Восстать из пепла

— Некромагия — это воскрешение умерших существ. Этот раздел магии был широко известен в тринадцатом веке, но со временем волшебники начали понимать, что заниматься некромагией — значит, идти против естественного, отрицать смерть как данность. Они боялись, что Смерть будет гневаться на них и попытается отомстить им за то, что они посмели себе неповиновение. — Я знаю, что такое некромагия, — проворчала я. — Погоди, ты сказал, волшебники боялись гнева смерти? — переспросил Хьюго. — Но ведь смерть — это явление, а не… — Не забудь, о каком времени мы говорим. Волшебники искренне верили в то, что Смерть — это сущность, вселенная в вечное человеческое тело, и она забирает в мир иной тех, кто, по ее мнению, не достоин жизни. — В общем, старуха с косой на древний лад, — по-своему понял Люк. — Называй, как хочешь. Суть в том, что некромагия пользовалась популярностью не одно десятилетие: если есть способ победить Смерть, то почему бы им не воспользоваться?

Глава 18 "Посланник Смерти и Двенадцать чемпионов"

* * * На севере Шотландии повсюду простирались горы и леса. Это был дикий край первозданной природы, не тронутой и не погубленной человеком, без единой протоптанной тропинки и каких бы то ни было следов людского пребывания. Деревья здесь возносились ввысь громоздкими чудищами с костлявыми лапами-сучьями, с холмов обрушивались денно и нощно снежные лавины, завывал устрашающе горный ветер, а птицы, подобно царям лесов, сердитыми песнями гнали незваных гостей прочь. В этой забытой обетованной земле давно уже знали, что люди портили всё, к чему прикасались, и потому здесь не было места ни единому человеку. Лили и Сириус, переместившись с помощью одного из английских порталов, попытались поначалу трансгрессировать прямиком к замку, но ничего не вышло: по предположениям, Орден наложил мощный барьер от трансгрессии. Им не оставалось ничего более, кроме как идти пешком, благо, Сириус помнил эти леса и неплохо разбирал дорогу. Но природа, потревоженная вероломством, старалась сделать всё, чтобы выгнать их вон. В первый день пребывания в этих лесах их учуяла стая волков. Палатка стояла на берегу речушки — вот-вот должно было начаться половодье — где Сириус учил Лили ловить рыбу. Десять теней выскользнули из леса — лапы плелись по прошлогодней траве мягко и неслышно, уши торчком, нос чутко впитывал запахи чужаков, посмевших заявиться в уже давно облюбованный край. Лили замерла — она видела волков вживую первый раз в жизни, и смотрела, не отрываясь, на блестящие глаза-бусины и вздыбленную шерсть. Внешностью и повадками они походили на собак — что не удивляло, ведь их происхождение началось от общего предка — но в них было то изящество, та инстинктивная грация, что свойственна лишь дикому зверю, взращённых в суровых условиях леса. Сириус обернулся на них, и через секунду на его месте стоял громадный чёрный пёс. Он превосходил по размеру даже волчьего вожака — тот заклацал зубами, зарычал, едва Блэк посмел к нему приблизиться. Стая отозвалась воем и принялась рыть лапами снег, словно призывая обоих к битве, но те, кажется, не собирались друг с другом сражаться. Через минуту взаимного угрожающего рычания пёс, махнув хвостом, обратился в человека, и волки вприпрыжку друг за другом удрали. Лили не получила вразумительного ответа на свои вопросы, однако после этого случая все хищники начали обходить их стороной. Лес невольно был вынужден принять их в своё нутро и ослабил хомут диких условий, которые никогда не обходили путешественников в этих краях. Нельзя сказать, что жизнь в бегах оказалась сплошным раем: они днями и ночами дежурили, недосыпали, не всегда находили пропитание и были вынуждены продолжать мили пути в полуголоде; но они были вместе, не унывали и до самого конца своего пути шли рука об руку. Замок Лестрейнджа вырос из-за пологих холмов и влажных серых туманов, прибывших с моря. Сириус издал торжествующий лай. Лили жадно вдохнула солёный воздух и бросилась ему на шею, вместе они рухнули в море снега и, смеясь, едва в нём не утонули. В Англии и в Хогвартсе снега давно не было — лишь здесь, почти на самом побережье Северного моря он громоздился необъятными сугробами и не сходил до поздней весны, до самых пламенных и пронзительных лучиков солнца. Лили смотрела в высь бело-голубого неба, и даже в холодном ложе ей было теперь так тепло и спокойно, что не хотелось вставать. Но они встали — отряхнулись и пошли дальше, прошли короткий перелесок и оказались у самых ворот воинственной неприступной крепости. Раздался короткий оклик. На стенах промелькнули чьи-то силуэты с волшебными палочками. Ворота, бряцнув предупредительно, разъехались в стороны. На всю округу раздалось грандиозное рычание, приветствуя гостей из самого ада. Они увидели Гарри в окружении Ордена Феникса, а за их спинами, отряхиваясь от цепей толщиной с дерево, с победоносным видом извергал из пасти пламя украинский железобрюх. Он был вне себя и одного за другим отшвыривал волшебников, пытавшихся утихомирить его, по всей округе. — Наконец-то вы добрались! — Гарри и Альбус вышли вперёд, а затем ловко поймали за шкирку Фреда, попавшего под опалу разъярённого дракона. — А, это, ничего особенного, у нас тут часто такое бывает… наш крылатый друг слегка не в себе последнее время. Мы было решили, что вас угораздило заблудиться в лесах или стать жертвой вампиров-кровососов. Здесь их должно быть полно. Сириус вошёл за ворота следом за Лили. Они переглянулись. Неделю своего путешествия они были уверены, что своим визитом потрясут всех, но оказалось, их уже давно ждали! Впору было почувствовать себя королевскими особами, ведь встретить их здесь собралась целая процессия. Целое сборище людей, которых никто в Англии уже давным-давно не видел. Ополчение, бросившее Лестрейнджу вызов, порядком потрепалось и было измождено, буквально высушено несчастными месяцами плена, а после него и вынужденного затишья. За спиной у Гарри Джинни куталась в латанный-перелатанный плащ, который не спасли бы самые мастерские заклинания; она выглядела постаревшей и была так утомлена, что не сказала никому ни единого слова. Джордж, Анджелина и Перси с женой сдержанно поздоровались, а Молли, смерив обоих предварительно традиционным семейным взглядом, выражающим всю глубину полнейшего неодобрения, им вторила. Люси робко улыбалась из-за спин родителей; когда она повернулась в профиль, Лили увидела длинный тонкий шрам, рассекающий нежную белую щёку кузины. Роксана Уизли сильно похудела — вещи висели на ней мешком — и пожелтела лицом, но хотя бы не изменила характеру: томно улыбнулась Сириусу, окатила Лили тонной отборного презрения и исчезла из виду, словно они меньше всего на свете были достойны её внимания. — Ложись! ЛОЖИСЬ! — просвистел в воздухе вопль. На глазах у Лили все рядом стоящие бросились наземь. Она не успела сообразить, заметила только громоздкую тень, что двинулась из ниоткуда, словно неведомая туча, но Сириус с Гарри тут же повалили её на землю. Тем самым они спасли её от участи головёшки, ведь всего через пару секунд там, где были их головы, воздух рассекла струя жаркого жёлтого огня. Дракон, осёдланный смельчаком Чарли Уизли, совершил грандиозное пике, чудом не раздавив при этом дюжину орденцев, и обернулся на жалких людишек с чувством собственной важности. Предварительно попытавшись для виду стряхнуть с себя наездника, он скользнул острым хвостом по ограде — словно пытался удостовериться, есть ли на нём по-прежнему магический барьер — зарычал, уже скорее лениво, чем грозно, и разочарованно устремился обратно на облюбованное местечко под солнышком. — Да вы нас ждали, как я погляжу, — заметил Сириус и повернулся к Гарри, словно в чём-то его подозревал. — Надеюсь, он хоть накормлен? Я не чувствую, что сегодня готов стать чьим-то обедом. Гарри открыл рот, но ответ так и не успел слететь с его губ. Лили схватила снежок и угодила им прямо Сириусу в лоб. Сириус от такого события оторопел, но быстро справился с наплывом чувств и отомстил, бросив снег ей за шиворот; она понеслась за ним следом с воплем, что заставит жестоко пожалеть о содеянном и натравит на него дракона. Дракон наблюдал невозмутимо и не вмешивался. Ему пока не хотелось есть. Забегавшись под общий смех, в конце концов, Лили и Сириус рухнули в сугроб и, кажется, обо всех позабыли. Джинни дёрнулась, а затем закатила глаза в презрении. — Дядя Гарри, с ними что-то не в порядке! — услышали они голос бдительной Молли. Как начинающему целителю, ей не терпелось начать профессиональную деятельность. — Все симптомы указывают на истерию. У меня в чемоданчике есть зелье… Раздался новый взрыв хохота. Лили опять рухнула в сугроб. Сириус, улучив краткий момент, поймал её губы и пылко согрел своими. — Спасибо, Молли, не нужно, — выдавил Гарри. Он поймал счастливый взгляд дочери, и ему вдруг тоже захотелось завалиться в сугроб, смеяться с кем-то до колик и обо всём позабыть. — Па-а-ап, — Лили вырвалась из тёплых объятий и пробежала мимо ошарашенных родственничков, — а как вы узнали, что мы придём? Вы недосягаемы для совиной почты, никто не мог вам об этом написать. — И зеркала вы не сумели починить, иначе бы связались с нами в первую очередь, — подхватил Сириус. Альбус потянулся за пазуху куртки и заметил: — Вы не слишком-то тщательно следили за новостями. Теперь все знают, что вы сбежали. Он сделал плавный взмах, и свёрнутая в трубочку волшебная газета расправила страницы и повисла в воздухе подобно победоносному флагу. Сириус издал недоумённый звук. Все ждали, замерев, а ветер нещадно трепал листья «Ежедневного пророка» с растянувшейся по всей обложке чёрно-белой фотографии, в которой Лили лишь через несколько секунд узнала саму себя. Её собственное лицо — а это ведь и правда было именно оно! — пересекала внушительная крупная надпись, гласившая: «НЕЖЕЛАТЕЛЬНОЕ ЛИЦО №1». «Лили Поттер». «Доставить в Министерство живой или мёртвой». Фотография была сделана в те времена, когда Лестрейндж держал её в плену, не выпуская ни на дюйм из зоны своего контроля. И на светских приёмах, что её обязали посещать, она часто мечтала, чтобы все эти министерские франты, их жёнушки, сверкающие и пустые, как ёлочные игрушки, провалились сквозь землю и никогда не нашли выхода обратно. Волосы тяжёлыми волнами спускаются на плечи, губы сжаты в надменную линию, а глаза, кажущиеся чересчур тёмными, мрачно блестят под тысячей драгоценных рамп. Кажется, это единственный кадр, на котором фотограф подловил её взгляд. И выглядел он отнюдь не дружелюбно: любой, кто увидит эту фотографию, с лёгкостью сделает вывод, что Лили была бы не против его убить. — Это выпуск недельной давности. Лестрейндж разыскивал тебя с той самой минуты, как ты сбежала, Лили. Ты ему для чего-то нужна. — Альбус перевернул страницу и указал на внушительную статью. — Он назначил за тебя награду в десять тысяч галеонов, а это значит… Лили сжала губы — совершенно не удивлённая. Спору нет, теперь для охотников за наживой она лакомый кусочек. Десять тысяч галеонов — внушительная цена, чтобы купить чужую смерть или продать свою мораль. — Значит, что он фактически увеличил число людей, желающих твоей смерти, примерно в сотню раз, — сказал Гарри, будто поймав её мысли. — Вы правильно сделали, что не остались дома и сразу направились к нам. Теперь в Англии вам обоим места нет, впрочем, как и большинству из всех, кого вы видите. На следующем развороте красовалось ещё с десяток «нежелательных лиц», тех, кого позором оклеймили новая власть и новые законы. Нежелательное лицо №2 — и фото Гарри давностью в пару лет, где он свеж, и молод, и в волосах нет ни единой седины. Лили вспомнила утомительные летние дни, вдохнула запах ностальгии: в те времена отец возвращался домой после завалов на работе, а она готовила ему ужины, потому что матери ни до кого не было дела, и над ними ещё не высилась грозная туча никакой войны и никакой смерти… О, вот и нежелательное лицо №3 — Сириус косо ухмыляется в камеру, небрежный и безмерно собой довольный, будто уже знает наперёд, что его фото однажды украсит газетные страницы и половина Англии будет желать ему смерти. Десяток фотографий, и почти всех этих людей Лили давным-давно знала, людей, сражавшихся за других, но с росчерком пера Лестрейнджа оказавшихся вне закона. — И сколько ещё нам придётся оставаться в засаде? — Сириус явно был впечатлён этой массовой агитацией, но говорил слегка язвительно. Лили предостерегающе взяла его за руку, хотя под взглядом Гарри, в мгновенье ока охладевшим, ей хотелось задать тот же вопрос. Перси Уизли с высоты своей министерской персоны счёл нужным вмешаться и надменно поставить их перед фактом: — Столько, сколько потребуется. Лили так и хотелось облить ведром воды его надутую рожу. Судя по всему, не ей одной. — Потребуется для чего? Для гибели ещё нескольких тысяч, а, может, и миллионов людей? — поинтересовался Сириус мрачно, глядя на бывшего секретаря Министра, как на навозного жука. — Не знаю, чем намерены заняться вы, кроме как мозолить Магнусу глаза, но мы с самого начала не собирались отсиживаться в безопасности, наслаждаясь вашей тёплой компанией. Перси задрал и без того вздёрнутый нос. Очевидно, в этих словах он уловил какое-то обвинение. — Мы тебя сюда не звали. — У вас есть сдвиги в поисках Клинка Смерти? — вмешалась Лили. Ссоры были ни к чему. — Я пыталась найти информацию в нашей библиотеке, по правде, я обшарила все библиотеки, какие только могла. Вы узнали что-нибудь новое? Хоть что-то, хоть какой-то намёк в историях, легендах, или в трудах всяких безумных философов волшебного мира? — Да, Перси, дружище, — вмешался, в свою очередь, Блэк, — ты же такой авторитетный человек в волшебном сообществе! Помог ли твой раздутый самомнением великосветский ум в решении нашей проблемы, скажи на милость? Такого раньше ни разу не случалось, но, мало ли, раз в десять лет и стул может выстрелить… Насчёт ума дядюшки Лили была не в курсе, но лицо у него и правда раздулось, стремительно зеленея в своём праведном негодовании. Гарри прошёл мимо него, незаметно — как он думал — закатив глаза. — Гермиона интенсивно занимается поисками, но сейчас не время, чтобы всё это обсуждать. Вы устали с дороги. У вас есть пара часов на отдых. В три состоится собрание Ордена, и там-то, мы уже будем думать, куда продвигаться дальше. Идите, — с нажимом сказал он. Лили не стала отвоёвывать право на апелляцию. За семь дней пути, проведённых в голоде, они ведь и вправду очень устали. Сириус тоже не счёл нужным сопротивляться, когда она за руку потянула его в замок подальше от соблазна пикировок с кем-то ещё из Уизли. Кажется, в нём была стойкая неприязнь к большей части этой семьи. У Лили по этому поводу давно не возникало никаких вопросов. — Смотри, куда идёшь! — В дверях она столкнулась нос к носу с Эдвардом Бенсоном. Он посмотрел на неё с привычным недружелюбием, его рука потянулась… нет, не к палочке, а куда-то в область под рёбрами — примерно в то место, куда угодила её шальная пуля. — А, это ты. — Ты как всегда само дружелюбие, — прокомментировал Блэк, в очередной раз отбирая её походную сумку. Он утверждал, что эта стофунтовая штука угробит её спину, но Лили обещала сделать это с ним, если он ещё хоть раз посмеет намекнуть на её физическую слабость. Желваки Бенсона нетерпеливо затряслись. Сквозь сжатые веки чёрные глаза стали напоминать хищные щели. Он прогремел на всю округу: — Она что-то не была дружелюбной, когда всадила мне пулю в брюхо! — Извините, я целилась в голову, — буркнула она. Бенсон — вот уж странность — побагровел, и, издав хмыкающее рычание, ринулся во двор подобный свирепому призраку в своём развевающемся чёрном плаще. Через несколько секунд Лили пришлось насильно тащить дико и истерично смеющегося Сириуса в противоположную сторону, уверяя каждого мимо проходящего, что его не пришибло оглушающим заклинанием. По дороге в комнаты им повстречалось много своих и тех, кого не так давно они называли чужими. С кем-то из людей Бенсона, вернувшихся в стезю Ордена, Сириус здоровался и обменивался парой фраз, как с давними товарищами, кого-то попросту проигнорировал. Они никогда не были друзьями, но это не помешало бы им сосуществовать в союзе. Лили успела поприветствовать Дина Томаса, а у самой комнаты её подловил Люк — он, к облегчению, избавил её от неудобных разговоров про бабушку (он определённо знал, но не стал задавать вопросов) и полчаса расспрашивал об одной только Эрин. В свою бывшую спальню Лили вошла без восторгов, с чувством привычной тревоги и унылой усталости. Она быстро избавила измученное, пронизанное усталостью тело от одежды, приняла ванную наспех; одежда из дома была изношена, местами разорвана, требовала стирки и починки, это вынудило Лили прошерстить старый гардероб, состоящий из ненавистных платьев старше неё на три века, отыскать более-менее приличную юбку классического кроя и элегантную блузку. В таком виде она и вышла на прогулку в замок. Собрание должно было состояться лишь через два часа. По холодным коридором вместе с шотландским ветром прогуливалось кладбищенское затишье. В голову закрадывались воспоминания. Начался холодный апрель, а значит, почти год назад она была привезена сюда, чтобы провести три месяца в качестве пленницы — пленницы, которую Лестрейндж почему-то называл «особенной гостьей». Лестрейндж… когда они виделись в последний раз, его глаза сочились безумием из-за одержимости кровью единорога, что же с ним происходит сейчас? Планы Магнуса простирались за края разумного: он мечтал захватить мир, но не смог удержать собственный замок, вдобавок, и Лили, которой он был так одержим и так берёг, вырвалась из его лап и посмела сбежать… А теперь он наверняка станет отыгрываться за свои неудачи на тех, кого сможет достать. Лили была в этом уверена, хотя не знала правды. Они долгое время пытались связаться с друзьями и проводили часы, глядя в сквозные зеркала, но это оказалось не менее тщетно, чем смотреть в обычное зеркало и ждать, когда из него выпрыгнет Кровавая Мэри. Через пару минут Лили привлекли открытая дверь и методичный шорох страниц. Под огромными сводами библиотеки рядом с горочкой книг, разложенных по размеру, сидела Гермиона. Она была взъерошена, глаза неотрывно скакали от одной строчки к другой. Казалось, что она вот так вот, никого не замечая, провела как минимум полдня. — А, Лили, здравствуй, — рассеянно сказала она, услышав нарочитый кашель. — Не знала, что вы уже приехали. Вы долго добирались. Она нечаянно смахнула на пол стопку исписанных чернилами бумаг. Лили помогла их поднять и заметила на шее тёти капли чернил. — Нам пришлось добираться пешком из Абердина. Вы поставили мощный антитрансгрессионный барьер. Лестрейндж пытался вернуть себе замок, не правда ли? — Да, и несколько его попыток, пожалуй, были вполне успешными, — сказала Гермиона с нескрываемой неприязнью. — Мы долго раздумывали, и это был единственный способ отогнать его племя подальше от нас. Это было слишком очевидным, чтобы озвучивать, но Лили всё же сказала: — Разве они не додумаются дойти пешком? — Почему? Однажды, возможно, додумаются. Лет через пять, — пожала миссис Уизли плечами. — Волшебники слишком привыкли использовать свои чары, и это делает их уязвимыми по сравнению с маглами. Они не догадаются включить логику там, где магия абсолютно бессильна. Вы ведь не встретили их по пути? Нет? — Никто не пытался на нас напасть, — ответила Лили. — Наверное, Лестрейндж решил отступить на время, чтобы заняться Хогвартсом. Теперь он точно не допустит очередного побега. — Но любого, кто попытается сбежать, этот человек убьёт на месте без зазрения совести. Не так ли? — Гермиона промолвила это, и по её щекам, словно капли ненастья, покатились слёзы. Она вмиг позабыла и о нагромождениях книг, и о рукописях, что выводились, должно быть, целыми неделями напролёт в надежде погрузиться в сонму академических знаний и забыть о страхе за своих детей. — Хьюго не попытается сбежать. Никогда, — ответила Лили и даже удивилась уверенности, с которой это прозвучало. — Он не бросит замок и не оставит своих друзей. Он будет сражаться… — «до последнего» — почти вырвалось у неё, — мозолить Лестрейнджу глаза и выводить его из себя, и в конце концов организует целую революцию в замке, чтобы с ним расправиться! И, хотя губы Гермионы не дрогнули, её взгляд засиял. Словно она, сидя в чётырех стенах, все эти недели мечтала услышать именно такие слова о своём сыне. — Хьюго готовит революцию? О, нет, надеюсь, он удержится от всех опрометчивых поступков, которые придут в его голову! Это немыслимо! — воскликнула она. — Шайка подростков против армии кровожадных волшебников! — Вы не знаете моих однокурсников. Их кровожадность могла бы вас удивить, — заверила тётушку Лили. — И почему я всегда знаю, где тебя искать? Все дороги ведут в библиотеку, да, Гермиона? — В дверь просунулся, слегка боязливо — по старой привычке — Рон, которого никогда не тяготило к изучению чужих трудов. Он закатил глаза на книги, что простирались по столам, словно величественные горные хребты. Но миссис Уизли не могла потерпеть от мужа такого святотатства. — Рональд Уизли, сколько раз можно повторять: книги — это самый достоверный источник информации во всём мире! Конечно, тебе этого не понять. Ты прочёл, в лучшем случае, одну книгу за всю свою жизнь! И та была пособием по полировке метлы! — явно со знанием дела заявила она. — Дорогая, — осторожно сказал он, — у нас обед. Анджелина приготовила… — Прекрасно. Мне есть, о чём всем рассказать. Между прочим, мне удалось обнаружить невероятно важные сведения в книге «Истоки мироздания»! Вот, возьми её… и эту, и эту тоже — на всякий случай, — она сунула мужу одну за другой увесистые тома. Супруг не нашёл, что ей сказать, и с видом навьюченного осла устремился в коридор. Лили, шедшая следом, отметила, что сверху лежит не просто книга, а географический атлас. Но зачем он мог им понадобиться? Великобритания была знакома им и без карты, а раз так… неужели они собираются выбраться за пределы Объединённого королевства в погоне за общей целью? Неужели они нашли… Его? Из столовой доносились запахи мяса и печёной картошки; Лили вдохнула их с неутомимым голодом. Круглый стол оказался накрыт, и все ели, не отрываясь от тарелок, изредка припадая к золотым кубкам. Сириус, успевший привести себя в порядок, позвал её на свободное место между ним и Гарри. Неподалёку Бенсон по-волчьи клацал зубами — Представьте, что случилось бы с Лестрейнджем, увидь он отряд повстанцев обедающим за его столом? — поинтересовался напротив неё Люк. Во время обеда лишь ему хватало духа шутить. — Инфаркт бы хватил, не иначе. Лили с удовольствием проглотила картошку и сочное мясо. Желудок, уставший от голодовки, приятно потянулся. Не прошло и трёх минут, как с обедом было кончено. — А как вы добываете еду? — спросила она, обращаясь ко всем сразу и ни к кому в отдельности. — Ловим. В лесу много зверя и птицы, — ответил ей Рон — И не только, — сказала Гермиона. Она стремилась побыстрее покончить с едой и поведать всем новую информацию. — Припасов эльфов-домовиков достаточно для того, чтобы прожить несколько месяцев. К счастью для нас всех, Анджелина прекрасно готовит. — Просто не знаю, что бы мы без неё делали, — согласился Рон. Гермиона насупилась, и он ей подмигнул. — Хотя моя подгоревшая яичница тоже была совсем ничего! Анджелина польщённо улыбнулась. Пустые тарелки ровным строем солдат направились в кухню, ловко ускальзывая от всех преград. Гарри зажёг огонь в камине. Гермиона с придыханием приподнялась, но Сириус подловил момент и опередил её. — Вы не пытались связаться с нашими? Блумс вам ничего не писал? — Пытались, но это ни к чему не привело. Гарри посмотрел на дочь и выудил из кармана сквозное зеркало, рассечённое трещиной. — Мы наладили зеркала вчера, но не смогли связаться ни с ними, ни с вами, скорее всего, в этом вина наших же защитных чар. Мы понятия не имеем, что сейчас происходит в Англии, за исключением тех подробностей, что подкидывают люди Эдварда. Они отсиживаются в Лютном переулке, связываются с нами по необходимости, — объяснил он. — Если верить им, дела в Хогвартсе теперь идут гораздо хуже, чем мы опасались. Лили невидяще уставилась перед собой. Думать о происходящем в замке было страшнее всего. Сириус рядом поперхнулся. — Хуже? — переспросил он. — Насколько ещё может быть хуже? Лестрейндж ещё при нас успел ввести тоталитарный режим. Его проклятые пешки находили забавным награждать учеников круциатусами за любой взгляд, вздох и неправильно сказанное слово. Лили с друзьями успела несколько раз угодить в больничное крыло, а они уже взрослые, выпускники… а первокурсникам каково — видеть такое в одиннадцать лет? — Это война. На войне все взрослеют раньше, чем им положено. — Этим детям повезёт, если они сумеют дожить до лучших времён, — заключил Бенсон, поднявшись. Он палочкой приманил себе хрустальный сосуд и щедро плеснул в стакан жидкость винно-багрового цвета. Это могло быть как вино, так и виски, Лили точно не знала. Мужчины и женщины прятали в глазах немой укор, но ничего ему не говорили. — А Клинок? Вы сумели о нём что-то выяснить? — Лили указала на книги. — Мы успели перевернуть всю библиотеку, но ни в одной книге нет даже упоминания, словно его никогда не существовало. О нём знают единицы, а те, кто знают, боятся говорить — можно подумать, что этот артефакт проклят! Гарри откинулся на спинку стула и медленно кивнул. — Ты права. Мы с Алом навестили Боригара в его лавке сразу после визита к вам. Он вёл себя странно, был очень осторожен, будто боялся наговорить лишнего. Мне это напомнило о старых временах, когда волшебники трепетали перед Волдемортом и корчились в страхе, стоило кому-нибудь осмелиться произнести вслух его имя. Лили молча кивнула. Она именно таким и запомнила ювелира: боязливым, сомневающимся, снедаемым каким-то неведомым ей иррациональным страхом. Такой, должно быть, люди испытывают перед могущественным божеством, которое сами себе придумали и в которое сами же поверили. Лили, далёкой от религии, были знакомы лишь отголоски этого страха, но ей давно было известно: любому, кто пришёл в этот мир, рано или поздно придётся его покинуть. — Но он дал нам книгу. Написанную пером какого-то писателя-чудака, обезумевшего от тёмных искусств, — добавил Гарри. — Сказал, что с её помощью мы найдём истинный путь к своей цели, но после этого мы непременно должны её сжечь. — И вы что-то нашли?.. Лили нагнулась так близко, что стул под ней накренился. Гарри покачал головой. Никто кроме дочери не видел, каким изнурённым он при этом выглядел; как устало опустились плечи, напряглись крепко сбитые руки под тканью мантии. Она достала их всех, эта война. Но никто больше Гарри Поттера не желал, чтобы он закончилась. Гермиона запальчиво подскочила. В её руках, словно дикий зверёк, неприязненно дрожала чёрная книга под интригующим названием «Дневник искушённого путешественника». Лили с удивлением поняла, что не раз видела её раньше в библиотеке и проходила мимо. А ведь её автором был волшебник, написавший книгу «По тропе запретного»! — Гарри, я как раз об этом хотела рассказать! Мы изучили не всё! Мы были так увлечены поисками Клинка, что позабыли о самом главном — о том, кому он принадлежал! — с краской на лице закричала она. — Смерти! Смерти! Именно от этого мы и должны были отталкиваться! Мы должны были искать Смерть! Реакция на столь смелое заявление была тревожная и негодующая. Даже обыкновенно флегматичный Альбус, пошатнувшись, сорвал со стола несколько стаканов, и они вдребезги разбились о воцарившуюся тишину. — Дорогая, — осторожно начал Рон. Жена воззрилась на него с вызовом, всем своим видом предостерегая: очередная глупость из его уст — и ему точно несдобровать. — Это всего лишь легенды. Никто на самом деле не верит, что этот Клинок, как бы он там ни назывался, принадлежал самой Смерти! И уж тем более никто не собирается её искать! Разве она сама не найдёт нас, когда ей понадобится? — Знаешь, что, в Дары Смерти тоже никто не верил, однако это не отменяет их существования! Или ты забыл о мантии-невидимке, бузинной палочке и воскрешающем камне? — Воскрешающий камень? — переспросила Мэделайн живо. — А что это? — Это небылица, — отозвался Люк. — Один из даров, которыми сама Смерть якобы поделилась с тремя братьями. Всё это чистый вымысел Барда Биддля! — А вот и нет! Много лет назад я, Рон и Гарри уже сумели в этом убедиться! — победно вскинула голову Гермиона. — Воскрешающим камнем Гарри воспользовался в Запретном лесу во время Битвы в Хогвартсе много лет назад. Скажи им, Гарри, скажи! Благодаря Воскрешающему камню, спрятанному в старом снитче, он увидел тени своих родителей, и Сириуса, и Ремуса! Первый дар! — Лёгким росчерком пера на пергаменте был нарисован круг. Блэк рядом дёрнул плечом. — Гарри? Ты мне об этом не рассказывал. — Папа, это правда? — спросила Лили с удивлением. — Второй дар — Бузинная палочка, непобедимая в бою! — Гермиона изобразила палочку как прямую линию, следующую из круга вниз. — За тысячу лет она сменила множество хозяев, множество людей, мечтавших о несокрушимости, были убиты завистливыми противниками! Бузинная палочка была переходящим призом, пока Гарри её не уничтожил! И наконец третий дар — мантия-невидимка! — Дай-ка угадаю: та самая, которая принадлежит Гарри? — Дин всё же решил на всякий случай уточнить. — Я помню, с её помощью вы слонялись по замку по ночам. Лили и Альбус хором посмотрели на отца. Он сделал вид, что не заметил, но всё равно нахмурился. — Ну конечно! Эта мантия не просто принадлежала Гарри, она тысячу лет передавалась по наследству всем потомкам младшего из трёх братьев, являющегося, на самом деле, знаменитым Игнотусом Певереллом! И уже затем её обладателем стал Гарри! — Игнотус Певерелл является нашим предком? — переспросил Ал. — И наша мантия — это подарок от самой… Подождите, то есть, сложив все факты мы и правда можем сделать вывод, что Сказка о Трёх братьях основана на реальных событиях? И трое братьев Певерелл тысячу лет назад в действительности повстречались со Смертью, получив от неё в подарок палочку, мантию и камень? Гермиона кивнула и вернулась к пергаменту. Так палочка и камень оказались заключёнными в треугольник — мантию. Последний Дар для младшего брата, оказавшегося умнее других. — Дары Смерти. Предмет одержимости многих людей, помешавшихся на идее бессмертия. Согласно знаниям, в которые посвятил нас профессор Дамблдор, человек, который сумеет объединить у себя сразу три дара будет способен победить Смерть. Лили захлебнулась от прилива горячего воздуха в лёгких. Голова волнительно закружилась. Туман в голове рассасывался, и для неё всё наконец-то начало проясняться. — А как же портрет Джезабель в Галерее пророчеств? Этот круг… вдруг Катерина Лестрейндж нарисовала его перед самой смертью не случайно? Она была помешана на тёмных искусствах и наверняка тоже соблазнилась идеей о бессмертии! Но не смогла их найти и решила оставить подсказку остальным членам её семьи! И, поскольку она находилась на последнем издыхании, она просто не успела нарисовать знак Даров Смерти! — Именно так! Многие знали её как могущественную тёмную колдунью, однако к концу своей жизни Катерина Лестрейндж окончательно сошла с ума. Она не смогла достигнуть бессмертия сама, но была ослеплена безумием и пришла к выводу, что кто-то из её потомства непременно должен это сделать! Стать Повелителем Смерти! Она схватила книгу и принялась судорожно перелистывать. — Вот, Гарри, посмотри! Автор этой книги всю жизнь занимался исследованием тёмной магии — различные монстры, неведомые кровопролитные ритуалы, демонические сущности, проклятия… Он провёл десятки лет в поисках таинственного и неизведанного, многие считали его помешанным шутом и безумцем, и отчасти, думаю, это правда, но именно благодаря ему были заполнены различные пробелы во всех областях волшебства! — Гермиона, он нашёл Клинок или нет?! — нетерпеливо воскликнул Гарри. — Он нашёл гораздо больше! Он нашёл Смерть! Лили задохнулась от приступа внезапной духоты. Все вдруг зашевелились, оживились, словно порывом бури ударенные. Кто-то из друзей Бенсона выругался, кто-то ударил рукой по столу. Дочери дяди Перси побледнели разом и растерянно посмотрели на мать. — Сириус? — Его лицо в тени казалось Лили окаменевшим, каким-то неживым; он качнул головой, отмахиваясь от неё. — Правда? — спросил он хрипло у Гермионы. — И где же об этом написано? Гарри взял книгу. — Глава 21. Логово Смерти, — прочитал он. Лили склонилась, точно так же Альбус прильнул ближе к тронутым желтизной осенних листьев шероховатым страницам. — «Посреди бескрайних просторов Атлантического океана, к западу от знаменитого Бермудского треугольника, окутанный тайной и одинокий расположился небольшой остров. Леса его девственны и нетронуты, горные равнины круты и недостижимы, а родники кристально прозрачны и чисты. Ныне здесь не обитает ни один человек. Имя этому острову — Роанок. Слухи об этом таинственном острове достигли моих ушей задолго до того, как я посетил Гебридский архипелаг, кишащий древними нунду (об этом приключении было рассказано десятью главами ранее). За долгие годы своей жизни я пересёк океаны, охотясь за фундаментальными знаниями и основами волшебства, древними артефактами и уникальными свидетельствами необычайных и необъяснимых явлений. Многие из волшебников, встретившихся мне в пути, не скрывали своего категоричного недоверия и презрения, свойственного ограниченным обывателям, по отношению ко мне. И пусть для таких людей я остаюсь безумцем и одержимым, но я твёрдо верю, что к концу моей динамичной неукротимой жизни завеса тайн земных приоткроется перед моим оком. Я сделаю последний вздох, зная, что мне известны все тайны на этой бренной планете. О загадках острова Роанок мне поведал вождь индийского племени чероки, обитающего в резервации на каменистых холмах штата Индиана, куда судьба занесла меня в процессе исследований останков древних драконов. Разумеется, я слышал об этом острове и раньше: как всякий юнец с пытливым умом, в своё время я построил десяток возможных предположений, пытаясь объяснить, каким образом целая колония прибывших в Роанок английских волшебников разом исчезла, не оставив за собой ни следа своего существования, будто бы просто испарившись в воздухе… Эта чрезвычайная ситуация породила множество версий произошедшего: одни предполагали, что волшебники разочаровались в местных красотах и решили вернуться в Англию по воде, но корабль потерпел крушение; другие верили, что с колонистами жестоко расправились местные индейцы. Но, как заявил мне индейский вождь: это всё чушь и вымысел, а правда, как оказалось, слишком ужасна для того, чтобы рассказывать о ней. Правда сеет проклятия, сказал мне вождь. Но сердце исследователя не позволило мне сдаться, и через несколько дней непрекращающихся уговоров вождь, решив, что иначе от меня отвяжется, поведал мне эту непостижимую тайну. В 1585 году на безымянный в те времена американский остров высадилась группа волшебников, прибывших из Англии на корабле. Мужчины, женщины и дети — они были одними из первых английских колонистов, осмелившихся поселиться в незнакомой земле в целом океане от родного дома. По сложившейся традиции, такие колонии процветали и превращались в деревни, а затем — в города, и англичане преследовали далеко идущие планы в надежде обосновать настоящий город, созданный специально для волшебников. Идея была даже чересчур амбициозной, и большая часть магического сообщества подняла её на смех, но, вопреки всем скептичным комментариям, колония крепко обосновалась в новой местности и вскоре начала процветать. Всё шло прекрасно на первых порах: волшебники съезжались в поселение со всех концов света, обеспечивая рост населения, денно и нощно строились дома, сеялись поля и плантации. Предприятие казалось по-настоящему успешным, но вскоре счастье поселенцев сменилось страданиями: странствующие египтяне завезли в колонию драконью оспу. Лекарства от этого заболевания не изобретено и сейчас, в те самые минуты, когда эта книга пишется, и, уж тем более, его не было и в те времена. А, как известно нам по временам чумы, заболевания, не поддающиеся лечению, без труда скашивают целые города и страны — что же говорить про колонию, чьё население не достигло и трёхсот человек? Умирали женщины, умирали мужчины и дети, и гибель их была преисполнена агонии и мучения. Казалось, выжившим не осталось иного выбора, кроме как бежать с проклятого острова прочь. Но одному из волшебников пришёл в голову безумный план. Они не могли остановить болезнь, выкосившую половину населения, но с помощью самых опасных чёрных чар могли вернуть мертвецов к жизни. Будучи человеком здравомыслящим, смею сделать заметку: одно упоминание о такой магии в современном мире вызвало бы волну возмущения и ужаса, но мы говорим о тех временах, когда использование столь кощунственных чар никем не ограничивалось, и тёмные маги творили свои тёмные дела без оглядки на порицание общества. Слухи разошлись мгновенно, и многие жители, ослеплённые скорбью и потерей родных, поддержали идею мага. Под покровом ночи в бледных объятиях полнолуния был проведён кровавый ритуал, и мёртвые восстали из могил вопреки всем законам существования. Однако торжеству не суждено было длиться долго. Могущественный маг сумел победить природный баланс, но, сам того не зная, навёл на себя гнев великой и всемогущей Смерти. Она пришла в чёрных одеждах, с клинком в руках, и изничтожила всякого, кто попался ей на пути. Она истребила всё поселение безжалостно и жестоко, а на горах трупов возвела грандиозный костёр, и горел он семь дней и семь ночей, пока от него не осталось лишь пепла. Единственным, кто остался жив, был мальчишка десяти лет отроду. Он добрался до соседнего племени индейцев, поведал им всё, что сам видел, и передал послание. Смерть велела ему сказать, что всякого, кто вознамерится пойти против природы и вернуть мертвеца из мира иного, ждёт та же участь, что и жителей Роанока. С тех пор остров покинут, заброшен, на нём абсолютно никто не живёт. Несмотря на давность лет, индейцы искренне верят: Смерть до сих пор обитает на этой проклятой земле в ожидании новых грешников. Из поколения в поколение, скользя сквозь годы, подобно незримой паутине, передавалось предание, что нещадно холодило людям сердца и одновременно поучало несомненной житейской мудрости: со Смертью не стоит играть…» Звенящая тишина за столом была красноречивее всяких слов. Гарри оторвался от книги, и Лили перетянула её к себе. Она была взбудоражена, её пальцы волнительно перелистывали главу дальше в поиске новых неизвестных подробностей. Но Гарри был настроен скептично. — Гермиона, — начал он негромко, с явным сомнением переглянувшись с Роном, — этой истории почти пятьсот лет… — А сказке о Трёх братьях больше тысячи лет, — ответила Джинни хриплым голосом. — И тем не менее, она оказалась правдой, что мы уже доказали. Вероятность, что эта легенда также не окажется пустым вымыслом, довольно высока. — Вот именно, — ответила Гермиона. — Эта история — чистая правда, пока не доказано обратное. Мы соберём все факты в кучу, что нам известно? Смерть существует. Дары Смерти — тоже. А легенда о Роаноке — уже пять веков люди ломают голову, куда исчезла эта английская колония! — Она с волнением и блеском в глазах заходила взад-вперёд. — Сами подумайте, почему вдруг столько людей оказались стёрты с лица земли? Почему никто никогда их больше не видел? — Ну, это уже мистика какая-то, — заметил Дин. — В те времена могло случиться что угодно. Набег маглов, нападение каких-нибудь экстраординарных существ, вроде тех же драконов… Не будем же мы брать на веру слова напуганного мальчишки? Гермиона и Джинни сердито переглянулись и закатили глаза. Бенсон поднялся со своего места и издал кашель, похожий на рычание. Его мантия развевалась под неусыпным шотландским сквозняком. — Что вы нам предлагаете? Никто не побежит на другой конец света ради ваших призрачных домыслов. Подумать только… Смерть! Поищем себе дополнительные приключения на задницу… Все вмиг зашевелились в предвкушении горячего спора, но дискуссию прервали на корню. — Я слышал легенду про этот остров, — сказал Сириус. — Мой отец в неё тоже верил. Ходили слухи, будто наша семья неким образом причастна к случившемуся. Честно говоря, я не удивился бы, узнав, что этим магом-психопатом-любителем возвращать мертвецов оказался какой-то из моих сумасшедших прадедов. Но то, что парочка моих предков отправилась в путешествие в погоне за волшебным городом, достоверный факт. И никто не вернулся. Лили уставилась на него во все глаза. От круговорота неожиданных фактов и потока стремительных новостей у неё уже кружилась голова. Но почему он раньше ей ничего об этом не рассказал? И мистер Блэк… понятно, по какой причине он был так напуган и не хотел раскрывать никакие подробности. Даже одно упоминание об этой легенде бросало опасную тень на них всех, но кто способен поверить, что это чистая правда? Гермиона вдохнула полной грудью и уставилась на Гарри с чувством полноправной победы. Он взъерошил волосы и окинул Орден Феникса мрачным взглядом. — Хорошо. Мы отправимся на этот остров. Всё равно другого выхода у нас нет. Его слово было завершающим в этом разговоре. Согласные или нет, довольные и не очень, люди поднялись со своих мест и направились на выход, и никто не посмел ему возразить. Один лишь Перси, обернувшись в дверях, прошипел жене и дочерям возмущённое: «Абсурд! Нас принимают за идиотов!». Тут же все в столовой имели возможность лицезреть, как бывший секретарь министра шлёпнулся на пол при помощи заклятия подножки. Альбус невозмутимо убрал палочку в карман. — Нам нужно начинать сборы. В первую очередь придётся заняться поисками качественного портала, но в течении нескольких дней мы должны отбыть, — сказал Гарри. — Гермиона, где, ты говоришь, находится этот Роанок? Она передала ему раскрытый атлас и указала на крохотный островок земли в предместьях побережья. — На западе Америки. Штат Северная Каролина. «Забавно. Ведь Сириус в прошлом году там был по делам Министерства…» — подумала Лили. И в тот момент, возможно, она не слишком-то уделила внимание столь серьёзному, а, возможно, и совершенно ненарочному совпадению; только внутреннее до боли привычное чувство тревоги забило трелью колокольчиков где-то в груди. А спустя пару часов, разбирая его походную сумку в поисках своего сквозного зеркала, она по случайности — нарочной или же расчётливо спланированной судьбой — наткнулась на ворох оборванных листов, смятых в кучу и уже давненько позабытых. «В мире есть лишь один закон, и имя ему — Смерть». Пальцы замерли на потёртых печатных буквах. Теперь Лили была совершенно уверена в том, кто вырвал из книги «По тропе запретного» все страницы, которые были ей так нужны. Вопрос заключался в другом. Зачем они понадобились ему? Очередная недоговорка наводила на обоснованную мысль на очередную авантюру, которую Сириус вновь мастерски провёл мимо её глаз. Она вспомнила, с какой несвойственной и неуёмной кропотливостью Блэк изучал эту книгу, он не выпускал её из рук вплоть до своего загадочного отъезда в Америку. Говорил, что помогал мракоборцам… а если нет? Если он лишь пытался создать видимость, прикрытие, чтобы выполнить какое-то своё личное дело и ни за что не дать Лили об этом узнать? И та седина… как она удивилась, обнаружив серебро в чёрных волосах! Она была абсолютно уверена, что до поездки его шевелюра была черна, как смоль! Что же заставило его состариться? Какой ужас до такой степени напугал его, даже не знающего, что такое страх? И Лили уже больше не могла отмалчиваться. Хватит с неё подозрений, обоснованных или нет, но она обязана узнать, что за дела он проворачивал за их спинами. — Да о чём ты говоришь? Что вдруг взбрело тебе в голову? — Ничего мне не взбредало. Не притворяйся, будто совершенно меня не понимаешь! Да я же по глазам вижу, что я права! — В чём права? В чём ты меня обвиняешь? Лили поджала губы, читая его лицо, как открытую книгу. Всё он знал. Видел, чувствовал, как горячо охраняемую в тени тайну, про которую никто не должен был узнать, силой пытаются выдворить под свет солнца. И почему же она, глупая, раньше обо всём не догадалась? — Ты ездил в Северную Каролину. Я знаю точно, ты там был. Ты не помогал мракоборцам. Ты ездил туда по собственным целям. Какая я была глупая, что сразу не смогла ни о чём догадаться! Ты хотел найти её, да? Найти Смерть? — Лили… — Не надо, — остановила она. — Ты несколько месяцев был одержим этой книгой, практически не выпускал её из рук. Я помню, как ты набросился на меня в тот раз в библиотеке, когда я сказала, что одолжила книгу Мэйси… тебе она была нужна больше, правда? Ни одна книга мира не содержит столько знаний о тёмной стороне магии, и ты был уверен, что только поможет тебе в поисках. И она помогла. В один прекрасный день ты прочёл про эту легенду, про остров Роанок, и отправился туда, предварительно соврав мне, чтобы я тебе не мешалась. Зачем? Скажи, зачем тебе всё это понадобилось? Блэк посмотрел ей в глаза — взгляд был острым, как удар лезвия — и так же резко посмотрел в другую сторону. Он тихо прошёл мимо неё, стремясь к выходу, но она нагнала его в дверях и положила руку на его плечо. — Сириус. Скажи мне. Зачем ты искал Смерть? — Лучше спроси, нашёл ли я её. Прости. Я бы хотел дать тебе ответ, — сказал он, перебив Лили на полуслове, — но не думаю, что он тебе понравится.