Восстать из пепла

На экране телефона высвечивалась дата — 07.07.2021. Время — без пятнадцати два. Лили только вернулась с занятий ПГН, которое сегодня длилось на редкость долго. Почти семь часов без перерыва она твердила, вместе с остальными учениками, заклинание Экспекто Патронум , но несмотря на все их старания, упорство и целеустремленность, оно с раздражающим упрямством отказывалось действовать. Почти все смогли вызвать лишь дымчатый серебристый пар, мгновенно растворявшийся в воздухе, а Лили не могла добиться даже этого. Ребята возмущались, жалуясь, что им в жизни не вызвать патронус-животное, и что они только зря тратят время, но Крессвел твердил, что они, наоборот, приближались к цели довольно быстро. — Профессор, — говорила огорченная очередной неудачей Лили, — у меня даже пара не получается. — Ничего страшного в этом нет, — отвечал он, — ты младше всех здесь. Старшие почти всегда легче усваивают новый материал, это нормально. Для вашего поколения, по крайней мере… двадцать лет назад дети были крепче и учились быстрее. Однако Лили считала, что дело не в них, а в ней. Она переживала, и после каждой неудавшейся попытки вызвать патронуса приходила в глухое отчаяние. Ну что с ней не так? Может, у нее просто нет способностей, обязательных для умения пользоваться высшей магией? Целеустремленности, напористости, сильной воли, твердости духа? — Ты слабовольное ничтожество, — сказала Лили своему отражению в зеркале, висящему в спальне. — Ты совершенно ни на что не способна! И продолжала, критически глядя на свое отражение: — Мало того, что бездарность, так еще и уродина. Она и не собиралась говорить этого, но стоило ей произнести слово "уродина", как вдруг почувствовала, будто что-то непосильной тяжестью надавило на нее. Была ли она так неказиста? Из зеркала на нее смотрела темноволосая девушка с голубыми глазами. Волосы, конечно, густые, глаза — яркие, обрамлённые длинными, как у куклы, ресницами… она могла быть очень красивой, если бы не чересчур округлое лицо и явно длинноватый нос. Она пыталась утешиться тем, что в пятнадцать лет красивой быть сложно, но, по истине, у некоторых выходило: у Розы, Доминик, Мари и лучшей подруги Лили — Дарины Томас, за которой ухлёстывало полшколы. « Дал же Мерлин внешность, честное слово», — презрительно говорила её мать не раз. Однажды Гарри услышал это и чудом не испепелил жену на месте. Ни ума, ни красоты, ни способностей — одним словом, ничтожество. — Не то, что Роза, — издевательски фыркнула Лили. Грызть саму себя — один из способов самобичевания, и в минуты переживаний Поттер использовала его по полной программе. Ей казалось, она все делала правильно: человек должен быть полностью откровенным лишь с самим собой, душить себя изнутри за малейший проступок. Если ты непрерывно обвиняешь себя в мягкотелости, слабоволии, бесхарактерности, то только тогда, словно в доказательство того, что это не так, начинаешь путь к своей цели и со временем совершенствуешься. Снизу до нее донесся девичий разливистый смех. Роза. Ну конечно, это она. Как всегда посмеивается над очередной шуточкой Сириуса. Идеальная. Идеальная всегда и во всём. Лили передернуло. Ужасно раздражающее слово! Особенно в том случае, если его использовали в отношении человека... Идеальных людей нет. То, что Лили исключительно про себя называла кузину идеальной, было своего рода издевкой: если человек кажется идеальным, то ему есть, что скрывать. Почему нет? Что помешает на вид милому и дружелюбному человеку в одиночестве проклинать всех и каждого? Что мешает ему скрывать под смехом и заискивающими улыбками ненависть и злость? Больше всего её горячило то, что Роза без труда сумела обаять Сириуса. Он Лили нравился, когда был в хорошем расположении духа — она никогда не встречала человека, так здорово умеющего заражать всех веселостью и беззаботностью. Отец Лили много рассказывал о нем: в шестнадцать лет сбежал из дома, воевал с Волан-де-Мортом, сумел выжить в Азкабане — ведь в то время его стерегли эти ужасные дементоры — а, узнав, что Гарри в опасности, тут же бросился на помощь, невзирая на то, что его в любой момент могли арестовать, и поплатился жизнью. Лили нравился тот Сириус из отцовских рассказов. Жаль, что от него, по всей видимости, ничего не осталось. Сириус, как и все вокруг, предпочёл ей Розу. Ей была невыносима мысль, что и в его глазах Лили, по сравнению с её кузиной, ничто. Обоих — и Розу, и Сириуса — она видеть не хотела, а потому проводила все свободное время либо с своей комнате, читая книги, либо в торговом центре, прогуливаясь по магазинам и закупая одежду или продукты. Когда хотелось есть, Лили шла на кухню, предварительно проверив, что там никого из них нет, по-быстрому собирала провизию и удалялась. Благодаря стараниям девушки, Роза и Сириус не видели ее даже мельком уже около пяти дней. Иногда Поттер слышала громкий хохот, и ей казалось, что вся компания, состоящая из Альбуса, Фреда, Хьюго, Блэка и Розы, очень довольна тем, что ее нет. Ну и пусть... они могли сколько угодно ржать со своей любимицей, она ведь такая хорошая! Злость подкреплял и тот факт, что никто из них даже не интересовался, куда она делась, не случилось ли чего. Даже кузенам и брату наплевать, есть она или нет. Внезапно Лили обнаружила, что ей совершенно нечего почитать. Книги в последние пять дней стали для нее чуть ли не единственным развлечением, а потому запас, взятый ею недавно в городской библиотеке, быстро иссяк. Вдруг снова послышался смех, и Лили вновь почувствовала раздражение: они веселятся без нее, им это нравится. Она пошла в комнату Альбуса, намереваясь попросить у него какую-нибудь интересную книгу, но дверь была закрыта на замок — частенько брат так делал, чтобы не допустить вторжения Джеймса. Конечно, он сейчас с остальными... Лили почувствовала, как по телу ядом разливается разочарование и горечь — было такое ощущение, словно ее предали. К черту это, нужно найти, чем себя развлечь. Либо торчать в своей комнате в одиночестве, наслаждаясь видом на потолок, либо спуститься вниз и попросить Альбуса открыть дверь... Перспектива увидеть их, веселых и смеющихся, вызывала у Лили странное чувство унижения. Но делать нечего. Собравшись с силами, она спустилась по лестнице. И правда — вся компания собралась. Они что-то оживленно обсуждали. — Да уж, видно, в Министерстве сейчас полно работы... — протянул Фред, потягивая из стакана сливочное пиво. — Это точно, — сказал Альбус, не отрываясь от книги, будто разговор совсем не занимал его. — В прошлый раз все начиналось почти так же, — задумчиво произнес Сириус. — Что — начиналось? — спросил Хьюго. — Война, — просто ответил тот. Роза заметила Лили и не сводила с нее удивленного взгляда, тогда все, кроме Альбуса, обернулись в ее сторону. — О, какие независимые личности в нашем обществе! — усмехнулся Сириус. Лили не поняла, о чем он говорит, и успешно притворилась, будто его не заметила. Хьюго и Фред застыли, будто только что вспомнили о ее существовании. — Альбус, можешь открыть дверь в твоей комнате? Я хотела взять что-нибудь почитать. — Могу, — отозвался брат и тут же встал. — Похлопаем, друзья, Ее светлость впервые за столько дней удостоила нас своим присутствием, — весело воскликнул Сириус, однако Лили слышала в его голосе лишь издевку. Роза и Фред похлопали, улыбаясь... и это было отвратительно. Хьюго был единственным, кто смотрел на нее с опаской. Она напрочь проигнорировала их, собираясь идти за Альбусом — тот уже поднялся по лестнице и потерялся из виду. — Может, останешься с нами? — робко спросил Хьюго. — Вам и без меня хорошо, — прохладно откликнулась Лили. — С чего ты взяла? — вдруг сказал Фред. — Кто это тебе сказал? — У вас на лицах всё написано. Не нужно считать меня за дуру. Я прекрасно знаю, как вы тут развлекаетесь. — Оставьте ее, — не забыл вставить свое слово Сириус. Почему-то его лица стало презрительным. — Если, конечно, вам не хочется выслушивать ее гневные тирады и жалобы до самого утра. Лицо Лили окаменело. Да как он посмел?! — Что ты сказал? — растягивая слова, произнесла она. — Что слышала, то и сказал. Думаешь, все должны носиться с тобой, утирать тебе сопли? — А я этого и не требую, в отличие от тебя! — холодно произнесла Лили. Сириус медленно поднялся, не спуская с нее взгляда. Все так и застыли. Спустился, недоумённо глядя, Альбус. — Я открыл дверь, совсем забыл, что Джеймс уе... — ОТ МЕНЯ? — переспросил Сириус, то ли с изумлением, то ли с яростью в голосе. — От тебя! Ты из тех людей, что вечно жалуются на жизнь, разве не так? Ах, пожалейте меня, мне же так досталось... — А знаешь, — тихо и убийственно начал он, — что я думаю о тебе? Они стояли друг от друга на расстоянии меньше одного шага, глядя друг другу в глаза — словно два цепных пса вырвались из цепей и того и гляди растерзают друг друга в клочья. — Ты просто маленькая, никчемная девица, вообразившая из себя невесть что, — сказал он, глядя ей в глаза. — Гляньте, мне на все наплевать, я буду делать только то, чего пожелаю... Чем строить из себя независимую и своенравную королеву, лучше бы научилась вызывать патронуса. А то, я слышал, на это тебе силенок не хватает... Не так ли? — он с издевкой ухмыльнулся. Ярость, которую вызвали эти слова, походила на вспышку ослепительного света. Лили, не помня себя, залепила Сириусу звонкую пощечину. Тот замер, подобно каменной статуе: чего-чего, а оплеухи он точно не ожидал. А чего тогда — что она сорвется и начнёт орать, надрывая связки? Или что молча перенесет обиду, умышлено им нанесенную? В любом случае, она превзошла его ожидания. Смерив взглядом его покрасневшую щеку, Лили быстро ушла в свою комнату. Какой же он мерзкий на самом деле! За кого он ее вообще принимает? За глупую девку, которая строит из себя самую крутую, вот как? За глупую девку, считающую себя королевой? Еще откуда-то узнал, что она не может вызвать патронуса... Наверное, отец рассказал… Это отвратительно... просто отвратительно! Не хочется жить с ним в одном доме. Как и с этими его подпевалами-предателями. Она же на них смотреть не сможет. Но что еще остается? Разве есть другой выход, кроме как жить на улице? Но решение пришло в голову Лили, когда она вспомнила о Кикимере, который всегда плохо отзывался о Сириусе. Тот наверняка принимал его за раба, относился, как к грязной половой тряпке... — Кикимер! Раздался хлопок. — Кикимер рад видеть хозяйку, несмотря на то, что они виделись еще двадцать минут назад, когда Кикимер... — Да, да, ты не мог бы мне помочь? — нетерпеливо спросила Лили. — Кикимер сделает все, о чем хозяйка его попросит! — горячо заверил эльф. — Я помню... Ты сможешь перенести меня на площадь Гриммо? — В дом благороднейшего и древнейшего семейства Блэков? — проквакал Кикимер. — Кикимер сделает все, что велит ему хозяйка... — Вот и отлично! Мне осталось только упаковать вещи. * * * Сириус некоторое время смотрел ей вслед. В голове никак не укладывалось: его ударила девчонка! Его, по сути, взрослого мужчину, ударила пятнадцатилетняя малявка! Да как ей наглости хватило?! Привыкла вести себя так, как вздумается, что ей все сходит с рук... Сириусу вдруг захотелось наорать на Гарри за то, что не сумел как следует воспитать свою дочь. Рука метнулась к пылающей огнем щеке. Мерзавка... Да как она посмела?! Фред, Роза и Хьюго выглядели потрясенными. — Не надо было тебе этого говорить, — ледяным голосом произнес Альбус. Смотрит таким взглядом, будто он, Сириус, виноват в том, что его сестра глупая и невоспитанная идиотка. — Я сам знаю, что надо было говорить, а что нет! — раздраженно откликнулся Блэк. — Я ни о чем не жалею! Нечего меня поучать! Альбус не ответил. Он просто смерил его обвиняющим взглядом, будто хотел пристыдить, и ушел. Наверх за ним следом отправились и Хьюго с Фредом. Сириус почувствовал на себе взгляд Розы. В нём не было обвинения, в нём не было ничего, что бы он по праву заслужил… — Кажется, ты немного перегнул, — сказала Роза таким тоном, словно на самом деле её это не волновало. Перегнул. Что он там ей наговорил? Ты просто маленькая, никчемная девица... Гляньте, мне на все наплевать, я буду делать только то, чего пожелаю... лучше бы научилась вызывать патронуса... на это тебе силенок не хватает... Не так ли? Сириус внезапно почувствовал отвращение к самому себе. На самом деле, он не считал ее никчемной, и насмехаться над тем, что Лили не может вызвать патронуса, вовсе не собирался — наоборот, когда Гарри сказал о ее неудачах, хотел предложить ей свою помощь. Сама во всём виновата — это она его спровоцировала! Ничего такого он не сказал. Только дураки злятся на правду! Ладно бы, рявкнула что-то по обиде, но взять и ударить… как такой малявке могло дерзости хватить?! Сириус, взлохматив волосы, обратился в черного пса и, не обращая внимания изумление, которое отразилось на лице Розы, на своих четырех убежал из дома. Ему стоит освежиться и о многом подумать.