Восстать из пепла

Книга читаться никак не хотелась. Лили, казалось, уже целую вечность изучала одну и ту же страницу взглядом, наполненным чем угодно, но только не осмысленностью и заинтересованностью. Строчки плыли перед глазами, и сознание ситом пропускало весь смысл, который автор хотел донести. Два часа назад Джеймс с Сириусом исчезли за воротами дома и с тех пор не прислали ни весточки: впрочем, они не присылали их ни с одного рейда, но как она могла перестать надеяться? Уговорить их сообщать обо всем не выходило, на ее возмущения они также не поддавались и лишь подшучивали, что, дескать, у нее, Лили, слишком богатая фантазия. У кого действительно была богатая фантазия – так это у Орков, прорабатывающих своим больным воспаленным мозгом все новые и новые способы убийства людей. Конец мая пришел так же внезапно, как и его начало: не успели жители дома на Грингарден и глазом моргнуть, как холодные, совершенно не по-весеннему северные ветра сменились легкими дуновениями с юга. Природа ожила по-настоящему, как делала это каждый год после долгой затянутой спячки: деревья оделись в листву, цветы сочно поблескивали в гуще зеленой травы, а солнце, так не любившее радовать Англию, все же снизошло до теплых и светлых майских деньков. Полтора месяца разлуки с Хогвартсом проходили, в общем говоря, хорошо. В крайнем случае – сносно. Приходилось мириться с невыносимостью постоянного томления дома, невозможности хоть как-то развеяться за пределами защитного барьера и уже до лопаток наскучившей скукой. Лишь одно утешало: не было рядом ни презрительных взглядов, ни раздражающего осуждения людей, не имеющих права судить, ни любопытных глазенок… Лили до сих пор помнила ошарашенный взгляд Альбуса, когда они появились у порога дома Поттеров. Если его так глубоко поразил ее уход из школы, то как, как бы он отреагировал, узнав о них? К огромному счастью, узнать это не представилось возможным: каким-то чудом слух не добрел ни до Поттеров, ни до Уизли, ни до Ордена в целом. Почему – оставалось загадкой, но Сириус полагал, что Бринден («старый жук») нашел способ сокрыть эту ужасающую тайну. Любить друг друга в тайне было совершенно невыносимо, живя с кем-то бок о бок. Скрываться от чужих глаз ради нескольких минут уединения она привыкла, но вести себя на тысячу градусов холоднее в присутствии отца, братьев или кого-то из Ордена оказалось куда сложнее, чем отбиваться от слишком любознательной подруги, имея возможность в любой момент укрыться в покоях Сириуса. Тем более, тот не желал мириться с ее решением повременить с признанием отцу и при каждом удобном случае отпускал в ее сторону двусмысленные шуточки, пусть никто из Поттеров и не замечал в них ничего «такого» (даже Альбус не находил в них ничего наводящего на определенные мысли). Сириус в своей чрезвычайной вредности был неутомим. Не остановило его даже то, что после фразы: «У Лили столько тайн, что хотя бы одной из них должен оказаться возлюбленный», она замахнулась на него пару раз (в непосредственной дали от других, разумеется) и смертельно сердилась несколько дней. Однажды утром она и вовсе обнаружила его спящим в своей постели – к тому моменту, как Сириус успел понять, что происходит, Лили шипела, как кошка, и грозилась жестоко убить его. Дьявольская ухмылка грозила рассказать все Гарри, но она была твердо убеждена, что он не посмеет так предать ее. Поэтому Блэк всеми силами устраивал все так, чтобы остальные догадались самостоятельно, ведь бежать, столкнувшись нос к носу с прямым вопросом, он не собирался. Когда снизу донесся шум отворяемой двери, Лили понеслась туда, не помня себя от волнения. Да, они вернулись. - Не ранены? Все в порядке? – Джеймс устало завалился на диван и свернулся клубком, словно огромный кот, а Сириус, стаскивая куртку, хрустел суставами пальцев и запястий. - Все в порядке, радость моя. Лили поджала губы и показала ему кулак, на что тот лишь хмыкнул. Иногда она бывал редкостным идиотом – но Джеймса, как показали последние месяцы, смутить было сложно. - Ужинать будете? - Будем, - буркнул Джеймс, резко поднимаясь, и Лили как бы между прочим отшагнула от Сириуса на приличное, по ее мнению, расстояние. Иногда ее стремительное отдаление от него напоминало беготню мышки от кошки. Сириус беспечно стащил с себя теплую кофту. Лили перевела взгляд, будто невзначай. Она не имела ничего против его физических достоинств – в каждом участке словно вылепленного из мрамора тела чувствовалась сила и… несомненная привлекательность – но что-то в ней упорно отрицало состоятельность ее права видеть то, что, в общем-то, видеть не полагалось. - У меня тут пара царапин, - звучно проговорил он. – Окажи любезность? Я что-то жутко устал. Сириус ухмыльнулся. Лили убедилась, что на этот раз «царапины» - это действительно царапины, причем настолько невинные, что он, возможно, сделал их специально («а что, я ничего, всего-то две секунды смотрела») и сказала твердо: - Настойка бадьяна на второй полке. Вата – там же, если понадобится. Разбирайтесь побыстрее. Я подогрею еду. Джеймс пробубнил что-то, и Лили, не сдержавшись от улыбки при взгляде на чрезвычайно недовольного Сириуса, поспешила на кухню. - Нет, хорошо я все-таки в того рыжего бабахнул, - заявил Джеймс, накладывая себе полную тарелку овощного рагу с курицей. – Если я не ошибаюсь, у нас где-то завалялась бутылка виски… - Которую ты получишь только через мой труп, - сказала Лили. - Да, потому что получу ее я, - сказал Сириус, но прежде, чем он успел сориентироваться, Джеймс проворно приманил к себе запылившуюся янтарную бутылку. - Ха! – воскликнул он, победно подняв виски, словно олимпийский огонь. – Вот она, реакция первоклассного вратаря! Мастерство не пропить и не убить! - Просто слишком сложно разлучить тебя с твоим лучшим другом, - заметила Лили. – Ничто и никто не удержит тебя от желания напиться - Как измельчали люди! – ощетинился он. – Почему, если речь заходит о виски, все сразу думают о том, что я хочу напиться? - Потому, что это ты? – подсказал Сириус. - Виски, друзья мои, это неотъемлемая часть хорошего свидания, - объяснял он, как детям малым объясняют, что дважды два – четыре. Хотя Лили всерьез сомневалась, что его слова окажутся путными. – Представьте себе, нет, только вообразите! Глубокая темная ночь, птичье пение, доносящееся из Запретного леса, всплески воды, мерцающие свечи вокруг, и все это приправлено легким ощущением таинственности. Вечер будет незабываемым, если все окрасить парой бокалов виски. Все ясно? Обсуждение его свидания с Дариной отнюдь не входило в чьи-то планы. Сириус его новую девушку (причем, официальную, как заявил Джеймс) не переносил, а Лили скорее предпочла бы послушать скучнейшую лекцию дядюшки Перси о котлах, чем подробности их совместного времяпрепровождения. Нет, она была рада за брата, и просто осознание того, что у них все хорошо, устраивало ее. Дарина, по крайней мере, понимала это и в своих письмах деликатно обходила обсуждение их с Джеймсом свиданий стороной. И все бы ничего, да только Джеймс считал, что о его счастье должен знать весь мир… - Дарина не пьет виски, - решила смутить брата Лили, сама не вполне понимая, зачем. Братец иногда позволял себе забыть о младшей сестре и со временем перестал баловать ее вкусностями из «Сладкого королевства», потому она не отказывала себе в желании иногда повредничать. - Плохо же ты ее знаешь, если так считаешь, - ухмыльнулся Джеймс. - Зато я знаю, кому кого придется тащить после того, как ты выдуешь всю бутылку. - Не выдую! На свидании я озабочен только свиданием и ничем другим! Ну и поцелуем, конечно, что уж греха таить… Лили сморщилась и закатила глаза. - Избавь меня от подробностей, пожалуйста. В последнем своем письме Дарина (письмами они обменивались чаще, чем раз в неделю) сообщала о самых свежих школьных новостях и сплетнях, заставлявших Лили досадоваться: ей-то нечего рассказать взамен. За время ее отсутствия там произошло столько, что завзятые хогвартские сплетницы, должно быть, перемывали косточки днями и ночами без единого перерыва на обед. Например, на следующий день после их с Сириусом отъезда кто-то неизвестный, используя чары долговременной нестираемости, написал на стене в холле: «Бринден – козел. А.Х»; Дарина забыла уточнить, кто был ее автором, но у Лили сомнений насчет того, кто в этом замешан, не оставалось. Кэрри Бишоп совершенно открыто клеилась к Дику, пытаясь завлечь его поначалу своим псевдо-остроумием и шуточками на уровне дохлой водоросли, не сосредотачивая внимание на то, что раз за разом он давал ей отворот-поворот; найдя вскоре обычный флирт крайне недейственным, она дала себе зарок соблазнить его «взрослым» методом и пополнила гардероб вульгарными и абсолютно невменяемыми для школы нарядами, от которых и у многих профурсеток мог начаться нервный тик; Дарина весьма емко охарактеризовала ее поведение и заметила, что Дик с его прекрасным (воистину!) вкусом относительно девушек все ее старания и взглядом не удостоил. Мэг Доусон, не желая мириться с ролью простого друга, то и дело пытался пригласить Томас «прогуляться»; он с завидным упорством игнорировал тот факт, что погулять ей уже есть с кем, и небольшие казусы в виде постоянных отказов Дарины его упорства сломить не могли; рассказывать же брату или Джеймсу о навязчивом поклоннике она наотрез отказывалась. Гриффиндор с треском разгромил Когтевран на последнем матче; первые, разумеется, надулись индюками и рассказывали об оглушительной победе направо и налево, вторые же, хотя и сохраняли вид преисполненным достоинства, скрыть унижения все равно не могли; Лили прислала подруге рисунок, изображавший семерых коронованных игроков во главе с долговязым рыжим парнем бросающими бладжером в сине-бронзовых человечков, неизменно попадая в головы… Как ее уверила Дарина, это творение повесили на доску объявлений и долго расхваливали. Она завидовала им, таким далеким, потому таким притягивающим: вокруг них жизнь кипела, ничто не стояло на месте и каждый прожитый миг нес их в неизвестное будущее… О своем будущем Лили думала, что ее не ждет ничего хорошего. Она бы соврала, сказав, что не испытывает сожалений по своей новой жизни. Нет. Ей не хватало красок, бывших раньше такими привычными и как будто вечными – красных с золотом, а от домашней пастели и любимого материного сиреневого ее воротило. Сириус привносил новые краски, но не тех цветов, хотя его вины в этом не было – его крайне непостоянное присутствие характеризовалось, в зависимости от его настроения, то рассветно-желтым с отсветами, то пасмурно-серым… Жалеть о принятом решении Лили не позволяла ни себе, ни другим: когда однажды Альбус решил серьезно поговорить насчет этого, она и слушать не стала. С отцом все было по-другому… *** Они прилетели глубоким вечером, в тот час, в который гостить у простых знакомых неприлично, если не остаешься с ночевкой. Альбус немного вытянулся с рождественских каникул, хорошо поправился («кто его только кормил?») и окреп. - Что вы здесь делаете? – он позабыл о всяческом воспитании и застыл в дверях, очевидно, полагая, что пропускать их до получения информации будет глупостью. Он тут же покосился на Сириуса (в голове Лили всплыло подозрение), но брат отнюдь не вел себя так, словно хочет его убить. Это означало… - Как называлась первая метла, которую ты подарил Гарри Поттеру? - Детский «Вихрь» 1981 года, - ответил Сириус. На озадаченное лицо Лили он пояснил: - Таким образом мы вычисляем, не укрывается ли посторонний за внешностью члена Ордена. Ал тем временем неловко поглядел на Лили: - Под каким номером мое имя выпало из Кубка? - Вторым. Оно выпало вторым. - Приятно, что ты помнишь, - улыбнулся он. – Проходите. Перед тем, как оказаться в прихожей, Лили и Сириус и обменялись взглядами: оба, конечно же, думали об одном и том же. До Поттеров весть не дошла. Но не рано ли радоваться? - Так вы расскажете, что… - Мы не сошлись характером с Бринденом. Наш новый директор, - сказала Лили непроницаемо. – Редкостный слюнтяй. Ал моргнул и с вытянувшимся лицом промолвил: - Хочешь сказать, что… - В Хогвартс мы больше не вернемся. - В самом деле? Гарри Поттер застыл в дверях кухни, и Лили, нервно дернувшись, подавила желание оказаться на другом конце света – подальше от Сириуса, так далеко, чтобы и подозрений не возникало… Глаза его не то, что потускнели – потемнели, словно что-то страшное уронило над ними тень, в волосах, по-прежнему угольно-черных, блестели скорбно нити седины… Из кармана брюк выглядывала палочка, и в голову Лили пришла совершенно дурацкая мысль: не придет ли ему в голову воспользоваться. Сириус произнес: - Здравствуй, Гарри. - Сириус, - сдержанно отозвался тот. Он выглядел неважно и явно не светился от счастья, но все же не обошел стороной возможность поприветствовать их – дружески обнял крестного, заключил дочь в объятия. Затем он посмотрел на них не предвещающим ничего хорошего взглядом и спросил: - Вы собираетесь рассказывать, что происходит? Я не припомню в Хогвартсе каникул посреди третьего триместра. «О, Мерлин! – накатила волна облегчения. – Он действительно ничего не знает!» - Поэтому мы здесь, - ответила Лили. – Мы ушли оттуда. Гарри смерил их взглядом поочередно. - Ушли? Как это понимать? С самого детства она знала, что единственная из родителей, кого следует бояться и сторониться – это мать; с ее холодной отстраненностью от младших детей, бесконечными придирками, жестоким остроумием и взглядом, иногда промораживающим до костей. Но кипевшее в обычно спокойных и понимающих глазах отца негодование оказалось гораздо, гораздо страшнее… - Я все объясню. - Что ты объяснишь, Сириус? – рявкнул он. – Хогвартс был единственным местом, где моя дочь оставалась в безопасности! Ты прекрасно знаешь о ситуации в Ордене, мы не в состоянии выделить хотя бы одного человека для охраны дома! В Хогвартсе рядом с тобой ей ничего не угрожало! - О, да, - сказала она негромко, - особенно мне ничего не угрожало три дня назад, когда ополоумевший Долгопупс явился в школу, чтобы убить меня… - Я разговариваю не с тобой! – прикрикнул он с бешеной злостью в глазах. На миг ее охватил настоящий ужас – никогда Лили не видела своего отца настолько яростным, непонимающим и… загнанным. – Марш в свою комнату! - Отец… - попытался вмешаться Альбус. - Да с какой стати? – рассердилась Лили. Внутри все возмущенно клокотало: да КАК он мог с ней разговаривать в подобном тоне? – И нечего на меня кричать! - Пока я твой отец, я решаю, следует на тебя кричать, или же нет! Не спорь со мной! - Хватит, Гарри, - вмешался Сириус, едва Лили успела открыть рот. Он положил руку на ее плечо и вновь обратился к крестнику: - Ты не в себе. Давай поговорим. Лили, ступай в свою комнату. - Нет уж, секундочку! – она в глубочайшем негодовании стряхнула его руку и сузила глаза. – Мы еще не договорили! Папа, ты не имеешь права мною командовать, и не надо строить иллюзий! Если я захочу, с радостью свалю отсюда на Гриммо! - ХВАТИТ! – рявкнул теперь уже Сириус на открывшего было рот Гарри. Отец и дочь посмотрели на него одинаково ошеломленными взглядами. Поняв, что ему внемли, Блэк произнес уже спокойнее: - Лили, пожалуйста, ступай в свою комнату, дай нам с Гарри поговорить. Это не займет много времени. Разбери чемоданы, поболтай с братом, с которым так долго не виделась. Давай же! Лили сжала губы и, даже не взглянув на родителя, ушла прочь. С взмахом волшебной палочки вещи сами устроились по своим местам: многочисленные предметы гардероба аккуратно и не очень ложились на полки полупустого шкафа и вешались на плечики, книги заполнили полочки, ингредиенты для зелий методично устроились в сундучке. Альбус, как и обычно, вошел без стука. - Не злись на него. - Пусть он меня не злит. - Я серьезно, Лили. Не злись на него. У него невероятно нервная работа, - Ал прошел в комнату и устроился на кресле с ногами, чего раньше за ним не замечалось. – Ты и сама прекрасно понимаешь это, но одно дело – понимать, а знать – совершенно другое. Ему приходится не спать целыми днями, при том, что мало где он задерживается дольше, чем на час: проверки постов, вызовы на рейды, обязательное присутствие на суде… На его месте кто угодно начнет выходить из себя. - Я понимаю это. Но обязательно срываться на мне? - Он срывается на всех, кого любит. И всегда сожалеет. Лили коротко посмотрела на него, и, переведя взгляд, отстраненно заметила: - Как и все. Ал внимательно наблюдал за тем, как она отставляет чемоданы в сторону и садится напротив нее. В брате всегда было столько безмолвного спокойствия, что хватило бы на сотню таких, как Лили, штук двадцать Сириусов и на одну Роксану Уизли. - Фред нас предал. Голос донесся словно из сна. Альбус оставался обыкновенно невозмутимым, но руки его чуть подрагивали на подлокотниках. - Как?.. Не понимаю… - Никто из нас и подумать об этом не мог, - Лили могла дать голову на отсечение, в его взгляде появилось что-то такое, что резало острым лезвием его светлый образ. – В Рождество он не появился дома, и дядя Джордж забил тревогу. Мы несколько недель не знали, что думать, подняли на уши всех, кого только возможно, разве что в «Пророке» не забили тревогу, а недавно… В одной из схваток с противника Джеймса слетела маска… - Он говорил, говорил, а внутри у нее что-то рушилось… - В общем, это был Фред. - Почему вы так уверены? Это не мог быть он! Вы проверяли?.. Какова вероятность того, что это был просто… - … похожий на него человек? – договорил он с горьким пониманием. – Мы надеялись на то же. Однако Роксана развеяла все сомнения. Вмешательство Роксаны никогда не сулило ничего хорошего… - После Хеллоуина они по случайности встретили в магловском баре волшебника и разговорились. Узнав, что они состоят в Ордене, он пригласил их в организацию, противостоящую и Ордену, и Оркам… Я толком ничего о ней не знаю, но… - Как она противостоит Ордену? Вы бились с ними? - Конечно, много раз. Многое указывает на то, что невинных людей они убивают с тем же рвением, но больше, конечно, занимаются похищениями. Мы полагаем, они надеются получить от определенных важных шишек выкуп, поскольку все похищенные так или иначе связаны с влиятельными министерскими… - Это невозможно… Фред. Фред! Фред! Лучший друг Джеймса с пеленок! Ее, Лили, кузен! Это просто невозможно! Его не могли заинтересовать убийства! - Это правда, - откликнулся Альбус бессердечно. - Он не мог на это согласиться! – воскликнула Лили. – Неужели вы не додумались, что его сотню раз могли заколдовать, напоить чем-то, как можно не предусмотреть такого… - Ты действительно считаешь Орден пристанищем людей со слабым интеллектом? – осведомился брат. – Доверенный источник, двойной агент, сообщил, что ни единому заклятию, проклятию или зелью Фред не подвергался и всегда, совершая какое бы то ни было преступление, находился в здравом уме и трезвой памяти. Людей он не убивал, - успокоил Ал, поймав ее взгляд, - но, бывало, здорово калечил. Однажды задел Мэделайн. - Не может быть! - Может. Они громили кафе в Косом переулке, пытались найти кого-то, и в нее угодило заклинание, когда она укрыла маленькую девочку. Все обошлось, - на его лице не дрогнул ни мускул, - к счастью. Лили оставалось лишь позавидовать его выдержке. Мэделайн Крам она почти не помнила – в память врезался лишь холодный блеск темных глаз, когда она нагрубила ей при первой и последней встрече. Неплохо бы извиниться… когда-нибудь. - Почему Фред ушел? – спросила Лили, не до конца веря в то, что говорит. – Что его не устраивало? - Политика Ордена. Со многим он был не согласен и многие решения не поддерживал, но членство заставляло его идти против своих интересов и убеждений. Например, ему не нравилось, что наша семья выделяет средства на содержание беженцев, пострадавших от рук Орков, не нравилось, что всем руководит наш отец… Единственное, что его, кажется, привлекало, это возможность с кем-то биться. - Как он мог? – только и вымолвила Лили. Перед глазами стояло смуглое веснушчатое лицо кузена. Воображение в маниакальной издевке рисовало его возносящим палочку с грозным заклинанием над чьим-то беззащитным телом… Сложно вообразить, что чувствовал бедный Джеймс, когда узнал, что его лучший друг братается с убийцами… - Как… он мог поднять палочку на ребенка? Это просто невозможно, понимаешь? Он бы не стал… - Он предал нас, Лили, - жестко отсек Альбус. – Он предал все, за что мы боролись. Лили подняла на него взгляд. - Ты изменился. - Он мог убить мою девушку, - ледяным голосом произнес Альбус. – Лично для меня этого достаточно, чтобы убедиться в том, что он низко пал. Когда его предательство коснется того, кто дорог тебе, ты также не станешь в этом сомневаться. Он ушел, хлопнув от злости дверью, а Лили так и осталась растерянно сидеть на постели. «Когда его предательство коснется того, что тебе дорого…» «Нет… он не посмеет…» В дверь негромко постучались. - Да? Кто там? - Можно войти? - Проходи, пап. Лили обняла колени руками в наивной надежде, что сильное течение, вновь ударившее в ее жизнь, не унесет на этот раз того, что есть… Взгляд застыл на стене, и она вдруг подумала: появились эти голубые обои до или после ее рождения? Фред, например, жил еще раньше нее, но сейчас его не было. А обои – были. - Прости меня, Лили. Я не хотел встретить тебя… вот так. Ты не заслужила подобного обращения. Сириус сказал, что ты ушла по его вине, подробностей не говорил, но… - Это не правда. Он преувеличил, - глухо отозвалась она. – И ты не будешь ругать меня? Говорить, какая я безалаберная, безответственная, глупая… - Лили, - серьезно начал Гарри, присаживаясь рядом, - если я кому-то и могу доверять, то только своей семье, и вам с Сириусом – в особенности. Хогвартс – твой второй дом, и ты не стала бы принимать такое решение, не будь это необходимо. Я не знаю, что произошло, и не буду спрашивать у профессора Бриндена. Я подожду, пока ты сама не захочешь рассказать мне. Ты простишь меня? - Я уже простила. Забудем. - Забудем, - улыбнулся он и обнял ее, гораздо крепче и гораздо сильнее, чем в первый раз. – Вы с Сириусом сдружились, да? А я, знаешь, почему-то с самого начала думал, что так и должно быть… - Ага… сдружились… «Ты даже не представляешь, насколько сильно», - подумала Лили, продолжая обнимать его. Такой дрянной вруньей, как сейчас, она себя никогда не чувствовала. *** Из гостиной раздался грохот. Когда Лили, отрываясь от кружки какао, вскочила, Джеймс и Сириус уже пересекали кухню. - Кого там нелегкая притащила? – выругался Сириус. – Это еще что за квартет? Кто вызвал Министерский Симфонический оркестр? - Мы по делу, Блэк. У нас нет времени на твои глупые шуточки. В этом доме проживает волшебница, не окончившая школу. Где она? - За автографом приехали? - Мы конфискуем ее палочку. - А. Удачи. - С дороги, Блэк. Где она? - Попробуй проверить. К горлу подступил ком. «Квартет» Сириуса означал, что незваных гостей четверо («наверняка министерские»). Зачем-то напомнив себе, что под духовым шкафом на всякий случай припрятана ничейная волшебная палочка, Лили выскользнула из-за стола. Незнакомцев действительно было четверо. Один стоял, столкнувшись нос к носу с Сириусом: он не отличался ни красотой лица, ни привлекательностью улыбки, больше напоминавшей оскал, но был довольно крепок и даже казался мускулистым. В его глазах читалось презрение. Двое других походили друг на друга, как две капли воды – оба жилистые блондины с бестолковыми выражениями на лицах. Четвертой была женщина в деловой сливовой мантии, сжимавшая в руках стопку пергаментных листьев и перо. - Что вы хотели? – спокойно, не без холодка поинтересовалась Лили, глядя на крепыша в упор. - Вовремя мышь прибежала, - ехидно улыбнулся тот, отворачиваясь от Блэка. Взгляд темных и совершенно непритягательных глаз остановился на ее лице. На какую-то секунду она подумала, что ее хотят сожрать. – Ты имеешь честь разговаривать с Арнольдом Хэмптом, старшим секретарем главы Отдела Неправомерного Использования Колдовства. - Пытаешься оставить приятное впечатление? Извини, но твоя жизнь не будет казаться менее жалкой, если ты в каждое предложение будешь добавлять слово "честь", - сообщил Сириус - Жалкая жизнь, Блэк? – Хэмпт не удостоил его взглядом. – Образцом которой ты являешься? - Я прошу прощения, - холодно произнесла Лили, разгораясь, - но с какой стати вы… - Тебя что-то не устраивает? – глянул он на нее так, словно она была шлепком драконьего навоза. - Арнольд… - робко начала женщина. - Меня не устраивает, что вы ведете себя в моем доме так, словно сами его купили. Вас сюда даже не приглашали, - голосом, которым она произнесла это, можно было вколачивать гвозди - - Она хочет сказать, - выступил на месте переводчика Джеймс, - что вы либо ведете себя нормально, либо выметаетесь вон. - Не хочешь в Азкабан, мальчик? - А вы? Не горите, случаем, желанием там оказаться? Сириус хищно сузил глаза и сказал, на ходу вытаскивая палочку: - Иди в кухню, Солнышко. Мы сами со всем разберемся. - Стой на месте! – Хэмпт направил палочку, и она застыла в нескольких дюймах от ее лба… Не став тратить время на излишние размышления, Сириус заехал ему кулаком в нос – с ужасным хрустом на пол упало, скрючившись, тело. Близнецы вскинули палочки, но Джеймс мастерским взмахом обезоружил их. Женщина от ужаса уронила пергаменты. Блэк повис над изрыгающим проклятия Хэмптом, Лили кинулась туда, готовая в любой момент встать между ними. - Еще раз, - вкрадчиво заговорил Сириус, - направь в ее сторону свою нерадивую палочку, и каждый твой внутренний орган окажется нанизанным на зонтик моей покойной матушки. Ты меня услышал? Из носа, кажется, бесповоротно сломанного, на любимый ковер Джинни Поттер стекала ручейками кровь. Сириус лениво остановил ее и совершенно невозмутимо заставил горе-секретаря отключиться. - Самоубийцы еще имеются? – деловито поинтересовался он. – Прекрасно! Зачем пожаловали? - Здравствуйте, мистер Блэк, - неловко улыбнулась женщина, протягивая руку. – Мое имя – Эннибейл Гордон, я занимаю пост младшего секретаря главы Департамента по Неправомерному Использованию колдовства. – Проворные руки потянулись к маленькой женской сумочке и явили свету потрепанную папку. – Здесь сказано, что Лили Луна Поттер, семнадцати лет отроду, проживающая по адресу Англия, Лондон, улица Грингарден, 8 покинула школу Чародейства и Волшебства Хогвартс по собственному желанию двенадцатого апреля сего года. - Все верно, - сказала Лили. - Разумеется… - рассеянно буркнула та, делая какие-то пометки. – Ах, да, как невежливо… эти молодые люди… - Траляля и Труляля, мы поняли, - покосился Джеймс на близнецов. - Нет, мистер… Поттер, по всей видимости? Эти молодые люди исполняют обязанности моих личных телохранителей. – Мисс Гордон доверенно взглянула на Сириуса и сообщила: - Времена настали кошмарные! На меня несколько раз совершали покушения, и, видите ли, в плане владения волшебной палочкой мало кто позавидует столь хрупкой женщине… - Она поймала на себе сосредоточенный немигающий взгляд Лили и смутилась. – Да, разумеется. Согласно законам, вы, мисс Поттер, обязаны передать нам свою волшебную палочку. Тишину, повисшую в гостиной, можно было пощупать. - Зачем? – только и сумела вымолвить Лили. - Поскольку вы не окончили школу, фактически палочкой вы владеть не умеете. Закон запрещает лицам, не овладевшим достаточными знаниями, пользоваться колдовством, - уведомила мисс Гордон и сухо сказала: - Таков закон, увы. Мы должны изъять вашу палочку и уничтожить. Лили обменялась взглядами с Сириусом. - Можно взглянуть на документы? Блэк сухо принял листы, полностью игнорируя роскошнейшую белозубую улыбку, и углубился в чтение. Лили давила в себе вздох: уж он-то точно что-нибудь придумает! Не может быть, чтобы ее палочку отобрали! Они вместе… почти год! Эта палочка столько раз выручала ее на дуэлях! Да, еще этой палочкой она прокляла тех, кого ненавидела… и эта палочка прокляла ее самостоятельно… да, прокляла, но только из преданности! В груди сгустился ком сомнения и страха: нет, этого не может быть, это ее палочка, ей нельзя запретить пользоваться магией… Сириус поднял взгляд на мисс Гордон и объявил: - Здесь сказано, что волшебник или волшебница, не окончившие школу, имеют право заниматься магией дома – в таком случае ни о каком изъятии палочки и речи не идет. Домашнее обучение включает в себя обязательные дисциплины, такие как заклинания, защита от Темных искусств, трансфигурация, зельеварение, на выбор – все остальные. Ком в груди рассеялся, дав Лили вздохнуть спокойно. А вот младший секретарь довольной отнюдь не выглядела: ее глаза потерянно забегали, а губы странно скривились, но, когда говорила, она выглядела предельно спокойной: - Согласно уставу, вы обязаны найти преподавателей соответствующих дисциплин в течение двух месяцев после исключения, а с тех пор, как мисс Поттер покинула Хогвартс, прошло полтора. У вас ничего не выйдет, поверьте моему опыту. Две недели не срок для поисков, тем более, учитывая наше неспокойное время, когда люди бояться не то что выйти на работу – покинуть дом. - Вы забрали палочки у всех, кто ушел из Хогвартса в прошлом году? – спросила Лили. Женщина обратила на нее свой взгляд, и она мгновенно поняла, почему та не внушила ей симпатии с самого начала: дело было в глазах. Они дергались, подобно ручкам и ножкам кукол-марионеток. - Да, множество учеников в том году покинули Хогвартс и лишь десятая часть их смогла найти преподавателя в установленный срок. Подпишите документ, пожалуйста, мисс Поттер, и предоставьте свою палочку. - Нет, - сказал Сириус. - Да, - ответила мисс Гордон, - иначе я буду вынуждена… - Я сам буду учить ее. - Вы? – отчего-то казалось, что она вскрикнула. – Но у вас нет права пре… - Прав у меня достаточно, уверяю вас! Преподавательский опыт имеется. Можете проверить мой аттестат в залежах школьных документов – если от него еще что-то осталось. Формальности мы решим с вашим начальником. Если это все, - он смерил взглядом гостей, включая и Хэмпта, решившего, очевидно, не просыпаться, - я попрошу вас удалиться. Этот парень на полу лежит не по фэн-шую. Лицо секретарши дернулось в странной судороге. Глаза сузились хищно, совершенно не по-человечьи – человеческое существо просто не могло вкладывать такую ярость в одно лишь моргание – и лицо потемнело. - Нет, - выговорила она хрипящим голосом. – Так не должно быть. Лили Поттер отдаст свою палочку. Я доставлю ее и выполню приказ. Она двинулась на Лили, но через секунду замешательства ее тело оплело бесчисленное множество веревок и прежде, чем она упала на пол спиной вниз, двое ее охранников ринулись на Сириуса и были отброшены Джеймсом. - Ты думаешь, она… - брат, кажется, находился в смятении. - Да, - коротко отозвался Сириус и зарычал на близнецов: - Какого черта на ней лежит Империус?! Вы, олухи, совсем свихнулись? Те забурчали, смущенно глядя в пол: - Мы не знали, мистер Блэк, как мы могли знать, мы всего неделю… - Черт с вами! Акцио Сыворотка правды! - Ты думаешь, кто-то подчинил ее? Но зачем? – не верила Лили. Сириус перехватил летящий в воздухе флакон: - Это мы сейчас и проверим. - А вдруг этот Хэмпт тоже заколдован? - Нет, он всегда такой придурок. - Разве Сыворотка правды не является противозаконной? - Не для мракоборцев. На войне все средства хороши, помнишь? Он опустился перед дергающейся в истерических конвульсиях женщиной и аккуратно влил в ее рот прозрачную, словно слезу, жидкость. С несколько секунд взгляд ее был затуманен, но затем она закашлялась и в ужасе воззрилась на веревки… - Кто велел тебе достать палочку Лили Поттер? - Он… он… - захрипела она страшно, словно умирающий зверь. Сириус дал ей воды – она выпила ее с такой невероятной жадностью, будто от этого зависела ее жизнь. – Он подкараулил меня после обеда, когда все разошлись по кабинетам… Туман в голове… Он велел изъять ее палочку всеми возможными правдами и неправдами. - Кто? Кто – он? - Маг… Магнус Лестрейндж. Сердце ухнуло куда-то вниз… - Для чего? Для чего ему палочка? - Лили Поттер должна быть беззащитной, когда… - Когда - что?! - Когда он придет за ней… *** - Зачем я понадобилась этому Лестрейнджу? Кипящий злобой Арнольд Хэмпт, Эннибейл Гордон и нерадивые телохранители исчезли в камине (без больницы Святого Мунго в этой ситуации нельзя было обойтись), а следом за ними и Джеймс. Лили и Сириус вернулись на кухню, хотя думать о еде уже было некогда. - Я не знаю. Это не имеет значения. Он тебя не получит. Когда он говорил таким тоном, у Лили не оставалось сомнений: Сириус сделает все, чтобы защитить ее. Но если его рядом не окажется? - Что, если он решит напасть, когда тебя не будет? – спросила она, не дрогнув. – И никого из вас? - Такого не случится. Мы будем рядом день и ночь. Послушай, Лили, - он взял ее ладонь и приложил к своим губам, - если Лестрейндж посмеет заявиться сюда, я сделаю все, чтобы прикончить его, даже спалю дом до тла, если потребуется! Если все окажется слишком плохо… что ж, мы сбежим. - Что значит «сбежим»? Зачем? Уют, охранявший раньше этот дом, исчез. Даже на теплой когда-то кухне все казалось чужим, затуманенным, как видения из прошлой жизни… Дом ли это, крепость ли, если каждый желающий может заявиться туда по министерскому каналу? - В Министерстве, Лили, дела идут далеко не так блистательно, как хотелось бы. Люди боятся. Боятся всего, что творится вокруг, что может вдруг обрушиться на их семьи. Министерство Магии наводнено агентами Лестрейнджа – не успеваешь избавиться от одной партии, как он присылает новую или пытается привлечь старых работников к его компании! Его шпионская сеть разрастается, как плесень… В ход идут обещания, договоренности, система поощрений и шантаж. Как определить, кто лжет, когда люди видят выгоду во всем, что делают? Лили не удивило, что все далеко не так радужно, как хвалятся в «Пророке». Взять хотя бы то, что в течение всего времени, проведенного дома, в газете ни разу не упомянули о нападениях Орков или кого-то еще, а Джеймс и Сириус, тем не менее, на рейдах исчезали чуть ли не каждый день. - А кто вообще этот Лестрейндж? – спросила она, замечая, что глаза Сириуса темнеют. – Что он из себя представляет? В газетах его имя упоминали несколько раз, при том непонятно, какую роль он играет во всем этом, что делает, даже фотографии или описания его внешности нигде нет… - В том-то и дело, никто не знает, как он выглядит. Лестрейндж мастерски владеет маскировочными чарами, думаю, одна его сестрица знает, каков он. Одни видят его рыжим, другие – блондином, третьи говорят об огромной бородавке на носу… Чушь все это. Блэк нахмурился и откинулся на задних ножках, явно не желая больше говорить о неведомом брате Джезабель Лестрейндж. - Ты встречался с ним в бою? – осторожно спросила Лили, словно вытягивая из пальца занозу. - Встречался, - глухо отозвался тот, кривясь. - И как он? Сильный соперник? - Ну, до тебя ему еще далеко. - Ха-ха, - вяло улыбнулась она, - а если серьезно? – Улыбка Сириуса померкла, он отвел взгляд, и Лили быстро проговорила: - Можешь не говорить, если не хочешь. - Нет, отчего же? – он неопределенно повел плечами. – Дуэлянт из него не ахти какой, боевая магия – конек определенно не его, но… Опасность в том, что Магнус умеет пользоваться силами, которыми располагает. Он не глуп, не опрометчив, обладает холодным разумом – свойством, отличающим настоящего убийцу от всякой суетливой шушеры. Обычно в наших дуэлях он всегда находил пути к отступлению, но в последний раз… - Лицо Сириуса исказилось от пробежавшей волной судороги. – Лестрейндж применил магию иллюзии – создал ложную картину происходящего так умело, что я не заметила изменений. Все выглядело так же, как и раньше, только… у его ног лежало твое тело. «Боггарт – это существо, принимающее доподлинную форму того, чего человек больше всего боится», - прошелестел в голове голос из далекого прошлого. Поэтому он не хотел говорить о Лестрейндже… - Как ты понимаешь, - выдавил кривую улыбку Сириус, - после этого я был совершенно не в том настроении, чтобы убивать. Не припомню, мог ли вообще о чем-то думать… - Я понимаю, - тихо отозвалась Лили. У всех свои сокровенные тайны, делиться которыми захотелось бы только под страхом смерти. – Мне тоже иногда снится что-то… такое. Но я вовремя понимаю, что это всего лишь сон. Сириус улыбнулся так, как улыбался только ей: - Ты у меня умница. Внезапно раздался звучный стук. Абсолютно незнакомый пепельно-серый филин с черными вкраплениями, сжимавший в клюве обрывки пергамента, вперил в нее взгляд янтарно-желтых глаз и невозмутимо стукнул по стеклу снова. Лили открыла. Гордая птица всучила ей послание, и, высокомерно ухнув, улетела. - От кого это? - Не знаю. Тут не сказано. Только… какой-то текст. Это было не письмо, а выдержка из очень старой книги… Бумага пожелтела, словно кожа древнего старца, и кое-где покрылась разводами, где-то даже проглядывались островки зеленой плесени. Там говорилось: «… связь есть толстая и прочная нить, простирающаяся через поля, леса, моря и реки. Связь есть то, что соединяет двух людей незримой нитью бытия и прокладывает одному дорогу в небытие, когда другой умирает. Связь, если не нить – это цепь, что опутывает обоих титановыми оковами, пусть даже они не желают этого». - Что все это значит? – недоуменно уставилась на Сириуса Лили, передавая послание. – Какой-то бред… Чтение погрузило Сириуса на несколько секунд. Он вернул ей послание, но Лили заметила, как побледнело его лицо. А глаза… в них словно что-то горело… - Пустяки, - протянул он, уходя от взгляда. – Кто-то решил подшутить. - Нет, погоди-ка! Ты что-то знаешь! - Глупости. - Сириус! - Дай сюда. Он вырвал обрывок из ее рук и устремился из кухни. Не слушая возражений, Блэк бросил его в камин. Языки пламени вмиг облизали листок до несчастных горелых кусков… - И что это значит?! Вдруг там было что-то важное? Ей не успели ответить – из пламени камина, где покоились остатки сожженного письма, вышел Альбус. На его лице застыл ужас. - Хогвартс! – сказал он так, словно это все объясняло. – Они напали на Хогвартс! - Кто? – вырвался из горла вскрик. – Орки?! - Все! И Орки, и… Все перемешались! Приспешники Магнуса бьются с Орденом, Орден с Орками, а те бьют во всех подряд… - Я иду, - решительно подступил Сириус к камину, и, когда Лили дернулась вслед за ним, сказал: - Ты остаешься здесь! - Вот еще! – Страх захлестывал изнутри, ломясь в самообладание, а воображение подсовывало ужасные картины происходящего. Дарина… Дик… Хьюго… Уитни… Что творилось в замке?! – Там мои друзья! - Твоим друзьям будет лучше, если ты не умрешь сегодня, ясно? - Нет, не ясно! Я не собираюсь здесь оставаться! Я могу помочь! Нечего смотреть на меня так! Когда я спасла тебя, никаких претензий не было! - Ал, - повернулся Сириус к бледному растерявшемуся Поттеру, - оставайся здесь и следи за ней! Ей нельзя оставаться одной, Магнус… - Я знаю, - сказал Альбус, вздрогнув. – Только, Сириус, там сестра Мэделайн, Эрин… - Я позабочусь о ней. Далеко собралась? – придержал он Лили, юркнувшую в сторону кухни – за палочкой. – Я, кажется, уже сказал, что ты никуда не пойдешь. - Я тебя не спрашивала! Эй! Он подхватил ее, перебросил через плечо и ринулся наверх. - Отпусти меня! – кричала она. – Отпусти сейчас же! Блэк! Отпусти, говорю! Не смей оставлять меня! В темной спальне он опустил ее на постель и, не говоря ни слова, запер дверь заклинанием. - Блэк! – заколотила она в дверь. – Вернись только, я тебя на кусочки порву! Ненавижу тебя! Дверь отворилась. - А я тебя люблю, - сказал Сириус, и, притянув ее к себе, горячо поцеловал. Прежде, чем она успела задуматься, Блэк запер дверь и уже не вернулся.