Восстать из пепла

Одиночество Лили вовсе не угнетало, даже наоборот: она по-настоящему наслаждалась им. Поскольку до переезда в пустующий дом на площади Гриммо, она жила с родителями и братьями (а иногда и остальными многочисленными родственниками, приезжавшими очень надолго погостить), шансов остаться в абсолютном одиночестве и тишине у нее практически не было. Лишь изредка обстоятельства складывались так, что Лили все-таки оставалась одна — когда оба были родителя на работе, Джеймс где-то развлекался, Альбус отправлялся в библиотеку, а кузенам и кузинам Уизли, к счастью, не взбредало в голову навещать ближайших родственников. Но эти редкие часы одиночества не могли сравниться с приобретённой наконец-таки самостоятельностью и тем, что Лили теперь была предоставлена сама себе. Конечно же, тот факт, что дом номер 12 в ее полном распоряжении, не мог не обрадовать ее. На душе поселилось невероятное, наверное, для ее лет чувство свободы. Оно и раньше присутствовало у нее, но было вовсе не таким убедительным, как сейчас: одна в целом доме! Никто не посмеет упрекнуть ее в том, что она не позавтракала, никто не будет следить за каждым ее шагом и пытаться поучать ненужными наставлениями. Она больше не была обязана терпеть в своём доме чужие нападки, прятаться и втайне вздыхать от злости и обиды. Лили могла делать все, что пожелает, заодно пробуя самостоятельную жизнь на вкус: ей неожиданно понравилось закупаться продуктами и готовить себе еду, вести домашнее хозяйство — понемногу — и медленно, но верно наводить порядок и создавать уют в прозябавшем без дела доме. На двери комнаты, которую для себя выбрала Поттер, красовалась табличка с аккуратной надписью: «Не входить без личного разрешения Регулуса Арктуруса Блэка». Как и в остальных давно пустующих спальнях, там царила атмосфера форменного беспорядка — благодаря стараниям некоего подлюки Флетчера -, однако кровать и платяной шкаф были целы, а другие предметы мебели Гарри починил если не собственными руками, то с помощью магии, и всё было цело и исправно. Дом был мрачным и запущенным и все равно очень Лили нравился. Она даже решила не наводить порядок во всех комнатах сразу, думая оставить там все, как было — ей казалось, что она каким-то образом сохранит его неприкосновенность. Постепенно она привыкла и к безлюдным захламлённым комнатам, и к бубнящим за её спиной портретам, недовольным непрошеной гостьей. Все существующие недостатки нельзя было сравнить с тем, что ждало её дома. Местом, которое больше всего полюбилось Лили, была библиотека. Она проводила там почти все свободное время, отчасти и потому, что другого занятия для нее не находилось. Там была куча интереснейших книг про заклинания, зелья, выдающихся волшебников и волшебниц, историю магии. Посвященные разным отраслям магических наук, они, тем не менее, имели одно не очень приятное сходство: во всех них без исключения авторы так или иначе прохаживались на счет маглов и маглорожденных. Например, в потрепанной желтовато-коричневой книге с названием «Целебные отвары Хатрина Магуэрти», после рецепта зелья от «неистовой головной боли», шла небольшая саркастическая заметка: «Однако если составляющие зелья вам не по душе, или же вы по части зельеварения всего лишь бездарный наблюдатель, засуньте себе в уши луковицы, как советуют маглы; но перед тем не забудьте составить завещание, ведь маглы ни знаниями, ни изобретательностью никогда не отличались». Звучало куда безобиднее, чем надпись на обложке ветхого фолианта авторства Карактака Фрисби, гласившая: «И не посмеет ни одна тварь маглорожденная взять в свои мерзкие руки эту книгу, ибо в ином случае ждет ее ужасное проклятие, и весь ее грязный род». Возможности проверить состоятельность этой угрозы у Лили, конечно, не было, но она подозревала, что мистеру Фрисби ничего не стоило наложить такое проклятие против маглорождённых. Скоро книги ей наскучили, и она подумала, что хорошо бы полезное занятие, вроде чтения, чередовать с чем-то еще. В голову приходила лишь одна навязчивая мысль — общение с друзьями. Разве не лучший способ поднять настроение и освежиться? Но с тех пор, как она покинула родной дом, ни Хьюго, ни Фред, ни даже Альбус не удосужились навестить ее или написать, а звать их сама Поттер не собиралась: хотя обида на них была уже не так свежа, а Лили была довольно отходчива, что-то внутри у нее резко вспыхивало, стоило ей подумать, не пригласить ли в гости старых друзей. Кроме того, Лили изрядно досаждал сам факт того, что дом принадлежал Сириусу. Дом, который явился в ее жизнь радостной переменой, дом, который гостеприимно принял ее, мог принадлежать кому угодно на всём белом свете, но принадлежал, по недоразумению, почему-то именно Блэку. Лили считала, что он не упустит возможности напакостить ей и в любой момент придет, чтобы выгнать ее из своего родового поместья. Но он не приходил, и ей, привыкшей подозревать людей в худшем, это было удивительно. На шестой день после того, как Гарри разрешил ей остаться на площади Гриммо, Лили решила написать письма школьным друзьям. Привет, мой чокнутый друг Томас. Как твои дела? Чем занимаешься у бабушки? Я, кстати, переехала, и теперь живу в гордом одиночестве. Тут, конечно, пыльно, но для меня самое то. Когда соберешься в Лондон, напиши мне. Ненормальной Дарине от ненормальной Лили Привет, Уитни. Как каникулы? Думаю, тебя обрадует тот факт, что я взялась за учебу. Я переехала в дом, некогда принадлежавший древнему роду волшебников, и у них тут библиотека с огромным количеством книг. Если захочешь ее увидеть (а ты захочешь, поскольку питаешь неугасаемую страсть к библиотекам), напиши мне. Лили <i>Здравствуйте, Ваше величество Джордж. Как поживает Ваша королевская задница? Лили Поттер Хоть немного, но все же ей удалось разнообразить течение похожих друг на друга дней. Одиночество — вещь приятная, но если оно длится без перерыва в течении хотя бы нескольких дней, то начинает угнетать: так и Лили вскоре наскучило уединение. Иногда она даже чувствовала себя изолированной от общества, в минуты безысходности жалея, что у неё нет большой компании друзей, с которой можно развлечься. Но в один прекрасный день её отшельнические будни были прерваны. Возвращаясь с занятий, она отметила, что как раз напротив ее нового жилища спиной к ней стоит мужчина или молодой человек: у него были короткие каштановые лохмы и очень длинные ноги. Лили догадалась, кто это, но все-таки решила посмотреть на его лицо, потому что догадка эта казалась ей чересчур дикой.  — Джеймс? Это и вправду оказался он. Брат заметил ее и оглянулся.  — Привет, — промямлил он. Вид у него был довольно неуверенный: кажется, он уже пожалел, что оказался здесь.  — Что ты здесь делаешь? — удивилась Лили.  — Проведать пришел.  — А почему не заходишь?  — Почему-почему, дверь не открывается! — проворчал он.  — Серьезно? — снова удивилась она: почему-то для нее дверь всегда была открыта. — На замок, что ли? Джеймс посмотрел на нее так, словно она была сумасшедшей.  — Наверное, на замок, раз это дверь! Не на жвачку же!  — Я ее не закрывала. Не обращая внимания на его раздраженную мину, Лили взялась за ручку (вновь почувствовала тепло) и открыла дверь. Джеймс присвистнул.  — Да-а уж, сестренка, это не дом, а денежная жила для грабителей. Или ты занимаешься благотворительностью? Лили объяснила, что у нее нет ключа. Ей почему-то казалось, что дом теперь не пропустит никого постороннего.  — Странно, — пробормотал он, следуя за сестрой и оглядываясь по сторонам. Они спустились в подвальную кухню. Лили закрыла дверь и уселась напротив брата; Джеймс барабанил пальцами по столу. Если бы это был не ее старший брат, человек по природе человек самоуверенный, задорный и уравновешенный (чаще всего), Лили бы подумала, что он очень сильно нервничает.  — Как ты вообще узнал, где я? — спросила Лили.  — Отец сказал. Я вчера вернулся из Ирландии… — в его голосе появилась нотка самодовольства, -…наш первый состав вздул ирландскую сборную. Ты не слышала? Не читала?  — Круто. Поздравляю, — сказала Лили. Она не являлась преданным зрителем, предпочитая участвовать в игре, а не наблюдать. И о «Ежедневном пророке», что говорить, она здесь совсем забыла.  — Ну вот, я вернулся, а тебя, оказывается, и след простыл. Спрашивал у всех, что случилось, а они отчего-то помалкивали. Я сразу понял: что-то скрывают. Сначала решил, что у тебя подростковый период… Она приподняла брови. Кто это такой? С кем она разговаривает? Где ее старший брат Джеймс?! -…и ты сбежала, чтобы показать свою независимость. А потом мне в голову пришла еще одна… хм… идея. Я подумал… подумал, что… — он замялся и уставился на свои коленки, словно моля их о помощи. — Джеймс, ты чего? Ты пьян, да? — Я подумал, что ты не выдержала и сбежала из-за мамы, — выпалил он, а покраснев, добавил: — Ну, и меня. — Что?! — изумилась Лили. Так вот, что с ним происходит: он не пьян, он чувствует себя виноватым! И если в первом не было бы ничего удивительного, то второе — событие из ряда вон выходящее!  — Что? — Джеймс насупился. — Ты ведь всегда устраивала перепалки по поводу того, что мама меня… ну… выделяла… Лили была уверенна, что он сначала хотел сказать «любила», но, немного подумав, заменил на более тактичное слово. -…и в один момент решила сбежать, чтобы больше не мучиться из-за этого. Я подумал, она тебя вконец допекла. Разве нет? — Нет, — сказала Лили. Джеймс посмотрел на нее выжидающе, и она продолжила: — Раньше я, может, и не могла с этим смириться, а теперь как-то свыклась с этой мыслью. — Сейчас она подумала, что ее и в самом деле не волнует отношение матери к ней, а может, это было просто самовнушение. — Если бы у меня была возможность, я бы ушла из-за этого давным-давно. Чтобы окончательно успокоить брата, она добавила:  — Дело не в тебе. Джеймс облегченно — и почти не слышно — вздохнул. За долю секунды его уверенность в себе поднялась до высшего уровня, и стало понятно: чувство вины испарилось и теперь вряд ли когда-нибудь к нему вернется.  — Ну, допустим. У тебя здесь весьма уютно, — с ухмылкой заметил Джеймс, скользя взглядом по сложенным в ряд кастрюлям и котелкам, до переезда Лили небрежно сваленным в кучу, по обшарпанным стенам и закопченному потолку. — Прямо пятизвездочный отель.  — Завидуй молча, — посоветовала Лили. Джеймс только открыл рот, чтобы сказать что-то ехидное и вдруг они услышали звон бьющегося стекла.  — Чему же тут завидовать? — как ни в чем ни бывало продолжал Джеймс. — Я никогда особо не увлекался антиквариатом. Да и избушки на курьих ножках не в моём стиле как-то. Ничего не ответив, Лили медленно встала и прислушалась; послышался едва различимый стук, как будто о пол ударился большой мешок с картошкой.  — Ты куда? — удивился Джеймс, увидев, что сестра стремительно выходит из кухни. Не услышав ответа, он крикнул: — Ерунда! Наверное, какие-нибудь бродяги захотели переконтоваться в соседнем доме!  — Все равно нужно проверить, — отозвалась Лили вполголоса, чтобы не спугнуть возможных гостей. Быстро и бесшумно направляясь в свою комнату за волшебной палочкой, она думала о том, кто бы это мог быть, и сможет ли она сразить его. А если нет?.. Сжимая в руках волшебную палочку, словно спасательный круг на все случаи жизни, Лили по очереди открывала двери, но ни разбитых стекол, ни других следов пребывания в комнатах постороннего человека не обнаружила. Девушка поднялась на второй этаж, собираясь проделать ту же процедуру, как вдруг самая первая дверь в коридоре приоткрылась. Лили подавила удивленный возглас, чуть было не вырвавшийся из груди, и направила на дверь волшебную палочку… Из-за двери показалось нечто, бывшее когда-то, наверное, человеком. Оно было низенького роста, с морщинистым лицом неприятного желтоватого цвета, спутанными и сальными седыми волосами и красноглазое. Одежда грязная, в нескольких местах порванная и покрытая пятнами непонятной субстанции. От этого чуда воняло перегаром, и вообще он был похож на заядлого алкоголика (Лили предположила, что это мужчина). В дрожащей руке нежданный гость держал волшебную палочку. Он, казалось, даже не заметил Лили. Неровными шагами следуя по коридору, словно он имеет полное право здесь находиться, этот неряха собрался было отворить следующую дверь.  — И что это мы здесь делаем? — мрачно произнесла Лили, разрезая удобную для бродяги тишину. Мужчина выронил палочку, в страхе обернулся и издал вздох облегчения.  — Не твоего ума дело, малявка, — хрипло отозвался он, собираясь нагнуться и поднять волшебную палочку. — Вали отсюда, пока не пожалела.  — Нет-нет-нет, — ласково сказала Поттер, направляя палочку ему в лоб, — даже не думай об этом.  — Ой, не могу! — тот расхохотался. Это был самый неприятный смех из всех, что Лили довелось слышать. — Дожили! Для того я, что ли, из Азкабана вернулся, чтоб мне малявки угрожали, а? Она чуть не позеленела от злости. — Если ты не заткнешься, я сломаю стол о твою долбанную бошку, — Лили решила сменить тактику. Мужчина замолк и посмотрел на Лили настолько оценивающе, насколько ему позволяло его полутрезвое состояние. Он так и застыл на полпути к палочке. «Ага, значит, угрозы действуют куда эффективнее…»  — Ты Флетчер, да? Наземникус Флетчер?  — Я, — отозвался он. Глазки его забегали в поисках путей отступления. Лили решительно наступала на него, он в страхе и неуверенности пятился назад. Когда Флетчер был на максимальном расстоянии от палочки, Лили резко дернулась назад и выхватила ее с пола. На лестнице раздались шаги, и спустя считанные секунды Джеймс оказался на площадке.  — Это что за маргинал? — поинтересовался он, не без отвращения глядя на съежившегося у стенки Флетчера.  — Это наш первый посетитель.  — О! — в его глазах появился блеск, и он бойко затараторил: — Приветствуем вас в нашем пятизвездочном отеле «Ветхий домишко». У нас вы можете…  — Его имя Наземникус Флетчер, — сказала Лили таким голосом, словно объявляла смертный приговор. Джеймс прищурился, глядя на него. Флетчер открыл рот от изумления. Он явно не ожидал, что может быть так популярен среди волшебной молодёжи, но, радоваться ему не стоило.  — Какой неожиданный поворот сюжета, — сказал брат. — Безумно рады видеть у себя таких достойных личностей! Я бы пожал вам руку, но вы мне не нравитесь, так что я не буду. Скажите, вы стали клептоманом в течении жизни или это врожденное?  — Флетчер решил, что можно безнаказанно тащить все, что его зловонной душе угодно, — заметила ему Лили. — В течении последних тридцати лет он, как я поняла, зарабатывал себе на жизнь, воруя из этого дома вещи…  — Вранье! Вранье! — горячо воскликнул Флетчер. — Я просидел в Азкабане целых четыре года!  — Подсудимый, вам не давали слова, — скорчив суровую мину, сказал Джеймс.  — О, ну это-то все меняет! — произнесла Лили одновременно с сарказмом и раздражением. — То, что ты превратил дом в помойку за двадцать шесть лет, тем более не делает тебе чести. А просидел ты, конечно же, за воровство?  — Да я тебе… — Флетчер поднялся, тяжело дыша, и, шатаясь, пошел в сторону Лили. Джеймс мгновенно загородил ее, но при этом у него был такой вид, словно он может отделать Флетчера одной левой. Тому трусость не позволила подойти ближе и он заорал: — Да кто ты такая, а! Чтоб судить меня! Никто! Нашлась тут!  — Это ты никто, ворюга, а мы спецназ! — притворно возмутился Джеймс, увлеченно изображая стрельбу из автомата.  — Да уж, — сказала Лили, воздержавшись от того, чтобы закатить глаза — брат портил серьёзность момента. — Мне интересно, после всего, что ты совершил, тебя не мучает совесть? Хотя, можешь не отвечать. С тобой и так все понятно.  — Сириусу тутошний хлам был не…  — Молчать! — хладнокровно произнесла Лили. — Никто не давал тебе права таскать чужие вещи и брать всё, что плохо лежит! Если у тебя нет мозгов, чтобы зарабатывать на жизнь, нечего брать чужое! Если ты не вернешь все вещи, которые украл…  — Да как ж я их верну-то? — жалостливо и в то же время удивленно проговорил Флетчер. — Я ж их того… продал.  — Это твои проблемы. Так вот, если не вернешь вещи, которые украл, за тебя возьмется Визенгамот и вновь отправит в Азкабан. Не так давно я слышала, что тебя разыскивают… а я возьму да сдам тебя, и моя совесть будет чиста. Флетчер прохрипел что-то оскорбительное, но Лили не поняла его из-за громкого скрипа входной двери. На самом деле, в розыск его никто не объявлял, но отец Лили мог бы и воспользоваться возможностью и упечь воришку в тюрьму за дело: даже здесь он наворовал достаточно, чтобы отсидеть лет двадцать. Джеймс, явно услышавший, что именно сказал Наземникус, резко перестал изображать солдата с автоматом, схватил его за шиворот и швырнул в конец коридора.  — Еще раз такое услышу — оторву твою тупую голову и насажу на вертел! — рявкнул он.  — Что он сказал? — спросила Лили, спускаясь на первый этаж, чтобы узнать, что происходит.  — Неважно! Важно то, что я могу оторвать ему язык за оскорбление в сторону моей сестры! Поттер чуть не споткнулась от удивления: Джеймс заступается за нее! Защищает от злословий, грозится оторвать голову обидчику — в общем, делает все, что обычно делают старшие братья! Входная дверь была открыта настежь, и в дом залетали разнообразные предметы, словно кто-то управлял ими с помощью левитирующих заклятий. Это было нечто умопомрачительное: сотни вилок, ложек, кубков, досок, украшений, отдельных частей рыцарских доспехов и десятки совершенно непонятных вещей, не торопясь, плыли по воздуху, ловко избегая препятствий и столкновения с зачарованной этим зрелищем Лили. Одни стремились в верхние комнаты, пролетая футах в трех над лестницей, другие — вниз, в подвальную кухню, куда сама по себе отворилась дверь, гостеприимно пропуская старых жильцов. Дому не нужна была помощь в поиске украденных вещей. Он просто хотел увериться в том, что Лили действительно захочет выполнить его просьбу.