Восстать из пепла

День почти не принес радости. Ни этот, ни предыдущие, что он прожил с Гарри. Сириус как никогда был уверен, что заслужил положительных эмоций с лихвой — особенно после всего, что пережил, но долгожданное ощущение удовлетворенности не наступало. Но ведь ему не на что жаловаться: он мог распоряжаться временем по своему усмотрению (в больнице Святого Мунго это не то что запрещалось, не рассматривалось — стоило ему очнуться после долгого восьмимесячного сна, целители налетали с вопросами, видимо, не желая, чтобы такой ценный экспонат болтался попусту). И находился рядом с Гарри… которому, впрочем, было совсем не до него. Внутри него билась бушующим фонтаном тоска, смешанная с горечью. Все его друзья давно были мертвы. Все они, как узнал он от Гарри, погибли в войне, отдав свои жизни за свободу в попытке противостоять Волан-де-Морту и его прихвостням Пожирателям. Он ненавидел всех и каждого из них не меньше, чем самого Темного Лорда. Они подчинялись его воле, позволяли ему жестоко наказывать их, предпочитали смерти его безраздельную власть над собой... Они были всего лишь пешками в его руках, что делали грязную работу и считали это величайшей честью. Они не знали о чести ничего… они убили стольких, что в аду их после смерти ждал отдельный котел. Семья МакКиннонов. Братья Пруэтт. Эдгар Боунс. Римус. Грюм. Тонкс… даже малышка Тонкс!.. Все они могли остаться в живых, если бы не эта чертова смелость, чувство справедливости и прекрасное понимание того, что они в силах что либо изменить — в общем, всё то, обычно движет людьми, которые пытаются улучшить мир и в конце концов добиваются этого — даже ценой жизни. Сириус иногда не прочь был погибнуть с ними вместе. Ненависть к злым силам таилась в одном из самых темных закутков его сердца, она давала стимул бороться и видеть в этой борьбе смысл жизни… что он мог делать без цели? Зачем он вернулся? Тосковать по погибшим, проводить жизнь, которую у него некогда отобрали, в вечной минуте молчания? Война окончена давным-давно, Гарри не нуждается в его защите. А сам Сириус — он в чем нуждается? Знать бы… знать бы… Ему не возвращали жизни. Ему безвозмездно подсунули годы, которые он не успел прожить Но ради чего? В чем смысл?

* * *

Гарри очень проголодался, и даже немного пожалел, что не съел всю порцию супа, приготовленного женой. В надежде чем-нибудь перекусить, он отправился на кухню. Может, от еды Лили что-то осталось… Сам он неспособен был приготовить что-то изящнее омлета, но у дочери готовка получалась очень неплохо — и это было одним из многих замечательных качеств, которые в ней не замечали. Дверь ее была чуть приоткрыта, из-за нее доносились голоса. — Она просто невыносима, — с ненавистью произнесла Джинни. Гарри, который собрался было открыть дверь настежь и тем самым заявить о своем присутствии, остановился и прислушался. — Ты преувеличиваешь, — послышался голос Гермионы. — Да, иногда она бывает немного грубой, но это... — Она абсолютно ненормальная, Гермиона, ты это до сих пор не поняла?! — Прекрати, Джинни, — с упреком сказала та. — Ты не можешь так… — Что прекратить? Она совершенно неуправляема! — негодовала Джинни. — Непослушная хабалка с полным отсутствием стыда! Она всегда была такой, с самого рождения. К тому же, настоящая эгоистка! Гарри с такой силой открыл дверь, что та с треском ударилась о стену. — Перестань обвинять во всем Лили! — рявкнул он, чувствуя подступающую ярость. Джинни от изумления вскочила со стула, уставившись на мужа расширенными глазами. В ту же секунду она прищурила светло-карие, пылающие огнем глаза. — Посмотрите-ка! Самого Гарри Поттера застукали за подслушиванием чужих разговоров. — Лицо ее исказила кривая улыбка. Она торжествовала. — Какое фиаско для Избранного! — Не забудь написать об этом в "Ежедневный Пророк", ты же так любишь публиковать статьи со всякими сплетнями! — взорвался Гарри. Гермиона замерла на месте. Она, конечно, знала, в их семье давно не все гладко, но скандалы Гарри и Джинни редко выносили на чье-то обозрение. — Что ты сказал?! — взвизгнула Джинни. — Всего лишь правду, — он выделил последнее слово. — Неужели у вас в «Пророке» такой дефицит слухов и грязных интриг, что ты решила дать им начало в нашем доме? — Что?! Не смей оскорблять меня! Я уважаемый журналист, а не какая-то Рита Скитер! Лицо старшего Поттера стало непроницаемым. Проигнорировав реплику жены, он направился к холодильнику и достал бутылку с огненным виски. — Да, я неидеальная, в отличие от тебя! — запальчиво продолжала она. — Избранный... Мальчик, который выжил и которому все что-то должны... Она презрительно фыркнула. Гарри не обратил внимания: в таком состоянии она может сказать что угодно, лишь бы разозлить его. — Ребята, прекратите... — начала Гермиона. Она была растеряна. Джинни никогда себе такого не позволяла. — ...постоянно в окружении людей, которые готовы броситься ради него на смерть! — орала она. — Богатый, знаменитый, невероятно могущественный волшебник… и всего лишь я, которая все детство жила в нищете! — Для меня это никогда не имело значения, и ты это знаешь! — возмутился, не выдержав, Гарри. — Для меня имело! — еще пуще завопила она. — Ты никогда меня не слушал! Все время делал по-своему, как будто я для тебя пустое место, и мое мнение ничего не значит! Я говорила тебе, — она больно ткнула пальцем ему в живот, — что хочу одного ребенка, одного, но ты опять... это все из-за тебя!.. — Неужели тебе так сложно любить троих? — тихо спросил Гарри. Джинни и вправду еще в начале брака убеждала его, что один ребенок — это норма. Но почему? Она и сама жила в большой семье, у нее было шесть братьев... Не хотела всю жизнь посвящать детям, как когда-то ее мать? Та целыми днями работала по дому, следила за порядком и своими многочисленными детьми — свободного времени практически не оставалось. Для Джинни же была важна самореализация и карьера, и мысли о нескольких детях она с самого начала брака допускала с большой неохотой. Почему она злилась так, словно он ей жизнь испортил? Словно она когда-то утруждала себя заботой об Альбусе и Лили и многое потеряла... С их младенчества миссис Поттер не обременяла себя никакими трудностями, связанными с младшими, и предпочитала проводить время с маленьким Джеймсом, который в том возрасте брата и сестру, кстати, недолюбливал. Боевой отряд в лице бабушки и тети Флер брал детей на себя, когда Гарри отсутствовал В моменты, когда ему одному собственноручно приходилось заботиться о детях, он задумывался о том, что любит их немного больше, чем Джеймса — у того была мать, ни на минуту его не покидавшая, и она с лихвой компенсировала его, Гарри, отсутствие. Но у Альбуса и Лили был только Гарри, и он старался сделать все, чтобы они не чувствовали себя ненужными рядом с равнодушной матерью. Не получилось. Дверь отворилась. — Обязательно вопить на весь дом? — поинтересовался Сириус, окинув взглядом в очередной раз застывшую в изумлении Джинни и дрожавшего Гарри с бутылкой виски в руке. — Я понимаю, что в вашей семье свои традиции, но соседям незачем думать, что рядом кого-то убивают. Он оценил ситуацию и потащил крестника вон из кухни. Огненное виски и разговоры по душам были лучшим средством для решения проблем.

* * *

— И чего они там ругаются? — безмятежно спросил Джеймс, лежа на траве и глядя в чистое синее небо. Эта ночь была звездной. Миллионы мерцающих огоньков на темно-синем небе могли разбудить в душе ощущение таинственности, но без луны эта прекрасная картина казалась незаконченной. Отсутствие значимой детали всегда сказывалось на восприятии и оставляло привкус неполной удовлетворенности. Фред, Джеймс, Альбус и Лили расположились на заднем дворе — подальше от соседских глаз, чьи обладатели считали недопустимым, что дети ночью мало того что не спят, так еще и лежат на траве. Ребята не боялись осуждения, напротив — им нравилось спорить с соседями, если те посмели сделать им едкое замечание по поводу того, что им не нравится. Очередной конфликт мог прорвать плотину и без того шаткого спокойствия. — Я знаю, из-за чего, — кисло откликнулась Лили. Крики родителей разносились на весь двор. Она была очень рада тому, что не может различить ни слова из их ругани. Альбус, видимо, тоже. — Проблема не только в тебе, — сказал он. — Они давно не живут душа в душу. Впрочем, я сомневаюсь, что когда-то это было возможно. — Ну, я бы сказал, семьдесят процентов на тридцать в твою пользу, — Джеймс ухмыльнулся. Ему явно было все равно, что родители ссорятся, и он не собирался думать о возможных последствиях или собственной возможной вине. В общем, как обычно. — Мне стало намного легче, — буркнула Лили. Она чувствовала себя виноватой. Ну, не любила ее мать, и черт с этим, зачем надо было шумиху поднимать? Все могло закончиться гораздо спокойнее... А теперь, кто знает, сколько еще родители будут тормошить друг другу мозги своими поучениями. — Кстати, вы же еще не знаете, — с видом важной персоны уведомил Джеймс, — позавчера меня взяли во второй состав команды "Пэддлмор Юнайтед". — Вот это круто! — восхитился Фред. Джеймс самодовольно улыбнулся. — А почему же не в первый? — невинно поинтересовался Альбус. Он любил сгонять с братца спесь. — Первый уже заполнен! — обиделся Джеймс. — Весь второй состав разогнали месяца два назад — все семеро, представляете, нарушили Статут о секретности. — Вот бараны! — выругался Фред. — Второй состав, и так оплошать! Как их угораздило? — Решили запустить салюты из палочек в магловском парке — праздновали победу команды над "Холихедскими Гарпиями", видите ли. Могли бы придумать что-нибудь пооригинальнее. — Джеймс задумался. — Вот уж я бы... Альбус пододвинулся к Лили и тихо спросил: — Почему ты взъелась на Розу? — Что? — рассеянно переспросила сестра. — А-а... Я не взъелась. — Взъелась, — невозмутимо произнес Альбус. — Нет. — Взъелась, — упорстововал брат. — Альбус, черт тебя побери! — выругалась Лили. — Неужели непонятно? Обычно понимающий все с полуслова, он с решительностью упрямого слона выпытывал у нее то, что, как ему казалось, было недоступно его пониманию. Даже Сириус догадался, в чем тут дело! — Непонятно. — Просто мне не нравится, что она достает Хьюго, — объяснила она таким тоном, каким разжевывали очевидные вещи. — Его и так все достают насчет учебы, а тут еще она. Королева, черт побери. Подчиняйтесь и трепещите… никто в мире недостоин ее. — Считаешь, что ты чем-то лучше нее? Лили не понравился этот тон. То ли сарказм, то ли скептицизм, то ли... обвинение в его голосе? — Нет, — с напускным равнодушием ответила она. — У меня свои минусы, у нее свои. — А не считаешь ли ты, что у тебя этих минусов меньше? — с нажимом спросил Ал. Лили не понимала, чего он добивается, поэтому говорить начистоту не собиралась. — В любом случае, я не собираюсь это выяснять. Она поднялась с земли и направилась домой. Чего он выпытывает? Пытается залезть в душу, задает странные вопросы... Неужто он на стороне Розы? Замечательно. Замечательно до омерзения. Она надеялась, что не встретит по пути Джинни. Ну или вообще кого-нибудь — даже отца. Будет стыдно смотреть ему в глаза после всего, что произошло. За Молли приехала ее мать Пенелопа еще два часа назад. Гарри предложил Розе переночевать в комнате Лили, но та предпочла комнату для гостей — и правильно сделала, думалось злопамятной мисс Поттер. Хьюго, чей храп был слышен еще на первом этаже, спал в комнате Джеймса: очень удачно, тот тоже был известным храпуном. Они нашли друг друга. Лицо Лили вдруг озарила ухмылка. Стащив из кухни, где, к счастью, никого не было, пульверизатор, она пошла прямиком в комнату старшего брата. Радуясь предстоящей шалости, она тихонько открыла дверь и вошла. В общем-то, ни к чему было пытаться не создавать шума — звуки, которые издавал кузен, перекрыли бы даже вой шторма. — А-А-А-А! — заорал он, когда мощная струя из пульверизатора достигла его лица, и открыл глаза, в ужасе озираясь. — Освежись! — Лили улыбнулась и убежала. — Психопатка! — крикнул ей вслед Хьюго. Поворчав немного, он снова окунулся в сон и захрапел.