Восстать из пепла

В сопровождении ненастных дождей и тяжелых серых туч приближался Хеллоуинский бал. Поначалу Лили отнеслась к известию о нем скептически и не числилась среди наивных глупцов, прыгавших до потолка от одного слушка - те, кто верили каждой сплетне Хогвартса, до чертиков боялись несуществующих акромантулов из подземелий и на зелья ходили с оглядкой. Но правдивость слуха в один прекрасный момент подтвердила МакГонагалл: она сообщила, что в последний день октября каждый ученик Хогвартса обязан появиться Большом зале ровно в восемь часов вечера, наряженным в соответствии случаю и с обязательным атрибутом - маской. Женская половина Хогвартса была взбудоражена, мужская - огорошена, Лили же могла поддержать и возгласы первых, и жалобы вторых. Особо впечатлительные девушки хлопали в ладоши, а особо впечатлительные парни просили их где-нибудь закопать. В этот раз и речи не шло о магловских традициях наряжаться на Хеллоуин ведьмами (хотя переодеваться в этом случае и не требовалось), чудищами и маньяками из фильмов - этого МакГонагалл уж точно не потерпела бы. Она словно предусмотрела, что кто-нибудь додумается одеться в занавеску и изображать привидение, и предупредила: тем, кто не оденется должным образом, вход на бал заказан. За поисками подходящих нарядов студентов направили в хогсмидскую "Мантию-невидимку", и за один поход в деревню очередь - в основном, из девушек, - протянулась аж до соседнего магазина. - Посмотри на него! - возмущалась Дарина Лили, указывая на Дика Соммерсби. После известия про бал он почти ничего не ел и перемещался с оглядкой, боясь, очевидно, навязчивых поклонниц. Но Дик был далеко не единственным в своем роде. - Это же просто немыслимо. Такое событие - а они недовольны! - Ну, знаешь, если бы и меня заставляли приглашать на бал девчонок... - Ой, подумаешь! Им даже делать ничего не придется, а нам ведь краситься, заниматься прической, подбирать наряд, и еще куча всего! - Пытаться влезть в платье, например, - ухмыльнулась Лили. Уловив в ее словах некий тайный смысл, Дарина демонстративно обиделась. "Кажется, мы, Поттеры, вдоволь ее намучили". Джеймс до сих пор продолжал писать в никуда, она, Лили, над ней насмехалась, и совсем недавно выяснилось, что и их мать в свое время как-то косо на нее поглядывала. - Он не перестает мне писать! - говорила Томас в очередной раз. Приступы бесконтрольного возмущения накатывали на нее по несколько раз на дню. Этот пришелся как раз на урок трансфигурации. Профессор велел превратить стакан в броненосца, но Лили, чтобы хотя бы приступить к заданию, требовалось заставить замолчать свою соседку. - Я уже не знаю, что делать! У Люка любовные делишки с Эрин Крам, и... Честное слово, Лили, я убью твоего брата! Лили откликнулась смешливо: - Только не думай, что после этого больно долго проживешь. Трансфигурация решила обжечь досадой их обоих: стакан Дарины, несмотря на все ее старания, лишь покрылся чешуей, у Лили же и вовсе ничего не изменилось - она, однако, и не думала расстраиваться. Профессор Рингок похвалил самодовольных когтевранцев, по чьим партам ползала стая броненосцев, а остальным велел тренироваться. В Большом зале Лили с облегчением отметила, что место рядом с француженкой пустует. "Интересно, а Сириус сегодня появится на ужине? Де Люмьер липнет к нему, как болотная кикимора, при каждом удобном случае, лучше бы он просил домовиков приносить ему... Хотя, о чем я? Сириус не любит сидеть на одном месте. Все время бежит куда-то". У кабинета зелий троицу подкарулила Кэрри Бишоп со своей серой подружкой Сарой. Обе, по своему обыкновению, вкрадчиво и неприятно улыбались, как будто пытались спрятать истинный оскал. - Как дела, девчонки? - спрашивала Кэрри, обнажая мелкие зубки. - Слышала, как на вас ругался Рингок. Не расстраивайтесь, у вас же почти получилось. Лили поймала на себе взгляд однокурсницы и отстранённо ответила: - Я, вроде бы, и не расстраивалась по этому поводу. - Да? По тебе незаметно. Лили приподняла брови. В глазах Дарины промелькнул недобрый огонёк. - У каждого человека свой талант, - сказала она твёрдо. - Вот Лили у нас профи в Защите от Тёмных искусств. - А у меня все получается! Я во всех сферах хороша! У меня по всем предметам "Превосходно". - Правда? - Лили изобразила наивное удивление. - Даже по Защите? Когтевранку передернуло от отвращения: - Да кому нужна эта Защита?! - Её глаза заблестели от спеси и яда. - Блэк - полный идиот, он ничтожество, ведёт себя как клоун! С Грином было намного лучше! Пошли, Сара, - резко обратилась она к своей безликой подруге, - Слизнорт идёт. Лили чувствовала, будто сердце наполняется горючим ядом. Яд этот ей хотелось немедля вылить и обязательно - именно в самодовольную Бишоп. Она выхватила палочку и порывисто махнула в сторону сумки когтевранки. Не слушая приглашённых возгласов Дарины и Уитни, Лили с мрачным и немного досадным послевкусием торжества двинулась в класс. Слизнорт заквохтал над Лили, как курица-наседка, не давая ей вставить и слова. Бишоп косилась неодобрительно: она, будучи любимицей почти всех профессоров, очень не любила конкурентов. Слизнорт же Лили обожал, несмотря на её довольно непостоянные успехи в зельеварения, - может быть, за искреннюю улыбку, может, просто за одно лишь имя. Вдоволь заболтав Лили, Слизнорт тяжело уселся на своё мягкое бархатное кресло. Поттер почувствовала острую жалость - слишком он был стар, даже для того, чтобы просто усесться. - Добрый день, дорогие ученики! Надеюсь, все вы в добром здравии - ведь зельеварение не терпит пренеприятных издержек простуды. На моей памяти котелки студентов трижды взрывались из-за попадания в них субстанции... Э-э-э... Хм, вряд ли я должен говорить об этом. Что ж, на сегодняшнем уроке мы с вами приоткроем двери в запретные дебри и капля за каплей разберёмся в чудодейственных и опасных зельях - зельях, подчиняющихся человеческую волю. Кто может назвать хотя бы одно? Мисс Бишоп? - Сыворотка правды и Пыточный напиток. - Верно, верно! - захлопал в ладоши профессор Слизнорт. - Десять баллов Когтеврану! - Профессор, - подняла руку Лили, - а как же Приворотное зелье? - Ну конечно, моя дорогая! - воскликнул он. На его лице расцвело выражение искреннего удовольствия. - Верно, совершенно верно, Амортенцию ни в коем случае нельзя обходить стороной! Это, возможно, самое опасное зелье в мире! - Да что в нем может быть такого? - хмыкнул Мэг Доусон. - Поживите с моё, молодой человек, и не станете недооценивать силу любовного напитка. Что-то ещё, Лили? - Я читала о темномагических зельях, которые подавляют человеческую волю. Во многих требуются... - Частицы человека, которого требуется околдовать. И это верно. Но я бы советовал вам не увлекаться подобными книгами. Так. На сегодняшнем уроке вы должны приготовить облегченную форму Амортенции - иначе на оригинал уйдёт больше месяца. Она не так эффективна в применении, но имеет определенное сходство с оригиналом - например, обладает характерным перламутром. Если сегодня ваши старания окажутся велики, то к концу урока мы утонем в любви! Приступайте же! Лили не могла ожидать стопроцентной удачи, но к приготовлению отнеслась с большим энтузиазмом. Любовное зелье - разве найдется название более завлекающее и интригующее? При нарезка корня полночного ландыша Лили вспомнила, как пару лет назад они с Дариной они настолько сбрендили из-за любви, что докатились до мысли об Амортенции. "Он был популярен, и вряд ли и я была единственной, кому в голову пришла эта идея. А Сириуса в школе пытались напоить любовным зельем? Может быть, какая-нибудь свихнувшаяся от любви девица..." Округлые шершавые плоды горячительного дерева то и дело скатывались со столов, словно пытались сбежать от жестокой судьбы, постигшей их сородичей. Нажав ножичком плашмя и глядя на выплескивающийся ядовито-зеленый сок, Лили отмерила десять капель в отдельную колбу. Зельеварение - наука строгая и педантичная, малейшая оплошность могла привести если не к взрыву, то к безвозвратно порче зелья - точно. Дарина в это время зудела над ухом Уитни - пыталась понять свою ошибку путём приведения её к нервному срыву. Кэрри Бишоп с подружкой переговаривались, а слизеринцы с отвращением измельчали засушенные водоросли. "Мальчишки, что с них взять. Им бы только под бладжеры бросаться." Когда зелье приобрело фиолетовый цвет - идеальный для предпоследней стадии, - оставалось лишь влить отвар из ягод омелы. Зелья слизеринцев к тому моменту эволюционировали из неприятных в откровенно вонючие, и когтевранки за соседними партами брезгливо морщили носы. Зелье Уитни выглядело вполне сносно, но, как она уверяла, не пахло абсолютно. У Дарины и вовсе получилась непонятная склизкая субстанция консистенции йогурта. По поверхности пошли круги, зелье зашлось рябью и расцвело перламутром. Лили, предвкушая торжество, наклонилась к котелку и с головой окунулась в легкомысленное блаженство. В благостном и непорочном запахе любви она едва не утонула, а внутри загорелся, зажженный невидимым фитильком, жаркий и пьянящий огонь. Весь мир, каждый ржавый котел, каждое лицо озарилось светом и запахом. Запахом летнего дождя, сочной свежескошенной травы и... - Ну-с, я думаю, пора начать обход. Лили дернулась от неожиданности и ощущения, что её застигли на месте преступления, и едва не сшибла котелок. Все было как обычно. Никто ничего не заметил. Но осадок подозрения не прошёл. Слизнорт брезгливо сморщил нос над зельями слизеринцев, благосклонно улыбнулся Кэрри Бишоп и её подруге и подступил к гриффиндоркам. - Почти, мисс Аллендор, - горестно вздохнул он над котлом Уитни. - Нужно было мешать против часовой стрелки, а не наоборот. Мисс Томас, мне очень жаль, но раньше мой предмет давался вам куда... О! - Профессор блаженного потянул носом и в полном восторге обернулся к Лили: - Это бесподобно, дорогая Лили! Лишь однажды на моей памяти ученик приготовил любовный напиток столь высокого качества! Ох, и повезет же вашему избраннику! Двадцать баллов Гриффиндору - за невероятное нахальство! Невероятно довольная собой, Лили тайком перелила перламутрово-розовую жидкость в маленькую колбочку. Выходя из кабинета вслед за понурившими головы подругами, она обернулась на визг Кэрри Бишоп - та только что заметила, как растеклись по её сумке пузырьки с чернилами. Лили довольно улыбнулась. Голоса раздасадованных подруг не могли заглушить жужжания роящихся в голове мыслей. Удалось ли хоть одной девушке обдурить Сириуса? Попался бы он на чью-то зачарованную Амортенцией удочку? "Любовное зелье - дело серьёзное, и поить им кого-то - низко, и насколько одержимым нужно быть... И даже если очень хочется..." - Эй, Лили, я с тобой разговариваю! - Ну, что? - Облик Сириуса Блэка растаял, как первый осенний снег. - Хватит летать в облаках, - сурово сказала Уитни. - Вот врежешься в стену в один прекрасный день, или вообще в окно упадешь - будешь знать. "Зато смогу потребовать с Сириуса компенсацию. Нет, чушь, что он подумает, если узнает, что Я думаю о нем..." Ни предостережение подруги, ни шум и гам гостиной не привели Лили в чувства до конца. Не успели подруги опуститься на свободный диванчик, как к ним подлетела Клэр Пьермонт. - Вы чего как с войны вернулись? - она бесцеремонно протиснулась между Лили и Дариной. - Учёба и есть война, - сказала Лили с отстраненным равнодушием. - И на эту войну ты ходишь с завитыми волосами, - отметила Уитни. Лана рассмеялась. Лили отметила, что между передних зубов у неё щербина. "Хоть что-то у тебя не идеально". - Барашек Потти, - сквозь смех приговорила она. Это идиотское прозвище она придумала пару дней назад, и теперь озвучивала его при всяком удобном и неудобном случае. Лили не выдавала своего недовольства, хотя порой и чувствовала желание хорошенько пристукнуть. Но Клэр все же была девчонкой - не мальчишкой, и нельзя было обходиться с ней подобным образом. Дарина и Лана завели очередной разговор. Лили мрачно поджала губы, переглянулась с Уитни и ушла. Она не всегда понимала, что в ней сильнее: беззаветное, окрыляющее и необъяснимое ощущение нежного октябрьского чуда или тяжёлая, как поздние осенние тучи, злость. *** За неделю до бала гриффиндорская команда во главе с Хьюго разгромила слизеринцев со счётом 250:110. На него, как и на всех игроков-победителей, свалилась слава, вполне заслуженная и немного мозолящая глаза окружающим. Лили не понимала, как её кузен смог взять в руки всю команду и привести их к победе, и загордилась им - как и все гриффиндорцы. Факультет обогатился целым сундуком рубинов и получил дополнительный бонус в виде раздасадованных лиц слизеринцев и агрессивно настроенных когтевранцев, которые день ото дня злились на представителей факультета Годрика все сильнее. Хьюго сразу же предупредил своих игроков, что на тренировках им пощады не будет. - Когтевранцы увидят победу только во сне, - сказал он твёрдо. - Пусть блещут умом на уроках, а на поле соваться нечего. - Им, бедным, больше ничего не осталось, - хмыкнула Лили. - Мы отовсюду их свергли. - И правильно, что свергли. Знала бы ты, какого они мнения о себе. Я слышал это каждый день. Считают себя особями королевской крови только из-за того, что их предки сколотили большое состояние. Настоящую репутацию деньгами не купить. После этой фразы Лили начала приглядываться к кузену повнимательнее. Не было больше нелепо длинного и худого мальчишки с краснеющими от злости и негодования щеками, не было скромника Хьюго, похожего на растрепанного воробья - зато был симпатичный, уверенный в себе и в своих силах Хьюго Уизли, о котором говорили теперь не как о сыне героев войны и влиятельных работников Министерства Магии, а как о Хьюго Уизли. Даже Сириус (он под неодобрительные взгляды МакГонагалл пел кричалки с трибун) после победы Гриффиндора стал относиться к нему с большей симпатией. Лили пришла к выводу, что малыш Хьюго повзрослел. О матче забыли довольно быстро. По мере приближения бала девушки с пятого курса и старше возмущались все больше, словно за каждую минуту стенаний им платили по мешку галеонов: то выбор ткани в "Мантии" им не по нраву, то прически из "Ведьмополитена" неподходящие. Лили подозревала, что они просто недовольны кавалерами - саму её пригласили дважды, и оба раза семикурсники, абсолютно ей незнакомые. Она с неловкими извинениями отказала обоим, твёрдо решив, что на бал придёт в одиночестве. Тем более, Сириус на днях мимоходом пошутил, что вытянет из нее танец - после этого Лили отсутствие официального кавалера и вовсе перестало волновать. Мальчишки, в большинстве своём, по-прежнему относились к балу без энтузиазма. Бедный Дик Соммерсби, у которого, кажется, была балофобия, за пару недель утонул в приглашениях от кокеток-младшекурсниц и томных семикурсниц. Зато Хьюго довольствовался женским вниманием в полной мере. - Как ты думаешь, - обратился он однажды за обедом к Лили, - с кем мне пойти? Меня пригласила Констанция Вебер - вон та блондинка, Дениз Малкольм - вон она, рядом с Марлен, и Мэйси... - Мэйси? - удивилась Лили. - Мэйси тебя пригласила? - Ну да. Это ведь её маму убили? - Да, - нахмурилась она. - Только при ней не вздумай об этом сказать. - За кого ты меня принимаешь? - Она тебе нравится? - Ну, не то чтобы... Вообще, она ничего. Просто немного странная. В чем именно Мэйси странная, Хьюго отвечать не стал. Он раскраснелся и вернулся к поглощению пирога с патокой. Из Большого зала шестикурсники рваной толпой направились в старый неиспользуемый класс на втором этаже - на занятия бальными танцами, организованные за десять дней до Хэллоуина. МакГонагалл вознамерилась поставить учеников на ноги и, исходя из опыта Святочного бала, сделать их менее похожими на несносных обезьян. Лили мрачно оглядывалась на хихикающих Дарину и Лану. - Добрый день. - В класс вошла миссис Дагворт - сухопарая женщина с зализанными волосами и безупречно прямым станом. Ее напускная суровость исчезала вмиг, стоило ржавому патефону затянуть бальную песнь - в танце эта немолодая женщина кружилась лебедем. - Я надеюсь, все вы хорошенько потренировались. Если кто-то успел забить себе голову ерундой, я напомню: сегодняшнее занятие - последнее, и завтра на балу, где буду присутствовать лично я, более десятка важных людей, а вместе с тем и Попечительский совет, вы представите полную картину своих десятидневных трудов. Те, кто лениво уворачивался от занятий, немедленно выдадут себя, я вам обещаю! А кое-кому, как показала практика, - взгляд зорких бесцветных глаз скользнул по Хьюго, - и сотня тренировок не окажет помощи! Тот надулся, девочки, окружившие его, с улыбочками переглянулись. Лили помнила, сколько раз кузен с его медвежьей грацией отдавил ей ноги, и согласилась с преподавательницей. - Итак, приступайте,- миссис Дагворт махнула палочкой, и по классу полилась торжественно-трепетная мелодия. Когда образовалось с десять пар вместо положенных пятнадцати, преподавательница коршуном набросилась на упрямо жавшихся к стенке одиночек. Лили уже подумывала сбежать, но миссис Дагворт подвела к ней Дика (на его лице застыло выражение ослиного упрямства) и одним своим взглядом велела забыть о всяких глупостях и начать уже танцевать. Двигался он вполне сносно, хотя и немного бестолково. "Уж лучше Дик, чем кто-нибудь из когтевранцев". Вскоре, на исходе шестой мелодии, Лили начала чувствовать себя не в своей тарелке. Ей казались глупыми все эти движения, все это нелепое кружение, постоянные столкновения... - Вы должны открыть себя танцу! Задействовать каждый участок тела, каждую клетку, распахнуть свое сердце настежь! Позвольте музыке распустить в вас цветы! - Как это? Я их даже не удобрял! - пошутил Алекс Мэттьюсс, и все захохотали. "Я не должна танцевать с Диком. Я не хочу. На его месте должен быть кто-то другой". К восьми часам вечера следующего дня замок блестел чистотой и великолепным праздничным убранством. С потолка свисали гроздьями изящные омелы, переплетавшиеся в косу с тонкими нитками гирлянд. Стены украшали шелковые полотнища традиционных хогвартских цветов - красного и золотого, синего и бронзового, желтого и черного, зеленого и серебряного. Таинственная мгла томно подступающей ночи рассеивалась чудесным сиянием ламп, прикрытых разноцветной сетчатой тканью, как робкие девушки - фетровыми шляпками. Подле них кружили, словно зачарованные мотыльки, миниатюрные феи с тонкими птичьими голосками и крыльями столь же хрупкими и прекрасными, как бабочкины. В холле раскинулась невероятной для осени свежести ива, с ее печально тянущимися к земле ветвями и листьями цвета темной зелени. Вокруг нее летними осами плавали девушки в платьях из цветастого шелка, сатина и шифона, смеющиеся, с кокетливыми улыбками юности на лицах. Рядом немного робко выхаживали, очарованные их красотой или собственной глупостью, молодые и совсем маленькие студенты. Лили смотрела на предторжественную суматоху сверху вниз. Только сейчас, спускаясь по ступенькам на высоких каблуках, угрожавших чертовски неприятным падением по лестнице, она понимала, насколько неудобно порой быть девушкой. Грива волнистых темных локонов спускалась до обнаженных острых локотков, подпрыгивая при каждом движении, скользя по стянутой на талии темно-синей ткани платья. Длинные ресницы, прыгавшие на веках тенями бабочкиных крыльев, обрамляли глаза цвета послененастного лазурного неба. Сейчас они светились особенно ярко, почти лихорадочно. Цокнув и едва не пристукнув себя по голове от досады, она отвернулась от скопления людей внизу и со всей возможной аккуратностью натянула серебряную маску. "Он узнает меня? Узнает или нет? Видны только губы, и лоб чуть-чуть... Мерлин, конечно, нет, кто же может узнать человека по губам!" Людей, уже надевших маски, можно было сосчитать по пальцам. Дверь в Большой зал была закрыта и не впускала торжественную процессию. До восьми часов оставалось несколько минут. Лили осталась ждать на предпоследней ступени. Откуда-то из толпы ей послышался смех Дарины и Ланы Пьермонт. "Ну конечно, куда же ты денешься, ты просто не могла не прийти. Поди чуть не умерла от любопытства, пытаясь выяснить, где я. Хорошо, что в Хогвартсе есть Выручай-комната. И ты о ней не узнаешь. Не от меня". - Эй! - Ее потрясли за плечо. Она боязливо обернулась и с облегчением вздохнула, узнав рыжие лохмы Хьюго и кудряшки Мэйси. Тот был одет в новенький с иголочки костюм, а Мэйси - в длинное бирюзовое платье с подолом. Лица обоих скрывали черные одинаковые синие маски с жемчугом. - Ты чего одна? - Хорошо выглядишь, - улыбнулась Мэйси. - Спасибо, - Лили смущенно рассмеялась и оглянулась, но Сириуса нигде не было видно. - Ты тоже. - Ты одна? - не отставал кузен. - Это временно. - Тебя пригласил кто-то? Кто? - Нет. - Тогда почему... Лили усмехнулась. - Слушай, не морочь голову, я просто знаю, что не буду сегодня стоять у стеночки и прятаться от всех. Просто поверь. Кузен скуксился и кивнул. В холл вдруг полилась ручейком музыка, все начали голосить и рукоплескать. Двери отворились. Когда Лили, Хьюго и Мэйси одними из последних, сформировавшиеся пары стояли посреди зала, окруженные толпой зрителей. Лана с семикурсником Иваном Темниковым кружились на месте в ожидании, остальные неловко переминались с ноги на ногу. На них смотрело столько пар глаз, что никто бы и не взялся считать. Узнавались родители однокурсников - влиятельные люди в нарядных шелках и скромно одетые министерские клерки, - и профессора, одетые в свои лучшие мантии. МакГонагалл, одетая в изумрудно-зеленую мантию, величественно смотрела на всех с накрытого бархатом подиума рядом с преподавательским столом. Музыканты в белоснежных одеяниях, находившиеся по правую сторону, верховодили переливчатой приветственной мелодией. У Лили захватило дух от всего этого величия. - Хочешь, потанцуем? - предложил Хьюго Мэйси. Та зашлась румянцем. - Если ты хочешь... Мне это вовсе не принципиально. Подумав с несколько секунд, Хьюго поймал ободряющую улыбку Лили и повел спутницу к парам. Медленная мелодия заскользила по залу, захватив в свои сети десятки студенческих пар. Не такое зрелище Лили доводилось видеть на занятиях. Они словно начали следовать указаниям миссис Дагворт, они открыли свою душу танцу. Партнеры, переплетая пальцы и касаясь друг друга разгоряченными от волнения пальцами, гармонировали, как вода и огонь, как ветер и снег, как хищник и жертва... На плечо легла рука, и Лили, содрогнувшись всем телом, обернулась. Скрытое маской лицо застыло в нескольких дюймах от ее глаз. Темные от полумрака глаза смотрели на нее уверенно, не моргая, и... жадно, как будто пытались выпить.Лили почувствовала, как горло сдавливает невидимая рука. - Ты ждала меня? Растерянность накатила одновременно с непониманием. Кто это - не могло уложиться в голове, но подсознание ответило само, и с губ слетело имя: - Скорпиус. Как она могла не заметить его светлые, почти белые волосы? И почти бесцветные глаза за маской, в полумраке кажущиеся темными, как ночь? И эта маска... вычурная, украшенная перьями - наверное, павлиньими! "И он ничем не пахнет". - Ты ждала? - спросил он, снимая маску. Он аккуратно пригладил волосы. "Где-то в этой толпе Сириус, и волосы волнуют его гораздо меньше, чем я". - Ждала меня? - Я и не думала, что ты придешь. - Как я мог не прийти? - Тонкие губы растянулись в улыбке. Лили почувствовала, как ее начинает распирать от жалости и... отвращения к себе. "Мерлин, как можно быть таким чудовищем?". - Ну... я же не знаю, что ты планируешь. Как дела? - На удивление хорошо, знаешь ли, учитывая, что день ото дня приходится скрываться от Розы все тщательнее. У тебя все в порядке? Ты кого-то ищешь? - Да н-нет, я просто... - Под проницательным взглядом Малфоя ей хотелось сжаться, но она постаралась взять себя в руки. - Меня кое-кто ждет, извини, я подойду попозже, ладно? Смотри, сколько здесь девушек, пригласи кого-нибудь... Я тебя найду, хорошо? - Мне не нужен кто-то. Мне нужна ты, - сказал он, но Лили, скрывшаяся за парой танцующих, его не услышала. Лили с натянутой улыбкой наблюдала за Хьюго и Мэйси. Общение со Скорпиусом всегда оставляло горький и жалостливый осадок, и она предпочла бы оказаться на краю земли, лишь бы не видеть его. "Нет, я не чудовище. Чудовищам куда легче. Я бы ничего не чувствовала". Заиграл бодрый и горячительный, как шампанское на столах, Венский вальс. Он подобрался к ней почти незаметно, но стремительно и опрометчиво - словно охотник, заприметивший маленькую неуклюжую лань. Его губы изогнулись в улыбке, он поцеловал ее руку и, приобняв, повел танцевать. По лицу Лили пошли пятна, и, если бы она смогла соображать о чем-то, кроме теплых пальцев на ее талии, она бы обрадовалась своей маске. - Прекрасно выглядишь, - прошептал Сириус, заправив за ухо локон, лезший ей в глаз. - Вопреки обыкновению, да? - усмехнулась Лили. - Не пытайся меня смутить. - Я еще не пыталась. Их захватило с головой - то была жажда музыки, танцев, или чего-то иного. Не желая того, не думая ни о чем, кроме себя, они приковывали восхищенные взгляды и призывали восхищенные вздохи. При всей полноте синхронных движений они танцевали так, словно приспосабливались к правилам им одним известной игры. И не казалось возможным понять, играют они против друг друга или против всего мира. - Как ты научился танцевать? - Мамаша, - ответил Сириус коротко. - С раннего детства она вдалбливала в меня столько бесполезных умений - от раскладывания салфеток до выбора подходящей ленты для ордена, который я так и не получил, - что о танцах и говорить не приходится. - Моя учила меня орать. Меня и всю улицу. Танцы были для нее слишком банальны. - Твоя не учила тебя отрезать головы эльфам и не заставляла тренироваться на тыквах, - изогнул губы Блэк. "Чувствовать танец каждой клеткой тела... Да, миссис Дагворт от восторга на руках бы меня носила. Это и вправду происходит именно со мной? Я действительно здесь, на балу, я танцую? Не сижу в своей комнате, проклиная Клэр Пьермонт? Быть может, все это сон, и просто не нужно было так часто открывать любовный напиток..." - Что здесь делает Малфой? - резко спросил Сириус. Лили оглянулась туда, куда устремил хищный взгляд Сириус. Скорпиус стоял, прислонившись к стене, совсем неподалеку от них. Идеальное место для наблюдения. - Наверное, пришел развеяться. Я бы на его месте каждый день сбегала. Блэк хмыкнул: - Заставь тебя кто-то силой выйти замуж, оказался бы задушенным в собственной постели. А Малфой - мягкотелый слизняк. Я чувствую его трусость через весь зал. Я встречал немного Малфоев за всю свою жизнь, но этот - идеальнейший представитель своего семейства. Пронырливый и увертливый. Парень многого добьется, если захочет - но какими путями? - Почему ты о нем так думаешь? Сириус медлил с ответом. Оглянувшись на Малфоя, он ухмыльнулся и подправил маску, съехавшую Лили едва не на губы, и прошептал: - Он умеет давить на жалость. Пойдем-ка, поболтаем с нашим домашним хорьком. Лили, инстинктивно чуя опасность, чуть было не попятилась, но Сириус уже растворился в толпе, и она рванула за ним. - Что привело тебя сюда, Малфой? - Скорпиус поднял на Сириуса бесцветный взгляд, а затем посмотрел на Лили. Та подошла ближе, как бы совершенно случайно вставая между обоими. - Я что-то не припомню момента, когда меня обязали перед тобой отчитываться, - ответил он с холодным презрением. - О, Мерлин, злые нынче хорьки пошли! - пожаловался Сириус Лили. - Не успею я моргнуть, как этот злой малый вонзит в меня свои зубы. Пообещай, если я умру, ты будешь мыть мой мотоцикл каждую неделю. - Хорьки - это млекопитающие из семейства куньих, - процедил Малфой. Его щеки пошли розовыми пятнами. - Я и представить себе не могу, сколько нужно выпить, чтобы меня с ними перепутать. И как танцевать в подобном состоянии - тоже за гранью моего понимания. Тем более, с собственной студенткой. - Ты слишком высокого мнения обо мне. Пьяным я скорее предпочел бы увидеть мертвого Малфоя, а не Малфоя-хорька. - Да хватит вам! - воскликнула Лили. - Брось, мы и не начинали. - А что, по-твоему, сейчас происходит? - Дружеская беседа. - О да, действительно, они все именно так и выглядят. - Что это там? Она только сейчас поняла, что музыкальное сопровождение их "дружеской беседы" стихло. Нависшую тишину накрыл всеобщий шепот. Лили поймала взгляды стоявших неподалёку семикурсников и обернулась к сцене. Раздался протяжный вопль. Музыканты лежали подле инструментов, а под ними пылала в полутьме лужа чего-то красного. ... Крики отскакивали один от другого, и зал тонул в них, словно в ещё одной кровавой луже. В двери единым потоком рванула толпа разноцветных пятен, испуганных лиц и диковинных причёсок. Посреди толкотни общих воплей и испуганного гомона, Лили различалась один голос, что кричал ей в ухо: - Беги! Беги и не снимай маску! Сириус стащил с себя маску и бросил вон, рванул сквозь мощный поток людей, и волосы его, словно маяк, зашлись красным светом горящего вдалеке заклинания... Раздался громоподобный смех. Вместе с мелькающими тут и там вспышками раздались вопли. Лили смотрела туда, где только что растворился Сириус. - Нет... - Лили, надо уходить! - кричал на неё Скорпиус. Его глаза блестели от ужаса. Лили медленно потрясла головой. За потоком людей Сириуса не было видно. Её дернуло, рвануло вперед, но... - Что ты делаешь?! - Крики Малфоя ударялись о сознание, ударялись и горели, как куски пергамента в огне. - Нам в другую сторону! Лили побежала, но Малфой поймал её за руку и потащил к выходу. Она пыталась разглядеть Сириуса сквозь рваные остатки толпы. Рядом с преподавательским столом мелькнула зелёная вспышка. Вспышка Убивающего заклятия. Лили оттолкнула Малфоя. - Ты сошла с ума! Бежим за остальными, иначе умрем! - Иначе он умрёт! Скорпиус обхватил её за талию, но Лили со всей силы двинула ему ладонью по щеке и рванула назад. - Дура! - кричал он ей вслед. - Глупая наивная дура! Вокруг роились безжалостным осами проблески проклятий. По всему залу группы волшебников танцевали друг с другом свои странные и страшные танцы. "Беги и не снимай маску!" Лили стащила маску и выбросила. Она не бежала по залу, она рассекала воздух, минуя лабиринты летящих со всех сторон страшных проклятий. Она увидела Сириуса сражающимся с высоким человеком в капюшоне. Они обменивались проклятиями с такой взаимной ненавистью, что становилось понятно: они знакомы очень хорошо и очень давно. Пальба вокруг продолжалась, и всем было наплевать на Лили Поттер, застывшую от дикого, неуправляемого ужаса и бритвенно-острого страха посреди кровавого бала. Пол зала уже окрасился в красный. Человек в капюшоне не замечал ее. Лили схватила первый попавшийся на глаза подсвечник и швырнула в его спину. Заклятие Блэка, рванувшего в орка стремительнее молнии, тут же поразило его. Сириус бросился к Лили еще быстрее. - Я сказал тебе бежать! - вскричал он. Рядом промелькнула тень, и Блэк оттолкнул Лили на пол. Она тут же воспользовалась бессознательным состоянием поверженного орка и стащила у него палочку. Неподалеку Смит угодил в сети низкорослого волшебника с бородкой, и Лили кинула заклинание прямо ему в спину. Еще дальше мракоборцы бились с кучей приспешников Лестрейндж, и, когда один из них грохнулся на пол, Лили разглядела на его груди перевернутую восьмерку. "Знак бесконечности". Пол был усеян телами. Оборачиваясь на каждый вскрик, каждый клич и выкрик, Лили с обострившимся до шороха слухом рысцой добралась до ближайшего. С белоснежно-бледного лица на нее смотрели остекленевшие голубые глаза. Она пощупала пульс. - Мерлин, как же оно... Согревающее заклинание... Ну же... Мерлин, помогите мне!!! - Из глаз потекли горючие ручейки слез. Ей показалось, что роковые спасительные секунды канули в Лету, когда иссохшие губы наконец прошептали: - Фоверус! Мракоборца охватило теплое оранжевое свечение, он закашлялся, и Лили, прикрыв его щитом от заклинаний средней сложности, обернулась на Сириуса. Его загнали в угол двое. Лили бросилась к нему, но путь ей загородило нечто в ярком платье, с собранными в прическу седыми волосами. Его склизкое серое лицо с трупными пятнами стало еще страшнее от усмешки, из бесцветного глаза вылезал жирный белый червь. Лили швырнула в инфернала заклинание огня, и, уронив взгляд на двоих орков, от чьих вспышек уворачивался Блэк, откинула монстра прямо на них. Сириус увернулся. По его рубашке ползло красное пятно. Орки загорелись от инфернала, словно от фитилька. Под мелодию криков ненависти и ужаса Лили бежала к Блэку, готовая кричать вместе с горящими, и с подступающим отчаянием опустилась перед ним на колени. Темно-красная кровь орошала пол. - Сириус, - звала она, тряся его за плечо. - Сириус! Сириус, посмотри на меня! Сириус, я здесь, открой глаза! Сириус! Из-за черных ресниц выглянула темная синева. Уголки губ приподнялись. - Это ты, Солнышко? Меня кто-то зовет. Разве ты не слышишь? Это Сохатый с Лунатиком. Они ждут меня давным-давно. - Нет, Сириус... - Просохшие было слезы потекли из глаз с новой силой. Лили смотрела на него с замиранием сердца: на то, как струится кровь по его рубашке, на лихорадочно шепчущие что-то губы, на едва приоткрытые глаза. Она смотрела на него, и внутри у нее все разрывалось. - Сириус, нет, слышишь меня, не уходи! Не слушай их! Они хотят увести тебя, они хотят твоей смерти, они хотят убить... Сириус, - она склонилась над ним, сжав болезненно бледное лицо в ладонях. Ее слезы текли по щекам, стекали по подбородку прямо на его окровавленную рубашку. Волосы лезли в глаза. - Мерлин, пожалуйста... Сириус, открой глаза, я здесь, посмотри на меня, я никуда не уйду, я всегда буду рядом. Не уходи... - Что это с ним? Появившийся рядом мракоборец оттолкнул Лили, и она с трепетом и вскипавшим ужасом наблюдала за тем, как рубашку Блэка распахнули. Лили судорожно сжалась от ужаса. В животе Сириуса зияла черная дыра в струпьях. - Проблемка? - раздался голос позади. Это был мужчина в коричневой мантии, светловолосый и кудрявый, словно ангел, с ангельскими же голубыми глазами. Лили узнала нашивку на груди. Приспешник Лестрейндж ласково улыбнулся ей. - Мисс Джезабель клятвенно обещала покончить с тобой до Хэллоуина. А ты что-то не торопишься умирать, Лили Поттер. Ей это не понравится. Ей это очень не понравится. Лили швырнула в него оглушающим заклинанием, но орк, насмешливо улыбнувшись, отбил его. Она послала еще, и он вновь миновал его - с легкостью, почти играючи. - Я ожидал большего, - ехидно улыбнулся блондин. - Это все, на что ты способна, правда? Лили метнула в него очередное проклятие, и тот рассмеялся. Ему ничего не стоило просто отступить назад. Девушка следила за каждым его шагом, собирая в руку весь разрастающийся гнев. - Всемогущая Моргана, да ты совершенно ни на что не способна! Скажи честно, в Лабиринте тебе просто повезло? Сила случая - не более? Деточка не унаследовала папочкиного таланта, правда? Взгляд Лили упал на ряд бокалов за столом преподавателей, она порывисто махнула палочкой и послала их в сторону приспешника Лестрейндж. Тот ловко отбил летящий в него рой прямо в стену, оставив от него лишь кучу осколков. - Уже лучше, моя маленькая бездарность. Щемящий гнев обратился в кипящую ярость. Палочка Лили рассекла воздух, и с потолка на орка полетела, звеня хрусталем, люстра. Лили чувствовала, как уходит из-под ног земля, как дрожит от предвкушения полного удовлетворения каждая клеточка тела... В последнее мгновенье орк отбежал, и Лили вновь поразило, как мечом, разочарованием. - Еще лучше. - Идиотская улыбка не сходила с его лица. Очевидно, избежанию смерти он радовался глубоко внутри себя. - Ты чувствуешь, как наполняет тебя ненависть? Чувствуешь, Лили Поттер, что готова убить человека? - Он обнажил зубы и подступил так близко, как можно, чтобы не касаться ее. - С каждым днем ты все больше сгниваешь. Не веришь? О, поверь, скоро почувствуешь, каково это - просыпаться с чувством ненависти и с ним же ложиться спать. Мисс Джезабель никого не забывает. Внезапно он дернулся, словно раненое животное, и мгновеньем позже его тело грохнулось на пол кучей тряпья. Рука Сириуса, державшая палочку, судорожно дернулась, и он повалился. ...Лили помнила каждое лицо, смотревшее на неё при выходе из зала. Сириуса уложили на носилки и оставили в углу рядом с остальными ранеными, и Лили не приближалась к нему с тех пор, как ей сказали: с ним все будет хорошо. Она верила, она хотела в это верить, хотя перед глазами по-прежнему стояла страшная рана на его животе, с каждой минутой тянущая свои кошмарные лапы все дальше и дальше. Вокруг реяли страх и смерть. Студенты с безмолвным трауром смотрели издалека, как льют слёзы над погибшими их однокурсники, друзья и знакомые. Хьюго неловко гладит по плечу Мэйси Кэролл, застывшую на коленях перед телом Марлен Моррис. Ещё трое семикурсников, укрытые от всех смертью и простыней, лежали возле ивы, что тянула к ним свои ветви в несчастной попытке приласкать холодные тела. Все, кто не был окован ужасом и трауром, шептались между собой. - Марлен увидела, как они напали на второкурсника, и накинулась... Мы сначала даже не поняли, что произошло. Она всегда была такая тихая... - В тихом омуте... - Да уж... Стоявшая рядом Лана - единственная с шестого курса Гриффиндора, кроме Хьюго, кто не эвакуировался, - вдруг тронула Лили за плечо. Из распахнутых настежь дверей Большого зала двое мракоборцев выносили тело. Лили узнала руку, сухую, морщинистую, в пятнах - она выглядывала из-за белой простыни, словно робеющий паук. У Лили перехватило дыхание. Она чувствовала это раньше - в далёком детстве, когда Роксана однажды разозлилась и со всей силы дала ей кулаком в живот. - Не послушалась приказа... Непозволительно для преклонного возраста... Слишком большая нагрузка... Страшное проклятие... В Хогвартс определят нового директора... Лили встретилась взглядами с Ланой. В её глазах плескался ужас, и Поттер отошла, как будто это могло защитить ее. Лили с окаменевшим сердцем и постепенно каменеющим телом присела на колени перед Сириусом, и, воровато оглянувшись, погладила по голове. Волосы в привычной небрежности падали на лоб, как будто их обладатель сам, по обыкновению, смахнул их. - Опять ты, - хмыкнул кто-то позади басовитым мужским голосом. Его обладателем оказался молодой парень с волосами до плеч и щетиной.- Смотри, Блумс, к Блэку невеста пришла. - Да это же начальникова дочка, - отозвался Блумс. - Эй, Розенферд, помнишь её? - Конечно, помню, - сказал ещё один голос, хрипловатый. - По её приказу тебя атаковали вилки, и тебе неделю пришлось ходить, как говорила моя жена, в горошек. Блумс скривился, и рядом материализовался немолодой мужчина, показавшийся Лили жутко знакомым. Он опустился рядом с Лили и окинул Сириуса оценивающим взглядом. - Он скоро поправится. Главное в этом деле - как можно раньше оказать помощь. - Это сильное проклятие? - Каждое проклятие сильно по определению. Небольшая царапина может разрастись до размеров машинного колеса, а неприметная рана - до огромной язвы. Ему уже ничто не угрожает. Он положил руку на её плечо. "Лестрейндж была неприметной царапиной. А теперь раскинулась язвой по всему магическому миру". - Это, наверное, страшно. - Лили подняла взгляд на старика, и от взгляда серебристо-серых глаз внутри что-то сжалось. - Испытать такое в школе. И погибнуть в семнадцать лет, неоперившимся птенцом, который и жизни-то не видел. Много несправедливости и жестокости в этом мире, но одно дело просто знать это, другое - увидеть своими глазами, и третье - испытать на себе. - Да. Наверное. - В Министерстве сделают все, что смогут. - Они не вернут нам мёртвых. - Никто не в силах вернуть их, - согласился Розенферд. - Но Министерство устроит все, как положено. Церемонии... Память погибших почтут прощальными речами. - Да. - Лили оглянулась, чтобы увидеть безжизненное тело Марлен. - Но мертвые их не услышат.