Восстать из пепла

- Тише. Не так резко. Делай выпад спокойнее, а не так, словно хочешь отрубить кому-то голову. - Может, этого я и хочу? - Не заставляй меня думать, что это действительно так. Давай еще раз. Следующему взмаху Сириус одобрительно кивнул. Дуэлянты застыли друг напротив друга с одинаково напряженными, сосредоточенными лицами, оставшимися без следа былых ухмылок. День ото дня дополнительные занятия становились все труднее, казались все непостижимее: Дик даже не предполагал, что в «махании палочками» необходима тонкость, Лили и Хьюго же с самого начала понимали, чем обернутся, казалось бы, легкие практикующие занятия по владению палочкой. Не бывало ничего легкого в уроках выживания – по определению. Никто не обещал, что будет легко, ведь дуэль, как музыка или театр, тоже искусство. - Какая разница, как махать палочкой? – утомленно, без интереса спросила Лили. Она порядком устала махать палочкой, тренируя плавные взмахи. Уже с пятнадцать минут они занимались только этим. Хьюго открыто зевал, то и дело роняя палочку (тренировки по квиддичу отнимали кучу сил), а Дик развалился на подоконнике по-королевски, даже не скрывая, что ничего не делает. На острый взгляд Сириуса, всем им до совершенства и его подмостков было далеко. - Ты не режешь индейку топором, правильно? Здесь то же самое. Каждому заклинанию – свой взмах, как к каждому блюду - прибор. Он играет большую роль в эффективности и должен соответствовать заклинанию, чем оно разрушительнее – тем резче взмах. Лили хмыкнула: - По мне, в таком случае, топор предпочтительнее. Хьюго сел на парту, закинув ноги, и спросил: - Ты нам расскажешь, что с Лестрейндж? Сириус не шелохнулся, но во взгляде его промелькнуло, когда он встретился им с Лили, нечто странное. Вина – или, кажется, что-то большее? Лили знала, что Сириус все таки не убил Лестрейндж, ее держали под строжайшим наблюдением в доме одного из членов Ордена – об этом он рассказал в один из уединенных вечеров у подножия горы, куда иногда они летали на мотоцикле. - Какая разница, что с ней? – резковато осекла Лили кузена. – Главное, она не в том состоянии, чтобы убивать людей. Газеты почти затихли. Нападений в последнее время меньше раз в сто. - Это ничего не значит, - заявил Блэк. – Министерство пытается успокоить людей ложью, а «Пророк» этому потворствует. Лили недоуменно взглянула на него. Он, в свою очередь, смотрел на нее как-то грустно, насмешливо, словно развеселенный глупой наивностью. Глаза его говорили: «как ты могла поверить в это, Лили, ты же не дура!». В животе что-то ухнуло, а в голове прояснилось. - То есть, ты хочешь сказать… - медленно, растерянно, с неуверенным пониманием начала она. - Все это время, что газеты дурили людям головы, Орки выпускали столько же крови, сколько и обычно, - горько отозвался Сириус. Мир перевернулся, а затем еще и еще, словно колеса автомобиля. – Ты и вправду поверила, что… - Откуда я могла знать, что это не так? – тут же взъерепенилась она. – Ты же отказываешься мне хоть что-то рассказывать! А я все это время думала… а они, оказывается… - Можно было и догадаться, что сборище клинических маньяков одним отсутствием Лестрейндж не вылечится, - раздраженно заметил Сириус. – На смену главному психу всегда приходит новый, это необратимо! Черт, Лили, это же само собой разумеющееся! Они продолжают убивать ради собственного удовольствия, когда не убивают – мучают до такой степени, что человек сам начинает молить о смерти… - Поэтому тебя так часто вызывали на рейды! И все это время ты сражался с Орками, зная, на что они способны, и даже не соизволил сказать мне?! - Хью, - громко позвал Дик, усевшись в позе, предрасполагающей к наблюдению. – Принеси попкорн, а? - И что я должен был сказать? – не на шутку рассердился Блэк. – «Эй, Солнышко, меня тут отправляют на рейд в качестве пушечного мяса, ты не против?» Или, нет, лучше: «Хм, ты не знаешь, где можно заказать памятник – так, на всякий случай?» Вид у него при этом сохранялся такой идиотский, что впору было смеяться, но Лили не смеялась. Она в принципе сомневалась, сможет ли смеяться впредь. - Можно было предупредить, - процедила она зло и отвернулась к окну. Хьюго и Дик глядели на обоих так, словно ожидали катастрофы. - Смысл? – беспечно пожал плечами Сириус. - «Смысл?»– она круто повернулась к нему. – Ты еще спрашиваешь? Ты издеваешься?! Ты что, считаешь, я тебе никто, да?! Если тебе интересно, мне не наплевать, что с тобой происходит, и вообще… - О, - умилился Дик, положив руку на сердце, - наши голубки ссорятся. Лили метнула на него убивающий взгляд: - Знаешь, куда я тебе сейчас палочку засуну?! – рявкнула она. Хьюго бросил на него предостерегающий взгляд, и оба они, не сговариваясь, тихонько побрели в сторону выхода. Дик как бы невзначай прикрывал мягкое место. - Я тебе не кто-то там! – продолжала Лили. – Мне не все равно, ранят тебя или нет, или вовсе… - Тем хуже для тебя, - произнес он с надменным спокойствием. – Ты спала спокойно, неужели я мог помешать этому, обеспечить тебя ночными кошмарами? Ты и без того напугана, прикажешь каждый день рассказывать тебе страшилки? Никогда. Тебе хорошо в покое. - Тебя могли убить раз сто, - голос ее дрожал, словно подкошенный лихорадкой, и был тих, как у тяжело больного. Слезы наполняли глаза и прожигали влажные дорожки на щеках. – А я об этом даже не знала. - Да что мне будет, Лили? Раны залечиваются, а смерть… я слишком живуч для нее. - Не всегда происходит то, чего мы ожидаем! – едва ли не вскрикнула она, глядя на затянутое тяжелыми тучами небо, пытаясь, если не перестать чувствовать, то игнорировать тепло его ладоней на своей спине. - Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на страхи, - прошелестел его голос совсем близко. – Слишком мало времени на нас и слишком много – на страхи. Бери от жизни все, чего хочешь, иначе в какой-то момент придется пожалеть. - Может быть, в какой-то момент я просто тебе врежу, чтобы ты не успокаивал меня всякой чушью? Сириус усмехнулся, несильно сжав ее пальцы. - Андромеда придет в неописуемый восторг, когда узнает о нас. Лучше, пожалуй, не говорить ей о том, что однажды ты мне здорово накостыляла. - Меня проклянут на всю оставшуюся жизнь. Снова. - Хотелось бы увидеть ваш бой. Получится довольно славно. – Он внимательно, без улыбки уже посмотрел на нее и спросил: - Когда мы расскажем Гарри? Слишком часто он в последнее время поднимал этот вопрос. Лили было не по себе при одной мысли о лицах изумленных, ошарашенных родственников. Сириус понимал ее. Но укрывать правду от Гарри, приходившегося ему – крестником, а ей – отцом, ему совсем не нравилось. Лили понимала его. - Я не знаю, - тихо сказала она. – В письме об этом, в любом случае, не напишешь, а возможности увидеться с ним у меня нет. - Я мог бы сказать ему сам. Она приподняла уголок губ и заметила: - Очень смешно. Он решит, что в тебя угодил Империус. Блэк блеснул глазами. Весьма демонстративным движением засунув руки в карманы брюк, он холодно промолвил: - Как скажешь. Через пару лет, может, и дождемся подходящего случая. - Сириус… - Бродяга, дуй к нам! – донесся внезапно голос, как из радиоприемника. Сириус вытащил из кармана сквозное зеркальце, откуда звучала страшная чужеродная мелодия грохочущих взрывов и криков. – Лондон, Уолл-стрит, 125. В баре есть камин! - Минуту. Неохотно позволив Лили поцеловать себя в щеку, он сухо бросил: «Увидимся», и, едва она успела его нагнать, с хлопком исчез в зеленом пламени камина. Лили, не помня себя и даже не вполне осознавая, что делает, закрыла дверь кабинета первым заклинанием, которое пришло в голову, опустилась на диван и принялась ждать. Минуты тянулись медленными улитками, пропитанными мерзкой слизью страха и одиночества. Секунду за секундой она ожидала, как появится он меж каменной кладки камина, уставший до смерти, но живой, скажет что-нибудь острое, но, по обстоятельствам, совершенно несмешное, попытается убедить ее, что все прекрасно, но она ему, конечно же, не поверит, и потому начнет проверять. Минуты шли за минутами, неумолимо острые стрелки алебастровых настенных часов двигались вперед. Часы тикали, вдалбливаясь в сердце жалящими порциями яда, и полтора часа спустя, которых Лили хватило, чтобы она немного сошла с ума, ей пришлось остервенело зажать уши. - Ну где же он? – спрашивала она у тикающих часов. – Почему так долго?! Часы ей не отвечали. Или отвечали, но на известном им одним языке. - Тик-так, - бормотали они методично. – Тик-так. Почему он всегда отправляется в самое пекло сражений, ни на что не взирая? Не слушает, что она говорит ему, не хочет слышать о ее беспокойстве? Плюет в лицо опасностям, на которые идет добровольно, словно не желая видеть то, что видно другим? Минуты шли за минутами. Стрелки часов рассекали круги, наступая по хороводу чисел. За окном вечерело. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Когда Лили начало казаться, что за плечами ее осталось несколько смертей, ядовито-зеленое пламя живо, ярко всколыхнулось. Сириус явился. Живой и жутко усталый. Она подавила облегченный вздох. Блэк, не глядя, даже, кажется, не замечая ее, завалился на диван, положив голову на ее колени, и вперил свой взгляд в потолок. Злой и опустошенный. - С тобой все… - Они убили моего напарника Майклсона, - глухо сказал он. В глазах – тьма и раздор. – Убили. Насовсем, понимаешь?.. Приковали к статуе и сожгли. Заживо. Мы с ним, знаешь, с самого начала патрулировали вместе… - Из горла его вырвался злым стенанием хохот, отрывистый, похожий на собачье лаянье. В глазах – тьма и раздор. Лили знала, что это значит. – Все вокруг меня умирают, Лили, знаешь? Дядя Альфард, Регулус, Джеймс и Лили, даже Римус и Тонкс не успели дожить… Всех забирают болезни, война – всех, но только не меня. - Ты не виноват в этом. Не нужно казнить себя за то, ты еще жив, Сириус. Лили гладила его по волосам, словно это могло занять у него хоть немного боли. Его опустошенный взгляд не сходил с потолка, в темноте и пустоте глаз рьяно полыхало пламя камина. Он не сказал и сотой доли мыслей, что безжалостно сверлили его изнутри. - Спой мне, - попросил Сириус. Это доказывало, что он еще помнит о ней. - Спеть? - Спой. Иначе, клянусь, я убью кого-нибудь. Лили ласково провела рукой по его щеке. - Что тебе спеть? - Что угодно. Недолго думая, Лили припомнила старую песенку, которую крутили по магловскому радио не меньше пятнадцати лет назад. Не о любви, не о всепоглощающих чувствах. О том, что теперь она понимала куда лучше, чем в два года. Она запела.

Где-то вдали, где царство зимы, Где снега круглый год, а реки – как льды, Дети живут в самой гуще лесов Без проблем и забот, без проблем и забот. Совсем далеко, дальше края планеты, Дети резвятся, подобно кометам, И каждый звереныш: медведь, и пингвин, Несет за ним стражу, как за своим. Так далеко, что немыслимо нами, Дети крюшоны пьют с леденцами, Смеха там много с обертками в куче, Где же ты, где, мое царство везучих? В той же дали, завидной дали Детям пред ночью поют снегири, Поют о загадочном злом королевстве, Ужасней которого нет в мире места. Столь далеко, что нам кажется мифом, Детям не нужно страдать по убитым, Бояться, что смерть постучится в ворота – Утащить души тех, кто любовью им дорог. Поют снегири им о мире о том, Где детей гонят жесткие люди кнутом, Где душу свою за медяк продают, А тех, кто сегодня жив – Завтра убьют.

…Сириус уже крепко спал на боку. Лили, рассеянно поглаживая его, призвала из спальни одеяло и с трепетной осторожностью укрыла. Почти невесомо коснувшись губами горячего лба, она тихонько допела:

Где-то вдали, где царство зимы, Где немногие знают, как люди злы, Дети живут в самой гуще лесов Без проблем и забот, без проблем и забот…

*** Апрель подступил незаметно, словно крадучись. Небо бороздили жирными кляксами темно-серые тучи, а сильные ветра раз за разом, невзирая на укрепляющие заклинания, сносили кровли теплиц вглубь Запретного леса. Кто-то поговаривал, что загадочные акромантулы использовали их в качестве посуды для поедания случайных путников (разумеется, верили в это разве что первокурсники), другие строили предположения, что из них пауки строили плоты, дабы перебраться в более дружелюбные места. У Сириуса Лили оставалась все чаще – уже не ради поцелуев или долгих, пронизанных сладостью минут, но для того, чтобы он мог спать спокойно. Лишь уснув, он обыкновенно мучился кошмарами: громкое дыхание учащалось, щеки горели, он постоянно ворочался, бормотал, нередко срываясь на крик, но успокаивался, даже не приходя в сознание, если чувствовал ее рядом. Они не говорили об этом утром, они не говорили об этом никогда, но оба и без разговоров все понимали. Армия Хогвартса, тем временем, набирала обороты. Число участников подпольного клуба уже превышало сорок: самыми младшими в нем были четверокурсники, на которых кто-то обратил внимание. Записывались, в основном, те, чьи семьи так или иначе пострадали от Орков, а также друзья, решившие поддержать их замысел. Разумеется, Хьюго заранее предпринял меры по полной конфиденциальности и сразу предупреждал всех и каждого о чарах списка: если кто-то из вступивших нарушит правило о неразглашении, на лице его появится ужасная красная сыпь. Студенты с удивительной прилежностью относились к своим занятиям – даже семикурсники, чье самолюбие порядком уязвляло шефство младшекурсника. Хьюго сумел завоевать всеобщее уважение и очень довольствовался этим. В день, когда Сириуса вызвали в Министерство, занятия Дуэльного клуба у шестикурсников поручили профессору Рингоку. Почти все предвкушали очередной нудный урок в его стиле. - Опять будет весь урок напоминать о том, что позавчера мои страусы едва не снесли школу, - бурчал недовольно Дик. Соммерсби взял за моду оригинальничать на уроках трансфигурации: видимо, магия, что с таким сильным энтузиазмом рвалась к этой области, не позволяла себе унижаться банальным превращение кролика в перо и наоборот, действуя сразу и напролом. Мыши в иголки? Ха! Ящерицу – в чайный сервиз? Вот уж мелочь! Дважды на неделе, никак не меньше, в школе обязательно объявляли эвакуацию по случаю нашествия взбесившихся животных: жирафов, слонов, гиппопотамов и лосей, считавших, кажется, своим долгом разнести в щепки все действующие классы и до полусмерти загонять ошалевшего от такого внимания Захарию Смита; в этом случае, за стадом всегда бежала заблудшей овцой Шанель де Люмьер, крича: «Захрюша! Захрюшенька! Спрячься в женском туалете!». Кажется, она искренне верила, что в женский туалет воинственно настроенные животные заходить постесняются, но было ясно, что ей очень не хотелось терять единственного человека, который выдерживал ее общество дольше пяти минут. Перед занятиями в Дуэльном классе шестикурсники выкроили пару свободных часиков, дабы отдохнуть как следует и подкрепиться. Несмотря на то, что сдача экзаменов в этом году не требовалась, профессора измывались над ними не хуже, чем над пяти и семикурсниками: домашних заданий давали гору, как будто на полном серьезе занимались коллекционированием эссе, кажется, сражаясь за звание самого ненавистного учителя года. Редкий человек успевал высыпаться, многие пугали окружающих синючими кругами под глазами; по школе даже пополз слух, что директор («Нелюдимый пустозвон») пытается взрастить армию зомби! Лили подловила Дарину после обеда в спальне. В общем, планировалось и присутствие Уитни, но отсутствие ее ничуть не расстраивало. Разговор намечался не из легких, и ее придирки были бы лишними – с Дариной у них всегда было больше взаимопонимания. Томас уже доставала альбом и палитру, собираясь заняться рисованием, как вдруг Лили сказала: - Я хочу с тобой поговорить. - О чем? – насторожилась та. – Что-то случилось? «Случилось ли что-нибудь? Как сказать…» Спорный вопрос, между прочим. Хорошо бы бросить эту глупую идею и подумать на досуге, относится ли ее любовь к крестному своего отца к вопросам разряда «случилось». В какой-то степени… - Случилось, - произнесла она негромко и не очень уверенно. – Или не случилось… Честно говоря, я сама не до конца понимаю… - Ну, хорошо, - порядком удивленно отозвалась та. – Не волнуйся так. Что ты хотела сказать? Голова едва не закружилась от сомнений и смятения. - Я не волнуюсь. – Она, стараясь держать себя в руках, села на кровати. Руки немного дрожали. – Просто то, что я скажу тебе, может шокировать. Что уж там – шокирует… - Не переживай, - попыталась протянуть руку поддержки Дарина, но сознание Лили затопила такая неуверенность, что она не услышала. – Говори. Я тебя слушаю. Лили на миг закрыла глаза, позволила себе вздох, протерла пальцами виски и выпалила: - В общем, дело в том, что… мы с Сириусом вместе. Первые две секунды ничего не происходило. Дарина смотрела на нее обычно. Затем ее лицо вытянулось, рот открылся в идеальной букве «О», глаза расширились почти до размеров яиц, а еще ей, кажется, стало не хватать воздуха – она словно видела перед собой невиданного зверька, слишком странного и выходящего за рамки ее понимания. - Это… - выдохнула она. – Это правда? - Правда. Еще больше правда, чем то, что Смит после свадьбы возьмет фамилию Люмьер. Дарина моргнула. И еще раз. И еще. - Ну что ты, Томас? – едва не воскликнула Лили. – Скажи уже что-нибудь! Только, пожалуйста, слов «дура» и «сумасшедшая» не используй, иначе я перестану себя контролировать. Дарина смотрела на нее и смотрела, и невозможно было винить ее за это: эта новость, без сомнений, пошатнула ее привычный мир. Наконец она сказала: - Так вот, почему тебя постоянно нельзя было найти! Ты! Ты! – возмущалась она, уперев руки в бока. – Ты с ним… А я… Я же так и думала, что у тебя кто-то появился! Лили прыснула и рассмеялась: - Кто, например? - Да кто угодно. Но уж явно не Блэк! Ты! Втайне встречаешься с ним, а я узнаю об этом последней! Это ж надо! Как тебе не стыдно? Вот, что называется, лучшая подруга! - Секундочку, - прервала ее Лили смущенно. – Во-первых, знают об этом только Хьюго и Дик, и Мэйси, возможно, и то лишь потому, что мой трепло-кузен появился не в то время не в том месте… - Что?! – возмутилась Дарина пуще прежнего, но глаза ее смеялись. – Дик знает? - Я тут ни при чем! Следующие пять минут у Томас ушли на то, чтобы обвинить Лили в коварном сокрытии правды и несоблюдении кодекса дружбы. Только в конце своей тирады она выдала: - Ты и Блэк! Это… это… я вообще… - не успев сказать, что именно она «вообще», Дарина заявила: - Я бы никогда не поверила. Я думала, что, если ты с кем-то встречаешься, он с нашего курса. Я думала, это Мэтьюсс! - Что?! - Ну, если не Мэтьюсс, тогда Бейли! - Да уж! Еще Доусона приплети. - Медвин! - Фу! Лучше уж сразу смерть. Хорошо, что предположений Дарины не слышал Сириус – с задней парты, куда он пересадил ее за разговоры, ей бы пришлось пересесть в другой класс. - Мэтьюсс! - Отстань со своим Мэтьюссом. - Он неплохой парень, - пожала та плечами. – И, по-моему, ты ему нравишься. Не смотри на меня так! Я видела, как он на тебя заглядывается. Нет, я же действительно думала, что вы с ним тайком встречаетесь, кроме него, тебе никто не нравился! Только, - на лице Томас расцвела хитрая улыбка, - Блэку не говори, иначе он… - …вычтет у Когтеврана все баллы. В лучшем случае. Обеих взял смех. Дарина с хитрыми лисьими глазами качала головой, глядя на нее, как на дитя, провернувшее удачную шутку. - Не ожидала я от тебя, - приговаривала она лукаво. – Не ожидала! Ах, Лили, Лили… - То есть, ты не собираешься меня осуждать? – спросила она. – Не собираешься говорить, что это неправильно, плохо, неестественно? Предупреждать меня, как Уитни, что меня все будут ненавидеть, потому что это не стыкуется с какими-то дурацкими правилами? - Конечно, нет. Что ты такое говоришь? Я не собираюсь тебя предостерегать и пытаться переубедить, ты умная, и ты знаешь, что тебе нужно, а что нет. Это твой выбор. Я, конечно, удивлена, но… я же вижу, как ты счастлива! А на остальных – наплевать. Никто не имеет права запрещать людям быть счастливыми. Лили была так благодарна ей, что не могла вымолвить ни слова. Дарина не только поняла и приняла все, но еще и дала ей надежду: надежду на то, что и отец, и братья, и мать, и вся семья поймут и примут это. Иначе… впрочем, думать об этом не хотелось. Часом позже они спустились в дуэльный класс. Вокруг подиума, как и обычно, толпа шестикурсников шушукалась, ожидая преподавателя. Взгляд невольно задержался на троице, огородившейся от всех: Артур Медвин, который, заметив Лили, обнажил зубы в странной злой усмешке, Мэг Доусон, мрачно высматривающий кого-то, и Хидра Вейнчер, сегодня порядком неотесанная, с растрепанными волосами и совершенно не накрашенная. Более странную компанию сложно было представить. Внутри что-то тревожно дернулось, как червяк, которого коснулись пальцем, но Лили отмахнулась от этого чувства. - Итак, снова здравствуйте, шестой курс! – бодро поприветствовал их вошедший профессор Рингок. – Сегодняшнее наше занятие мы посвятим сдаче зачета по непосредственно борьбе с использованием невербальных заклинаний. Исключительно невербальных заклинаний. Как мне известно, многие из вас испытывают определенные проблемы в этой области, но, надеюсь, сегодня вы постараетесь на славу. Иначе отстающие будут вынуждены заниматься у меня дополнительно до конца года. Те, кто успешно сдаст зачет, могут отправляться по своим делам. Начнем. Мисс Аллендор, мисс Амберли! Девушки переглянулись с им одним понятными улыбками, поднялись на подиум, сделали несколько шагов навстречу друг другу и поклонились. Бились они, если не сказать, вяло перебрасывались заклинаниями, словно играли в мяч, лишь ради того, чтобы от них отстали. Лили подумала с мрачностью: Уитни всегда требовала от других неукоснительно следовать правилам и досадовала, когда этого не происходило, но, если дело касалось ее, нередко с ухмылкой могли ими пренебречь. Некое подобие дуэли закончилось ничьей. Рингок поставил обеим «Выше ожидаемого». Одна за другой парочки поднимались на подиум, чтобы либо повергнуть противника, либо оказаться повергнутым, либо уйти с ничьей. Разумеется, члены Армии Хогвартса справлялись с куда большей ловкостью и изобретательностью, поскольку дуэли давно стали для них чем-то обыденным. Так, например, Майкл Бейли красиво и благородно победил Кэрри, слегка откинув на пол, и та, негодуя от ярости, горделиво отмахнулась в ответ на галантно поданную руку. Доусон даже слишком жестоко повалил Антонина Фоули после того, как тот попытался обезоружить его. Пуффендуец Арчи Джонсон победил патлатого слизеринца Харриса и, кланяясь, польщенный общим вниманием, спустился под почти дружные аплодисменты. … Вопреки ожиданиям, все дуэлянты покидали класс с зачетом. В конце концов, когда Брэд Морган поверг Максимеллиан Мейбл, в классе осталась лишь маленькая кучка шестикурсников. Манеры не позволили слизеринке уронить лицо, но Лили заметила, как в ее глазах промелькнул холодный блеск. Мэтьюсс и Криви сверкали молниями то там, то тут, пока Алекс не исхитрился отбросить Колина к стенке и отобрать волшебную палочку – последнее, правда, неплохо было бы сделать магическим способом, как не преминул заметить Рингок. Рингок объявил: - Мистер Медвин, мисс Поттер, прошу вас. Лили поднялась, с непонятной смутной тревогой наблюдая, как Артур расталкивает толпу плечами. Но мысль эту она опять же постаралась отбросить. - Начинайте, - кивнул профессор. Медвин не заставил себя ждать и повторять дважды. Без клоунских кривляний, без привычного высокомерного взгляда, но с чем-то, безусловно, неприятным и очень странным. Лишь он вскинул палочку, Лили уже мысленно настроилась на его характерный для Парализующего взмах и отбросила его. Лицо когтевранца исказилось еще больше. Алекс Мэтьюсс смеялся: - Я говорил тебе, что ты не сможешь ее побить! Тебе в противники только старики и дети! Кое-кто подхватил смех, и на следующий взмах она успела отреагировать едва-едва. Она ухватила секунду перед следующим его заклинанием, метнула, бездумно и импульсивно, заклинание волшебных пут, но Медвин жестко, даже как-то профессионально отбил его. - Таким образом и должны проходить дуэли! – нахваливал их старания Рингок, оценивая профессиональным взглядом знатока. Луч молнии рассек воздух, словно кнут, и Лили инстинктивно пригнулась – палочка чуть не выпала из застывших пальцев. Раздался взрыв – молния поразила стену, и отскочив от нее, словно бладжер, врезался в потолок. Лили напустила вокруг себя защитное поле, и тысячи осколков, бывшие когда-то красивой хрустальной люстрой, обратились в песок. - Медвин! – воскликнул Рингок. – Что вы вытворяете? Вы забыли, что заклинания подобного рода… - Заткнись, грязнокровка, - сказал Мэг Доусон, поднимая палочку. На лице профессора отразилось изумление, и, задрожав всем телом, он рухнул на пол. - Мэг? – заорал на него Хьюго. – Ты что, рехнулся? Начался переполох. Кэрри Бишоп рванула к выходу, но дверь оказалась запечатана, и она закричала: - Лезем в окно! К несчастью, ее услышали: Хидра Вейнчер, зло смеясь, напустила на нее чары, окутавшие девчонку зловещим черным дымом, и через мгновенье Бишоп рухнула. Ее лицо терялось в отвратительных синих нарывах. Мэйси бросилась к ней. - Это проклятие! – закричала ей Лили. – Я читала о нем! Нужно наложить листья златоглазки и пастушью сумку! - Акцио, златоглазки! Акцио, пастушья сумка! – она уселась рядом с бессознательной Кэрри, пытаясь привести ее в чувства. На нее рванул Мэг Доусон… Хьюго встал у него на пути, и завязалась драка. Хидра Вейнчер, тем временем, сжимая в худой руке с накрашенными ногтями палочку, двинулась на Дика. - Поганая полукровка, - презрительно выплюнула она. – Ты ответишь мне за «корову», Соммерсби. - Ты что, ненормальная? – воскликнул тот, пятясь назад. Лицо Хидры заплыло, словно пудинг, и пошло волнами ряби. Маленькие бесцветные глаза округлялись и темнели, как будто гноясь изнутри от какого-то суперскоростного проклятия, лицо распухало и белело… Наконец, злорадно ухмылялась уже не Хидра Вейнчер, а Барбри Булстроуд. А Хьюго дрался уже не с Мэгом Доусоном, а с… - Крок! – крикнул кто-то. Лили изумленно смотрела на бывшего однокурсника, исключенного из Хогвартса год назад за неразглашенное темное дело – поговаривали, он устроил кому-то темную… За мгновенье в голове собралась цепочка с недостающими звеньями. Лили медленно перевела взгляд на то место, где минутой раньше стоял Медвин, но его там уже не было. Там был Фрэнк Долгопупс. Лили опрокинулась на пол, спасаясь от летящего проклятия. Она вскинула палочку, крикнув: - Инкарцеро! - Протего! Что, Поттер, так и осталась на уровне недоразвитой? Неудивительно! Для низших тварей, вроде тебя, это порог. - К слову о тварях! Ты что здесь забыл? Арчи Джонсон и Брэд Морган метнулись к ним, но Долгопупс легко отбросил их в сторону, так, что они больно ударились головами. К ним поспешила Кларен. «Иммобилюс!» Он отразил его, как нечего делать. Долгопупс невыразимо изменился, несмотря на то, что остался таким же высоким, длинноруким и нелепым в злобе. Походка и движения его, мягкие и плавные, напоминали об изящных хищниках, запросто расправляющихся с врагами. «Он не хищник. Он – падальщик. Не забывай об этом». - Не твоего маленького умишки дело, - презрительно отозвался тот, покручивая палочкой в руке, как игрушкой. - Действительно. Но все равно интересно, пришел ты просто так, или, как обычно, подтереть задницу Смиту. Ухмылка стерлась в оскал на худом, как и прежде, но теперь уже изможденном и сером лице. - Закрой пасть, поганая… - Ах, простите! – произнесла она с саркастичным апломбом. – Не хотела задевать больную тему. От следующей атаки она загородилась куполом, но заклятие оказалось настолько сильным и разрушительным, что пробило брешь в щите. - Я здесь, Поттер, чтобы ты пожалела о своем жалком существовании, - насмешливо, в жалкой попытке казаться величественным, проговорил Фрэнк, силясь изобразить царственную особу. – Слишком легко что-то тебе живется. Слишком сладко. – Пока он болтал, Лили бросала взгляды вниз: битва между Кроком и Хьюго кипела, Булстроуд переступила через Дика и наступала на Дарину. – Читала «Пророк», а? Сколько кошмаров вокруг творится! – он имитировал печальный вздох. – Наверное, омерзительно осознавать, что все это происходит из-за тебя… точнее, из-за того, что тебе так не хочется сдохнуть. - А тебе приятно осознавать, что твоя чокнутая подружка может убить единственного человека, которому на тебя не наплевать? Долгопупс не ответил, но метнул взгляд на Дарину, стремительно откидывавшую проклятия кричащей Барбри. - Я убью тебя, тупая блондиночка! – хохотала она. – Молись, чтобы от тебя остался хотя бы клочок твоих волос! Впрочем, если от тебя останется хоть какая-то часть, я скормлю ее своему скорпиону! - Нет! – выпалил Фрэнк яростно и испуганно. На него обернулись все, даже Крок, словно цепной пес на команду хозяина. Хьюго воспользовался моментом и поверг его заклинанием парализации. – Я сказал тебе не трогать ее! Кого угодно, но только не ее! Алекс Мэтьюсс, неожиданно оказавшийся рядом, метнул в него луч, и Фрэнк повалился. Алекс ухмыльнулся Лили, но, не успев ничего сказать, полетел в окно, как будто в невидимом урагане, размахивая руками и ногами… - Нет! – вскричала Лили с окоченевшим от ужаса сердцем. Майкл среагировал почти мгновенно: полет Алекса пошел в замедление, на полу образовался широкий синий настил… - Ладно, - лениво хмыкнул Фрэнк, потирая руки. – Покончу с тобой и примусь за него. - Сначала со мной разберись! – презрительно выкрикнула Лили. – Ничтожество! Ты пришел доказать что-то? Давай, доказывай! Не ломай комедию! Только треплешь, как девчонка, а за дело взяться боишься! Показывай, на что ты там способен! По лицу Фрэнка расползлась змеиная улыбка. - Кстати о способностях, - проговорил он вкрадчиво. – Я угадал тогда, Поттер. Мне тут кое-кто нашептал, что ты спуталась с уголовником Блэком. Из тебя, должно быть, вышла отменная подстилка, иначе почему он на тебя повелся? Глаза окутала ярость. Она накатила огромной волной, волной едкого ядовитого газа, разъедая изнутри замки, давая волю всему, что она так успешно прятала за решеткой последние месяцы. Наверное, никто в мире не умел так сильно выводить ее из себя. Она замахнулась палочкой, как ножом, как секирой, желая того, чего не желала давным-давно… Но в самую последнюю секунду какая-то частица ее угасшего самообладания нажала на кнопку «Контроль», и Лили пришлось передумать. Не будет радости и торжества при виде трупа поверженного врага, не будет: будут разбирательства, будет ноющая совесть и сожаления, и, кто знает, как ей придется спать по ночам… - Верголио максима! – Фрэнк лишь вскинул палочку навстречу летящей молнии, но Лили уже крикнула: - Экспеллиармус! Долгопупс взлетел в воздух вверх ногами, и его завертело сумасшедшим волчком. - Остолбеней! Лбом он стремительно приложился о стену и закричал. - Петрификус Тоталус! Инкарцеро! Тело школьного врага окаменело и грохнулось на пол, толстые веревки змеями окрутили его с ног до головы. Все было кончено. Или… - Нет! НЕТ! ФРЭНК! НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ ОДНУ! ТВАРЬ! Я уничтожу тебя! ИНСЕНДИО! Все тело охватил страшный жар… *** - …никто не успел сориентироваться, когда эта чокнутая победила Дарину, а потом… Мы потушили огонь, и ты оказалась целой и невредимой. С остальными все в порядке – мадам Помфри подлатала их на месте. Дик, правда, взбешен, что его победила девчонка. – Хьюго неуверенно усмехнулся и посмотрел на нее с робостью. – Было больно? - Только сначала. – Солнце за окном уже шло на убыль, когда она проснулась. В Больничном крыле. В очередной раз. Лили потянулась на кровати, скрестила руки на груди и невольно сжалась при нахлынувших воспоминаниях. – Казалось, что все внутренности горят, мне никогда так не хотелось очутиться в Черном озере. Потом оказалось, что все как в книгах. - Как – в книгах? - Ты читал хоть что-нибудь из того, что нам задавали? – Кузен честно покачал головой. - Ведьмы в огне не горят. Я чувствовала нечто вроде щекотки, а потом отключилась – и все… - Ну, ясно. Теперь я хотя бы знаю, что не тупее Булстроуд. Говорят, Крок и Долгопупс сговорились с ней, чтобы попасть в школу, мракоборцы пытаются выяснить, как у них это вышло. Ты представь, если о каком-то заколдованном входе известно Оркам – что тогда? Ты, кстати, как? Нормально? Лили пожала плечами: - В норме. Встреча старых врагов закончилась довольно-таки мирно. После всего, что произошло с нами за два года, это не самое худшее. Хьюго тихонько хмыкнул. В дверях показались Дик и Мэйси. - Тебя кое-кто хочет видеть, - проговорила она негромко и пропустила Сириуса. - О, как это мило, - проблеял Дик, когда Блэк опустился рядом с ней. - Тех, кто слишком много знает, Соммерсби, обычно убирают, - недвусмысленно предупредил он. Хюго с порозовевшим лицом вытолкал его из крыла, потянул за собой Мэйси и закрыл дверь с другой стороны. - Ты как, Солнышко? - Уже лучше. Он потрепал ее по щеке. - Стоило мне отлучиться, как по твою душу являются наглядные иллюстрации к справочнику по психическим заболеваниям. Очевидно, это значит… - …что отныне ты не выйдешь из школы и посадишь меня под замок? Сириус на мгновенье отвел взгляд. - Могло случиться всякое, - протянул он многозначительно. – Обычный огонь не причинит вреда волшебнику или волшебнице, и тебе повезло выбраться, но толика ума в голове Булстроуд могла исправить ситуацию. Будь это адский огонь… мы бы с тобой сейчас не разговаривали. - Но мы разговариваем. А эти трое – в плену. Кстати, как они там себя чувствуют? – поинтересовалась Лили не без язвительности. - Живы. Пока что. Она грустно хмыкнула: - Я уже жалею об этом. Сириус склонился над ней, так что она ощущала на себе его дыхание, и проговорил: - Забудь. Придет время, и я сам их убью. Лили потянулась навстречу. Через миг для них не существовало ровным счетом ничего – ни Хогвартса, ни целого мира, - кроме теплых губ друг друга, и тонких рук, обвивших его шею, и слабого дыхания… - Э, нет, подождите! Нельзя ее навещать! Лили!.. Они не слышали вонзившихся в их тишину чужих возгласов и разговоров. Раздались охи. Но затем резко стихли и они. Из беспамятства их выдернул лишь сухой старческий голос Бриндена: - Молодые люди, пропустите, пожалуйста, я разыскиваю профессора Блэка… Что?.. Что?.. Что здесь про… Мисс Поттер?!. Они оторвались друг от друга, чтобы увидеть маленькую толпу, застывшую у дверей. Лица… Множества лиц смотрели на них, не отрываясь. Кларен приложила ладонь к губам, а Алекс выглядел так, словно получил обухом по голове. Красный Хьюго не мог вымолвить ни слова. Директор, побелев, смерил их не предвещающим ничего хорошего взглядом и ушел прочь.