Восстать из пепла

Никто в Хогвартсе больше не слышал своего дыхания. Круговорот быстротечного времени оказался бессилен против звенящей тишины и сдавленного молчания застывших в мертвенном ожидании обитателей замка. Ничего — ни разговоров, ни криков, ни робкого зова о помощи — лишь гибельный шёпот множества сердец. Мелодия, что мы едва ли слышим всю жизнь, но в пугающий момент перед возможной смертью можем лишь молиться, чтобы она не оборвалась. Но ни у кого в Хогвартсе не осталось времени на молитвы, когда бой колокола, что разнёсся звонким раскатом грома под сводами замка, возвестил всех о начале боя. Джезабель Лестрейндж раскинула руки. Сквозь врата, казавшиеся раньше непобедимыми, ломанули мертвецы. Ребята все как один ломанули вниз по винтовой лестнице. Они вылетели из башни Гриффиндора с палочками наперевес и рванули сквозь бурю общего потока волшебников и волшебниц, спешивших, как и они, к учинившейся гуще боя. Проход коридора превратился в непроходимый туннель из множества тел, с многочисленными тупиковыми ветвями и сдавленными воплями. Лили в бешенстве напирала вперёд, просачиваясь сквозь эту яростную круговерть и расталкивая всех, кто, по её мнению, плёлся слишком медленно, друзья с трудом за ней поспевали. Вслед им доносились завывания портретов, сложившиеся в катавасию из криков женщин и мужчин и плача младенцев. Но были и те, кто старался, кажется, поддержать общий боевой дух. — Замок атакован! Замок атакован! Школа чародейства и волшебства в опасности! — вопил рыцарь сэр Кэдоган, пытаясь залезть на своего неуклюжего пони. Он весь трясся от страха. — Все подлинные смельчаки встречают опасность с доблестью! Нам жизненно необходимо созвать знамёна, сиры и леди! Вперёд, мой боевой конь! — вспрыгнул он на пони. — Да поможет нам Мерлин! Только Мерлин, пожалуй, и мог бы им сейчас помочь. Ребятам почти удалось добраться до лестничного пролёта. Лили протянула руку, чтобы зацепиться за перилла — и только это позволило ей удержаться, когда пол пошатнула яростная дрожь и зашатало стены. Лана едва кубарем не покатилась с лестницы, но друзья удержали её. Кто-то закричал, многие просто повалились вереницей, один на другого, словно фишки в игре домино. — Орки! Орки! — закричал кто-то, и уже в следующий миг своды этажа со страшнейшим грохотом повалились. Ребята, которым минута промедления могла стоить и жизни, оказались отрезаны от зоны взрыва десятками людей, большая часть которых тут же вылетела на ступени, спеша к бою. — Мы должны им помочь! — закричал Хьюго, расталкивая всех, но проход назад завалила разрушенная арка. Он попытался сдвинуть её руками, и Мэйси возмущённо закричала: — Хьюго, ты волшебник или как?! Вингардиум левиоса! — Её вишнёвая палочка рассекла воздух и сделала взмах. Развалины арки поднялись в воздух и ломанулись в окно. Мэйси поймала взглядом толпу мертвецов, что почти достигла моста перед входом в замок, и груда камней в мгновенье ока рухнула прямо на них. — Это нокаут, — восхищённо выдохнул Дик. На этаже завывал ветер. Стены полностью рухнули, потолок обвалился. Лили не сразу заметила людей среди этих нескончаемых серых груд. Вход к башне Гриффиндора завалило, и сама она, покрывшись нитями трещин, угрожающе дрожала от любого порыва ветра. Волшебники помогали друг другу пробраться сквозь завалы. Мэйси находила раненых, спаивая их заранее заготовленными зельями, Дик и Лана провожали всех к выходу. Лили разгребала завалы, стараясь найти раненых, но находила лишь мертвецов. На их белых лицах ей виделось выражение укора, она старательно отводила глаза, но почему-то натыкалась на новые, и теперь ей казалось, словно у всех мертвецов один и тот же лик. Будто она заслужила любой укоризны. Раздался громкий свист. Над их головами пролетели снаряды огня. Десяток Орков кружили в воздухе. Ни дать ни взять: хищники, пытающиеся загнать добычу. Хьюго ринулся на пол, спасаясь от огня, но Орк, как оказалось, целился вовсе не в него. Снаряд, подобный смертоносному лассо, подсёк на корню башню Гриффиндора. Словно побеждённый воин, она издала протестующий вопль и в изнеможении рухнула к изножью Хогвартса. Лили схватилась за палочку и яростно пальнула в воздух. Её удар рассёк две метлы пополам, и Орки рухнули ребятам под ноги. Лана с протестующим криком принялась разить заклятиями в небо, Хьюго забрался на неустойчивую пирамиду, превышающую в два раза его рост: его рёв заставил врагов вздрогнуть. Орки смеялись, дразня их в воздухе, выпаливая страшные проклятия одно за другим. Лили и Мэйси ударом со спины свалили в пыль тех, что оказались на земле. Дик, словно обезумев, рванул на таран приближающейся метле и вцепился в её прутья. Орк навалился на хлипкое тело, его жирные руки с синими узлами вен сомкнулись на мальчишеской шее. Мэйси с воплем, от которого задрожали едва целёхонькие полы, треснула Орка по голове камнем. Он упал уже без дыхания. По его затылку текла струйка крови. Девушка в ужасе уставилась перед собой. Она застыла, как не живая. Лили защитной стеной спасла её от залпа заклинаний. Орк, бросившийся девушкам наперерез, оказался заколот режущим заклинанием Хьюго. — Я его убила. Я его убила. Я… я… — Убила, и ещё убьёшь, — отвечала Лили, коротко сжав руку подруги. — Этой ночью просто не будет другого выбора, Мэйси. У нас так точно. Красный луч пыточного заклятия промелькнул в дюйме от кончика её носа. Орки с каждой секундой наполняли изничтоженный взрывами этаж, яростно наступая на противников. Оставшиеся волшебники собрались в кучу, дружным щитом отвергая все атаки. Лили видела большую часть из них в первый и, возможно, последний раз в своей жизни. Они стояли плечом к плечу, готовые сражаться вопреки самой Смерти, что, затаившись в тёмном углу, ждала их с усмешкой на иссохших губах. «Ну, жди, — подумала Лили, чувствуя, как подступающие войска мертвецов дышат ей в спину холодным дыханием, — но учти, что тебе придётся прождать долго». В этой холодной ночи всем было уже плевать на смерть. Огонь в крови, буря в сердце, дрожь в пальцах, сжимающих палочку. Один рывок — увернуться от убивающего заклятия, второй — пропустить мимо пыточное, сверкающей молнией мечущее прямо в сердце. Порция выпадов, ответных проклятий. И в этот раз внутренняя ярость не уничтожает душу, не гнетёт тяжестью, противной человеческому сердцу, а напротив — захлёстывает силой до самых краёв. Их не подчиняли отныне ни усталость, ни страх. Это и было настоящей первобытной яростью — оружием, дарованным любому существу, чтобы выжить в этом жестоком мире. Заклятия разили направо и налево — и даже воздух, казалось, нагрелся в пылу жестокой схватки не на жизнь, а на смерть. Лили бросалась всеми проклятиями, что так или иначе приходили ей в голову, и времени рассуждать о жизни и смерти у неё не было. Как и во всех остальных, на эти страшные минуты боя в ней уже ни на что не осталось места. Всё прибывающие и прибывающие Орки наваливались на них толпой, не зная ни пощады, ни чести. Но даже тогда ей не хватило сил испугаться. Палочка в её руках раскалилась, и каждый новый магический выплеск больно жёг пальцы — будто в отместку, что в схватке она не почуралась тёмной магии и валила наземь, не думая, всех, кого только могла. Лили и правда уже было наплевать. Кастиго Вербум. Круциатус. Авада Кедавра. Разве кому-то из них было дело, чем калечить? Разве кто-то из них задумался хоть раз, впустил в свою голову мельчайший промельк совести, когда мучил других? Нет времени на муки благородства! Разве ей, Лили, в этот, можно сказать, последний день на земле, должно быть дело до чести своей без того запятнанной души? — Мэйси! — услышала она крик Хьюго. Злосчастные минуты боя туманили её глаза. Когда двое Орков, рыча, двинулись на неё разом, она не видела ничего, помимо мелькающих вспышек и кроваво-жёлтого огня, что внезапно озарил темноту летнего замка. — Нет! Нет! Его отчаяние заставило воздух завибрировать. Лили обернулась, и эта единственная секунда отвлечения сыграла с ней злую шутку. Всего лишь секунда — и палочки не оказалось в её руках. Она почувствовала себя голой на мгновенье, а затем в ухмыляющихся Орков сиганула вспышка красного света. Они оба отлетели в стену и скрылись среди груд камней. — Спасибо, Дик, — ответила она, но Соммерсби, будто не услышав, уже рванул в сторону колонны, где вокруг Мэйси собрались её друзья и куча незнакомых волшебников. Все Орки лежали, не двигаясь, в хаосе разрушенного этажа. Лили рывком вырвала свою палочку из оцепеневших пальцев и поспешила к друзьям. Хьюго был белым, даже хуже покойника. — Что произо… Она многое успела увидеть, но при взгляде на Мэйси у неё зажало горло. От её лица не осталось ничего человеческого — оно почернело, обуглилось, все черты будто изошлись толстым слоем ржавчины. Лили видела только светлые глаза, из которых текли слёзы. И Лана сдавленно плакала, прижав ко рту белые ладони. — Он появился из ниоткуда и бросил в неё взрывающим проклятием! Я хотела её оттолкнуть, я хотела, но какой-то урод отправил оглушающее мне в спину… я не успела… Волшебники столпились вокруг, и никто не мог ничем им помочь. Мэйси беззвучно плакала, пряча в ладонях боль и это уродство. — Мы должны найти мадам Помфри, — сказала Лили. — Или Альбуса. Или Мэделайн. Идёмте вниз, здесь нам больше нечего делать. У нас совсем мало времени. — Мэйси, — позвал Хьюго, — ты слышишь? Мы должны найти того, кто тебе поможет. Всё будет хорошо, я обещаю. Она заплакала ещё сильнее, но тем не менее мужество не позволило ей издать ни всхлипа. Хьюго помог ей подняться и осторожно взял на руки — и вот тогда она закричала навзрыд. Лили шла впереди, ведя всех остальных мимо обломков школы чародейства и волшебства. Они пробирались вперёд, не обращая внимания на взрывы, мольбы о помощи и крики — будто путники, сквозь дебри ночи они шагали на смерть. Лестница грохотала под ногами, когда они перемещались меж этажей, долго и часто оглядываясь. Лили выглядывала с пролёта, каждый раз думая, что увидит кого-то из родных, но среди водоворота лиц не могла никого узнать. Мужчина в строгой мантии, с растрёпанными чёрными волосами — отец? Нет, не он… И тот худой мальчишка не Альбус, а женщина с рыжими волосами — не мама и даже не Марион… Словно потерянная девочка, она бродила меж людьми, не разбирая дороги. Почему же, почему она не взяла с собой Карту Мародёров?! Мадам Помфри они обнаружили у входа в Выручай-комнату. Она, привычно возмущаясь, колдовала над Алексом: его грудь в нескольких дюймах от сердца зацепило режущим заклинанием. По его лбу скатывался пот. Из всех когтевранцев ребята увидели рядом с ним только Кэндис. Куда же запропали остальные? — Мерлин! — пожилая волшебница раскинула над Мэйси руки. — Вы едва не опоздали! Хвала небесам, глаза не задеты — их я бы точно не смогла спасти!.. Так, клади её, клади сюда. Вот, дорогая, всё будет в порядке… потерпи, это лишь небольшая боль… — Всё будет хорошо, — повторила Лили слова Хьюго, сжав Мэйси руку, словно прося прощения. — Я должна найти семью. Мэйси сжала руку в ответ и, взглянув, кивнула. Хьюго подался вперёд, пытаясь протестовать, но она сказала: — Вы должны идти. Не нужно со мной оставаться. Я всё понимаю. — Я останусь с тобой, — прошептал Хьюго. Никому не пришло бы в голову его за это винить. — Карта при мне, мы найдём вас. — Ты не должен. Найди свою семью. Ты нужен им. Хьюго стиснул зубы и кивнул. Лили мигом выудила Карту Хогвартса из кармана его брюк и принялась лихорадочно искать заветные имена среди столпотворения сотен точек и незнакомых фамилий. По её лицу катился пот. — Я знаю, где их можно найти, — сказал Лили Алекс. — Я видел твоего отца среди полчищ мертвецов у Большого зала. Там был весь наш курс и многие другие. Я провожу вас. — Тебя там ранили. — Глупости. Это царапина. Орки заполоняли замок, словно паразиты. Один неверный шаг — попадёшь под горячую руку или шальное проклятье. Лили с друзьями прорывались вперёд, в самый авангард, бросаясь под первые лучи заклинаний. Волшебники бежали следом за ними без сомнений и колебаний. Две безжалостные стихии столкнулись воедино, но лишь одной из них суждено было победить. Внезапно этаж огласился звонким криком. Лили отбросила прочь замешкавшегося Орка и увидела, как на лестничную площадку вбежали преподаватели. Смит был всклокочен, часть мантии волоклась за ним по полу. Рингок размахивал гербом Хогвартса, словно военным знаменем. Растрёпанная Люмьер с горящими глазами походила на разъярённую гарпию. — Убирайтесь вон! Эта школа не сдастся проклятым злодеям! — воскликнула госпожа библиотекарь. Орк, вздумавший на неё ринуться, упал перед Захарией ничком. Смит сделал странное движение палочкой. Раздался грохот и стройный звон металла. На глазах у Лили стальные рыцарские доспехи повскакивали со своих постаментов и встали в дружный строй, тогда профессор скомандовал: — Хогвартсу грозит опасность! Защищайте его! Железные перчатки сжали стройные копья. Рыцарский конвой ринулся вперёд и прижал к самой стене поредевшие ряды Орков, отрезая все пути к отступлению. — Смотрите! — закричал кто-то, и все столпились у окна. Мертвецы заполоняли окрестности нескончаемым потоком. Лили слушала протяжный рёв, доносящийся из гнилых глоток с осыпавшимися зубами, но слышала лишь человеческие крики, просящие о помощи. Она не сомневалась, где сейчас находится вся её семья. — Там мертвецы! Там мертвецы! Как можно убить то, что давно мертво?! Мы все идём на верную погибель! — закричала зарёванная краснолицая женщина. Страх ранит хуже, чем может ранить злое заклинание. Страх заразен и без труда разносится по ветру. Заразиться им можно даже взглядом. Лили выступила вперёд с клокочущим от безумия сердцем. — Лучше умереть в бою, чем жить в жестоком мире, полном безумия! Господи, да неужели вы не понимаете? Речь идёт не о наших с вами жизнях, речь идёт о чём-то гораздо более важном, чем мы! Вы боитесь умереть? Смешно! Смерть ждёт нас всех в самом конце! Вы можете сколько угодно жаться по углам и дрожать от страха. Мне страшно гораздо больше, чем вам. Возможно, к утру от нас с вами ничего не останется. Вы можете убраться прочь из этого замка, спасая себя, но я лучше умру с мыслью, что пыталась сделать этот мир лучше, несмотря ни на что! Лили ломанулась к лестничному пролёту. Она с трудом поверила глазам и ушам, но оставшиеся волшебники, без секунды разговоров, решительно направились следом за ней. Хьюго, Дик и Лана не отставали ни на шаг. Они бежали по лестницам, ловко перепрыгивая залежи камня и отсутствующие ступени, сшибая все ненароком вылезшие на их пути вражеские лица. Пока им не встретилось ни одного инфернала. — Мисс Поттер! Мисс Поттер! — надрываясь и истекая потом, Финеас Найджелус Блэк рассекал один портрет за другим, чтобы до неё добраться. Он затоптал розы на старинном натюрморте, прошёлся по головам салемских ведьм и до смерти напугал нарисованного пса Гримма, прежде чем она откликнулась. — Что?! — Сириус бессовестно пренебрегал своей семьёй всю жизнь — он просто не посмеет умереть! А-А-А! Как вы сме… я величайший директор Хогвартса! — Кучка ведьм, с которыми он так бессовестно обошёлся, настигла его на картине с лужайкой и принялась колошматить зонтиками. Он сиганул в картину со свиньями, и, спрятавшись за одной из них, закричал: — Сберегите этого дурня! На ваших плечах ответственность за весь наш благородный и древний род! Я буду ждать моих прапрапраправнуков в Хогвартсе! — Стоило сжечь его, когда была возможность, — пробормотала Лили. Она бежала, задыхаясь, и чем ближе был первый этаж, тем невыносимее становились звуки криков и зовы о помощи. Она не помнила в себе такого глухого глубокого отчаяния. Каждый шаг уверял её в мысли, что она уже никогда до них не доберётся. Шестой этаж… пятый… четвёртый… третий… второй… — Ложись! — раздался вопль над головой. Лана и Дик столкнули её на ступени и легли рядом. Огненный шар с оглушительным треском повалил колонны в нескольких футах от них. Дикие вопли мертвецов заставили их припасть к полу намертво и тут же затихли… а затем возобновились, став хуже прежних. Руины не остановили их. Инферналы, один за другим, пробирались сквозь завалы ползком, словно огромные плотоядные черви. Альбус стряхнул пот с лица и снова вскинул палочку: — Обычный огонь их по-прежнему не берёт! Нам придётся сжечь школу дотла! Лили бросилась к брату и Мэделайн. — Где остальные? Ты видел папу? Или Сириуса? И куда пропал Джеймс?! — Они по-прежнему внизу, папа велел нам очистить этажи. У Большого зала мертвецы кишмя кишат, и, как бы мы с ними не расправлялись, они вновь восстают… Мы не знаем, как победить их, просто не знаем! — А как же адский огонь? — спросил Хьюго. — Во время прошлых нападений он всегда срабатывал! У Альбуса волосы встали дыбом. — Адский огонь? Ты хочешь спалить всю школу нахрен?! Мы сгорим вместе с ними, не успев и моргнуть! — Ал заглянул за их спины и зарычал: — ЛОЖИСЬ! Раздался звук взрыва. На спины волшебников посыпались осколки камня. Альбус пытался взорвать врагов, но в итоге снёс последнюю преграду между живыми и мёртвыми. Мертвецы, взревев, ломанулись сквозь образовавшийся проём. — Бежим! Бежим! Альбус потащил Лили за руку, Дик и Алекс схватили под локти Лану. Остальные старались не отставать. Вереница мертвецов, изрыгая нечленораздельные проклятия, замыкала шествие. Лили бежала со всех ног, теряя дыхание и стараясь на них не оборачиваться. Не оборачиваться старались все. Но когда раздался душераздирающий крик, от которого у каждого портрета встали дыбом волосы, не обернуться уже не получилось. Лили не хотела, но увидеть пришлось: как человека, бежавшего позади всех, заключили в воронку и за несколько секунд разорвали на части. — Нет! — звонкий протестующий крик разбился в воздухе. Она услышала протяжный вопль Мэделайн. Лана согнулась в три погибели над полом. Её стошнило. Первым желанием, возникшим в голове Лили, было сжечь мертвецов единой мощной струёй адского огня, но вместо этого она схватила подругу за мантию и что есть сил потащила вслед за своим братом, которого вскоре и вовсе потеряла из виду. Но потеряться среди живых не так страшно, как среди мертвецов, что в бешенстве скатывались с лестничных пролётов по их горячим следам. Альбус свернул на втором этаже, заманивая их в сторону старых неиспользуемых кабинетов. Скрежещущие оклики, пронизанные ненавистью и жаждой кровопролития, ударялись им в спину. Через несколько секунд волшебники пересекли полкоридора и ворвались в старый кабинет защиты от тёмных искусств. — Что ты делаешь? — То же, что сделал бы отец. Хочу собраться с мыслями. Уверен, все здесь присутствующие предпочли бы любую другую смерть, нежели быть разорванным на кусочки. Хьюго, твоя Карта с тобой? Он не обратил внимания на белое лицо Мэделайн — или, скорее, обратил, но предпочёл упустить его из виду. Не всем, как ему, удавалось сохранять хладнокровнео спокойствие. Лана продолжала дрожать, тихонько плача в ладони. В волшебников мелкой поступью демона вселялась паника, но Альбусу, кажется, и это было нипочём. Скользкие шаги демонов за дверью отдавали смертным гулом. — Большая часть мертвецов находится здесь, — Ал провёл пальцем по карте, показав расстояние от Большого зала до их собственного месторасположения. — Это — красная зона, все в ней находящиеся в наибольшей опасности. Они чуют живую плоть за мили, они не успокоятся, пока нас всех не найдут. — И не убьют. — Это как раз их преимущество. Они нас могут убить, а мы их — нет. — Тогда в чём же наше преимущество? — скептически спросил Хьюго. — Ну, мы пока живы, — подсказал Алекс, неоспоримо, очень важную вещь. Лили несколько секунд смотрела перед собой. — Мы можем их убить. У нас есть адский огонь. — Нет, мы не можем так рисковать! Адский огонь убьёт нас всех, Лили! Как ты этого не понимаешь? — Тогда другой вариант. Инферналы, как и всякие тёмные кровожадные существа, возрождённые с помощью некромагии, погибают вместе со своим создателем. Следовательно, всё, что мы должны сделать — это убить Лестрейндж, — сказала Лили. — Как тебе такой план? Дик выдал мрачное и глубокомысленное: — И правда, адский огонь будет проще. — Адский огонь разрушит школу! А вот с этим утверждением был готов спорить Хьюго: — Эта школа выдержала вещи и похуже. Адский огонь она точно переживёт. Хогвартс крепко стоит на ногах, и скорее уж солнце сядет на западе, чем несколько искорок развалят его к чертям собачьим. — Вы оба говорите о том, что адский огонь должен убить инферналов — а о том, что он убивает людей на протяжении сотен лет, вы не забыли?! Этот этаж обратится в пороховую бочку, и хватит лишь одного недостаточно осторожного запала, чтобы поджариться! Любой, кому взбредёт в голову мысль вызывать огонь, никто иной как самоубийца! — Именно. Поэтому этим займусь я. Лили схватилась за палочку, но Альбус тут же остановил её. — Ты сошла с ума! Ты даже не знаешь, работает ли твой иммунитет против адского огня! Это древняя опасная магия… — Никакая она не древняя. Какой-то из сумасшедших предков Лестрейнджей создал эти чары восемьсот лет назад и сгорел, потому что не успел изобрести контрзаклинания, — сказала она с явным знанием дела. — Я очищу этаж, а вы бегите. Найдите отца. Я догоню вас. — Я пойду с тобой. — Нет. Ты должен вести вперёд всех остальных. Со мной ничего не случится, я это точно знаю. Лана спохватилась. Хьюго и Дик, опередив Алекса с его прозрачными намерениями, выступили вперёд: — Мы пойдём с тобой! — Ребята… — А мы не спрашиваем твоего разрешения, — предупредила Лана, сверкнув глазами. — Ты что, забыла? Армия Хогвартса никогда не бросает своих! Ребята тронулись в путь. Дверь за ними закрылась — как показалось Лили, тихо — но на этот скрежет обернулся один из мертвецов, отставший от собратьев. В его пустых сгнивших глазницах копошились трупные черви. Серая кожа истекала слизью. Он накинулся на живых с утробным криком, и Хьюго швырнул в него оглушающее заклятие. Труп был ещё свеж: человек, которым он был, умер явно не больше месяца назад. Сколько кладбищ Лестрейндж разорила, скольких богов разозлила, прежде чем её армия мертвецов превысила все допустимые пределы? Инферналов в этом замке было в двадцать раз больше, чем людей, и победа одних будет непременно означать уничтожение других. — Отойдите подальше, — велела Лили друзьям. Инфернал спрыгнул на четвереньки и рванул к ней, словно дикий зверь. Ведомый жаждой живой плоти, он не знал, что идёт на верную гибель. — Адеско Файр! На несколько секунд в коридоре повисла нещадная жара. Хьюго потушил языки пламени и жуткие, песней ада разливающиеся вопли мертвяка, о которого осталось только мокрое место. Изо рта Дика вырвалось благозвучное: — Ой. — Что? Идёмте, нам нужно найти мертвяков, — рассеянно буркнула Лана. — Уже не нужно. Ребята оглянулись, чтобы встретиться глазами со смертью. * * * У смерти множество лиц. Люди умирают каждый день, и каждый раз Смерть настигает их в разных обличиях. Иногда она облачена в злостную случайность: выстрел, произведённый по неосторожности, или даже упавший на голову кирпич. Иногда — в болезнь, что медленно и верно разоряет внутренности и превращает дальнейшее существование человека в ад. А нередко смерть — это человек, ведомый злобой и жаждой убийств; ошибка природы, за которую никто не может быть в ответе. В этот раз смерть была облачена в гнилую плоть, от которой распространялся мерзкий трупный запах приторной гнили и сырости. Они чувствовали запах людей точно так же, как те чувствовали их. А ещё они чувствовали кровь, циркулирующую в их жилах, они бежали на тепло человеческой плоти и зов каждого неровно бьющегося человеческого сердца. У Лили не было времени считать, но она поняла, что мертвецов перед ними не меньше сотни. Они заполонили коридор от края до края и не оставляли никому пути к отступлению. — Я брошу в них огонь, а вы потушите! Нам не нужно, чтобы замок развалился к чертям собачьим! — закричала Лили. Сквозь грохот бегущих ног её почти не было слышно. Друзья прижались друг к другу за несколько мгновений до, казалось бы, неминуемого столкновения. Из палочки Лили вырвался столб огня, который заполонил весь второй этаж. Мертвецы кричали, и огонь ревел, поглощая их. Ребята не видели за всю свою жизнь картины более ужасной и живописной. Рот Дика был приоткрыт. Хьюго вышел из-за спины Лили, чтобы видеть ближе. В тёмно-карих глазах Ланы отражались красные отблески кострища. С адским огнём не следовало играть. Дай ему чуть больше времени, чем нужно, и его жестокое своенравное нутро наберёт обороты и вырвется наружу во всей своей красе и поглотит абсолютно всё. Его создатель в своё время не успел во время остановиться и в итоге был сожжён, совсем как доктор Франкенштейн, убитый собственным творением. После тройного заклятия Аква Эрукто Дуо огонь прекратился, погаснув так же стремительно, как появился. Мертвецы пали. Ребята прошли по грязи и пеплу, что от них остались, и дружно бросились к лестнице на первый этаж. Альбус и все остальные уже должны были попасть в это адское пепелище. — Остолбеней! — первый инфернал, вылезший из ниоткуда, отлетел в портрет одноглазой ведьмы. За ним последовали ещё. — Вспыхни! — Тартаналлегра! — Бомбарда Максима! Поток мертвецов не рассеивался. Люди вокруг сражались с яростным потоком, прибывающим из-за главного входа по обрушенным двустворчатым дверям. Хьюго поднял их в воздух и пришлёпнул десяток инферналов. Пол был усеян телами умерших — Лили сцепила зубы, ни жива ни мертва, боясь увидеть среди них знакомое лицо. Ребята увидели всех сражающихся. Тед, Флёр и Доминик отгоняли мёртвых огненными снарядами, Джордж и Анджелина, оба на мётлах, забрасывали инферналов вспышками и горючими зельями. Джинни, тоже верхом на метле, ловко лавировала между ними и сбрасывала на инферналов громоздкие камни. Рон сбивал их с ног, пока Гермиона, вспотевшая, с разодранной в клочья мантией прикрывала его сзади. Блумс и Марион точно так же стояли плечом к плечу, отбивая врагов, как показалось Лили, главным образом, именно друг от друга. Ни Сириуса, ни Гарри, ни Джеймса не было видно. — Все у Большого зала! — прокричал ей Генри, прежде чем она успела спросить. Он треснул подвалившего из-за угла мертвеца каменной глыбой. — Там инферналы прорвались через окна! Ну, да ничего, твой папаша устроит им знатную встряску! Не дрейфь, Поттер, прорвёмся! Инфернал ринулся на него, вскинув лапы. Вы-то уж точно прорвётесь, подумала Лили, увидев, как Марион заваливает его жалящим заклятием. Её лицо было темно от грязи, зато глаза на них живо полыхали, как зелёные звёзды. — Эй, Блумс! Вечно ты ведёшь себя как самоуверенный слизняк! А помнишь, как пятнадцать лет назад, в день нашего выпускного, на этом самом месте ты всучил мне письмо с признанием в любви? У Блумса побагровели щёки. — Вот ещё! Разве что тебе это приснилось! — заявил он, хотя и так уже себя выдал. — Приснилось или нет, Блумс, теперь уже всё равно, — отвечала Марион и убрала со лба налипшие пряди. — Этот день может стать последним в нашей жизни, и нам уж точно не стоит ностальгировать о прошлом. Мне страшно за будущее, я не могу представить, во что превратится мир, если сегодня мы потерпим поражение? Кто позаботится о моих родных, если меня не станет? — Я позабочусь. Инферналы двинулись к ним, и Лили с друзьями обступили парочку со всех сторон. Марион смотрела на Генри, не отрываясь. — Что ты сказал? — Что слышала, то и сказал. — Блумс насупился. — Тебе не о чем беспокоиться. Если что-то… ну, вдруг, с тобой произойдёт… в общем, Аллистер, я их не брошу. Раздался треск — Марион выронила свою волшебную палочку. Не отрывая от Блумса своего взгляда, она обхватила его шею руками и поцеловала прямо в губы. Блумс выронил волшебную палочку и с такой горячностью обнял в ответ, что ненароком оторвал её от земли. Хьюго в ступоре упёр руки в боки, совсем как его мать. — Нашли время! У нас тут вообще-то война! — Господи, да дайте им поцеловаться уже! — искренне возмутилась Лили, отбросив вон парочку инферналов. А следом за ними десятки и десятки пересекали порог школы непрерываемым потоком. Ребята сгрудились перед лестницей, выставив палочки вперёд. Блумс и Марион, наконец оторвавшись друг от друга, встали с ними рядом. Каждый миг расплывался перед их глазами, а секунды бежали так медленно, словно вот-вот должны были прерваться. Окрестности школы огласил торжествующий рёв. Лана взбежала на ступени, заглядывая сквозь разбитое окно. — Это не инферналы! Это чудище какое-то! Лили внимательно смотрела в тёмные очертания. Громадная тень с крыльями накрывала замок, словно роковая туча. Раздался очередной грандиозный вой, Хьюго закричал: — Дракон! Прежде, чем ребята успели обдумать оригинальную идею появления в Хогвартсе дракона, столп огня врезался в ворота школы и расплавил их до основания. Мертвяки обрушивались вместе с ними, словно песочные статуэтки. Остальные инферналы мгновенно ощутили опасность и что есть мочи кинулись в Хогвартс, когда землю окатила очередная струя огня. Лили увидела драконьего всадника, с сосредоточенным видом отдающего команды — им оказался Чарли Уизли. Те мертвяки, что не сгорели в пламени дракона, не остановились на входе и что есть сил ломанули в сторону Большого зала, спасаясь. — Бежим! — закричал Хьюго. Будто Лили и сама не знала, что нужно бежать. Будто это не у неё там отец, оба брата и любимый человек. На его зов откликнулись десятки людей. Ребята прошмыгнули в проход одними из первых. Ни одному мертвяку, что попался на их пути, нельзя было позавидовать. Коридоры почернели от смога и сажи, а живые стали им под стать. В холле перед Большим залом оказалось негде протолкнуться. Шаг влево — без труда врежешься в волшебника, шаг вправо — над твоей шеей оскалит зубы мертвяк. Лили неслась стремглав мимо них всех. — Папа! — закричала она что есть мочи. Гарри обернулся. Инфернал за его спиной воздвиг острозубый рот, кишащий червяками, но Альбус, появившись из ниоткуда, снёс его в сторону. Он коротко кивнул сестре и исчез между живыми и мёртвыми. — Лили! Ты жива? Всё в порядке? — Да. А где Джеймс? Гарри указал на долговязую фигуру, рассекающую просторы холла на метле. Какой-то мертвяк попытался схватить его за ботинок и тут же отхватил от главы мракоборческого центра жалящие чары. Как показала практика, они и на мёртвой плоти неплохо работали. — А Сириус?.. — ЛИЛИ, ОБЕРНИСЬ! — заорали ей сзади. Затем её оттолкнули в сторону. Мертвяк, который подбирался к ней, быстро переваливая конечностями, раскрыл хищную пасть и тут же получил от Сириуса по носу. Но монстра это лишь распалило. Брызжа гнилой слюной, он вцепился склизкими руками Сириусу в шею. Лили перестала видеть. У неё перед глазами был только человек, которого только что разорвали на куски голодные глотки. Она набросилась на мертвеца с воинственным кличем и что есть мочи треснула булыжником по безволосому скальпу. Тот взвыл, и Сириус отсёк ему руку режущим и привалил грудой камней орущее тело. Лили кинулась ему на шею. Как оказалось — очень вовремя, потому что прямо по направлению в живот ей летело режущее заклинание. Гарри выскочил Орку навстречу и схлестнулся с ним в драке. — Ты отправил всех по домам? — прошептала она, глядя, как отец сваливает врага в пыль. Над замком снова пронёсся драконий рёв, и окна засияли красным. — Конечно, — ответил Сириус. — Где ты была? Я долго не мог найти тебя. Это было как-то… страшно, — признался он. — Повсюду мертвецы, а ты где-то пропадаешь… Карта показала мне, как ты подожгла второй этаж адским огнём, и я подумал… — Всё хорошо. Слушай, Сириус, мы можем их всех уничтожить. И никому больше не нужно будет умирать! Мы должны заманить их куда-нибудь подальше и всех поджечь! — почти закричала она. Блэк не успел ей ответить. — Гарри! — закричал Джордж, вскочив с метлы. — Инферналы бегут в сторону подземелий, подальше от драконьего огня! Это наш шанс! — Отлично! Пойду их подожгу! — воскликнула Лили. Дядюшка поперхнулся. А Сириус неслышно вздохнул — настолько привык к её выходкам. — Эй, а где Хьюго? И Лана с Диком куда-то пропали… — Я видел, как они бежали к подземельям. Пытался остановить, но они предпочли сделать вид, словно у них, как у меня, отсутствует по ушной раковине, — сообщил он. По стене Большого зала пролетела мощная трещина, озарившаяся багрецом. Раздался новый взрыв. Тут и там разразились вопли. Волшебники вскидывали палочки, чтобы прикрыть головы от смертельного каменного града. В стене образовался пролом, и три десятка Орков сиганули сквозь него, выкрикивая проклятия. — Я их найду, — сказала Лили, хотя больше всего на свете не хотела его сейчас оставлять. — Это опасно! — Сириус схватил её дрожащей рукой. — Без меня ты в подземелье не пойдёшь, понятно?! — Сириус Блэк, если ты ещё раз попытаешься встать на моём пути, я напущу на тебя летучих мышей, и не факт, что среди них не будет твоего любимого Северуса Снейпа! Мне ни к чему бояться ни инферналов, ни тупоголовых дикарей Лестрейндж, ясно? Пусть лучше они держатся подальше от меня, — она бросилась прочь, прежде чем услышала новую порцию возражений. Сириус несколько секунд смотрел вслед её независимой воинственной фигуре. А затем, с идейным промельком в синих глазах, закричал: — Лили! — Что? — Ты выйдешь за меня замуж? Она споткнулась и рухнула в груду камней. В её голове всё звенело, но это неуклюжее падение было здесь совершенно ни при чём. Лили уставилась на Сириуса в упор. И чем более потрясённым становился её взгляд, тем более явно на его лице проступала улыбка. Улыбка, глупейшая из всех возможных. О, господи, неужели он вправду только что это сказал?! — Ну да, Сириус, более подходящего момента, конечно, придумать было невозможно, — беззлобно прокомментировал Гарри, непосредственно за ними наблюдавший всё это время. Бойня волшебников и мертвецов вокруг продолжалась. Лили стояла в ступоре, не в силах оторвать глаз от шкодливой сириусовой ухмылки, и почему-то единственное, что приходило ей на ум, это: — Блэк, ты сошёл с ума! — Что-что? — он театрально приложил ладонь к уху. — Прости, я не расслышал. Ты сказала «да»? — Она сказала: «иди ты к чёрту, придурок», — подсказал Джеймс, тоже совершенно внезапно появившийся рядом. — Я точно слышал! Вот уж семейка — всегда появляются, когда не просят… — Да уж, с будущими родственничками мне что-то не сильно повезло. Гарри хмыкнул: — Ты лучше про свою семейку вспомни! И, кстати, с какими такими «будущими родственничками»? Я что-то сильно сомневаюсь, что отец Лили даст вам благословение на долгий и счастливый брак! Лицо его дочери стремительно меняло цвет на помидорно-красный. В другой ситуации она бы без проблем одарила Блэка каким-нибудь тяжёлым предметом, чтобы не впутывал её во всякие неловкие ситуации! — Прости, пап, но я что-то сильно сомневаюсь, что Лили будет его спрашивать, — высказался Джеймс, с явным одобрением покосившись на так называемого «будущего родственничка». Сириус сошёл с ума, и, скорее всего, это заразно. Лили окончательно уверилась в этой мысли, бросила на всех троих шутников мрачный скептический взгляд, и, пряча внутри всяческие ругательства, торопливо скрылась. Её щёки горели, а глаза, хоть она не могла это заметить, блистали лихорадочным блеском. Не сказать, что она была готова к этому вопросу и ждала его с внутренним придыханием. Конечно, рано или поздно это должно было случиться, но… Так ли она себе представляла этот день? Определённо, нет. Замужество вовсе не являлось обязательным к исполнению пунктом, необходимым для её простого человеческого счастья. Но каков жест… да сам факт того, что Сириус пошёл на этот шаг, так много значил! Он сделал это так, словно надеялся, ждал, что у них двоих всё ещё может быть хорошо… Чёрт побери, как же это не вовремя! В подземелья не было слышно чужого присутствия. Лили, чтобы не попасться случайно мертвякам, свернула в один из тайных проходов за колонной. Она вспомнила, как пряталась здесь с Джорджем сто лет назад. Они таскали свечи из гостиной Слизерина, брали толстые томики книг, сэндвичи с соком на закуску и скрывались от глупых студентов и их злых языков. Никто — кроме слизеринцев, пожалуй, — про эти лазы не знал, и даже профессора не раз задавались вопросом, где пропадает эта парочка. Джордж… интересно, будь он сейчас рядом с ней — что бы сказал? Дал бы умный совет, наверное… Ах, если бы он был здесь, то бежали вдвоём сквозь эти гнусные подземелья навстречу «бесстрашным сумасбродным гриффиндорцам» — как он их называл… Да, и как же она могла забыть? Он всегда недолюбливал представителей этого факультета, точь-в-точь как его отец. Сложно поверить: за целой стеной различий между этими двумя было так много сходств… Джозефу, определённо, лучше бы вырасти похожим на единокровного брата. В подземельях царила духота. Лёгкие протестующе ныли из-за спёртого воздуха. По полу тянулись грязные следы, точно принадлежавшие людям. Лана? Хьюго? Дик? Не разобрать… Кажется, следов больше. Кому они могут принадлежать? Лили прошла мимо статуи Морганы, внимательно вглядываясь в пространство перед собой, и услышала из темноты тихий всхлип. — Она умерла, — сказал кто-то сдавленно. — Она умерла… Лили замерла. — Макс? Она пересекла коридор быстрыми бесшумными шагами. В помещении стало душнее, чем было. Максимеллиан Мейбл сидела, прижавшись к стене и обнимая свою лучшую подругу. Тело Кларен было недвижимо; подойдя ближе, Лили поняла, что она не дышала. В распахнутых и пустых глазах до сих пор сиял зелёный свет — последнее, что она увидела в жизни. — Она умерла, — Макс плакала, сжимая худенькие плечи. — Почему они её убили? Почему? Что она им сделала?! Лили опустилась рядом. Тело Кларен оставалось чистым, на нём не было ни единой раны. Инферналы здесь точно непричастны — это определённо дело рук убивающего заклятия. Дышать стало совсем тяжело — воздух отравили, словно яд, гибель и горе. Смерти следовали одна за другой в этой беспощадной веренице. — Почему… почему… почему… Лили, почему они её убили? — закричала Макс, когда она положила руку на её плечо. Слёзы падали на белое лицо. Она обнимала подругу так, словно та просто спала… — Кто её… убил? Орки? — Нет! — яростно замотала головой Мейбл. — Её убили не Орки! Её убила Бланш! Вместе с этими отморозками! О последователях Лестрейнджа говорили, что они сбежали из замка, стоило Ордену Феникса показаться в Хогсмиде. Они не должны были возвращаться в замок, где всем удалось позабыть об их существовании. Но они и не думали забывать о своей мести. — Куда они ушли? — Один из близнецов Кастор сказал, что у них есть незаконченные дела в подземельях. С ними была Дарина. Лили похолодела. — Макс, тебе нужно выбираться отсюда. Инферналы совсем рядом. Я должна сжечь подземелье, чтобы уничтожить их, и тебе не нужно здесь быть. Ну же, поднимайся. Но Макс словно воспламенела — вряд ли её когда-то видели в такой ярости. — Я никуда не уйду без неё! — Я не прошу тебя уходить без неё! — Она создала носилки, и тело Кларен мягко упало на них. — Призови метлу и лети вместе с Кларен в Выручай-комнату, оставь её там — инферналы пока не успели туда добраться. Потом, если захочешь, сможешь вернуться в Большой зал, только будь осторожна, ладно? Она проследила за тем, как Макс села на старую метлу из чулана Филча, бросила последний взгляд на белое тело на носилках и поспешила дальше — в зловещую темноту. Она оказалась в просторном холле, в самом центре которого следы прислужников Лестрейнджа обрывались. Перед ней возлегли три узких коридора. В одном из них скрылись Бланш и компания, в другой, возможно, сиганули мертвецы, а в какой-то из них пробрались друзья Лили: охотясь за одними, они не знали, как легко могут стать добычей для других. Знай она, какой из выходов они выбрали, завалила бы два других камнями! Лили чертыхнулась про себя и побежала в коридор слева. Её шаги отдавались гулом в отсыревшей темнице, где даже обилие свеч не скрадывало темноту. Коридор завёл её в круглый каземат, где и обнаружились её трое друзей. — Вот вы где! — стены отозвались эхом её возмущённому крику. Пришлось пригнуться, чтобы оказаться внутри — потолки здесь были непривычно низкими. Она не помнила, чтобы когда-нибудь заходила в это помещение. — Какого чёрта вы здесь забыли? — Как ты нас нашла? — Неважно. Это сейчас не главная проблема. Где-то здесь шастает Бланш со своими отморозками… они убили Кларен, просто ради забавы. — Кларен?.. — Да. Набросились всей стаей и послали Аваду. Возможно, они ищут нас. Вот она, смерть — снова переступила порог их дома. Лана в ужасе раскрыла рот. Хьюго отвёл со лба мокрые пряди. Своей фигурой он загораживал узкий проход к лестнице, ведущей ещё ниже уровня подземелий. — Мы следили за инферналами. Увидев дракона, они словно взбесились… — Они испугались огня. — Они зашли с другой стороны, повалили сюда всей толпой, пытаясь найти безопасное укрытие. Никогда бы не подумал, что такие существа могут чего-то бояться, — ответил Хьюго. — Они прячутся там, внизу, под Чёрным озером. Мы поставили защитные заклинания, чтобы удержать их внутри, но вряд ли их надолго хватит. — Надолго и не нужно. Я сожгу их адским огнём, и дело с концом. Пригнитесь. Лили подползла к выходу и выглянула из укрытия. Ей открылась необъятная каменная зала, полная мертвецов. Женщины, мужчины и дети, оживлённые чёрной магией смерти. Их не следовало пробуждать из могил, и не оставалось выбора, кроме как отправить их обратно. Одной рукой схватившись за проём, другой Лили направила палочку в зловещую тьму. Через секунду всё озарилось светом. Огонь выпотрошил инферналов без остатка. — Пора уходить наверх, — прошептала Лана, когда огонь скрылся под потоками воды. Её лицо озарилось. — Эй, ребята, а у меня идея! Мы должны выманить сюда остальных! Вдруг получится уничтожить всех сразу! Дик первым вышел на свет. Лили высунулась из прохода за ним следом и нагнулась, чтобы поправить шнуровку ботинка. Над ухом раздался тихонький вскрик. Она подняла голову и встретилась с чёрными глазами Мелани Бланш. За её спиной, словно тени-сторожи, стояли Боулз, поигрывающий с улыбкой палочкой, и братья Кастор. Бланш отшвырнула её в стену и накинула верёвки, которые обвили Лили с головы до ног. — Так-так-так. Снова ты, малышка Поттер, — промурлыкал Боулз. Хьюго попытался швырнуть в него заклятие, но близнецы тут же скрутили его и прижали к стене. То же самое Боулз проделал с Ланой. Из проёма вышел, ведя за собой Дарину, Марк Честейн. Его палочка упиралась в жилку на её шее. Дарина, очевидно, плакала; её волосы стояли колтуном, мантия была перепачкана в грязи, а на щеке зиял кровоподтёк. — Можете поблагодарить подругу. Она оказала нам неоценимую помощь в ваших поисках. Не сразу, конечно, — вздохнула Мелани, надув пухлые губы. — Нам пришлось развязать ей язык парой круциатусов, но разве это так важно? Лицо Хьюго накрыла тень недоверия. Лана издала рык. Лили тоже зарычала, пытаясь стащить с себя путы, но Бланш со всей силы пнула её в живот. Отбросив напускное хладнокровие, она рванула её за волосы и зашипела прямо ей в ухо: — Куда вы дели нашего хозяина, отвечай, мерзкая тварь?! Пока что я была к тебе добра, так что отвечай честно! За каждую минуту его заточения я буду вырывать по органу из твоего брюха, пока ты не сдохнешь в мучениях! Отвечай мне! Отвечай! — заорала она, брызжа слюной. — Она не признается, — сказал лениво Честейн. Его масляный взгляд упал на дочь. Он ласково коснулся грязных золотистых волос, а затем обвил пальцами шею. — Скажи мне, доченька, куда твои дружки дели Магнуса Лестрейнджа, а? Иначе мои друзья будут вынуждены объяснить тебе на пальцах, каким именно образом людей сводят с ума. Ну так как, а? Дарина заплакала, закрыв ладонями лицо. С лица Честейна исчезла маска притворной нежности, он схватил её за волосы и швырнул об стену, так что та рухнула рядом с Лили. — Круциа… — Нет! Нет, нет, нет, пожалуйста, не надо! — Дарина закричала и задёргалась в приступе бешеного страха. Её ногти врезались в стену, по сырому камню засочилась кровь. — Я не буду больше молчать, только не пытки, не пытки… — Не смей! Не смей им ничего рассказывать! — закричала Лана. Ловко прошмыгнув мимо Боулза, она кинулась к подруге. Но Честейн загородил ей путь, разломил надвое её волшебную палочку и швырнул наземь, разбив в кровь нос. Лили изо всех сил пнула его колено. — Лестрейндж мёртв. Мёртв. Мёртв! — Дарина закричала так горько, словно была больше всех этим огорчена. Боулз отступил на шаг назад. Честейн замер с рычанием. — Это правда? — Нет! Она лжёт! — взвизгнула Бланш. Её лицо было в благоговейном ужасе. — Эта маленькая сука специально говорит ложь, она успела сговориться со своими дружками! Марк, врежь ей Круциатусом хорошенько! Небось это развяжет ей язык! Лили испытала секундное удовольствие, глядя на них всех. Она переглянулась с Хьюго, слова им обоим были без надобности. — Петрификус Тоталус! — Холодный луч ломанулся к одному из близнецов. Второго Хьюго с такой же беспощадностью огрел вспышкой взрывающего заклинания. На землю рухнуло окровавленное тело. Лили разрезала верёвки. Под взмахом её палочки они обернулись вокруг шеи Честейна до синюшного цвета, вырывая хрипы в жадных попытках глотнуть воздуха. Дик кинулся вперёд и сбил его с ног. Под тонкий визг Лана толкнула Бланш в стену и треснула ей локтем промеж глаз — Боулз! — закричал Хьюго. Прислужник Лестрейнджа — единственный, что остался на ногах — сшиб с ног Лили. Его палочка разрезала воздух, столп красного цвета взвился вперёд. Подобно змее, норовящей укусить, он врезался Дику в грудь. Впервые за время их пребывания в подземелье стало так тихо. Дик замер. И всё вокруг замерло тоже. Лили смотрела перед собой и не могла понять, что же произошло. Пространство словно замкнулось в вакууме — иначе почему вдруг весь воздух разом исчез? Лёгкие сжались, перед глазами всё потемнело. — Дик? — позвала она. И голоса друзей повторили её, разносясь эхом. Боулз отшвырнул Хьюго в сторону и исчез во тьме коридора. Друзья бросились к Дику, успев подхватить его прежде, чем он свалился наземь ничком. Лили нашла дрожащими ладонями рану — мантия уже была сыра от крови и чёрной гнили. — Дик! Дик! — закричала она. Лана, словно озверев, яростно трясла его за плечи. Его полураспахнутые глаза с каждой секундой пустели. Лили сжала тёплые руки, но те едва ли сжались ей в ответ. Хьюго обернулся на Дарину, замершую в углу с ужасом в заплаканных глазах, и что есть мочи рявкнул на неё: — Приведи нам помощь! Найди Помфри! Живо! Ты что, не соображаешь, его ранили… Дарина подскочила и бросилась прочь. — Я вызову патронуса, — сказала Лана. Прежде, чем она вспомнила, что её палочка сломана, ребята услышали: — Не надо. Я знаю, это не поможет. Губы Дика едва шевелились, а его голос был тише летнего ветерка. До ушей Лили донёсся звук — это Лана издала всхлип. И Дик, кажется, его тоже услышал, и слабо дёрнулся в ответ. Никогда Лили не видела его таким: замерший в беспомощности, уже не ожидающий помощи. Почему?.. Он был весёлым, бесшабашным, жизнь и отвага били из него ключом, и ни одной минуты своей жизни он не потратил на то, чтобы грустить. Но разве это Дик, которого она знала — лежащий у неё на коленях, белый, измождённый, с коварной раной в груди? — Ребята? — позвал он, и они склонились, глядя в его глаза, из которых постепенно уходила жизнь. Лана роняла слёзы на его щёки, пока Лили проглатывала свои, исступлённо и робко, словно это могло как-то помочь, дёргая его за рукав. — Что? — Доживите до рассвета вместо меня, ладно? Лили припала к нему. Ей бы сохранить лицо, успокоить его, хоть одним словом дать последнюю надежду, что всё будет хорошо — но вместо этого она, не переставая, плакала. Прошла секунда, а, может, две — и этих последних коротких секунд было слишком мало, чтобы с ним проститься. Дик закрыл глаза, и в последний миг голова его склонилась. Жизнь, которой и без того оставалось мало, ушла из него без остатка. — Нет, — прошептала Лана. — Нет, нет, нет, нет! — её голос сорвался на крик. Она со всей силы оттолкнула Лили и принялась трясти Дика за плечи, словно он мог почувствовать и проснуться. — Ты не можешь умереть! Ты не можешь так просто от нас уйти! Дик, проснись! Проснись, я тебе говорю! Мы все обещали, что выживем! — Лана, не надо! Перестань! — вскричал на неё Хьюго, отталкивая от тела друга взбесившуюся Пъермонт. — Его не вернуть! Понятно! Он умер! Умер! Мы не в силах… перестань… Та схватилась за палочку. Настоящая тьма витала в её чёрных глазах. — Мы в силах убить того, кто убил его! И я это сделаю! Она выхватила из рук Хьюго Карту и бросилась вон. Он выбежал за ней. Лили осталась совсем одна. Осталась смотреть на бледного безжизненного Дика. Он по-прежнему был собой, даже без румянца и привычной улыбки в глазах, но одновременно с этим был и Джорджем, и Биллом Уизли, и Белль Феррер, и даже Минервой МакГонагалл… — Прости меня. Ты ещё один из тех, кого я не смогла спасти. Она медленно поднялась. Слёзы лились, не прекращаясь, в глазах стоял туман, но она как-то умудрилась наколдовать носилки. Уложила Дика осторожно, словно боясь сделать больно, и пошла вслед за ним, будто верный страж, без страха и упрёка. Таков был её долг — довезти Дика в целости и сохранности и оставить вместе с остальными погибшими. Больше она ничего не могла сделать. Несколько минут назад он был жив. Какая тонкая грань между жизнью и смертью! Несколько шагов — и бессметная чёрная пропасть поглощает нас без остатка… Но Дику это не грозило, если Лили хоть что-то понимала в этой жизни. Его не было теперь рядом, но мир, который ждал его впереди, был гораздо лучше этого. Тогда почему же так больно? Она вышла из подземелий. Дьявольское заклинание, просвистев в дюйме от головы Лили, ударилось в стену и взорвало старых три портрета. — Мы с тобой не договорили, красотка, — сказал Боулз. На этот раз его палочка безошибочно целилась ей в сердце. — Жаль терять таких преданных друзей. Волей судеб сегодняшней ночью ты лишилась целых двоих… и это не предел. Сколько ещё людей умрёт, прежде чем ты скажешь мне правду? Он отступил в сторону. Окровавленный Хьюго приваливался к стене, но не при взгляде для него Лили почувствовала дурноту. На полу, с разметавшимися волосами, лежала Лана. Лили прижала ко рту ладони, выронила палочку. Подруга была непожвижна, и лишь ночной ветер развевал каштановые пряди. Зелёная вспышка отражалась в глазах, которые уже не могли ничего увидеть. Волшебная палочка… она же была сломана… — Нет… Лана… Нет… Лили подняла палочку, но та выпала из её рук. Боулз смотрел на неё, не отрываясь. Убить — вот чего она хотела больше всего на свете. Задушить, сжечь, четвертовать, утопить, разорвать на тысячу кусков, бросить в логово голодным паукам или проткнуть кинжалом брюхо. Не сердце, нет. Он не умрёт так же безболезненно, как Лестрейндж. Не умрёт так быстро, как Дик и Лана. Она воткнёт кинжал Боулзу в лёгкие, так, чтобы он задыхался часами в собственной крови и рвоте… Но как, если она не в силах даже чёртову палочку поднять?! Если даже не может взглянуть этому подонку в глаза из-за своих слёз?! — Куда пропал наш хозяин? Если не ответишь, окажешься следующей. Итальянец презрительно ухмыльнулся. Чувство всепоглощающего горя сменилось всепоглощающей и всеуничтожающей яростью. — Хочешь знать, куда он пропал? Так я тебе отвечу: в ад. Я его убила. Проткнула ему сердце кинжалом. Жаль, никого из вас, шестёрок, не было с ним рядом. Вы бы увидели, как жалко он умолял меня его пощадить! Он рванул вперёд и дал ей затрещину. — Ты лжёшь! — рявкнул Боулз. — Маленькая грязная… я убью тебя за твои слова! Палочка заискрила в его влажных пальцах. За его спиной возникла юркая тень, и вспышка заклятия пролетела в дюйме от плеча. — Не смей прикасаться к моей дочери, подонок! — взревела Джинни Поттер и ломанулась на него плотоядной гарпией. Боулз едва успел увернуться от летучемышиного сглаза. — А, — он лишь хмыкнул, — вот и мамаша примчалась. Думаешь, удача улыбнётся тебе, и в этот раз ты успеешь спасти своё дитя? Не выйдет. Если твоя милая дочурка не солгала… — Если ты об убийстве Лестрейнджа — да, она его прикончила. Твой хозяин мёртв, а ты отправишься следом за ним. Двадцать лет назад я дала обещание, что убью тебя, чего бы мне это ни стоило. Если не сегодня, — ответила Джинни, занося палочку, — то уже никогда! Лили никогда не видела свою мать в такой хладнокровной ярости. Воздух в коридоре накалился от пламени янтарных глаз. Когда невысокая ведьма с воинственной прытью накинулась на громадного колдуна раза в два выше её, стало даже страшно. В уровне мастерства Боулз не отставал от Гарри или Сириуса, и немногим хватило бы сил бросить ему вызов. Отблески заклятий летали тут и там, но в глазах миссис Поттер не было ни тени страха. Сосредоточенность. Ярость. Месть. Разве легко устоять против такой талантливой ведьмы? Натиски Боулза были бесполезны против её. В прошлый раз он застал её врасплох, но сейчас она уже не позволила этому случиться. Джинни ждала мести больше двадцати лет. Не иначе как сама судьба дала ей наконец свершиться. Как бы Лили ни хотела того, убить Боулза она уже не успела. Он рухнул, не сумев устоять перед проклятием пыток. Джинни, зарычав, в последний раз вскинула палочку. Его последний крик, полный боли, унесли с собой объятия чёрного дыма. Боулз в миг обратился в гору пепла. Джинни села рядом. Лили обдало запахом, который она никогда не чувствовала от своей матери. Так пахли цветы в её саду. И старые газеты, что она хранила на полках. Так пах дом. Странный звук нарушил между ними тишину. По замку пронёсся голос. Он звучал в коридорах и залах, факультетских гостиных и казематах подземелий, его слышали семикурсники, орденцы и даже мертвецы — то, что от них осталось. Говорила Джезабель Лестрейндж. Её голос звучал так, словно она была совсем рядом. Её должны были слышать все в окрестностях этого замка. — Вы отважно сражались, в этом спору нет. — Лили казалось, старуха с гнилым дыханием стоит прямо за её спиной. — Я всегда умела ценить смелость и мужество. Но половина ваших воинов вымерла, а все, кто остались живы, истощены или ранены. Теперь вы знаете, что не победите меня. Но я проявлю милосердие и позволю вам отступить в последний раз. Оцените моё благородство. Я дам вам время проститься с вашими мертвецами и велю своему войску отступить. Сдайтесь мне до рассвета, и будете прощены. Вступите в мою армию смерти, и мы захватим этот мир вместе. А если нет… будете уничтожены так же, как и все глупцы до вас. Теперь я обращаюсь к тебе, Лили Поттер. Ты скрывалась за спинами своих друзей вместо того, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Ты позволила им умирать. Ты ничего не сделала, чтобы их спасти… До рассвета я буду ожидать тебя за стенами Хогвартса. Если ты не найдёшь в себе чести явиться передо мной и отдаться в мои руки до первого лучика солнца, битва начнётся вновь. Тогда я сама заставлю тебя сразиться со мной и накажу всех, кто помогал тебе прятаться. Все твои близкие погибнут. У тебя время до рассвета… Джинни яростно замотала головой. — Не слушай её! Вернёмся к остальным и решим, что делать дальше, — сказала она Лили. — Твоим друзьям здесь тоже не место. Мне жаль. Мать наклонилась, протягивая ей руку. Позади них раздался хлопок трансгрессии. Джинни обернулась. Из-за её спины Лили не смогла заметить стремительный луч, разрезающий воздух пополам. Глаза Джинни застились ядовито-зелёным цветом. Как огонь, сжигающий всякую жизнь без остатка, эта вспышка ударила в грудь и поглотила всю жизнь в её глазах. Прислужник Лестрейндж, Граберг, отвесил Лили издевательский поклон и исчез так же стремительно, как появился. Под крик дочери Джинни Поттер безвольно рухнула.