Восстать из пепла

- Это все новости на сегодня, Рон? - Нет еще. Они добрались до окраин Уэльса и напали на малозаселенную деревушку. Мы... пришли слишком поздно. От домов остались одни щепки, весь скот перерезали, а люди... У местной церквушки была сложена гора изуродованных тел. Мы их похоронили, но тот чудовищный смрад, клянусь, остался надолго. Зато нашли парочку детей - их накрыло обломками, но они легко отделались. От шока пока и слова вымолвить не могут. За круглым столом гостевой малфоевского поместья находились едва ли больше дюжины человек. Гарри Поттер, с несомненной и безоговорочно принятой в Ордене Феникса властью, прищуренными за стеклами очков глазами смотрел перед собой. Лицо его было безукоризненно серьёзно, даже несколько сурово: впрочем, редко в Ордене находился человек, способный выдавить из себя улыбку на собрании. По левую руку от Гарри строчил на длинном пергаменте Альбус, а по правую Сириус Блэк сверлил немым взглядом столешницу. - Где эти дети сейчас, Эрни? Эрни? - Что, прости? - спохватился собеседник - полноватый блондин лет сорока, в новенькой с иголочки мантии, на которой позерски красовался Орден Мерлина. - Я спрашиваю, где дети, которым удалось спастись от лап орков? Ты у нас отвечаешь за опеку над жертвами. - А-а, - протянул Эрни, как будто слышал об этом впервые в жизни. - Мы отправили их к остальным, конечно же... У них... Э-э... Вроде все нормально. Глаза Гарри Поттера блеснули всполохами огоньков свечей. - Вроде бы? Они на твоём попечении! - Альбус вздрогнул, словно бьющая из отца злость коснулась его, но продолжил писать как ни в чем не бывало. - Как, ответь на милость, на посту опекуна может находиться человек, которому совершенно наплевать на подопечных? И по какой причине я обязан доверять человеку, которого одежонка беспокоит больше комфорта людей?! - На моём попечении сотни людей! Мне просто физически не хватит сил выслеживать каждый шаг! - высоким от возмущения голосом оправдался МакМиллан. - Весь мой отдел ради составления отчётов работает сверхурочно, и что мне, прикажешь, отсиживаться вместе с ними?! Я пятнадцать лет тружусь на этой должности! Я их непосредственный начальник, мои привилегии… - Тот, кто задирает нос, нередко ударяется им о потолок, - как бы между прочим заметил Сириус. Из его глаз исчезла мутноватая сонная пелена. - Если Эрни не справляется с должностью, думаю, следует найти ему замену. - Никому это и даром не нужно, - буркнул МакМиллан. - Даром, может, и не нужно, но зарплата и заманчивые перспективы кого угодно переубедят. Эрни покраснел. Перспектива потери должности явно не радовала его. - Погодите, не гоните гиппогрифов, - наконец посчитал нужным вмешаться Рон. - Эрни в одиночку не справляется, так? Значит, нужно отыскать ему хороших помощников. - Или просто-напросто забить на этих беженцев. Сидящие обернулись так резко, что едва не сломали шеи. Ал уронил перо, и по пергаменту поползла чернильная клякса. - Ты знаешь, что это невозможно, Фред, - ответил Гарри. – Эти люди не справятся без нашей поддержки. Мы кормим их, одеваем, даем крышу над головой. Лишить их всего этого – значит встать на одну сторону баррикад с Лестрейнджами. - Это вы так говорите. - Фред вздернул подбородок. – А я вот думаю иначе. Нищие должны заботиться о себе сами, а так живут за наш счет припеваючи. Их содержание отнимает наше время и деньги. Мы тратим на них кучу галеонов, а они небось проклинают нас перед сном. - Очередное цирковое представление имени Роксаны Уизли. Горланить по кабакам ей надоело, и она решила вправить мозги младшему братишке. - Сириус смерил мрачным взглядом пестрое одеяние младшего Уизли: оранжево-зеленый пиджак с пошловатой надписью, клетчатый цветастый платок на шее, а пальцы обвивавало множество кричащих яркостью колец. – Рядом с тобой можно ставить табличку «Если бы овощное рагу было человеком». - Это современная одежда, - зло процедил Фред. По скулам пробежали розоватые пятна. - В любом случае, это лучше, чем ботаническое барахло Ала. Или твои шмотки, мода на которых сгинула вместе с мамонтами. Не понимаю, как ты выходишь в этом старье на улицу. - О, Мерлин, я сгораю со стыда, - саркастично протянул Блэк. Он пихнул Ала в плечо. - Ты это слышал? Человек-рагу обвиняет нас в безвкусице. Возможно, это худшее, что мы слышали в своей жизни. Вряд ли мы уже оправимся. Альбус едва слышно хмыкнул. Слушать наставления человека-рагу в его планы не входило. - Хватит, - одернул Гарри, стоило возмущенному Фреду открыть рот. - Эрни, я переговорю с Кингсли насчёт тебя. В ближайшее время жди помощников. Рон, в Норфолке больше не было нападений? - Нет. Мы отправили в патруль лучших из лучших. Орки вторую неделю не суются. - Хорошо. Все могут идти. В безмолвных взглядах орденцев просияло немое облегчение. Они заторопились к выходу - сонные, с засевшими под глазами кругами. Как только за последним из них захлопнулась дверь, с лица Гарри спала пелена спокойствия и непоколебимости. Плечи пожухли. Он устало откинулся на спинку стула и принялся массировать виски. - Кажется, друг, тебе пора отдохнуть. - Я отдохну не раньше, чем все это закончится, - сказал Гарри твердо. - Рон прав, - сказала Гермиона, сегодня необыкновенно молчаливая. – Вспомни, пожалуйста, когда ты в последний раз спал дольше четырех часов или ночевал дома. - Я многого не потерял. Джинни днюет и ночует в редакции, а Джеймс и Ал не появлялись дома с сентября. - У нас всех много дел, - заметил Рон, тяжело приподнимаясь со стула. Тот заскрипел, явно радуясь, что больше не придется выдерживать его тушу. – Как будто мы слишком долго наслаждались мирной жизнью – а за нее ведь и счетами в Гриннготтсе не расплатишься. Но я бы попробовал. Этот бал в Хогвартсе… как там его назвали в прессе? Кровавым? Гарри и Гермиона переглянулись с едва заметным горестным пониманием. В ночь после злополучного Хэллоуина созвали срочное собрание Ордена, на котором им было доложено о гибели четырех учеников и Минервы МакГонагалл. Члены Ордена стучали кулаками по столу, переругивались – да все было без толку. Событие кануло в прошлое, но оставило за собой подмеченный смекалистым журналистом «Пророка» кровавый след. Директриса ринулась в бой, а студенты последовали ее примеру. И были похоронены они все, вероятно, в один и тот же день. - Хорошо хотя бы то, что Хьюго и Лили отделались, - попытался приободрить Рон – главным образом, себя. - Хорошо? Я и представить себе не могу, как ей взбрело в голову кинуться в самую гущу битву, а ты говоришь – хорошо? – Гарри вскочил, и, гневно сжав руки в побелевшие кулаки, заходил взад-вперед. Усталость спала. – Что это за мания самоубийства? Почему, когда я пытаюсь всевозможными средствами оградить ее от опасности, она лезет в пекло? Может… может, Гермиона, ты была права? – Гарри тяжело вздохнул, поймав непонимающий взгляд сына. – Наверное, следовало назначить более серьезное лечение, нежели курс Сна без сновидений. - Она не сумасшедшая, - сказал Сириус, не дав Гермионе открыть рта. - Конечно, нет! – Миссис Уизли скрестила руки на груди, глядя на Сириуса с решительным высокомерием, словно на немыслящего птенца. – Тебе пора научиться учитывать детали и обдумывать множественные варианты развития событий. Посттравматический стресс мог обернуться чем-то более серьезным… Особенно, если учитывать, что Лестрейндж, сведущая в темных искусствах, могла с легкостью использовать ее кровь для ужасного ритуала! - Вы верили в этот бред все лето и держали ее в доме моей мамаши, словно зверя! И что, - голос Сириуса потемнел от издевки, - подтвердились ваши опасения? Убила она кого-то? Получила ты, Гермиона, удовольствие от того, что убедила всех заточить Лили в чертов дом? - Сириус, она сама решила… - начал Гарри. - Кинжал так и не нашли! – вскрикнула Гермиона звенящим голосом. – Я лишь хотела оградить свою семью от возможной опасности! Лестрейндж способна на такое, о чем страшно думать, и ты не смеешь укорять меня в том, что я пытаюсь защитить нас всех! Это страшные вещи, Сириус, страшные! Ты и сам это прекрасно знаешь! Я не хотела, - по бледным щекам Гермионы поплыли дорожки слез, - чтобы Лили, вдруг разозлившись на Розу… - Гермиона, нам всем тяжело, но я не хочу слышать такие вещи. – Гарри тяжело сел и, сняв очки, устало потер переносицу. Он закрыл глаза. Рон подал Гермионе платок и погладил по плечу. – Сириус, я надеюсь, ты и в следующий раз – надеюсь, его не будет – проследишь за безопасностью наших детей. Я не знаю, как объяснить Лили, что набрасываться на последователей Лестрейндж – верх абсурда. - Она. Не. Сумасшедшая. Если все люди, которые бросаются на помощь в такой момент – психи, то наш мракоборческий центр это лечебница для умалишенных. Уж кто-кто, а человек, жертвовавший своей жизнью ради других, должен это понимать. Гарри понимал, хотя и против своей воли. Перед глазами, минуя туманы многих лет, встал образ маленькой рыжеволосой девочки, чириканьем птенца умоляющей покатать ее на руках; образ девочки, плачущей из-за обидного слова кузена; и, наконец, образ девочки, которую всю жизнь задевала холеным равнодушием мать, и которую он, Гарри, безмерно любил. Альбус много раз пытался представить сестру, бежащую сквозь толпу испуганных до смерти студентов, но видел лишь не совсем давнее, но уже мутное воспоминание, в котором она с непроницаемым до боли и гордости лицом прощалась с ним перед Третьим испытанием. - Интересно, - произнесла Гермиона обыкновенно серьезным и суховатым тоном,- а никто не думал, может, у Лили была некая субъективная причина кинуться на Орков? Быть может, - миссис Уизли выдержала выразительную паузу, - она хотела кого-то спасти? Альбус удивился неприкрытой иронии, прозвучавшей в голосе тетушки. Взгляд Ала случайно упал на Сириуса, который, если и услышал насмешку, то тщательно это скрыл; разве что скулы у него порядком побелели. В голове юного Поттера зарделась постыдная и смутная мысль, но он постарался отбросить ее. «Нет, - думал он. – Точно показалось». *** В баре «Грейкот» стоял привычный шум. Неутихавшая болтовня лилась рекой, словно пиво из барного погреба, а вместе со смехом трещали о столы зияющие пустотой и бородой пены на дне стаканы. Табачный дым въедался в легкие ядом, и Сириус морщился. Джеймса, который поначалу – будучи трезвым – жаловался на мерзкий запашок забегаловки, не волновало теперь абсолютно ничего, кроме двух стаканов с покрытой бородой пены золотистой жидкостью, и, конечно же… - Так о чем мы с тобой говорили? – проговорил Поттер голосом только что проснувшегося человека. В его светло-карих глазах отражались пьяные золотистые искорки пива. - О том, как ты несчастен и одинок в этом жестоком мире, как непостоянны все девушки и бла-бла-бла. Сириус откинул волосы со лба и кинул поочередные взгляды на пиво и на друга, рассуждая, очевидно, не вылить первое на второго. - Мы об этом говорили? – удивился Джеймс. – Я даже не знаю, что значит слово «непостоянный». И что еще за «бла-бла-бла»? Что я хотел этим сказать? - Может быть, это сказал салат, в который ты упал? - Не было такого! – Джеймс раскраснелся от возмущения. Еще бы: обвинить в таком кощунстве! – Тебе приснилось. - Лучше бы мне твоя одиннадцатая пинта приснилась. Я, конечно, не могу утверждать, но мне все же кажется, что она была лишней. Джеймс устремил на него мутный взгляд. Сириусу казалось, он видит вместо него пивной стакан-мутант. - Я топил в нем свое горе, - буркнул он. – Ничего ты не понимаешь. Любовь… Полно разговоров об этой чепухе, полно книг с этими сахарными соплями. Да кому она нужна, эта любовь? Чепуха это – вот что. Дыра в сердце, и ничего больше. - Нет ничего хуже пьяного философа-любителя. - Ничего ты не понимаешь! Ты-то никогда не любил. - Не припомню, чтобы упоминал об этом. - Сириус откинулся на задние ножки стула и принялся смотреть над собой. - Подростком я предпочитал девичьим поцелуям мародерские шалости. Все вокруг, словно повинуясь какому-то дурацкому комиксу из женских журналов, переживали первую, вторую, третью любовь - но не я. Но на последнем курсе, когда рога Сохатого наконец преодолели призму ненависти Лили, а МакГонагалл устала назначать им наказания за ночные прогулки, все изменилось. - Сириус, заметив заинтересованность Джеймса, усмехнулся и засунул руки в карманы. На губах заиграла мимолетная улыбка. - Её звали Мэри Макдональд, и она сводила меня с ума. Именно с ней я понял, что значит быть потерянным для общества болваном. А она... Как сейчас помню, все никак не могла отличить лукотруса от нюхлера. Она была красива и явно не имела притязаний на должность Министра Магии. - С первой любовью всегда так. - Джеймс икнул и с ностальгией уставился в заполненный до краев стакан. На них упала тень. - Леди, вы что-то хотели? Перед ними застыла, подобно скульптуре яркой тропической птицы, женская фигура, в полутьме показавшаяся странновато мутной. Плотный красный платок скрывал пол-лица - только пронзительно-острые зелёные глаза глядели из-под тёмной челки. Женщина куталась в платки. - Кто вы? - Сквозь нетрезвость Джеймса пробилась настороженность. Незнакомка подплыла ближе и стянула с лица платок. - Я лишь странница, спустившаяся на землю для того, чтобы оттоптать её своими ногами. Позволите присесть? Сириус переглянулся с Джеймсом и галантно отодвинулся, освобождая место. - Пожалуйста. - Как вы добры. Не кривьте губы. В жизни меня чаще толкали, чем предлагали сесть. - Незнакомка вцепилась взглядом в Джеймса, и тот заерзал, для пьяного человека неожиданно бодро. Его попытки отвести взгляд были столь же наивны, сколь попытки не научившейся бегать антилопы избежать встречи с голодной гиеной. Пришёл черед Сириуса стать антилопой. Зеленые глаза застыли напротив темно-синих. - Занятный способ познакомиться, - хмыкнул Блэк. - Не смейся, коли не смешно. Ты красив, но душа твоя неспокойна. - Вы прочитали это на моём лбу? Женщина обнажила зубы в улыбке. В острых, словно заточенные клинки, глазах проползли всполохи настенных свечей. Сириус почувствовал, как по телу ледяной змеей пробежал холодок. Незнакомка освободила руку из засилья платков, и Блэк вздрогнул от холода её тонких бледных пальцев на своей щеке. Он попытался открыть рот, но не смог - язык не слушался, губы оказались словно сшиты друг с другом ледяными нитками. По всему телу расползались ледяные змеи: коченели пальцы, руки, шея. Даже волосы словно припорошило инеем. Женщина ласково погладила его по щеке. - Не морщись ты так. Знаю, не моей ласки ты ждёшь. Не удивляйся и слушай внимательно. Огонь горяч, а лёд холоден. Но подо льдом прячется огонь, и лишь упадёт последняя капля талой воды, пламя посеет разруху и смерть. Тьма пускает в человека когти, раны от которых не заживить ни целебным листом, ни живой водой. Лишь одним... Ради чего омоешь руки в крови. Придёт весна, и расцветет то, что казалось умершим. Свет умрет во тьме, если ты не спасешь ее! "Кто ты?" Гладкая шелковая кожа незнакомки пошла серыми струпьями. На месте носа начал зиять темный провал. Тьма, осевшая на глаза, поглотила зелень. Иссохшие бледно-синие губы обнажили гниль зубов. - Я та, кто пускает пепел по ветру. Я - все и ничего. Наши пути пересеклись второй раз, Сириус Блэк. Молись, чтобы он оказался последним! По телу разлился жар, а в глазах зарябили всполохи огня и обрывков разномастных платков. Сириус смотрел перед собой, но не видел никого, кто бы мог попросить его молиться. О чем?.. - Сириус, ты глухой, что ли? - Джеймс недовольно смотрел на него из-за пустого стакана. - Пошли комнату возьмём! А то опять каким-нибудь храпящим ослам самая лучшая достанется!