестра. Я прихожу исключительно по своей доброй воле и ухожу по-английски, — отвечал он небрежно, с ехидным интересом изучая невысокую сгорбленную фигуру. — Какое горе, дорогая, ты лишь на девять лет старше меня, но выглядишь, в лучшем случае, на сто пятьдесят. Что, хвалёные тёмные силы не помогли тебе вернуть красоту и молодость? Вот у мисс Поттер вышло, а ты почему не смогла? Джезабель остолбенела. Поначалу она, видимо, и не признала Сириуса — она-то помнила его на порядок старше и давно верила, что он скончался от старящего проклятия. — Не может быть! Он был на волоске от смерти… Ни у кого не получилось бы, никогда! Никогда! Магнус закатил глаза, явно скрывая смех над её ужасом. — В этом твоя проблема: ты никогда по-настоящему не верила в чудеса… как и в то, что на свете существуют ведьмы гораздо сильнее тебя. Знаешь, почему ты на самом деле жаждешь стереть её в порошок? Это животный инстинктивный страх. Ты знаешь, если ты не убьёшь её однажды, то она сама убьёт тебя. Толпа Орков, до того испускавшая угрожающее рычание, взорвалась криками и без приказа хозяйки направила на него палочки. Первый бросился вперёд. Лестрейндж легко, неуловимо взмахнул рукой, и он в буквальное мгновенье секунды взорвался, как воздушный шар, на тысячи мельчайших осколков. Лили вцепилась в руки Сириуса и Альбуса. Пыл Орков основательно угас, и они снова ступили за спину Джезабель. — Зачем ты пришёл? — ухмыльнулась она тонкими бледными губами. Тёмные глаза зажглись фитилями от ярости, восхищения и… чего-то ещё, совершенно непонятного обычному человеку. — Слышала, ты спелся с Поттером, это правда? Не могу поверить, что мой брат прибежал на выручку Ордену Феникса! Наши бедные родители перевернулись бы в гробу от столь ужасного известия! Джинни Поттер язвительно хмыкнула. — Прекрасно, если бы так, — сказала она, не обращая внимание на предостережения Гермионы, — жаль, что мы сожгли их обоих три десятка лет назад! Могу вас успокоить, в глубоких недрах ада, куда они после отправились, им нет до вас обоих совершенно никакого дела! Джезабель хрипло хохотнула. — От вас всех сегодня не останется ни единой кости! Передавайте им привет, когда окажетесь там же! — по её сумасшедшим глазам было понятно, кого она решила отправить в ад в первую очередь. — Ну а ты, брат? Соскучился по мамочке с папочкой? — Не особенно. Если ты хочешь прикончить Орден Феникса, я не стану препятствовать. Мне до них нет никакого дела. Я буду искренне благодарен, если ты уберёшь их с моей дороги. Лестрейндж двинулся к сестре медленной поступью хищника. Его улыбка как никогда напоминала оскал. — Делай с ними, что твоей извращённой душе угодно. Режь, души, топи, жги на костре или взрывай — мне всё равно. Мне нужно только одно. Эти две фигуры, застывшие в скудном свете полуразбитого фонаря, казались единственными живыми на этой улице. Остальные — молча — застыли. — Девчонка. Ты пришёл за ней, — сказала Джезабель и улыбнулась. Брат и сестра, карие глаза и светло-голубые синхронно оглянулись, и Сириус сжал руку Лили ещё крепче. — Какое совпадение — мне она тоже чертовски необходима. И уже очень давно, так что я не позволю тебе встать на моём пути. Убирайся! Прячься в своём Хогвартсе, но не сомневайся, что следующим после Гарри Поттера в моём списке поверженных врагов окажешься ты! Лестрейндж насмешливо покачал головой, скрестил руки на груди и заметил: — Да, я почти был уверен, что сделки у нас не получится. Когда хочешь заставить встать весь мир на колени, не забывай одно простое правило: мастерства убивать и мучить для этого недостаточно. Нужно ещё, по крайней мере, уметь договариваться с людьми, дабы не остаться потом в дураках. Я заберу мисс Поттер так или иначе, и орава твоих преданных гамадрилов меня не остановит… — Ну, попробуй, — сказал Сириус, и Лили не успела заметить, как и он Альбус и закрыли её собой. — Попробуй, забери. Джезабель издала вскрик, и из её рук взвился в самое небо столб пламени. Все, кто стоял близко, отшатнулись. — Убейте их! — заорала она. — Убейте Орден Феникса и моего идиота-братца! — Мы должны покончить с ними! — закричал Гарри. — Мы будем бороться до последнего! Прогремел боевой клич, две вражеские стороны столкнулись друг с другом, словно лёд и пламя, границы размылись, и кровные враги превратились в одно-единственное неразделимое существо. Огни и молнии рассекали воздух боевыми топорами, неубиваемые вспышки магии громили небеса и всё вокруг, а Убивающие и Пыточные проклятия, словно дикие плотоядные птицы, кидались во всех, кто попадался под горячее крыло. — Уходи! — кричал Сириус, когда едва не подхватил от Лестрейнджа проклятие. Лили попыталась встать между ними, но Блэк схватил её за шкирку. — Уходи! Беги отсюда! — Нет! Нет! — со слезами ответила она и снова кинулась вперёд, навстречу проклятию. Почувствовала глухой удар в невидимой броне, лишь слегка покачнулась под удивительно сильный вопль Блэка, а затем вцепилась в его плечо. — Я никуда не уйду! — Лили, не лезь под ноги! — рявкнул он, и в этот раз Лестрейнджу пришлось уворачиваться от щедрой порции опасных заклинаний. Одно едва не пробило ему голову. — Спрячься, я найду тебя! Ал, уведи её! Плечи Лили предательски сжало, и её, барахтающуюся, словно ребёнка, который не умеет плавать, потащили в сторону от всех и всего. Брат на удивление оказался слишком силён. Он привалил её к стене, но Лили, плача, продолжала вырываться, зовя Сириуса и заодно всех проклиная. Когда Ал услышал голос Мэделайн, вскочил, то пленнице почти удалось сбежать, она была буквально в нескольких шагах от грандиозной битвы и паре дюймов до заветного пистолета… Ал зло повалил её на место. В его глазах промелькнуло что-то ледяное, он вскинул палочку: — Петрификус Тоталус! Дезиллюминус! Она схватилась за горло, чувствуя, как леденеет каждая клеточка тела. — Не… не… — Прости, Лили. Так нужно, — холодно ответил Альбус и после этих слов растворился в толпе. Лили оставалось смотреть ему вслед, не имея даже возможности вслух выругаться (а это определённо было сложно). Она потеряла способность двигаться настолько, насколько это было возможно, и всё её тело слилось с окружающей обстановкой. Но хуже оказалось то, что магическое воздействие снова вывело состояние из равновесия. Тело, потеряв магию, сопротивлялось её действиям извне. Голову сдавливало горячими щипцами так, что она готова была взорваться от любого громкого вскрика — она будто превратилась в один большой оголённый нерв, который то и дело били током. Блэк и Лестрейндж исчезли из виду, и страх, который, казалось бы, и так пробил в её сердце глубокую дыру, пробрался ещё глубже. Глаза выискивали знакомые лица. Она не могла ручаться, но ей показалось, что в разномастной толпе мелькнули рыжие волосы Хьюго или Фреда, всклокоченная мантия отца и шарф матери… На соседней улице показались тени и застыли, словно раздумывая. Примериваясь. Ещё одни стервятники не смогли упустить пира. Орки… или прислужники Лестрейнджа, прибежавшие на помощь повелителю? Оказалось — не те и не другие. На свет в окружении двадцати бывших членов Ордена вышла суровая фигура Эдварда Бенсона. Она пыталась выдавить крик, но пока ничего не выходило. Зато Бенсон воспользовался моментом очень умело и, пока никто не обращал на него внимания, рявкнул: — Акцио, волшебные палочки! Воздух пронзил дождь из волшебных палочек, которые улеглись ковром у ног двадцати человек. Без оружия остались все — орки и орденцы, толпа слегка распустилась, сражение… сражение исчезло, словно его и не было. Словно они не готовы были несколько секунд назад разорвать друг другу глотки в попытке одержать громогласную победу. Лишь Сириус и Лестрейндж почему-то не подхватили общие настроения и без какой-либо магии увлечённо друг друга избивали, будто в последний раз, и избивали бы дальше, не додумайся Блумс, Джеймс и Гарри растащить их по разным углам. Тело Лили прошиб горячий воздух. Она подскочила сквозь судороги окоченения и бросилась к Сириусу, не замечая бьющих ей в спину проклятий. Он поймал её и загородил от всех заклинаний. — Берите в плен всех! — велел Бенсон, отовсюду полетели верёвки, цепи и кандалы. Лестрейндж заверещала. Джеймс упал в верёвках, Мэйси и Блумс упали под хлёстким ударом стальных цепей, а Гермиона с криком пыталась вызволить барахтающегося в волшебных сетях мужа. У Лили было всего несколько секунд на раздумья. Она стащила рюкзак и всучила оторопевшему Сириусу ружьё, а сама рванула сквозь изгибающихся и извивающихся волшебников навстречу Бенсону — безоружному и ни к месту, ни ко времени самоуверенному. — Убирайся прочь, или я тебя убью! — закричала она, целясь, по своим соображениям, прямо в широкую грудь. Она уже давно поняла — чем больше цель, тем легче попасть. Его друзья засмеялись. Кто-то взмахнул палочкой, пытаясь приманить к себе магловский пистолет, но Лили в ярости швырнула в них взрывающее зелье. В ту же минуту, когда раздались крики, она ощутила рядом плечо Сириуса и в ответ на его ошарашенный взгляд незаметно выключила предохранитель его ружья. — Лили, что ты задума… Бенсон устремил на неё волшебную палочку. — Только попробуй, и точно без мозгов останешься! — Лили не думала отступать и совершенно ничего не боялась. Против её оружия не работали манящие чары — Клэр успела об этом позаботиться. — Я, конечно, буду целиться в живот, но, поскольку я не очень-то меткая, то, скорее всего, просто пришибу тебе голову! — Уберите её с глаз моих! — рявкнул Бенсон, и двое рванули прямо на неё. Два выстрела, прозвучавшие почти одновременно, просто сбили мужчин с ног. Зато следующему рванувшему исполнять приказ Сириус подстрелил ногу. Лили снова направила пистолет на их предводителя и в этот раз целилась сразу в голову. — Лили, не делай этого! — Гарри подбежал к ней и потряс за плечи, словно сомневался, в своём ли она уме. — Ты не понимаешь, что творишь! — Исполняйте приказ! — Бенсон, без единого страха и сомнения, как и его противница, не думал отступать. — Возьмите всех в плен и валите в штаб! Делайте, что хотите, но Гарри Поттер должен остаться в живых! Лили зажмурилась, и курок под её пальцами отозвался щёлканьем. Единственное орудие справедливости было в её руках, а больше она ничего не могла. Они проигрывали, но это ведь не значило, что она должна перестать сражаться! Она была уверена, что стреляет куда надо, но… …в последний момент Гарри оттолкнул её, и пуля, стремительно низвергнутая из нутра пистолета, разорвала воздух на малейшие частицы атомов и врезалась в Бенсона. Тот с гортанным воплем схватился за живот и упал на колени. В голове у Лили помутилось, и её поглотила надвигающаяся толпа. Слишком поздно, пробил мой час - По спине пробежал холодок, всё тело в тисках неотступающей боли. Прощайте, эй, вы все! Мне пора! Но, оставляя вас, я вынужден посмотреть правде в глаза: Мама, я не хочу умирать, Но жалею о том, что когда-то появился на свет Кто-то вырвал из её рук пистолет и схватил за волосы, швыряя наземь. Она протянула руку, услышав своё имя из уст Сириуса, но кто-то тут же наступил на неё и отдавил лёгкие, и ответный крик застыл в груди. Ей казалось, будто тысячи тел разом навалились на неё, пытались превратить в лепёшку. Она проклинала всё на свете и на тот момент даже не могла осознать, как сильно ей повезло остаться незамеченной. Внезапно толпу охватили поочерёдно десятки хлопков. Блэк вылетел из дымного марева, отпихивая ружьём всех Орков на своём пути. Альбуса не было видно — как и матери, Лили нашла взглядом лишь Джеймса, отбивающего бессознательных Мэйси и Хьюго от высокого мужчины с бородкой, и вскочила к нему. В ту же секунду её схватила высокая тень. — Сириус, уведи её отсюда! Спрячь её! — закричал Гарри, пытаясь отбиться в одиночку от двоих дружков Бенсона. По коже пробежал холодок. — Ты ему ничем не поможешь, — сказала тень голосом Магнуса Лестрейнджа. — Его отправят в плен и убьют, как и всех остальных. И ты наконец познаешь мучение настоящего одиночества. Лили хотелось закрыть руками уши, но это не помогло бы отбиться от собственных мыслей. Тогда она закричала. — Папа! Папа! Па… Из горла вырвался вздох, перемешанный с криком, когда её отец просто исчез из реальности, растворился, как плод воображения, и оставил Лили одну в руках своего злейшего врага. Лестрейндж отпустил её. Кровь в венах шумно и зло кипела, и Лили почувствовала себя скованной в самом сердце бушующего вулкана. Следующие минуты от её разума не осталось ни единого клочка. Дёргаясь и дрожа, она швыряла в Лестрейнджа всё, что могла найти, в надежде изувечить бесстрастное ехидное лицо, и эта кипящая злость казалась необъятной и совершенно неисчерпаемой. Джеймсу и Сириусу даже вдвоём с трудом удалось вырвать у неё нож и оттащить от греха подальше. Конвой хогвартской стражи угрожающе застыл над всеми, кому удалось спастись. И все смотрели в ответ так, как можно смотреть только в лицо смерти — смело, подняв подбородок, или испуганно, то и дело отворачиваясь. Лили не делала ни того, ни другого. Она не боялась смерти. В глубине души в этот момент она, на самом деле, верила, что уже давным-давно умерла. Мама, я не хочу умирать, Но жалею о том, что когда-то появился на свет